Последнее слово

      Лу с трудом открыла глаза. Расплывчатый образ превратился в серый потолок, обшарпанный и грязный. Света совсем мало. Небольшая лампа на стене тускло мерцала с противным звуком. Пахло сыростью и медикаментами.       «Где я? Что нахрен произошло?» — спросила себя Лу. В ответ она почувствовала только тошноту и тупую боль в затылке. Пыталась дотянуться до шеи, но руки оказались прикованы к жёсткой кровати в центре маленькой комнаты. Псионичка огляделась по сторонам, бетонные стены давили, словно скоро придут в движение и станут смыкаться. Ни одного окна, через которое мог бы пробиться лучик солнца. Запрокинув голову назад, она обнаружила крепкую дверь с современным электронным замком.       «Со своей ступенью такую не потяну», — неутешительно заключила Лу, присмотревшись к массивным петлям и толстому стальному профилю.       Ноги были не закованы, но при попытке пошевелиться Лу взвыла от боли. Рана на голени, прилипшая к одежде, оторвалась и закровоточила, растекаясь новым багровым пятном на светлой штанине.       «Чёрт! Соберись, Лу!» — глубокими вдохами девушка начала бороться с подступающей паникой. В первую очередь решила высвободить руки, сосредоточилась на правом наручнике-фиксаторе, но он не поддавался. Она ощущала сильное давление с головокружением, словно стальной обруч сжимал её виски. Лоб покрылся испариной, и Лу незамедлительно прекратила попытки:       «Крэп, блокатор. И головой ещё хорошо приложили».       В памяти возникали беспорядочные образы, сознание путалось, словно вместо воды она три дня пила самую дешёвую синтетику из «Утконоса». Несколько долгих минут ушло на концентрацию и приведение ума в порядок.       Проснувшись, Лу сладко зевает и лениво растягивается в кровати. Слева от неё ещё отсыпается Йонас после ночной смены в больнице. Телохранительнице дали долгожданный настоящий выходной, в который не нужно отрабатывать стрельбу, модельную походку и обогащать речь высокопарными словами. Сменить Кея она должна лишь вечером.       Лу смотрит на спящего Йонаса и удивляется, почему она столь долго не замечала, что самый близкий и любящий человек всегда был рядом с ней. Он готов смириться с её недостатками, с её работой, помочь, чего бы ему это ни стоило.       — Доброе утро, — бурчит Йонас — Любуешься? — Фирменная ухмылка появляется на заспанном лице.       Рид мечтательно улыбается, смотрит с азартом в глаза хилеру, но ничего не отвечает.       — Ты точно ничем не колешься на работе, Лу? Как ни посмотрю, так у тебя улыбка до ушей. Завязывай с этим. — Йонас делает лицо серьёзным и обеспокоенным. — Или делись!       Испытующие взгляды и молчание длятся не больше пары секунд, после чего пара взрывается смехом.       — Сделаю завтрак? — Лу с готовностью приподнимается с кровати.       — Опять будешь хорошие продукты переводить? Ну уж нет, я сам. — Йонас хватает её за лодыжки, оттягивает обратно в кровать и мягко целует в губы. — Лежи и отдыхай, выходной же.       Он встаёт и быстро принимается что-то нарезать и обжаривать. Лу честно пытается ещё валяться по рекомендации хилера, но запахи просачиваются к кровати, и желудок сводит громким урчанием. Она начинает утреннюю рутину, чтобы притупить голод. Через двадцать минут завтрак готов, и они обсуждают планы на день. Йонас собирается в бассейн, когда громко звонит телефон псионички. На нём высвечивается «Приор»…       Писк входной двери, похожий на сигнал телефона, вырвал Лу из воспоминаний. В камеру уверенно вошла группа людей с инквизитором позади. Псионичка не успела разглядеть лицо подошедшего к изголовью, только приблизившийся медицинской халат. Игла резко вонзилась в её шею, и конечности свело мелкой судорогой. По всему телу разлились жар и напряжение. Халат исчез из поля зрения, за головой теперь стоял инквизитор в форменной тунике. Тревога ещё не завладела девушкой целиком, но молчать она больше не могла.       — Что это за дрянь? Вам блокатора мало было? Я Лу Рид, личное сопровождение месье Мартена, сотрудница КС, почему меня задержали и связали? — Лу не успела подумать, как уже отчеканила фразы.       — Быстро же действует сыворотка. Впрочем, вам, мадемуазель, она не была необходима. У вас язык и так без костей, но правила едины для всех. Жаль, что вы не научились соблюдать хотя бы некоторые из них. — Знакомый мерзкий голос раздался в левом ухе, выдыхаемый им воздух шевельнул волоски на мочке, тело Лу покрылось мурашками. Его губы мазнули по краю уха и виска, отчего девушка задёргала ногами, пытаясь запрокинуть их и пнуть ботинком по мерзкому лицу Ганса Гюлера. Но реакция Лу была слишком медленная, инквизитор легко сделал шаг назад и ухмыльнулся в ответ потугам псионички.       — Всё, тащите её в допросную! — Гюлер вышел из камеры, надевая по пути пару черных перчаток.       Охранники освободили ей руки, крепко держа, перевернули на живот и надели наручники. Лу материлась, говорила, что она своя, но никто не реагировал. Они грубо волочили её за одежду, выталкивая из комнаты в освещённый до рези в глазах серый коридор. Идти было невероятно больно, с ноги продолжала капать кровь, оставляя след позади. Лу повернула шею и посмотрела на одного из них: молодой светлый парень с выделяющимися тёмными мешками на веках, не старше Йонаса. Он отвёл голову, избегая её взгляд.       — А если твою мать или дочь схватят, тоже будешь молча тащить их на пытки?       Губы солдата поджались, и он, нахмурив брови, ничего не ответил. Лишь немного ослабил хватку на одежде.       Лу уже была в похожих допросных и в роли подозреваемой, когда думала, что подстрелила Кея, и в роли дознавателя по долгу работы в КС. Её грубо посадили на железный стул и прицепили наручники к подлокотникам. Гюлер уже сидел напротив в неподдельном предвкушении. Его пальцы, покрытые чёрной кожей перчаток, сложенные в замок на столе, подпрыгивали в унисон учащённому пульсу Лу. Охрана оставила её наедине с инквизитором.       Псионичка закинула ногу на ногу и воспользовалась заминкой, чтобы обдумать произошедшее. Голова работала тяжело, виски продолжало тянуть. «Сыворотка? Та самая, для развязывания языка?» — Девушка нахмурилась, вспоминая кучу бессвязных терминов, которые выдал ей Марк, когда однажды она спросила про метод работы препарата.       — Но главное, мадемуазель, что подозреваемый теряет контроль — над речью, эмоциями и своим будущим.       Перед ней на стол громко упала папка, девушка невольно вздрогнула.       — Мадемуазель Лу Рид, вы знаете, почему вас задержали?       «Дел у вас, инквизиторов, других, что ли, нет, как портить мне жизнь?» — Лу сжала челюсти посильнее, чтобы не спросить это вслух.       — Нет, месье Гюлер.       — Вам предъявлены очень серьёзные обвинения. Хорошо, что дело поручили мне, я мог бы вам помочь, — уголки его губ слегка приподнялись.       «Без эмпатика допрос, странно. Что ты задумал?»       — Несмотря на наши предыдущие, гхм, разногласия, мадемуазель, я надеюсь, что ваш ум и лояльность Церкви поспособствует сотрудничеству. — Его проницательный взгляд и ухмылка не сулили ничего хорошего.       Пока Лу отвечала на стандартные вопросы по её личному делу, она изучала своё отражение на поверхности железного стола. Обилие синяков не удивляло, но вот засохшие красные дорожки под глазами насторожили. И ещё рана на ноге, похожая на огнестрельную. Кровотечение почти прекратилось.       — Месье, можно ближе к делу?       — Как пожелаете, Рид. Мне нужна информация о местонахождении Иво Мартена.       — Я его не видела с тех пор, как закончилась моя смена. Свяжитесь лучше с месье Баретти.       «Почему он называет Приора по имени?» — запоздало заметила Лу.       — Лу, — Ганс приподнялся и, облокотившись на стол, заглянул в её глаза, — я знаю, что он тебе звонил.       Новый эпизод вмешался в сознание, затуманивая зрение и слух.       Она отвечает на звонок, задумываясь, почему ей вдруг звонит Мартен, а не Гектор, как обычно, когда хочет испортить выходной.       — Слушаю, месье Приор.       — Мадемуазель Рид, нет, Лу. Слушай меня сейчас очень внимательно и не перебивай.       Моментально в её горле образовывается ком.       — Я больше не Приор. Информация просочилась наружу, и теперь Церковь хочет меня обвинить в генетических преступлениях, прикрывая свой провал. Я и всё моё окружение в серьёзной опасности.       Йонас отвлекается от своих сборов и вопросительно смотрит на её округлившиеся глаза.       — Я… — Голос дрожит, она едва не роняет телефон.       — Не перебивай, Лу. К нам со Стоуном ты приехать сейчас не успеешь. Но тебе нужно как можно скорее покинуть свой блок, не задавая лишних вопросов. Выезжай из города в сторону Судвиля и по пути позвони Стоуну, он скажет точный адрес…       — Рид! Рид? Ты меня слышишь?       Псионичка с трудом могла дышать, а её сердце громко стучало. Она кивнула в знак согласия, возвращаясь разумом в допросную.       «Если этот звонок произошёл на самом деле, а не часть моего кошмара, — я в полном дерьме».       — Послушай, поддерживать Мартена бессмысленно, он предал Церковь, те идеалы, которым мы служим. — Голос инквизитора вдруг смягчился, его рука почти незаметно скользнула под стол к кнопке. — Будь он на твоем месте, сдал бы тебя и Стоуна не раздумывая: вы для него лишь бронежилеты. — Он сощурился и предложил: — Сигарету? Успокоишься. Может, память освежит.       Лу решила, что после блокатора и сыворотки хуже ей уже не будет, а никотин действительно помог бы успокоиться и вернуть себе самообладание. Она согласилась. Ганс стянул с кистей перчатки, аккуратно положив их на стол, достал сигарету и зажигалку из нагрудного кармана. Мягко и неторопливо он подошёл к стулу, к которому была привязана Рид. Но вместо того чтобы освободить ей руку, сам прикурил сигарету, хищно ухмыляясь. Когда кончик загорелся красным, он вынул её изо рта и протянул к губам Лу, убрав мешающие волосы с лица девушки. Она медлила, но всё же решила не дерзить лишний раз, представив, как горячий уголёк на конце прижимается к её коже.       Выдох. Затяг.       «Наконец-то».       Лу довольно прикрыла глаза, почувствовав, как лёгкий поток дыма проникает в гортань. Сигарета была восхитительна, несмотря на то что её обслюнявил Гюлер. Всё это время он не отрывал взгляда от лица псионички. Переместившись за её спину, Ганс продолжал заботливо подносить и отдалять фильтр от губ Лу, опустив вторую ладонь на плечо. Его парфюм из нот бергамота и цитрусов раздражал обоняние, и Лу всё ждала, когда же аромат табака заглушит эту вонь. Новая затяжка распространялась по горлу и возвращала ей капельку контроля. Казалось, что она со всем справится, ведь не имеет никакого отношения к действиям Мартена.       Продолжая курить, Лу заметила, как Ганс принялся водить смуглыми пальцами по её шее и ключице, вызывая мурашки, словно сотни маленьких насекомых пробегают по телу. Когда она училась в школе, отчим подходил так же сзади и, воняя перегаром на шею, делал вид, что помогает ей с уроками. Хорошо, что она давно не ребёнок.       — Вот какое сотрудничество снова требуется Корпусу? Убери. Свои. Клешни. Немедленно, — брезгливо проговорила она, повышая голос.       Гюлер лишь наклонился и прошипел в ухо:       — Ты не знаешь всей картины, иначе бы не дерзила, а сама расставила передо мной ноги. Тебе грозит виселица за убийство, как и месье Бэру. — Победоносная улыбка не слезала с его лица.       Затуманенный разум Лу замедленно, но осознавал фамилию, которую произнёс инквизитор. Её словно разом пронзила сотня ножей. Бесконтрольные эмоции рвались наружу. Сигарета перед её лицом продолжала тлеть.       — Йонас? — Слеза побежала по лицу, из-за чего защипало мелкие ссадины. — Что он здесь делает? Казнь? — Лу остолбенела от накатившего ужаса, словно она попала в кошмар и скоро должна проснуться в обнимку со своим хилером.       — Он здесь только из-за вас, мадемуазель Рид. Раньше у него уже были проблемы, но кто-то закрывал все дела. Хорошо, что я могу с ним пообщаться и узнать его честное мнение по разным вопросам. — Выдержал паузу. — О Церкви, к примеру.       Уверенность Лу трещала по швам. Мысль о том, что Йонаса схватили по её вине, давила и причиняла боль. Препараты только усиливали тревожность.       — Нет! Он тут ни при чём! Отпусти его! — прокричала она и заёрзала на стуле.       — Тише! — Его кисть сжала женское плечо, а горячее дыхание коснулось шеи, вызывая мурашки. — Месье Бэру ты ещё можешь помочь и смягчить его приговор.       Рука Гюлера опустилась под испачканную белую блузку, слегка коснувшись бретельки бюстгальтера. Холод пробежал по позвоночнику. Гюлер медленно вёл указательным пальцем по нежному телу дальше, вдоль ткани белья к ложбинке.       «Что мне делать?» — Лу замерла, в голове мелькали воспоминания об отчиме, но пси в этот раз её не спасёт. Она обратила внимание на сигарету в руках инквизитора и решила продолжать курить, пока он не потеряет бдительность.       «Он думает, что уже сломал меня».       — Ты ждёшь, что тебя спасёт от виселицы Мартен? Он сбежал. Зачем ему рисковать собой ради псионички из Термитника? — прошептал ей Гюлер.       Лу глубоко затянулась сигаретой, подумала, что это, возможно, последняя затяжка в её жизни. Обхватив грудь под бюстгальтером, Ганс закрыл глаза и тихо застонал. Вмиг зубы Лу вцепились в мужские пальцы, державшие перед ней сигарету. Инквизитор закричал от боли, вырвал кисть и отшатнулся. Окровавленные губы Рид растянула в хищном оскале, в её зрачках горел дьявольский огонь.       — Дрянь! — Гюлера трясло от ярости, он с трудом натянул обратно перчатки.       Резко замахнувшись, дал ей затрещину. Воспламеняющаяся боль прошлась по щеке и губам, брызги разлетались в стороны. Лу дёрнула скованными руками и вцепилась в подлокотники.       «Если этот псих убьёт меня на допросе, то и Йонаса, может, отпустят».       — Сука, отомстить решил, что ли? Ну хоть бей сильнее, а то зря перчатки надел. — Лу, харкая кровью на гладкий блестящий стол, посмотрела с вызовом в глаза Ганса. — Что с Йонасом? Что ты с ним сделал, ублюдок?       — Да как ты смеешь, интернатовская девка! Ты ещё не поняла, где твоё место? — начал истошно вопить инквизитор, схватил её за волосы и дёрнул вверх. — Отвечай, где находится бывший Приор?       — Не знаю. Но такому ушмарку, как ты, не рассказала бы, даже если знала. — Лу сдерживала крики боли. Она не доставит этому уроду ни малейшего удовольствия.       Новый удар — в этот раз в живот. Лу скорчилась пополам и сплюнула кровь.       — Ложь! — Гюлер был в бешенстве, он шагами хаотично измерял комнату, испепеляя псионичку взглядом.       — Ты же меня химией накачал, умник, разве я могу врать?       Гюлер резким движением достал телефон:       — Месье Ру, принесите ещё сыворотки, — громко рявкнул в экран.       — Мадемуазель пострадает, будет передозировка, — промямлил собеседник по громкой связи.       — Может, мне ещё ей хилера вызвать? Исполняйте приказ, до виселицы доживёт.       В допросную принесли заряженный инъектор. Ганс удовлетворённо крутил его в перчатках, но, прежде чем всадить ей иглу в шею, ударил её кулаком по лицу. Боль почти не чувствовалась, только горячие капли, стекающие на разбитые губы, с сильным металлическим привкусом.       После нового укола сильно мутило. Лу ощутила щекой холодный и мокрый от её крови стол, когда поплыло перед глазами.