Галина тишина

Гале тринадцать. Она стала более мнительной и ранимой, настроения часто меняются, в суждениях проявляются резкость и максимализм - увы, особенность возраста! Внешне девочка тоже изменилась: вытянулась за лето как стебелёк, стала худой и нескладной. В тот день Лариса задержалась дотемна. В Галиной школе было родительское собрание. Опустились сырые мартовские сумерки. Скучно! Девочка почитала книгу, поговорила по телефону с подружкой, даже уроки на завтра сделала, а матери все нет. Проголодалась, приготовила нехитрый ужин - ловко и привычно одной рукой нарезала хлеб, намазала бутерброды, сварила вкрутую яйца. Поставила на огонь чайник со свистком. Что бы ещё такого сделать? Наверное стоит вытереть пыль на шкафах. До субботы далеко, а матери среди недели убирать некогда, вот и запылились полки - хоть расписывайся. Внезапно ей захотелось открыть то отделение книжного шкафа, что всегда запиралось на ключ. Мама хранила там документы и какие-то безделушки. Никогда прежде Галя туда не заглядывала - ей было неинтересно. Но теперь в ней пробудилось любопытство. Чувствуя себя Пандорой, она открыла дверцу (ключ хранился в вазочке). Запах старых бумаг и каких-то духов пахнул на нее из шкафа. Там была шкатулка с мамиными "драгоценностями": обручальное кольцо, золотые сережки с рубинами, серебряный крестик, порванные коралловые бусы и ожерелье из мелкого речного жемчуга. Все это Галя уже видела, но ещё раз с интересом рассмотрела, подержала в руке. Потом обратила внимание на толстую папку с документами. Что там может быть интересного? Хотела уже ее отложить, но потом все же открыла и стала перебирать документы. Мамин паспорт, диплом, их с отцом свидетельство о браке, свидетельство о смерти отца, Галино свидетельство о рождении и в нем бумага... Чайник на кухне свистел вовсю, кошка Снежинка мурлыкала и терлась об ноги, требуя внимания. Но Галя стояла, как окаменевшая, потрясенная, ничего не видя и не замечая. Это было свидетельство об удочерении. "Значит, я не родная!" Когда оцепенение прошло, девочка задрожала, как осиновый лист, заплакала. И, размазывая по щекам слезы, повторяла: "Я не родная, не родная." Ей пришло в голову тут же, немедленно позвонить крестной, чтобы та все прояснила. - Тетя Поля, ты сейчас занята? - голос Гали предательски дрожал. - Да нет, не очень. Ужин готовлю. А что? - Я хочу к тебе приехать, поговорить кое о чем. Это очень важно! - Конечно, садись на трамвай и езжай. Я выйду встретить тебя на остановке. Маме записку оставь, чтобы не волновалась. - Хорошо, - а сама подумала с горечью: "Мама? Какая она мне мама?" Но все же нацарапала на листке бумаги: "Я у тети Поли." Выключила наконец чайник, накормила голодную кошку и поехала. На кухне у крестной было тепло и уютно. Ее угостили чаем с оладьями. Однако кусок не лез в горло. Спросила напрямик: - Тетя Поля, это правда, что меня удочерили? - Кто тебе это сказал? - та слегка побледнела. Неожиданно, но...это было неизбежно. И девчонке нужно знать правду. - Никто. Я сегодня увидела в шкафу документ об удочерении. Скажи, ты знала об этом? - Да, знала, - спокойно ответила крестная, - и более того, я была непосредственной участницей этих событий. - Как это? Объясни! - Ты должна иметь терпение и мужество выслушать все до конца, не перебивая меня! - Тетя Поля вдруг стала строга и серьёзна. Притихшая Галя приготовилась слушать, затаив дыхание и в волнении скомкав в руке носовой платок. Крестная повела свой рассказ от того памятного дня восьмого ноября 1987 года, когда она узнала о новенькой отказнице в своем отделении. - Она была алкоголичкой? Наркоманкой? Я имею в виду мою биологическую мать, - дождавшись паузы, спросила девочка. И добавила, - я всегда удивлялась, что у таких хороших благополучных родителей родился урод, я. - По всей видимости она принимала какие-то препараты, чтобы прервать беременность. Это повлекло за собой последствия. - Ненавижу ее! - выкрикнула Галя со злостью. - Из-за этой твари я вынуждена страдать всю жизнь! - Послушай, - крестная взяла ее за руку и заговорила с ней терпеливо и ласково, как со своим маленьким пациентом, - тебе трудно сейчас это понять. Но ты жива, моя девочка, у тебя есть настоящая мать - женщина, которая воспитала тебя и любит, как родную дочь. У тебя есть я в конце концов. Ты не одинока. Ты не урод. У тебя есть несомненный талант к рисованию. Я читала о женщине, которая без обеих рук рисует зубами прекрасные картины. Твое имя Галина означает "тишина". Когда-то мой духовный отец сказал мне, что человеку нужно стяжать внутренний мир, тишину помыслов. Это достигается только молитвой. Желаю и тебе и себе этого. И крестная нежно погладила по волосам несчастную заплаканную Галю. Успокоившись, та пошла поздороваться с мальчишками, они смотрели мультики. Пашка похвастался машинкой на управлении. Вот-вот должен был вернуться домой их отец, он до семи вел прием в частном медицинском центре. Галя не хотела, чтобы он ее видел сейчас в таком растрепанном виде, стеснялась вопросов и потому поспешила уйти. Лариса открыла дочери дверь и удивилась - та держала в руках тюльпаны (купила на остановке) и смущённо улыбалась. Покрасневшие глаза и нос выдавали, что она совсем недавно плакала. - Спасибо! А в честь чего это? Восьмое марта ведь уже прошло. - В честь того, что ты у меня есть. - ответила Галя и обняла ее рукой за шею. Прошло два года. Как-то в конце рабочего дня, незадолго до летнего отпуска медсестра Валя, с которой Полина вместе вела прием, вдруг закрыла дверь и проговорила заговорщическим голосом: - Полина Витальевна, я должна Вам сообщить кое-что важное. - Да? - рассеянно спросила та, делая очередную запись в медицинской карте ребенка, - И что же? Валентина всегда доносила до нее какие-нибудь больничные сплетни. Это было неприятно. - Дело касается Вас лично. - Меня? - Полина с удивлением подняла на нее глаза. - У меня есть достоверная информация, что Ваш муж встречается с медсестрой Оксаной из операционного блока. - Как Вы сказали? Встречается? - У Полины похолодело внутри. - Вы можете в этом сами убедиться, если незаметно подойдёте туда. Они сейчас будут садиться в машину. - Откуда Вам это известно? - Кума моя Люся там работает, она их видела. И я утром видела, как они вместе выходили из машины. "А ведь он сегодня не ночевал дома!" кольнуло в сердце. - Хорошо, - Полина с трудом овладела собой, - я пойду туда одна, без провожатых. Я все выясню! - Ну конечно, - согласилась Валентина. А в глазах кроме мнимого сочувствия и нездорового любопытства просвечивало ещё и злорадство. Итак, обманутая жена приблизилась к операционному блоку со стороны улицы и спряталась среди кустов и деревьев. Сердце бешено колотилось, как у человека, решившегося на отчаянный поступок. Положение ее было дурацким. Никогда не думала, что придется вот так следить за мужем. Прошло минут десять и вот парочка показалась на крыльце. Движения, походка, улыбки без сомнения выдавали в них любовников.Они видно и не старались скрыть своего отношения друг к другу. Это было очень нагло и вызывающе! Полина прямо задохнулась от обиды. Первым желанием было выйти из кустов внезапно и надавать пощёчин мужу. На завтра вся больница будет судачить об этом! Она с трудом сдержалась, сжала в руке свой нательный крест и молилась, молилась своими словами, как могла: " Господи, помоги, укрепи, защити и помилуй!" Прелюбодейная парочка наконец отчалила. Женщина выбралась из укрытия и пошагала к автобусной остановке. У нее созрел в голове план действий. К тому же сложились все части пазла: Артем потому не хотел вначале венчаться с ней и даже регистрировать брак, что он, как многие молодые врачи, вел нецеломудренный образ жизни. Полину он тоже считал одной из жертв своего обаяния. Но она все же отличалась от других. И женился он на ней лишь потому, что, по его собственному признанию, впервые встретил девушку с такими твёрдыми моральными устоями, а лучшую жену было и не найти. Остальные годились только для несерьёзных отношений. Что характерно, Артем все годы избегал ходить в храм, находились всегда причины. Почему? Может быть потому, что не хотел меняться? В церкви надо каяться, а он не хотел. В раздумьях шла Полина к дому. На пути был сквер, где гуляли ее дети. Свекровь сидела на лавочке с газетой, а мальчишки мотались на своих велосипедах. Недавно на шестилетие отец подарил им по велосипеду. Мать Артема Алла Георгиевна - седая пожилая женщина со стрижкой и в очках, завидев невестку, сложила газету, улыбнулась, сообщила, что дети в ее отсутствие вели себя хорошо. - Пойдем домой! - сказала им мать. - Нет! Ну пожалуйста, нет! - стали канючить оба. - Мы только вышли! - Я не буду ещё раз есть суп! - Правда, Полина, пусть ещё погуляют, - миролюбиво сказала бабушка, - ты иди отдохни, покушай. Я сама их приведу домой. Поля пробормотала слова благодарности. И, честно говоря, она была даже рада сейчас оказаться одной. На маленьком экране ее мобилки высветилось новое сообщение. От Артёма. "Сегодня опять на дежурстве, заменяю больного товарища." - Знаем мы это дежурство и этого товарища! Какая бессовестная ложь! Женщина удалила сообщение и заблокировала номер мужа. Едва дождавшись, когда свекровь уедет, она вызвала слесаря и поменяла замок в двери, затем собрала вещи мужа в большой чемодан и выставила за дверь. Он пришел рано утром и безуспешно пытался открыть ключом дверь, потом заметил свой чемодан и все понял. Однако все равно позвонил в дверь и, когда Полина подошла к ней, сказал: - Открой, не дури! Надо поговорить! - Сам не дури! - парировала она, - И говорить нам не о чем! Мне не нужен такой муж, а детям такой отец! Иди к своей Оксане, может она тебе родит ещё кого-то. - Ну и пойду, - буркнул он, схватил чемодан и убежал. - Мама, кто там? - сонная физиономия Сашки выглянула из комнаты. - Это какой-то чужой дядя приходил, квартирой ошибся. - Ты его прогнала, да? - Да, сынок. Ещё рано, иди ложись. Полина подошла к зеркалу и придирчиво стала себя разглядывать. Разлучница Оксана стояла у нее перед глазами: рослая, с длинными прямыми рыжими волосами, ярко накрашенными глазами и губами, в короткой юбке. Лет на пять моложе законной жены. Нет, такой образ совершенно не подходил Полине - она невысокая, пополневшая, предпочитающая ходить без косметики, в неброской одежде, русые волосы всегда собраны в скромный пучок с заколкой. Но ведь ей всего тридцать четыре, что-то можно ведь и изменить в своей внешности. Надо сегодня же записаться в салон-парикмахерскую! И после работы пройтись по магазинам, обновить свой гардероб. Решено, для этого она использует денежную заначку Артема, найденную недавно во время уборки в книге про рыбалку. Когда через несколько дней Поля пришла подписать у заведующей заявление на отпуск, та смерила ее оценивающим взглядом и сказала: - Не узнать Вас, Полина Витальевна. Как будто и не Вы вовсе! Чтож, должна я сказать, развод Вам только на пользу! - Слух о разводе супругов-медиков Зоидзе, как видно, дошел и до нее. А Поля действительно выглядела хорошо: волосы приобрели новый коньячный оттенок и были красиво уложены, без вечного хвоста. Аккуратный, тонкий макияж и маникюр. В нарядном летнем костюме и красных модных босоножках. Только кого она хотела обмануть своим изменившимся внешним видом? Окружающих. Но не себя. Ведь на душе по-прежнему была смута. Мальчишки спрашивали, когда вернётся папа. Что им было отвечать? Сказала, что он в командировке, вернётся нескоро... Они скучают и продолжают спрашивать о нем каждый день... Позвонила в епархию, записалась на прием к правящему архиерею по поводу развенчания брака. Потом села и горько заплакала. Когда-то давно умирающий отец Димитрий запретил расторгать брак. Что же делать? Поступить по своему и добиться расторжения? Или ждать ещё? И если муж образумится, принять его обратно? Как? Это казалось ей немыслимым. Но секрет был в том, что батюшка велел ей о заблудшем молиться. А она молилась? Нет. Значит, надо пересилить себя, наступить на горло оскорбленной гордыне и молиться! Другого пути нет... В конце июня родители Артема позвали Полину с внуками в гости на дачу. Поспели вишни, шелковица, малина и красная смородина. - Приезжай, рви, сколько хочешь на варенье и компоты, - говорила Алла Георгиевна, - мальчишки пусть останутся у нас с дедом, погостят недельку-другую. Предложение было принято с радостью. В городе становилось пыльно и душно, хотелось на свежий воздух, на природу. Они приехали в поселок на вечерней электричке, переночевали. А на утро у бывших свекрови и невестки был серьезный разговор во дворе на лавочке под старой липой. - Не разрушай семью, Полина, - строго говорила старая женщина, - у мальчиков должен быть отец! Никакой отчим им родного отца не заменит. - Да разве это я семью разрушаю? - оправдывалась Поля, вся красная от досады, - это все ваш сын! Нашел другую, помоложе и ушел к ней! - Я понимаю, - голос той немного смягчился, - тебе сейчас очень трудно. Но если б ты знала, сколько мне пришлось в свое время пережить обид от мужа! Он в молодости изменял мне даже с моими подругами! А я все терпела и прощала, хоть порой было невыносимо. Но я знала, что у мальчика должен быть отец, а Мераб был хорошим отцом. Ради этого я и терпела его измены. А потом он изменился, опомнился, прощения у меня просил. И на старости лет мы живём душа в душу, ты видишь. - Если б и Артем изменился и опомнился! - вырвалось у Полины. - Опомнится, вот увидишь, - Алла Георгиевна успокаивающе погладила ее по плечу.