Сердце не делится на половину

Маргарита глоток из чашки делает небольшой, взгляд на часы настенные поднимая, и ногтями по дереву нервно постукивает. Рогозина, видимо, прилив сил почувствовала после прошлой ночи и, оставив Власову в буфете чаи распивать вместе с Белой и Тихоновым, супругу убитого вызвалась сама допросить. Тане это, конечно, не особо понравилось, учитывая, что женщина эта боевой оказалась и Лисицыну на прошлом допросе чуть руку не располосовала. — И все-таки, — Иван на столешницу в другом конце комнаты рукой опирается и женщин оглядывает недоуменно. — Почему они не могли просто кого-нибудь нанять? Без лишних глаз и ушей. Деньги же есть. Татьяна от экрана мобильника отвлекается на секунду, на бывшую тренершу косится и смешинки в глазах кофейных улавливает тут же, но программисту отвечает: — Так была бы велика вероятность того, что этот «кто-то» от страха перед дополнительными десятью годами расколется, и весь их план прахом полетит, — Ритка на девушку с открытой гордостью засматривается и от себя лаконично добавляет: — Или, на крайний случай, первым в руки следствия и попадется, что тоже вероятно. А их, как прямых заказчиков, вслед за ним на каторгу отправят. Зеленый чай после литров кофе организму благоговением кажется, и Власова думает, что к темному порошку еще года два притрагиваться точно не будет. Галина в допросную полчаса назад ушла, и с того момента никаких признаков жизни оттуда не подавали. Наверное, стоило с ней на допрос пойти все же, чтобы никаких «сюрпризов» не ждать. Но умная мысль, естественно, в голову пришла слишком поздно. — Меня больше интересует, куда Рогозина вчера из офиса ускользнула, — Белая шоколадную конфету из стеклянной вазы на столе вытягивает, блестящую обертку разворачивая, и коллег окидывает взглядом вопросительным. — Я даже не заметила. Капитан от шутки язвительной удерживается с трудом неимоверным и улыбку хитрющую в чашке с чаем прячет предусмотрительно. Ваня прищуривается едва заметно, но спросить не порывается. Оксана, из лаборатории наконец вырвавшись, дверь буфета распахивает и к столу подходит, шпильками высоченными по ламинату цокает громко. К чайнику полупустому тянется и в кружку наливает. Жаль, правда, только чай. — Ну как там дела? — Таня, конечно, первой с мыслями собирается и на блондиночку смотрит с ожиданием. — Мне кажется, она долго не продержится, — пожимает плечами и глазками голубыми в капитана стреляет мгновенно. — Тряпка. — Амелина! — Власова комментарий пресекает быстро, но от смешка короткого не сдерживается все же. — О женщинах так не говорят, — потом улыбается и бровью ведет: — Или она просто на флирт твой не поддалась? Теперь на рыжую сразу два хищных взгляда направляют, но ее это, если честно, забавляет еще больше. А Тихонов, чужой намек не прокусив, только смотрит пристально. — Кто бы говорил, Маргарита Сергеевна, — смеется в ответ Таня и не замечает даже, как бордовые губы на очаровательном личике усмешкой саркастичной медленно расползаются. Маргарита Сергеевна, кстати, подстегивать право имеет теперь самое официальное, потому что у нее личное согласие начальницы для этого есть. Но остальным об этом, конечно, знать необязательно. — Или у Вас это лучше получается? — Не сомневайся, малышка, — подмигивает Рита и, выступивший на округлых щеках румянец заметив, только языком цокает неопределенно. — Я вам тут не мешаю? — Ваня, с хмурым выражением за этим всем внимательно наблюдая, пустую чашку с грохотом на столешницу возвращает. — Можешь свалить, если что не устраивает, — пожимает плечами раззадоренная чужим флиртом Окс. Флиртом, разумеется, исключительно дружеским. — Мы не обидимся. Правда, Танюш? «Танюш» на откровенный стеб такой же откровенной улыбкой скалится, но осекается, как только в дверях силуэт знакомый боковым зрением замечает. Галина Николаевна сотрудниц коротким взглядом окидывает, всем видом показывая, что окончание разговора все-таки слышала, и к Ритке, очередной глоток делать собирающейся, подходит осторожно. Руки на плечи опускает медленно, но больше ничего не предпринимает. Ждет. Ждать, впрочем, приходится не так уж и долго. — Как прошло? — Власова тыльную сторону чужой ладони накрывает и тепло чувствует приятное, по всему телу импульсами растекающееся. — Ты была права, — полковник, других будто игнорируя, пальцы на плече сжимает едва ощутимо и чувствует улыбку кошачью на губах бордовых. — У нас чистосердечное. Она призналась и даже сказала, как именно отравила мужа. — Посвятишь в подробности? — капитан на женщину оборачивается и знает, что на них три пары изумленных глаз пялятся бесстыдно. Капитану сейчас, впрочем, интересны только ледяные, в упор ее сверлящие. — Запросто, — Рогозина плечами пожимает и губу прикусывает задумчиво. — Дождалась вечера, растолкла лошадиную дозу таблеток, купила красного вина и смешала это все в бокале, дав выпить мужу. — А тот, конечно, ничего не заметил, — Маргарита, кажется, понимает и недостающий в собственной мозаике пазлик на место ставит, попутно чашку залпом опустошая. — До этого вполне можно было додуматься и раньше. — Вот именно, — кивает полковник, гласные интонацией зажимая нарочно. — А мы мучились с этим больше месяца. Неплохо, да? — А я сразу сказал, что секретарь этот какой-то подозрительный, — вставляет Иван абсолютно ни к месту и сразу жалеет, потому что Рита его потемневшим коньячным взглядом прожигает будто. — Вообще-то сказала об этом я, — и чувствует кожей почти, что Галя этой реплике улыбается. — А ты, кстати, за компьютером уснул. Таня заявлению смеется едва слышно, голову на плече Амелиной пряча и в самое ухо что-то нашептывая, отчего Оксана глаза закатывает с улыбкой понимающей. Полковник этот жест замечает тут же и желание так же поступить насильно подавляет. Да и Рита, наверное, не поймет. Рита понимает. Понимает и тянется к ней сама, поцелуй мимолетный на щеке оставляет губами с помадой потекшей. Темно-карими всеобщее недоумение ловит и ухмыляется хитро, когда смешинки в ледяных омутах напротив цепляет. Таня, впрочем, понимает сразу, на рыжую смотрит с удивлением легким и восхищением уже знакомым. Блондинка рядом бровь изгибает изящно-заискивающе, на что Власова одними губами роняет простое: «заткнись». У оцепеневшего Тихонова весь алфавит из головы улетучивается и забывается окончательно.