Последнее слово

      — Лу, ты меня видишь? Ты смотришь в стену и не моргаешь уже минуту. — Йонас подходит и начинает плавно водить ладонью перед глазами, изучая реакцию. — Чёрт!       Хилер бежит к кухонному блоку, спотыкаясь о собственные сумки, наливает стакан ледяной воды и суёт его в руки девушки, придерживая своими тёплыми ладонями.       — Пей! — Выдерживает паузу и снова повторяет чётко: — Пей из стакана, Лу! Сейчас!       Её зрачки всё ещё смотрят в пустоту, но воду к губам подносит. Через секунду пытается вдохнуть, захлёбываясь в кашле. Йонас ловит девушку, наклоняет и стучит между лопаток. Когда приступ проходит, она опускает веки, не знает, как произнести то, что сейчас услышала по телефону. Он мягко прижимает Лу к себе, гладит по спине и рукам, согревая замёрзшую кожу.       — Рассказывай, что этому церковнику от тебя надо?       Лу пересказывает монолог бывшего Приора, заставляя лицо хилера побелеть на несколько тонов.       — Крэп! Говорил, что от твоей работы одни проблемы! Собирайся, пока я позвоню толковым людям.       — Йонас, поехали со мной. Они ведь и тебя найдут, будут всю нашу группу таскать на допросы, пока своё не получат. А Мартен обещал помочь.       — Мне не нужна защита от церковника, даже бывшего. А нужна ли тебе, решай сама. Большая уже и неприятности нашла серьёзные.       Лу не уверена в бывшем Приоре, слишком много загадок и секретов. Постоянно на пороховой бочке, не знаешь, где проснёшься завтра — дома, в больнице или в крематории. Но в Кее сомнений нет — он много раз лез под пули, чтобы её спасти. «Толковые знакомые» хилера тем более не вызывают никакого доверия. Шаза всё равно сотрудничает с КС, лишь бы его бизнес не трогали, Лу сама этим пользовалась. И чего помощь торговца оружием будет стоить Йонасу? Сделать хилера должником — значит угробить его жизнь.       — Я не могу тобой рисковать.       Он не отвечает, считает шагами комнату, сцепив руки сзади. Лу и без пси-эмпатии знает, какие чувства у него в голове. Что она опять лишает его выбора, не даёт спасти, но продолжает лезть в передряги.       — Всё решила? Молодец, тогда вали. Побыстрее, полчаса уже прошло со звонка. Лу знает, что в его словах нет злости, лишь немного обиды и огромное беспокойство за неё. Девушка кидается к нему в объятия, запоминая прикосновения его кожи. Хочется впитать одеждой его запах, чтобы ещё долго казалось, что он рядом.       «Нужно уходить, но я так не могу».       Она впивается в него губами, выражая все свои страхи и переживания. Йонас отвечает на поцелуй и гладит её по волосам, разделяя её эмоции и в то же время успокаивая.       «Скоро я буду в безопасности и позвоню ему. Скоро всё будет хорошо».       Лу очнулась в своей затхлой камере. Тело занемело и сводило судорогой. Подвигать руками и ногами она не могла, конечности прикованы наручниками к кровати. Соленую каплю пота, стекающую со лба к подбородку, псионичка слизнула почти сухим языком, пить хотелось неимоверно. Сколько прошло времени с допроса, она не знала, но достаточно, чтобы начать отходить от блокатора. Эти ощущения она бы уже ни с чем не спутала.       «После допроса эта тварь от меня не отстанет, пока не трахнет или не повесит. Хотя почему «или»?» — Лу прикусила щёку изнутри, представляя новую встречу с Гансом Гюлером       Дверь пропищала и открылась. Псионичка на всякий случай зажмурилась и расслабила ноги, как могла, притворяясь спящей. Несколько тихих шагов — и во рту она ощутила трубочку с капелькой воды, жадно присосалась, даже не пытаясь понять, что пьёт. Когда первый десяток глотков был позади, шумно выдохнула и успокоилась — на вкус обычная вода. Продолжила высасывать жидкость уже маленькими порциями — кажется, Йонас ей рассказывал, что это важно после обезвоживания.       Поившего её бойца Лу уже видела вчера. Тусклое освещение комнаты подчёркивало его скулы и отливало на бледное лицо. Тёмные круги под глазами говорили об усталости и бессонных ночах.       «И выходные давно не брал», — заключила Лу, изучая его засаленные светлые волосы.       Всё это время, пока девушка пила, он смотрел ей в лицо с сожалением.       — Спа… — не вынимая трубки, начала шептать псионичка.       Ей не дали договорить, ладонью в перчатке накрыв нижнюю часть лица. Он поднёс указательный палец вертикально к своим губам, склонив голову.       «Лицо от камер прячет», — сообразила Лу, слегка кивнув в ответ, и вытолкнула трубочку изо рта, утолив жажду.       Убрав флягу и трубку, он демонстративно достал инъектор.       «Напоил, чтобы снова мучить? Да не, зачем ему рисковать?» — мелькнуло в мыслях девушки.       Когда игла инъектора была почти в шее, он положил рядом свою кисть, слегка отодвигая рукав куртки, и уколол себя в запястье, рядом с знаком пси. Лу смотрела округлившимися глазами на исчезающий из ампулы препарат и метку бойца. Под ее шею он просовывает что-то небольшое, тонкое и гладкое.       «Карточка от двери?» — Лу уставилась с немым вопросом на него, стреляя взглядом на пластик, зарытый в волосах. Парень утвердительно моргнул.       «Типа не дура, сама уже всё поняла». — Девушка хитро ухмыльнулась.       Псионик слегка улыбнулся ей и тихо вышел из комнаты, используя другую карту.       Она осталась одна. Боль в суставах только усиливалась.       «Надо найти Йонаса и бежать отсюда. Карта должна подойти ко всем камерам».       Лу стиснула кулаки и разжала с усилием, представляя их внутри закованных запястий. Металл заскрежетал, но не поддался. Виски пульсировали, пси ещё не вернулись.       «Крэп, надо ждать».       Через несколько минут в комнату зашёл Гюлер — один, без охраны. Псионичка решила молчать и сохраняла безэмоциональное и холодное лицо, закрыв глаза.       По приближающемуся звуку шагов Лу поняла, что инквизитор стоит у изголовья. Тишина, ничего не происходило. Девушка даже подумала, что он сейчас уйдёт и она сможет вот-вот сбежать.       В волосах, рассыпанных позади и свисающих с кровати, она ощутила движение грубой мужской руки. Чужие пальцы вторгались в её пространство, и он продолжал расчёсывать ее волосы, вызывая у неё неподдельный дискомфорт. Каждое касание было невыносимым напоминанием о лишении её свободы, выбора и беспомощности. Особенно сейчас, когда так близка к побегу. Но она терпела, пока не подумала, что он слишком близко подобрался к голове и может найти карточку.       — Как рука, месье Гюлер? — Лу уже не смогла сдержать усмешку в сочетании с омерзением к Гансу.       Он удивлённо посмотрел на связанную Рид.       — Лучше, чем ваша шея может оказаться в ближайшее утро. Вы продолжаете дерзить, всё ещё смешно, мадемуазель Рид? — Он обошёл кровать, чтобы видеть лицо псионички. — Думаете, ваша одинокая мать тоже оценит шутку?       — Тварь, не лезь к ней! — Её голос стал жёстким, от былого спокойствия ничего не осталось.       — Так-то лучше. Камеры выключены, нас никто не увидит и не услышит. — Ганс довольно ухмыльнулся и положил кисть на колено Рид. — Не строй из себя недотрогу. Думаешь, я не понимаю, как ты попала на службу к Мартену?       Лу оскалилась, дёрнулась головой и корпусом вверх, но зафиксированные запястья не давали пространства.       «Не думай о его прикосновении, он просто хочет унизить, испачкать. Эго своё мелкое потешить». — Она боролась внутри с маленькой девочкой, которая хотела замереть и расплакаться.       — По себе судишь, инквизитор? В скольких же койках тебе пришлось побывать ради места?       Он плотно сжал губы и посмотрел на псионичку исподлобья нахмуренно. Прошёлся ладонью по тонкой ткани вниз до красного пятна, где ещё вчера кровила рана, и сильно сжал. Лу пронзительно закричала, голень была в агонии. Он продолжал давить, стало невыносимо, хотелось отрезать ногу, лишь бы не было так больно.       Девушка лежала измученная и грязная в кандалах, не в состоянии что-то сделать. Но ведь она обещала себе всегда быть сильной, защищать маленькую Лу внутри, никому не давать её в обиду. Стать для неё папой и непременно спасти от враждебного мира.       С очередным криком сжала кулаки, оковы на ногах с громким треском развалились на части, и осколки полетели прямо в туловище Гюлера, отшвыривая его на пол. Следом псионичка сломала фиксаторы на руках. Она вскочила, несмотря на небольшое головокружение.       «Как же хочется швырнуть в него тумбу или хоть что-нибудь, но он мне нужен живым».       — Где Йонас? Говори! — С остервенением пнула его под рёбра.       Он проскулил и попытался отползти от взбесившейся псионички.       — Ну уж нет. — Она схватила его за лодыжку, зажала ботинок под мышкой, выкручивая локтями сустав. — В какой камере Йонас Бэр? Отвечай, или сломаю ногу, как обещала ещё в кабинете.       От его криков у Лу всё сжималось: пытать кого-либо даже с благой целью было унизительно. Она чувствовала себя сейчас ничем не лучше Гюлера.       — А-а-а! Его тут нет и не было никогда! — продолжал орать инквизитор.       — Чёрт! — Лу в ужасе откинула его ногу и схватила карту с кровати.       Открыв дверь, она выскочила и кинулась вперёд по коридору. На разведку и продумывание маршрута времени не было. Сигнал тревоги застал Лу на половине пути, и девушка продолжила бежать, не оглядываясь. Впереди уже была лестница наверх, наверняка по ней можно выбраться наружу. Но она споткнулась о подножку бойца, выскочившего из-за угла, и рухнула на пол. Удар по голове — и темнота перед глазами.       В ушах Лу стоял какой-то писк, открыть веки не получилось. Шум стал превращаться в разговор:       — Месье Гюлер, хилер для вас скоро прибудет. Распорядиться отложить казнь?       — Нет, и подготовьте вторую верёвку для её друга. Сначала казним его. Пусть Рид посмотрит на то, чего стоит другим общение с ней.

***

      Лу и Йонас не успевают выскочить из блока, когда дверь выбивают и в комнату влетает несколько спецов в форме.       — Операция Корпуса Содействия, всем стоять! — Бойцы наводят оружие на обоих. Они обмениваются взглядами с Йонасом и поднимают руки.       — Лу Рид, вы задержаны Корпусом Содействия Церкви Единого по подозрению в причастности к преступлению против генетической безопасности, — зачитывает сотрудник знакомую формулу.       «Сейчас опять блокатор введут». — Она в ярких красках представляет себе, как её сводит судорогами и тошнит. В это время Лу слышит, как другой боец докладывает по рации о её задержании, спрашивает, что делать со вторым псиоником, Йонасом Бэром.       — Задержать! — звучит грубый голос из приёмника.       Йонаса грубо хватают, пиная по ногам, чтобы поставить на колени.       «Нет! Его в этот раз никто не отпустит, заставят лечить церковников или что похуже».       Мебель в комнате стучит и подрагивает, напряжение в висках нарастает, Лу почти не может сдерживать пси.       — Эй, блокатор ей вколите! — кричит один из бойцов.       Она решает уйти оттуда вместе любой ценой. Ящики, из которых состоит кровать, взлетают, расталкивая спецов и расчищая проход к двери. Кружка с недопитым чаем и другая посуда летит прямо в бойцов, окруживших хилера. Псионичке удаётся всех обезвредить и выйти из дома, придерживая прихрамывающего Йонаса. Она смахивает кровь с щёк и почти доходит до мотоцикла. Но кто-то стреляет по ним.       Скоро её поведут на эшафот. Готова ли она к смерти? Может, она её ждала, когда пошла работать к Приору? Или когда подала заявку в Корпус Содействия? А может, она готовилась к ней ещё с того момента, как получила метку и попала в интернат? Каждый день они подростками смотрели новости, как кого-то казнили, кого-то убили — и чаще всего очередного псионика из Термитника. Но сейчас всё казалось таким неважным и далёким.       Пропищала дверь камеры.       Впервые мысль о том, что ей необязательно умирать, появилась после ночи с Йонасом.       «У меня голову сносит от тебя». — Голос Йонаса отчётливо отвечал ей в подсознании.       Тогда всё перевернулось, стало проще и сложнее. Появилось ради кого жить и ради кого умереть.       «Ванильно, дышать нечем».       Под пули она больше старалась не лезть, предпочитая надорваться с телекинезом, чем потом наблюдать очередной шрам на хилере. Бросать работу она не решалась, ей было важно чувствовать себя независимой, не давать никому власть над собой.       «Будешь ублюдкам из инквизиции служить? Но кто тебя ещё лечить будет, если не я, когда подстрелят?» — Фирменная ухмылка Йонаса была в сознании более реалистичной, чем коридор, по которому её тащили.       Думать о Йонасе и вспоминать все его саркастические шутки — более чем достойное времяпрепровождение для оставшихся минут жизни.       «Вот, хватит трагедию разводить».       «В безопасности ли он, раз в тюрьме его не было?»       «Херню спрашиваешь какую-то».       «Отлично, я схожу с ума».       «Долбанулась?»       «Да, Йонас, окончательно».       Стало светло и резало глаза. Её вывели на длинный помост с эшафотом в конце. Смотреть на толпу ей не хотелось, а в своих мыслях она ещё успеет прожить десяток жизней, и в каждой из них она будет с Йонасом. Но в другом мире, где «Летальное оружие, казни — это не необходимость».       — Мадемуазель Рид будет следующая! — Гюлер вырвал её из фантазий, проходя мимо с другим осуждённым.       Лу узнала в нём того парня-бойца КС, что помог ей, не вколол блокатор. Дал возможность сбежать. Сердце защемило: снова кто-то расплачивается за её ошибки, помогает и рискует собой. А ведь вместо него мог быть Йонас. Лу уже не сдержала слёзы и всхлипнула.       Услышала вскользь, как зачитывали его преступления и как его зовут — Оливье Брассар.       «Я обязательно запомню твоё имя!»       Она чувствовала себя обязанной уделить ему эти бесценные секунды вместо своих галлюцинаций и, поворачиваясь к виселице, посмотрела в светлые уставшие глаза. От последнего слова парень отказался, палач шумно дёрнул рычагом. Лу отвернулась.       «Храни тебя Единый, Оливье Брассар. Ты был настоящим человеком».       Её повели к петле, но она уже не здесь. В своём мире она теперь рассекала по дорогам вместе с Йонасом на крутом мотоцикле. На её голове красовался стильный шлем, в то время как на хилере — отцовский винтажный. Просто чтобы снова услышать его возмущение:       «Поменяй ты этот долбанный шлем. Сука, цветочки…».       Ветер бил в лицо, на спидометре числа превышали двести, вокруг быстро мелькали стволы деревьев. Она наслаждалась природой, голубым небом и тёплыми руками, обхватившими её живот.       На неё натянули колючую верёвку и зачитали список преступлений. Как же это неважно в таком проклятом городе, где все ненавидят друг друга. Даже сейчас толпа смотрела на неё с осуждением. Кроме одного лица, отточенного словно Единым из мрамора. Глядя в его серо-голубые глаза, она слышала в голове:       «Прости, что пришёл».       «Ты всё это время был здесь и смотрел на меня. Прости, что втянула».       «Я не жалею. А ты?»       Так много Лу хотелось ему сказать. Что он был прав во всём. Что система прогнила и нет никакого большего и меньшего зла. И работу она действительно дебильную выбрала. Но она прошла бы этот путь снова и снова, нарушая любые законы и постулаты.       Синие полоски над бровью и на щеке, которые он нарисовал, чтобы привлечь внимание Лу в толпе, напоминали ей бескрайнее небо и море. Взгляд на эти полоски позволял представить счастливую жизнь на берегу, где они растили бы своих детей, но не в этой реальности. В другой жизни, если она когда-нибудь наступит, Лу обязательно найдёт его.       — Последнее слово, Лу Рид.       — Я люблю тебя, Йонас Бэр, — бесшумно прошептала она, не переставая смотреть на него.       И прочитала на его губах своё имя, которые потом вытягиваются в… улыбку? Улыбнулась ему в ответ, просто потому что не могла иначе.       Раздался шум, но вместо звука рычага она услышала рядом выстрел «ультиматума».