Танец с королем

Наставления Лайнары из-за шока я пропустила. Поняла только, что нужно попросить помощи у стражи отвести к парильне, молиться, чтобы Его Величество не был там, оставить вещи и уйти со спокойной душой делать еще сотни поручений. Сначала я села на свою кроватку, чтобы прийти в себя, а потом решила: «Так! Если у меня такое поручение, то, хоть оно и быстрое, но мне нужно выглядеть презентабельно». Подойдя к своему узкому зеркалу длинной в пол стены, я начала распускать и заново собирать свои волосы, на этот раз собирая их в пучок. Мои пепельные волосы легко поддавались мне, поэтому особых трудностей с их уложением не было. Гораздо сложнее было выбрать наряд. У меня их до стыда мало, но я выбрала самое нормальное, закрытое и с приглушенными цветами. Затем, я начала вглядываться в зеркало. На меня оттуда глядела девчонка, заглядывая в меня своими большими глазами и пристально изучая. Что-то я забыла добавить. Потом мой взгляд упал на шкатулку. Точно, заколка! Ее я надевала только по праздникам. Сегодня, будем считать, что у меня праздник, все же поручение от самого короля явится ему в покои; убрала челку за ухо, закрепив заколкой с пышным оранжевым цветком, раскинувший свои лепестки в разные стороны, и, вздохнув и сжав кулаки, я направилась к помощнику Зайлу, молоденькому камергеру, который и должен мне дать отнести все необходимое. Мы с ним раньше контактировали, когда он еще был старшим слугой, но перестали, когда Зайла повысили. Моя внутренняя вредная девочка завидовала ему. Когда я зашла к нему в апартаменты, на тумбе возле входа лежало все, что нужно было отнести: три стопки полотенец, несколько пузырьков, на одном из которых было написано «ванильное масло», одна красивая, растягиваемая резинка и расческа без украшений. Я быстренько взяла эти вещи, а потом пошла на второй этаж. На второй этаж я никогда не ходила, поэтому решила, что, когда поднимусь, найду стражника, и он меня отведет туда, куда мне нужно. Дойдя до кружевной лестницы, я поднялась и сразу стала озираться по сторонам, ища хотя бы одного стража. Я по-тратила минут десять и нашла одного, который, буйно размахивая своим хвостом, шел явно недовольный к лестнице на первый этаж. Сразу подбежав, я начала извиняться и попросила, чтобы меня провели в парильню из-за поручения. Страж же, зашипев и забурчав проклятия, пошел обратно, рукой зовя меня следовать за ним. Проходя коридор, в котором висело много картин пейзажей и натюрмортов, мужчина остановился возле одной двери, которая отличалась от других своим цветом и росписью. Перекрашенная в голубой дверь с росписью морских змей казалась загадочной и привлекающей. Я поблагодарила стража, после чего тот ушел, фыркнув. Что ж, осталось дело за малым – зайти, оставить вещи и уйти, проще поручения мне не давали. Потянувшись за ручкой, я отворила дверь и зажмурилась от вышедшего горячего пара. Почему вдруг парильня работает? Странно. Я зашла внутрь и, когда прошла к бассейну к тумбочке, пар становился все обжигающе и обжигающе. Мои глаза уже стали слезиться от невидимости и летевшему в них горячему воздуху, как вдруг я, когда сама летела к столу, врезалась во что-то высокое и сразу же полетела вниз. Как хорошо, что я успела прижать к себе полотенца, поэтому склянки были под безопасностью от разбития. Протерев лоб, я постаралась разглядеть, во что врезалась, но меня неожиданно осторожно подняли и поставили. ‒ Ты в порядке? ‒ спросил голос, принадлежащий мужчине, который начал оттряхивать мою юбку. ‒ Д-да, простите! ‒ наконец мои глаза привыкли к надоедливому пару, и я смогла положить принадлежности на столик. Однако мое тело после этого онемело, челюсть начала дрожать, а глаза расширяться в ужасе. Этот голос был мне знаком. Я его слышала вчера. Когда разговаривала с королем. Мой взгляд был прикован к столику, я боялась повернуться к посетителю сауны. Как я могла опоздать? Или Локнар зашел по-раньше? Несмотря на эти немые вопросы, муж-чина преспокойно, судя по звукам, подошел к краю бассейна, а затем запустил сначала ноги, а потом свое тело, оставив голову над водой. Похоже, я врезалась, когда он… О, Матерь Двуликая! Надо потом молить пощады на коленях, ведь я врезалась в него, когда тот был в том, в чем мать родила. Я почувствовала, как щеки вспыхнули огнем. Что же, теперь остается только выйти из парильни, нечего тут оставаться! ‒ Поплаваешь со мной? Приглашаю. Да твою ж! Сколько еще стыда мне стоит пережить? ‒ Не смею ослушаться. ‒ сглотнула я и отпрянула от столика. Я знала, что в парильнях зачастую есть запасная одежда, по типу халата. Я подошла к шкафчику и вынула оттуда халатик, который был чуть великоват на меня. Зайдя в уединенную раздевалку, я начала переодеваться, снимать наряд, оставив только нижнее белье. Я чувствовала, как надо мной висело напряжение, страх и другие смешанные эмоции, которые не давали мне покоя. Смотря на кафельный пол, я пыталась прийти в себя, собраться, отвлечься от назойливых мыслей. Сделав два глубоких вдоха и выдоха, я вышла из раздевалки и прошла босыми ногами к бортику бассейна, где спустила ноги в теплую и мутную воду и села на сам бортик. Немного поболтав ногами в воде и намочив руки, слезла в воду прямо так, в халате, и начала плыть к середине бассейна. До боли непривычно чувствовать, когда под ногами нет опоры, а тело будто бы маневрирует, пытаясь удержаться на плаву. Закрывая глаза и пытаясь расслабиться, я мельком увидела, как голова мужчины опустилась под воду, утаскивая за собой свои белые волосы. Сразу же расширив глаза, я сделала разворот на поверхности воды, выискивая глазами след или хотя бы тень Локнара в воде, но тщетно видела только лишь изумрудную мутную воду. Так бы мои глаза и бегали, пока я не почувствовала касания на моих бедрах, талии, а потом на спине. Мои ноги забились в воде быстрее, но потом, буквально через несколько секунд из воды прямо передо мной выплыло тело короля, а именно его жилистый торс, с выпирающими мышцами, по которым наперегонки стекали капли воды. Я вскрикнула, но по моим губам скользнула ладонь, и я услышала приглушенное шипение. Находясь в таком беззащитном состоянии, я пыталась глядеть сквозь тело из-за стыда. Мои волосы из-за воды стали черными, а халат был не шерстяным, по-этому, намокнув, просвечивал мое тело с нижним бельем. Руки слегка надавливали на мою спину в сторону мужчины, а он начал отплывать к самому дальнему бортику бассейна. Я обняла его за шею и уткнулась в его мокрые во-лосы, которые вмиг намочили мое лицо. Они, несмотря на влагу, были мягкими. Полосы на плече и груди Локнара начали пульсировать голубым светом, озаряя воду вокруг и мою кожу голубым мерцанием. Я смотрела как завороженная на то, как узоры изумрудной воды стали голубыми и перешли на потолок, разбрасывая своеобразные сети. Немного опустившись, уткнулась ухом в грудь мужчины и услышала тяжелое дыхание и умеренное сердцебиение. Положила ладонь тому на грудь. Прямо под моей ладонью билось сердце короля. Это было странное чувство. Я ведь столько раз чувствовала сердцебиение, не только мое, но и баронов, людей, потерявших сознание, сестры, матери и отца… Почему сейчас чувство совсем иное? По моей ладони скользнули рукой и оторвали ее от груди, осторожно поглаживая каждый палец. ‒ Расскажешь о себе, rickarra(1)? ‒ по парильне разнесся голос короля, который от воды становился еще более… Нежным? ‒ Мне нечего рассказывать, amarra(2), ‒ спокойно ответила я, продолжая прислушиваться к легкой вибрации его тела. ‒ Как же? Совсем ничего? ‒ с незримой грустью спросил Локнар, поглаживая мою правую ладонь, ‒ потеря памяти? Очищение? Я слышал, что часто у рабов очищают воспоминания, но не верил такому. Я сдержалась, чтобы не метнуть в него свой полный гнева взгляд. Понимаю, король-королем, но допытываться то зачем? Да, мне пытались стереть память, но я со слезами на глазах и воплями на коленях умоляла этого не делать. У меня были свои причины. ‒ Мне не стерли. Я попросила, ‒ таким же тоном сказала я. Мужчина задумался, нахмурив свои брови, а потом поднял голову и начал всматриваться в потолок. Полосы на миг заблестели, но потом будто бы потухли, перестав давать свет. Некоторое время была тишина, были слышны только плескания воды, но потом Локнар хмыкнул, опустил голову и вдохнул полной грудью. ‒ У меня были напряженные отношения с отцом. Он меня ненавидел, а я безуспешно пытался привлечь его внимание, ‒ неожиданно начал шепотом говорить он, ‒ однажды, я сбил большую картину книгой у нас в холле, когда был зол на нее, а потом сообразил, что меня возможно отведут к отцу, порадовался, но потом, после плута и недели в казарме, я осознал, что разрушением ничего не добьюсь, ‒ король пожал плечами, а потом отпустил мою руку, окуная свою в воду. ‒ Казарма? Это же жестоко, ‒ возмущенно воскликнула я и все же дала себе разрешение посмотреть в лицо мужчины, ‒ вам сколько лет тогда было? ‒ Двенадцать, ‒ холодно отрезал Локнар. ‒ Ужас! ‒ я бы начала ненавидеть все, что вижу, признаюсь. ‒ Это норма для королевских семей, Еввара. Можно сказать, я счастливчик, ведь в жизни в казармах я многому научился, за что благодарен… Не только той картине, ‒ усмехнулся он. ‒ Как вы меня назвали? ‒ по моей спине прошла дрожь, несмотря на теплую воду. ‒ Еввара. Это полное имя имени Ева. Ты не знала? Я нахмурилась и уткнула нос обратно в волосы Локнара. Меня никогда не называли Евварой. Вся семья называла меня просто Евой, все служащие, стражи, да все знако-мые называли меня Евой. В сердце больно кольнуло, когда я услышала свое полное имя. Это место на меня плохо влияет. Он на меня плохо влияет. Мне нужно уйти, я за-дохнусь или позорно расплачусь. ‒ Меня так назвал один раз мой отец, когда… когда он был жив, ‒ я нервно вздохнула, а потом, нехотя, продолжила говорить, ‒ он был моим лучшим другом, поддерживал меня всегда и везде, поэтому я, когда он заболел, пыталась работать на нескольких работах, зарабатывать деньги на его лечение, но… На глазах проступили предательские слезы. Зачем я это говорю? Да, я не успела накопить, не успела принести лекарство, не успела спасти его жизнь… ‒ Ты бы хотела поговорить с ним? ‒ неожиданно тихо спросил король, чуть ли не говоря это прямо мне в ухо. Я, конечно, из-за удивления подняла свою голову и вгляделась в глаза Локнара. Бездонные, холодные, но вместе с тем нежные и ласковые голубые глаза были устремлены в мои. Я пыталась найти в них что-то, хотя бы надежду, огонек, блеск, но все оказалось бессмысленно. Я очень хочу увидеть папу. Это единственное воспоминание о тепле, уюте и добре. По ночам я всегда представляла, как сижу возле отца и слушаю его истории про охоту или рукоделие. Представляла и плакала в подушку. Это было будто бы вчера, хотя с того момента прошло тринадцать лет. Я кивнула взгляду мужчины, хотя и до конца не была уверена, сможет ли он это сделать или нет. Меня обняли за талию, а я закрыла глаза. Почувствовала, как тепло от воды поменялось, начало становится не будто от влаги, а будто от чего-то мягкого, как одеяла или покрывала. В мой нос резко ударил запах сушенного лука, чеснока и перца. Я открыла глаза и увидела перед собой белую рубашку, освещенную светом огня керосиновой лампы. Подняв голову, я увидела до боли знакомое лицо, которое улыбалось мне и изучало меня янтарными глазами. Черные кудряшки лежали на плечах мужчины и поблескивали от света лампы. Я сразу же взяла лицо мужчины в свои руки, а потом, вскрикнув, налетела на него. Отец меня обнял и тихо засмеялся своим хриплым от болезни смехом. Утыкаясь в его бороду лбом, я то и дело радостно ликовала. Он прямо передо мной, живой! Меня поцеловали в волосы и прижали к себе. Знакомые руки поглаживали меня по спине и иногда закручивали пряди моих волос в смешные кудри, прямо как у него. Я была прямо как он, будто четкая копия. Такие же пепельно-черные волосы, завивающиеся на конце, глаза цвета оранжевой смолы и необычайно пепельные брови. Отец был мощным телосложением из-за десяти лет работы в кузнице, однако болезнь его потрепала, сделала худым из-за чего лицо было заостренным и более бледным, чем у меня. Я всхлипнула, услышав голос, который мне снился только во снах: ‒ Ты подросла, Ева, ‒ тихо прошептал отец, разливая горячее дыхание мне в ухо. ‒ Я скучала по тебе, пап, ‒ смогла только выдавить я из-за кома в горле. ‒ Дурочка, я же всегда с тобой, ‒ сказав это, он зачес мою прядь за ухо, ‒ я наблюдал за тобой, за твоими успехами, но показать, что я здесь, что я рядом было невозможно. Он поцеловал меня в лоб. Сухие, но мягкие губы остались на нем. Он не хотел отрывать себя от меня. ‒ Я всегда мечтал хоть разок притронуться к тебе, погладить, успокоить, но не мог, ‒ он вздохнул носом и выдохнул ртом, снова поцеловав, ‒ я ждал, надеялся, умолял меня пустить к тебе, но мне просто было запрещено… Ты простишь меня? Я была в ступоре, потом встряхнула головой. ‒ Пап, не ты должен это делать, а я должна! ‒ чуть ли не на крик возмущения сорвалась я, когда опрокинув голову посмотрела в глаза отцу. Тот лишь покачал головой. ‒ Как скажешь, ‒ твердо ответил он, а потом наклонил голову набок. Отец погладил меня по левой части груди и нахмурился, после чего лучезарно улыбнулся, осыпая меня добротой. ‒ Я и не заметил, что ты нашла себе любовь, милая. Взаимной довольно сложно повстречать, но ты с этим справилась, ‒ усмехнулся он, но потом нахмурился, увидев мою реакцию. ‒ Пап, может ты ошибся? Я не в кого не влюблялась и в меня тоже, ‒ мой голос прозвучал с явным вопросом. Потом я обратила внимание на серую, нарастающую полоску на стене, которой раньше не было. Отец развернулся, чтобы посмотреть, что я увидела, а потом помрачнел. ‒ Время вышло. Он пришел вернуть меня обратно, ‒ с разочарованием подметил отец, погладил меня по щеке, а потом поцеловал в лоб, ‒ мне запрещено входить в жизнь людей, давать поводы и говорить вещи, которые слишком рано изменят их судьбы, поэтому я могу лишь сказать, Ева, ‒ серые полосы, которые становились белыми на сте-нах, начали стремительно появляться на постели, одеяле, на рубахе отца, а после некоторые и на лице, ‒ он рядом. Положись на него. Я пыталась схватить его за плечи, но мои руки нащупали что-то ужасно холодное, поэтому я сразу же и оторвала от исчезающего тела отца. ‒ Папа! ‒ Время, дочка. Плюя на холод, я обхватила его шею. Руки обожглись от такой температуры и сразу начали дрожать. Я почувствовала, как намокает таким же холодом мой халат, а потом случилась яркая вспышка. Я зажмурилась, но даже сквозь веки глаза заболели. Я плавала. Плавала в воде. Озноб покрыл мое тело, заставляя его трястись. То, что я обнимала тоже тряслось. Я слышала тихое шипение, а потом тяжелый выдох. Открыв глаза, в мое лицо ударил резкий голубой свет, который озарял все помещение. Руки, которые меня обхватывали, прижимали к себе, не давая свободу действий. Увидев пряди длинных белых волос, я поняла, что вернулась из миража. Меня обнимал король Локнар. Я решила поспешить выйти из воды, поэтому попробовала оторваться от объятий мужчины, благо его руки из-за такого же холода поддались. Быстро отплыв к противоположному бортику, я почувствовала, как на этой стороне вода была заметно теплее. Согреваясь, я вышла из воды и взглянула на Локнара. Тот был необычайно бледный, даже при своей белой коже, а руны на теле угрожающе пульсировали светом. Дрожа, он обнял себя и шипел, выдыхая пар. Посмотрев на меня, я увидела, как его губы задрожали, но потом он отмахнулся, после чего я услышала еле различимый шепот: ‒ П-потом, ‒ говоря это он клацал зубами. Зажмурившись и спустившись в воду до подбородка, он вновь зашипел, ‒ уходи. Встав с бортика, я послушно ушла в раздевалку, где быстро вытерлась сухим полотенцем и оделась в свое платье. Когда я подошла к двери, чтобы уйти из теплой от пара комнатки, оглянулась, мельком посмотрев на мужчину в бассейне, который тихо плавал на поверхности воды. Его белые ресницы прикрыли глаза, создавая ощущение, что Локнар о чем-то глубоко задумался и что данные мысли бьют тревогу в его разуме. Когда он приподнял голову и посмотрел на меня взглядом своих голубых сапфиров, я вышла и закрыла за собой дверь. Поручение я выполнила, а значит мне больше делать здесь нечего. Быстрой и бесшумной походкой я прытью кинулась из этого этажа вниз, к выходу в корпус слуг. Мои влажные волосы, которые я решила не собирать в пучок, лениво развивались на ветру. Челка мешала глазам, поэтому я пальцами пыталась зачесать ее за уши или назад к затылку, что не слишком помогло. Войдя в корпус, я поплелась сразу же в свою маленькую комнатушку, где и спряталась от остального мира. Он мне перестал нравится, как будто бы что-то случилось настолько серьезное, что просто вызвал эту неприязнь во мне. Сразу вспомнились события за несколько минут до этого – парильня, где я столкнулась с королем и даже с ним поплавала в объятиях. Я даже не заметила тогда, с какой нежностью и осторожностью он меня держал возле себя, будто бы боялся, что если отпустит, то я лягу на дно; я не заметила его изучающий взгляд, в котором явно что-то было, но до чего я не могла добраться, утопая в голубом цвете, не заметила причин реакции полос на его теле, которые сверкали, пульсировали, угрожая просто выпрыгнуть из тела своего носителя. Что-то тогда было не так. Как-то странно он себя вел, явно не так, как поступали бы короли. Конечно, кто я такая, чтобы так думать, ведь про поведение королей я узнавала из старинных книг и сплетней, которые часто разносились по нашему корпусу, однако эта мысль будоражила меня, не оставляла в покое, будто я что-то упустила, что-то не заметила, что-то потеряла. Сразу вспомнилось сердцебиение под своей рукой, такое теплое, до боли знакомое и… быстрое? Мои глаза округлились, и я решила лечь на кровать, начиная рассматривать потолок. Учащенное сердцебиение, вот что меня удивило в нем. Он и вправду чего-то боялся? Тогда чего он боялся? Было очень странно. Я решила обдумать другое, а именно эту иллюзию. Была ли она реальной? Мои касания и ощущения рубашки, одеяла, лица и волос отца были настолько правдоподобными, что сложно назвать это иллюзией. Я вспомнила последние слова отца и нахмурилась, пытаясь обдумать их значение. В моей голове то и дело проносились «Он рядом. Положись на него». Кто он и почему мне на него нужно положиться? Обняв свою подушку под головой, я перевернулась на бок и уткнулась взглядом в стену. «Ему запрещено входить в жизнь людей, давать поводы и говорить вещи, которые слишком рано изменят их судьбы. Значит, когда я узнаю, кто Он, моя жизнь измениться». Глаза начали слипаться, поэтому я быстро переодела свое платье в обычную ночнушку, залезла под покрывало и провалилась в сон. Я бежал впопыхах по бескрайней пустыни снега. Мои кости окоченели, но я заставлял их двигаться. Мои легкие вдыхали колкий, будто острый морозный воздух, который каждый раз заставлял меня кашлять. Я задыхался. Перед глазами я видел снег, снег, снег и яркий белый свет, который был впереди меня. Я отчаянно бежал к нему, надеясь на спасение, надеясь, что эта арка из сплошного света согреет меня, сбережет от снежной бури, спрячет от цепких лап и больших, голодных пастей волков. Я обо что-то споткнулся и по инерции полетел вниз, в снег. Лед моментально обжег мое лицо, залез в мой рот, от чего я сразу начал отплевываться. Скользнув по снегу, уже синяя ладонь сгребла снег в сторону, оголяя что-то серое, блестящее, с трещинами и почерневшими от времени гладкими концами. От ужаса я дернулся, уставившись на эту вещь. Это была голая кость, хорошо сохранившейся под покрывалом льда. Я хотел бежать, просто голова раскалывалась от мыслей «Беги! Беги! Убегай!», но я перестал чувствовать руки, они перестали мне подчиняться, как и ноги. Я понял, что мне конец, что я стану таким же, как кости, собранные здесь. Моя щека примерзла к земле, но я со всей собранной силы решил поднять голову, чтобы в последний раз увидеть этот свет. Он стал растворяться по всему небу, и только через минуту я понял, что эта арка приближается ко мне, а не исчезает. Наблюдая, как завороженный, я увидел силуэт, напоминающий девушку в белом платье, которая шагала со скрипом сугробов ко мне. Когда наше расстояние заметно укоротилось, я разглядел ее янтарные глаза и серые, цвета темной стали волосы, развивающиеся на ветру. Подойдя, она села на одну ногу ко мне и обняла мое лицо своими ладонями. Я почувствовал слабое тепло, которое начало разливаться по моему телу и стало усиливаться. От такого мои глаза заслезились, а потом соленые капли быстро стекли по моим щекам и застыли от мороза. Девушка склонила свое лицо, и я увидел ее темно-коричневую кожу, слегка пухлые губы, изящный нос с шрамом в виде маленькой царапины на переносице, сероватые брови, задумчивые глаза с черными, длинными ресницами. Когда мой взгляд перешел в глаза девы, я заметил, как в них заиграли озорные огоньки. Сколько же тепла в этих глазах, как у матери, смотрящей на свое чадо, шепча ласковые слова и поглаживая по голове, ероша волосы во все стороны. Я прикрыл глаза от усталости, а девушка положила мою голову себе на колени, и я ощутил ткань ее платья, такую мягкую, как пуховое одеяло и гладкую, как мрамор. Дева убаюкала и согрела меня. Мои глаза закрылись сами по себе, после чего я услышал сладкий, как мед голос, который разлился по моим ушам: ‒ Все хорошо, милый, все хорошо. Я рядом. Осознание будто бы влепило мне пощечину. Я слышал этот голос много раз! Там, в столовой, там, в парильне, тут, во сне. Я встрепенулся и как ужаленный поднялся на руках, вдохнул полной грудью холодный воздух и воскликнул: ‒ Ев- Все померкло. Я не успел выкликнуть ее имя. Открыл глаза и вытаращился на свое одеяло. Холодный пот спускался с моего лба, щек и шеи, я судорожно вдыхал воздух, ощущая запах дерева и леденцов. Взглянул на дверь, ведущую в коридор. Расписная дверь с знаменем солнца, под которой был виден тусклый свет от свечи, стояла безмолвно, выполняя свою работу. Я упал обратно на подушки и прищурился, продолжая часто дышать. Сделав глубокий вдох и выдох, повернулся набок к шкафу и закрыл глаза, натянув на себя до подбородка одеяло. Несколько прядей волос вяло упали на мое лицо. Я хочу ее, мне нужна она, я должен ее добиться. Любой ценой. Утопая в объятиях подушки, я почувствовала, как та начала ускользать. Сонно подняв голову, я посмотрела на подушку и с силой попыталась дернуть ее обратно, но меня резко ударили по щеке. Ударили не сильно, но у меня будто бы голова раскололась надвое от неожиданности. Мои округленные возмущенные глаза уставились на того, кто это сделал. Они смотрели на старушку с фартуком и ободком, прямо как у остальных слуг. Я прищурилась и попыталась понять, кто это передо мной, как вдруг по моим ушам ударил ее крик: ‒ О, великая Матерь Двуликая! Ева, почему ты вдруг решила поспать днем? Понимаю, деточка, хочешь отдохнуть после поручений, но у тебя выходной завтра, поэтому можно же потерпеть? Я протерла глаза и, нахмурившись, начала стаскивать с себя одеяло. ‒ Я все понимаю, солнышко, но не забывай, что сегодня бал. Мою усталость, как рукой снесло. Я вновь вытаращила глаза на этот раз в удивлении, а потом посмотрела на мой самодельный календарь, где двадцать первое число было обведено кружочком, и снизу была подпись «бал! Не забыть!». От календарика не было проку, ведь я все-таки забыла про это событие. Солнце уныло освещало мое лицо и фигуру Лилии. Сколько же времени прошло с того момента, как я заснула? Какая «прелесть». Лилия погладила меня по волосам и вышла из моей комнаты, тихо прикрыв дверь. Я встала и быстро начала собираться. Столько много дел, ведь нужно к старшей зайти, привести в порядок мою комнату, а то из-за утра мои наряды и украшения были разбросаны где попало. Надев мое обычное серое платье с розой и зачесав волосы в пучок, я вышла из своей уютной норки и ушла в большой зал, искать старшую служащую. Долго искать ее не пришлось, потому что она направо и налево своим трещащим голосом раздавала поручения. Неудивительно, особо в этот день, ведь нужно подготовить залы, двор и все-все, что вообще можно в этом замке. Фыркнув и смирившись, что услышу противный голос снова, я подошла к служащей. Та же осмотрела меня и прищурилась. ‒ Тебе к камергеру. Я немного опешила, но, видимо, задание нелегкое, раз меня посылают к кому-то другому. Быстро кивнув, я своей походкой пошла в апартаменты Зайла, которые находились на привилегированном первом этаже, по коридору влево, в котором было куча тумб, окон, цветов и всего лишь несколько картин, пейзажей. Обои были украшены белыми ромбиками на сером фоне, а потолок просто блестел из-за мрамора. Повезло же. Я дошла до двери в комнату камергера, чуть не споткнувшись об чертов красный ковер, который, если бежать по нему, превращался в полотно морщин. Постучав, я, услышав «входите», зашла и посмотрела на парня с кудрявыми черными волосами, который пристально изучал какой-то лист пергамента. Его хвост с оранжевым кристаллом на конце нервно подрагивал от раздражения хозяина. Прошло меньше пяти минут, когда его пронзительный взгляд фиолетовых глаз обратился ко мне. Он встал с кресла и подошел, протягивая лист. ‒ Я записал сюда все, что нужно. Сейчас зайду за деньгами, ‒ бросив это, он ушел в другую комнату, после чего вернулся и вручил мне увесистый мешочек, который был чуть больше моей ладони и был набит монетами, ‒ время тебе до двух часов дня, Ева. Я кивнула, а потом с грустью посмотрела на Зайла. Даже не верится, что такой человек, который был просто милейшим раньше, стал таким хладнокровным и равнодушным. Вот, что с нкарами делает их статус, совсем как у людей. Он перехватил мой взгляд и шикнул: ‒ Не стой столбом. И не смотри на меня, как голодный бездомный котенок. ‒ В следующий раз я тоже самое скажу, когда ты попросишь мои фиалковые духи. Хвост Зайла начал бешено рассекать воздух, чуть не бить по бокам своего хозяина. Тот злобно прищурился и зашипел, однако ничего не сказал. Развернулся на пятках и вот так вот ушел. Понимаю, работа, но хоть каплю человечности можно было бы сохранить? Фыркнув презрительно и подняв подбородок, я ушла, а когда вышла в большой зал, остановилась возле стены и начала рассматривать лист. Красивым, изящным почерком были выведены названия предметов декора, некоторых продуктов, лент и принадлежностей. Вздохнув и подкинув немного вверх мешочек, я зашагала к выходу, свернув в осторожный свиток пергамент. Проносившиеся слуги то и дело извинялись, когда чуть не сбивали меня с ног, бегая туда-сюда. Отворив дверь, я прошлась по дорожке намереваясь попасть к черному входу. Этот черный вход был отдельными воротами для слуг или секретного выхода короля, если вдруг что. Возле ворот всегда дежурил привратник, который проверял личность каждого входившего и выходившего, однако, стоило ему посмотреть на мою розу (не на волосы, не на лицо, а на чертову розу!), как врата передо мной открылись, а потом следом закрылись. Было обидно, конечно, но пора бы уже привыкнуть такому к себе отношению. Ноги меня понесли по каменной тропинке, которая вела в улицу домов и магазинов, скрывающие выход прямо на площадь. Меньше внимания, меньше декора ‒ проще говоря все, что нужно для скрытного выхода из дворца. Однако я была более любопытной, поэтому свернула с улицы и ушла смотреть на площадь. Как я и ожидала, она была усеяна традиционными синими бархатными лентами, которые свисали с верхушек крыш зданий и столбов и были разукрашены в символы, олицетворяя саму Двуликую. Это было довольно… мило. В самом центре в два ряда были выстроены рыцари нкары, которые, как механические, синхронно выполняли мудреные действия. Это была репетиция к встрече гостей с востока. Рыцарские доспехи шуршали, звенели, будто устроили балаган, перешептываясь между собой о том, как, например, хорошо их отполировали. Вздохнув, я еще посмотрела немного, а потом развернулась и нырнула обратно на улицу магазинов. Вновь взглянув быстро на свиток, прытью побежала в первую же лавку. Ура, последний ларек. Мне пришлось пройти всю улицу вдоль и поперек, чтобы найти чертовое перо и чернильницу. Сейчас же не сезон учебы, поэтому довольно-таки сложно найти принадлежности для письма. Держа в руках сумку через плечо, я взглянула на скудный мешочек, в котором осталось несколько монет, не более. На них можно купить пирожное или булочку, но желания абсолютно не было. Зайдя в помещение, я сразу же увидела стойку с кучей бумаг, керосиновой лампой и двумя горшками цветков-вертят. Они мило танцевали, махая листочками и охлаждая воздух. Я прошлась к стойке и позвонила в настольный золотой звоночек. Сразу же за дверью впереди послышался шум и чьи-то ругательства, после чего эта дверь со всей силы отворилась и выбежал продавец, который начал заталкивать внутрь пса, пытающегося выйти наружу. Когда мужчина справился и закрыл за собой дверь, он протер тыльной стороной ладони свой лоб, а потом посмотрел на меня и на мой значок на груди. Что-то ворча, он подошел к стойке и уперся локтями. ‒ Ты решилась поучиться уму? ‒ он приподнял бровь и как-то осуждающе на меня смотрел, ‒ иль твоему хозяюшке мозгов нема? ‒ Скажите точно то же самое королю Нкарллена, который просто случайно сломал свое перо. Увидев реакцию мужчины, я невольно расплылась в улыбке. Тот поморгал округленными газами, а потом, оттянув воротник указательным пальцем, ушел в пучину полок. Я начала разглядывать вертя, который повернулся ко мне и начал обдувать меня холодным воздухом. Один листочек возле лепестков был сухим. Несмотря на танец, цветку явно было плохо, но его это не особо смущало. Я погладила его, а он пискнул и начал тереться об мою ладонь, щекоча своими бархатными лепестками. Я умилилась, но затем выровнялась и убрала руку, когда его хозяин вернулся, держа коробочку с прозрачной крышкой и круглый пузырек с чернилами. Он положил это на стойку и отодвинул от меня горшок с цветком. ‒ Три золотых. Я вынула три монеты с мешочка и положила на стойку, забирая футляр и рассматривая само перо. Оно было расписано лианами и цветками, а кончик блестел в свете лампы. Я поблагодарила продавца и вышла из ларечка. Свернув налево, я уже хотела пойти обратно во дворец, как меня грубо схватили за руку мертвой хваткой. Я сразу же обернулась и хотела накричать, но мое сердце ушло в пятки. Закричать мне хотелось, да, но ком просто не позволял. Передо мной стоял мужчина средних лет и полного телосложения. Он сжимал мое запястье, а потом притянул к себе с такой силой, что я просто не могла что-либо поделать для сопротивления. Единственное, что меня не удивило, это безразличные лица прохожих, которые даже не смотрят в нашу сторону. Я быстро сняла сумку с плеча и положила возле стены, как и футляр с пузырьком. ‒ Мы с вами все решили, Квенмх, поэтому отпустите мою руку, ‒ я попыталась отдернуть руку, но хватка не поддалась. ‒ Далеко ошибаешься, дорогая. Ты не отплатила долг, а значит заплатишь мне кое-чем другим, ‒ меня начали толкать в темную подворотню меж домов. Я запаниковала и начала дергаться, пытаясь выбраться, но мое второе запястье тоже схватили. От бессилия я закричала, прося о помощи, но меня схватили за волосы и ударили об стену. Колющая боль сразу же проникла в мою голову, затуманивая разум. В глазах сразу же потемнело, и я попыталась встать, но как только я встала на четвереньки, я услышала резкий громкий звук, от которого прижала уши ладонями и упала на землю. Когда все утихомирилось, я открыла глаза и посмотрела на протянутую мне руку. Знаете, чей голос я не ожидала услышать? Правильно! ‒ Ты в порядке? ‒ спросил у меня Локнар и, когда я положила свою кисть на руку ему, тот поднял меня и стал оттряхивать. ‒ Сами как думаете? ‒ рявкнула я, держась за свое ушибленное стеной место. Боль не унималась, поэтому я иногда досадно шипела. ‒ Думаю – нет, ‒ ответил очевидное Локнар. Мне протянули платок, который я вмиг выхватила и начала усердно вытирать лицо, а потом вручила обратно. Я посмотрела на мужчину. Тот был одет в черный сюртук, брюки и туфли, а также его шея скрывалась под воротником свитера. Волосы были собраны сзади так, что их не было совсем видно, что удивительно, ведь я видела их длину. Голова была накрыта капюшоном черного плаща. Глаза мужчины осматривали меня, ища повреждения от удара. Я же задалась резонным вопросом: ‒ Не жарко? Сапфиры уставились на меня и прищурились, однако в них не чувствовалась угроза. ‒ По дороге расскажу. ‒ А Квенмх- ‒ Он убежал сломя голову, ‒ перебил меня Локнар. Я лишь пожала плечами и последовала за ним, когда он развернулся, чтобы выйти из переулка. Прихватила сумку и футляр со склянкой и побежала за моим спасителем. Он двигался быстро, будто плыл над землей, а я не могла никак за ним поспеть. Когда все-таки догнала, посмотрела на короля. «Вот бы тебя допросить», ‒ пронеслось в моем взгляде, а Локнар, будто читая мысли, обернулся и посмотрел на меня, таким же взглядом говоря: «Я весь во внимании». Что же, раз он не против, то начну: ‒ Как вы нашли меня? ‒ Ты кричала. Я проходил мимо, услышал крик с знакомым голосом и пришел, ‒ ответил монотонно Локнар, продолжая движение. ‒ А что вы делаете в городе? ‒ вновь спросила я. ‒ Давай ка договоримся, Ева, ‒ он замедлил шаг и сравнялся со мной, ‒ когда я в этом плаще, я ‒ инкогнито, хорошо? Инкогнито, например, твой знакомый или маленький мальчишка, с которым вы общаетесь на «ты», ‒ я внимательно слушала. Так внимательно, что не заметила, как король обратно ускорил шаг, ‒ знаешь, не одной тебе бывает скучно в замке, где кругом сплошная работа, не с кем особо поговорить, а за красотами столицы наблюдаешь только взаперти, из окон замка. Я кивнула, принимая такой ответ. Значит, он любит выходить гулять по столице, а я-то думала, что он только на троне сидеть и умеет. Мы завернули на развилку, где Локнар остановился. Я почувствовала легкий толчок локтем и посмотрела на мужчину где встретилась с взглядом, направленным на меня. ‒ Чего остановился, как вкопанный? Забыл, куда шел, дурья голова? ‒ я проворчала это, озорно улыбаясь. Моя улыбка расплылась еще сильнее, когда Локнар усмехнулся и также улыбнулся. ‒ Тетушка, я просто понятие не имею, куда нам идти, ‒ жалобным голоском ответил мне он и сделал умоляющие глазки, ‒ может все-таки ты знаешь, куда лежит наш путь, тетушка? ‒ Фонтан имени Дарвана, дурашка, ‒ я посмеялась и, осмотревшись, побежала прямо через площадь, вдоль белокаменной стены. ‒ Эй! Постой! ‒ Локнар ощетинился и побежал за мной. Я же смеялась и задорно подпрыгивала. Свернув направо, я чуть не сбила прохожую в пышном платье, извинилась и дальше побежала к фонтану. Через пару мгновений я уже была возле него и, протерев рукой от влаги камень, села на бортик, ожидая Локнара. Через минуту он появился, спокойно шагая ко мне, а когда дошел, сел рядом, закинув ногу на ногу. Я впервые почувствовала легкость, когда убегала от кого-то, а теперь часто дышала, пытаясь восстановить дыхание. Какой же он интересный, этот Локнар. Короли такие серьезные, одеты в разные наряды, только и думают о драгоценных камнях и как бы получить власть над миром, так что нельзя сказать, что передо мной сейчас сидит их представитель. Передо мной сидит хорошо одетый, игривый мальчишка, который любит побегать и пошалить. Я слышу, как он также, как и я пытается восстановить дыхание, сипло дыша. Белая прядь выбилась из прически, и я уже хотела ее поправить, как прижала руку к бортику. Нельзя, это явно наглость. Локнар вскинул голову так, чтобы капюшон не слетел и набрал полную грудь воздуха. ‒ Давно я так не бегал. Так давно, что можно сказать «никогда», ‒ проговорил он, а потом опустил голову. ‒ Ты «никогда» не развлекался? ‒ недоверчиво спросила я. ‒ Ну, да. Я играл, когда сбежал из замка и ушел в сады Двуликой. Там я веселился, прятался от людей, некоторых пугал, а некоторым пакостил, ‒ улыбка спала с лица муж-чины, и тот уткнулся взглядом в пол, ‒ до того, как меня поймали, мне было весело, я чувствовал себя счастливым. Пока не получил сто ударов от розги. Я не мог ходить и сидеть без боли месяц. Моя улыбка тоже спала. Вот, как жестоко устроено. Ни побаловаться, ни поиграть, что это за жизнь такая? ‒ Сочувствую, ‒ грустно ответила, также утыкаясь взглядом в пол. Я слегка пододвинулась к нему, а он выровнялся. Внезапно я снова ощутила боль в голове и машинально взялась за ушиб. Локнар повернулся ко мне. ‒ Сильно болит? ‒ взволновано спросил он, и я кивнула, ‒ позволь мне, э-эм… Я наблюдала, как он сначала поднял руки, снял черные перчатки и, отложив их на колени, потрогал место, чем я ударилась. Сразу же ощутила холодные ладони, которые скользили мне по волосам, а затем слегка провели по ушибу. Боль моментально исчезла, а я вытаращилась на мужчину, задавая немой вопрос, однако он даже не думал на него отвечать. Я осторожно взяла правую руку короля и притянула к себе ладонь. Не ошиблась, ладонь и вправду была холодной как тогда, в парильне. Гладкая кожа будто бы сверкала от якобы мороза. Я положила ее на одну свою руку, а второй накрыла, пытаясь согреть. Я почувствовала, как от ладони отставал холод, заменяясь теплом. Ре-шила посмотреть на лицо Локнара, но тот судорожно вздохнул и отвернул свое лицо от меня. Я же продолжила согревать его ладонь. Потом я вспомнила, что хотела бы знать, что тогда случилось в парильне, поэтому немного сжала руку, а потом еще придвинулась. Наши ноги соприкасались. Я положила свою голову на плечо мужчине, но он никак не отреагировал. ‒ Локнар, ‒ он сразу же повернулся ко мне, показывая, что внимательно слушает, ‒ что тогда произошло, в бане? Король хмыкнул и дал свою вторую ладонь, которую я приняла так же согревать. ‒ Я использовал иллюзию и некромантию, что слегка потрепало мой запас энергии, ‒ начал объяснять Локнар, понизив голос, ‒ из-за этого становится холодновато, однако, ‒ он осекся и набрал воздуха в легкие, ‒ однако иллюзия и некромантия ‒ магия, которая не тратит много энергии, поэтому я даже при использовании обоих не мог стать ходячим льдом. Этому помогли чувства. ‒ Например? ‒ после паузы подтолкнула я его перечислить это. ‒ Например… ‒ Локнар нахмурился и отвел взгляд в сторону, ‒ например-р, волнение. «Или желания», ‒ сразу же промелькнуло у меня в голове, но я покраснела и махнула головой. Черт, что со мной не так? Руки Локнара сжались в кулаки. Он был напряжен, будто бы обдумывал что-то серьезное. Потом мужчина повернулся ко мне, резко вырвал свои ладони из моих и также резко заключил меня в крепкие объятия. Я почувствовала его холод, как судорожно поднималась и опускалась грудь, как места, где он прикасался своим лицом и руками, пылали от холода. Потом я почувствовала мягкие, холодные губы на моей голове. Локнар выдохнул и тихо зашептал: ‒ Ты снилась мне, Ева. Ты была моим спасением, ‒ сказал он и одарил меня еще одним поцелуем. Я в ступоре смотрела на черную ткань и ничего не могла сказать. Я снилась ему? Удивительно, да еще и была спасением. Странный сон. Он странный. Неожиданно я почувствовала, как он начал слегка дрожать. Ему холодно, ему неприятно и плохо. Я должна помочь. Локнар шикнул, когда я обняла его в ответ. ‒ Можно кое-что попросить? Локнар встрепенулся и слегка приподнялся, чтобы взглянуть в мои глаза. ‒ Можешь. ‒ Наклонись. Он послушно исполнил мою просьбу, а я поддалась к нему и обхватила рукой его затылок. Закрыв глаза, я поцеловала Локнара в его холодные губы. Оторвавшись, по-смотрела в голубые глаза ему и, когда он был в замешательстве, я улыбнулась и положила свою ладонь на его щеку, погладила, а потом зачесала ту прядь за его ухо. Разглядывая его лицо, я заметила румянец на его щеках. Он уже хотел что-то сказать, но мы резко услышали музыку труб на площади. Локнар резко поднялся и вновь вздохнул, на этот раз печально. ‒ Мне пора. Я грустно фыркнула, а Локнар повернулся ко мне и снова обнял, на этот раз не стесняясь, но и не так крепко. ‒ Надеюсь, что мы еще встретимся, Ева, ‒ бросил он быстро, ‒ удачи, лучик. Я шокировано смотрела на него, но он, улыбнувшись мне напоследок и махнув рукой, убежал, скрывшись среди людей в подворотне. Я разочаровано положила руку на бортик, но наткнулась на что-то другое, колкое и сразу же посмотрела вниз, а после вскрикнула. Это была моя брошь! Я про нее забыла вовсе… Видимо, я оставила ее в бане, когда переодевалась. Когда я осторожно подняла брошь, то увидела голубой самоцвет по середине цветка, которого раньше не было. Видимо, он ее добавил, как напоминание о себе. Вот же… Король!