Стратегическая ошибка

Трель звонка отмерила конец учебного дня. Ученики в радостном нетерпении собирали свои школьные пожитки в рюкзаки и сумки, готовясь развивать невиданные скорости, чтобы как можно быстрее выпорхнуть на свободу. Пятница сулила два дня спокойствия и отдыха, а ясная мартовская погода — прогулки. Петров, не отставая от общего темпа, сложил тетради и пенал, застегнул на рюкзаке молнию и уверенно вышел из класса. План был сформирован, решимость настроена на максимум — оставался последний пункт. К счастью, Полина ещё не ушла и как раз ждала неподалёку. Заметив его, девушка подняла глаза и ласково улыбнулась. — Тош, не проводишь? А то книг из библиотеки понабрала и скрипку ещё нести… поможешь? — Конечно помогу, Поль. Нечего тебе тяжести таскать, — парень подхватил её аккуратный рюкзачок, который на поверку оказался действительно тяжеленным, и перекинул лямку через свободное от собственной сумки плечо. Из школы они вышли вместе. Как и ожидалось, Бяша с Ромой стояли на углу, шумно переговариваясь. — Эй, Ром, чё, всё в силе? До ночи в приставку, на? — Ага, мать в ночную всё равно. Можешь даже громко повопить, как продуешь, — Ромка самодовольно ухмыльнулся и поджёг сигарету, бережно закрывая слабый огонёк от ветра. — Слыышь, на… когда такое было?! Мы на равных играем ваще-та, сегодня тя так вынесу… — возмущённо заголосил бурят. — Ну-ну, не бурли, кастрюлька. Вынесешь — тогда и попиздишь, — Ромка расслабленно сделал ещё одну затяжку перед тем, как выцепить взглядом выходящую из-за угла парочку. Ленивое спокойствие выпорхнуло из тела вместе с последней порцией горького дыма, а освободившуюся пустоту резво стала наполнять жгучая ярость. Раздавив догорающий хабарик носком кроссовка, Ромка злобным локомотивом двинулся на Антона, резко дёрнул за локоть: — Пошли, перетрём по-быстрому, — серые глаза блеснули убийственной сталью. Полина только и успела проводить парней жутко испуганным взглядом и хотела уже помчаться следом, но неслышимо подошедший Бяшка твёрдо взял её за плечо: — Не надо, на. Ничё он ему не сделает, пусть побазарят по-мужски, — бурят вздохнул немного — девчонку успокоить надо, только он сам не до конца был уверен, что друган не начистит Антохе табло. Всё таки в гневе он с тормозами был не особо в крепкой дружбе, а тут ещё и повод такой яркий. — Не вернутся — так пойдём разнимать. Полина для Ромки что красная тряпка для быка, что отнятая чекушка для алкоголика… но с Антоном они вроде как задружили за пару лет его здесь пребывания. Рома его «корешем» звал — а корешей своих он не трогал. Ну, мог за дело пару раз прописать для профилактики в крайнем случае. Бяша сам с ним пару раз дрался, но потом всё само собой быстро разрешалось. Статистика была на стороне Антона. Рома же как на буксире протащил Петрова до небольшого деревянного сарая, в котором школьный завхоз хранил всяческий инвентарь, захлопнул за собой хлипкую дверь и впечатал того в стену. — Что ж ты, сука, такое делаешь, а? Я думал, ещё тогда тебе, мудиле, доходчиво объяснил, чтоб в её сторону даже не смотрел. Или ты думал, что я за сроком давности на это забью?! — он не орал — шипел хрипловато прямо в лицо, крепко вжимая ворот куртки парню прямо в кадык, с каждым словом всё усиливая хватку. Будто хотел отпечатать каждую фразу в гортань, чтобы фантомное ощущение его руки сохранилось надолго. — От нас с Бяшкой ещё, как от псов помойных, последнее время нос воротишь, сбегаешь постоянно — теперь понятно, куда. Антон хоть и представлял себе суровую действительность примерно таким образом, под таким давлением чужой ярости стушевался. Сердце гулко стучало в районе солнечного сплетения, а гневно расширенные зрачки напротив будто высасывали душу. Мысли скакали в панике, стуча о стенки черепной коробки. Как он вообще будет ему это говорить, даром что отрепетировал уже в голове столько раз? О чём он думал? Ромка ему шею свернёт, как куренку, а то, что его потом посадят, никак не поможет бренному телу Антона, которое будет лежать здесь среди пыльного старого хлама. Может быть ещё не поздно отмотать план назад? Сказать, что просто хотел помочь, проводить. Пусть ударит разок, выпустит гнев — потом помирятся и всё вернётся, как было. А к Полине он больше не приблизится. Мысль была здравой, правда вероятный исход был ему неприятен. Собственная трусость осела неприятной кислинкой на языке и неожиданно отрезвила. Голова стала пустой — вперив взгляд в колючие глаза напротив, Антон уже сам начал оттеснять Рому к противоположной стене. — У неё тяжёлая сумка! Я хотел помочь другу — просто хорошему другу, — голос его звучал холодно и спокойно, в противовес раскрасневшимся щекам. — И у меня были веские причины не общаться с вами. У Ромы дёрнулся уголок губ, неприятно исказив лицо. — М-да. Ну и чё за причины такие могут быть — братанов своих игнорить? Антон набрал побольше воздуха в лёгкие, тихо выпустил через сжатые зубы и приготовился врать так, как не врал ещё никогда. Сосчитав в голове до трёх, он резко прижал Пятифана к стене, упираясь рукой в плечо, и речь полилась из губ, напрочь минуя мозг: — Я с ума по тебе схожу. Вижу тебя и все здравые мысли отключаются. Мы как вместе собираемся — ты сидишь рядом такой… расслабленный, в одной футболке, тогда вообще голову теряю. Втюрился в тебя, как девчонка. Так и хочется запустить руку в… — Так, стопэ нахуй! Это я точно слышать не хочу! Ромка пребывал в состоянии настолько близком к панике, что его стало даже немного жалко. Брови его изломились под каким-то уж очень интересным углом, собирая между собой складки кожи, а лицо так быстро сменяло эмоции — от тихого охуевания до брезгливого презрения и наконец священного ужаса — что если бы от исхода всего этого мимического перфоманса не зависело его ближайшее будущее, Антона бы это даже повеселило. Поняв, что бить его не собираются, и войдя уже в роль, Петров решил окончательно добить психику Пятифана: — …в волосы и засосать. Всё, отступать было некуда — позади Москва. То есть, стена. Рома затравленно посмотрел на парня и, неотрывно наблюдая за ним, словно он гремучая змея, которую нельзя терять из виду, медленно пополз вдоль стеночки. Так же медленно он открыл дверь, а затем — резво драпанул. Только сейчас Антон почувствовал, в каком напряжении находился последние минуты. Оно словно обрело физическую мощь — ноги подкосились, резко роняя его на холодный пол. Что ж, можно было возвращаться к Полине. Она, наверное, уже извелась вся, рисуя не самые радужные картины. Путь был свободен, и это явно стоило всего того стыда, который он ощутил и который ему ещё только предстоит ощутить, пересекаясь с Ромой. Антон был уверен — его муза стоила того. Собрав себя обратно в вертикальное положение, Антон поднял сумки, которые успели упасть во время этой своеобразной стычки, и пошёл к виднеющемуся вдали девичьему силуэту.