Город, похороненный в горах

На обед Кенни тушат овощи с огорода и добавляют к ним лапшу быстрого приготовления из запылившейся пачки. Как и вчера, Крэйг ест до отвала, а потом берёт ещё добавки для пущей уверенности. Он давно не ел ничего свежего и не берётся гадать, сколько ещё придётся ходить голодным после того, как он удерёт отсюда. Выходя из школы вслед за Кенни, он с удивлением осознаёт, что настроение у него вполне сносное. Поразительно, как плотный обед и целая ночь сна поднимают боевой дух. После этого мысль о том, чтобы по-тихому смыться, уже не кажется такой привлекательной, но перспектива застрять здесь надолго ужасает его куда больше. Пока они идут по двору в сторону ворот, он раздумывает, как бы извлечь какую-нибудь пользу из предстоящей прогулки по Южному Парку. Теперь он тепло одет, что неплохо для начала, но надо бы раздобыть ещё еды и инструментов, если он не хочет помереть по пути в ближайшее поселение. Крэйг решает пока подождать до вечера — или даже до завтрашнего утра и, если удастся проснуться раньше Кенни, дать плану «хватай и беги» второй шанс, пока они дрыхнут. Он раздумывает, не лучше ли и впрямь вырубить их — подходящая тяжёлая книжка точно найдётся в библиотеке, но внутри что-то противится этой мысли. Это плохие симптомы. Крэйг никогда раньше не колебался перед ударом. Он всегда спокойно относился к жестокости и порой был даже рад хорошенько отколошматить кого-нибудь. Он лениво покачивает рукой, в которой сжимает топор, и разглядывает лицо Кенни. Они перебирают связку в поисках ключа от ворот. На лбу и вокруг глаз от усердия появляются морщинки. Мне вообще плевать, думает Крэйг. Вообще. С чего бы? Незачем о них беспокоиться, вот он и не беспокоится. Он обещает себе точно вырубить их сегодня вечером, просто из принципа. Внезапно Кенни оборачиваются и пристально смотрят на него. — Ты в порядке? — А? — Крэйг вздрагивает, и его вдруг пронзает чувство вины, как будто Кенни могли почувствовать грозящую беду. — Что? Почему? — Ты смотрел с таким видом, как будто тебя сейчас вырвет, — говорят они. — Неправда! — возмущается Крэйг. — Ну, а что ты тогда делал? — Просто смотрел на тебя, как нормальный человек. — Зачем? — Не знаю, — говорит он, потому что любой ответ будет лучше, чем «Я стараюсь убедить себя применить силу в целях собственного благополучия». — Наверное, мне просто нравится смотреть на тебя, — пробует он. Лицо Кенни смягчается. Они касаются щёк кончиками пальцев и тихо спрашивают: — Честно? — Эм, ну да, — Крэйгу приходится цепляться за это объяснение, потому что ничего другого в голову не приходит. — Просто… ничего такого, понимаешь. Почему бы и не посмотреть. — Спасибо, — они выглядят растерянными, но от этого не менее довольными. Они находят нужный ключ и всовывают в замок, приоткрывают ворота и выскальзывают наружу, жестом приглашая Крэйга сделать то же самое. Потом вешают замок обратно, цепляют ключи на пояс, направляются вниз по улице и машут Крэйгу, чтобы шёл следом. — Так, ну и куда мы идём? — спрашивает Крэйг. Кенни идут со странной скоростью — получается что-то среднее между размеренной прогулкой и лёгким бегом. Крэйгу приходится всё время под них подстраиваться, чтобы не отстать. — Просто гуляем, — отмахиваются они. Он вздыхает, вспоминая, как расплывчато Кенни вчера объясняли, как дойти до ближайшей деревни и как это бесило. Если подумать, половина того, что говорят Кенни, раздражающе расплывчата. Другая половина — какие-то тревожащие намёки. Начиная злиться, Крэйг делает вторую попытку: — Мне стоит ждать каких-то достопримечательностей? — Возможно, — ухмыляются они. — Это сюрприз. Раздражение сменяется неприятным предчувствием. — Не люблю сюрпризы, — он перекладывает топор из одной руки в другую. — Какая жалость, — говорят Кенни, и в голосе — ни капли сожаления. — А я обожаю. Вчера вечером Крэйгу не удалось как следует осмотреться. Он слишком замёрз, слишком проголодался и слишком устал, чтобы интересоваться окрестностями. Но теперь, окидывая это место свежим взглядом на полный желудок, он может точно сказать: чёрт возьми, ну и помойка. При ярком солнце видно, какое жалкое зрелище представляет собой Южный Парк. Некоторые машины перевёрнуты, улицы замусорены, почти все окна повыбиты. Сорняки прокрались в каждую щель, а с наступлением холодов пожухли и побурели. Он бывал во многих городах-призраках, но этот не похож на остальные. Покинутые города производят тягостное впечатление, потому что всё в них остаётся на своих местах. Для этого же города можно подобрать много эпитетов, но «застывший» явно не входит в их число. Разрушенный, разорённый, осиротевший — вот что приходит Крэйгу в голову, пока он осматривается. Эвакуация была бы куда лучшим концом, чем та жестокая участь, которая постигла Южный Парк. Ясно, что город кричал и брыкался. Он не сдался без боя. Увы, этот бой он проиграл без шанса на реванш. Несмотря на зловещее предчувствие, которое поначалу тучей нависает над Крэйгом, в общем и целом, прогулка не так уж и плоха. Кенни ведут его по улицам и то и дело указывают на дешёвые достопримечательности с куда большим воодушевлением, чем они заслуживают. Крэйг не сказал бы, что он впечатлён до глубины души, но всё равно кивает. Кенни, по-видимому, вовсе не замечают его постного выражения. Они поглощены игрой в экскурсовода, будто показывают ему изысканные памятники, а не переломанные кости города, от которого за милю несёт мертвечиной. — Сюда мы ходили смотреть все новые фильмы, — говорят они, и Крэйг понимает, что отвлёкся, и пытается понять, о чём речь. Все комментарии Кенни начинаются с «мы», отмечает он, «мы то», «мы сё». Но кто мы, они не уточняют. Крэйгу не хочется спрашивать. Они и так уже достаточно болтают, не хватало ещё поощрять эти разглагольствования. Чтобы сделать вид, что ему хоть чуточку не пофиг, он поворачивает голову в ту сторону, куда они показывают. Впереди высится здание из оранжевого кирпича. На стенах развешаны громадные постеры, но все они выцвели и истрепались в клочья. На щите над входом буквы: «Т Р АН И Ф Л : Г Р Е Ж ПЫ 2 В 3». — Тут было написано «Терранс и Филипп: Горящие жопы 2 в 3-Д», — сообщают Кенни. — Смотрел? — Не-а. — Оборжёшься, — уверяют они. — Серьёзно, это высокое искусство. — Я запомню, — говорит он. К другим достойным внимания достопримечательностям относится кофейня, склады U-Stor-It и прокат DVD-дисков. Здания похожи одно на другое: всюду пыль, ржавчина, облупившаяся краска, плесень на потолке, выбитые стёкла и двери, повисшие на одной петле. От всего этого здорово несёт отчаянием. Больней всего смотреть на детскую площадку, где искорёженные горки и качели валяются на земле, а от некоторых остались одни штыри. — Вот тут, — Кенни показывают на рукоход. По крайней мере, Крэйг думает, что это рукоход, хотя сейчас, когда на нём не осталось ни одной перекладины, трудно сказать наверняка. Похоже, когда-то он был синим, но сейчас просто ржавый. — Мы играли тут с друзьями, и один из них, Стэн который, он упал и здорово поцарапал руки, — глаза у них расширяются от волнения. — Кровь была повсюду, просто жуть! — Отстойно, — говорит Крэйг, надеясь, что угадал с ответом. Имя кажется смутно знакомым, но он решает не копаться в глубинах памяти. — Он храбрился изо всех сил, — говорят они. — Даже не плакал. Я его зауважали за это. Я бы заплакали, я тогда из-за всего плакали. — Я почти никогда не плакал, — говорит Крэйг. — Что ж, значит ты тоже очень смелый, — говорят Кенни. Крэйг не может определить, сарказм это или нет. Наверное да. — А ты что сделали? — спрашивает он. — Когда твой друг поранился? — Плюнули на него, — говорят они. — Что, на ранку? — Ага! Крэйг морщится. — Фу. — Это само вышло. Я просто подумали: «Я должны немедленно плюнуть», ну и плюнули. В детских головах столько мерзких идей, — они пожимают плечами. — В любом случае, это сработало. Крэйг смеряет их недоверчивым взглядом. — Что, кровь остановилась? — Рана затянулась. — Что, прям целиком? — Ага. — Не думаю, что раны так работают, чувак. — Я тоже не думали! Но с тех пор, стоило кому-то поцарапаться, как он сразу шёл ко мне. Я плевали, и всё заживало, — они чешут в затылке. — Я давно не пробовали, не знаю, работает ли ещё, — их глаза зажигаются. — Слушай, почему бы не попробовать на твоих коленях? — Нет уж, спасибо, — говорит Крэйг, отступая на шаг. — Я прекрасно живу и без твоих жидкостей на теле, — почему-то при мысли об этом у него сжимается сердце, а не желудок. Если бы они наклонились, чтобы плюнуть на ссадины, это было бы… что-то очень личное. И мерзкое, разумеется. Скорее мерзкое. Абсолютно мерзкое, поправляется он. С какой стати рту Кенни вообще приближаться к его коже? Тошнотворная идея. — Дай знать, если передумаешь, — говорят они и продолжают путь по улице, чуть подпрыгивая при каждом шаге. — Непременно, — Крэйг идёт за ними, сунув руки в карманы. Пока что его мало впечатлили все те усилия, которые Кенни вложили в свою всеохватную экскурсию, зато наблюдать за их странной походкой на удивление интересно. — И как долго ты здесь живёшь? — спрашивает он. — Ты так хорошо знаешь город. — Как свои пять пальцев! — говорят они. — Даже лучше. Свои пальцы я знаю куда хуже, если так подумать, — они подносят руки к лицу и прищурившись разглядывают огрубевшую кожу и мозоли. — Как бы то ни было, я здесь всю жизнь прожили. — Всю жизнь? — Крэйг удивлён. — И никуда не уезжали? — Не-а. — Даже ненадолго? — Ну, иногда я ездили в Денвер, до апокалипсиса, — говорят они. — С классом и всё такое. Но это было сколько, десять лет назад? Я почти ничего не помню. — А потом? — Крэйг просто не может в это поверить. — Не. — Боже, — он присвистывает. — Не представляю, каково это, торчать тут всю жизнь. Я бы с ума сошёл. — Ты бы сошёл с ума, да? — Кенни смеются так долго, что Крэйгу становится не по себе. — И тебе никогда не хотелось собрать чемодан и свалить? — спрашивает он. — Уйти из Южного Парка? — они выглядят очень растерянными. — С чего бы? — С того, — начинает он, разводя руками, как бы приглашая Кенни всмотреться в жалкие развалины вокруг, — что здесь чувствуешь себя немного… — Тсс! — резко прерывают Кенни, хватают его за руку и поворачивают голову. — Я только что видели… Крэйг хмуро смотрит на их пальцы на своём запястье. — Чувак, не смей… Они зажимают ему рот рукой. Не успев подумать, он кусается. Они вскрикивают, отдёргивают руку и смотрят на него, как на предателя. — Что? — недовольно спрашивает Крэйг. — Ты меня укусил! — шипят они. — А нахуя ты мне руки в рот суёшь?! Что я должен был сделать, по-твоему? — Не это! Боже мой, — Кенни качают головой. — Вы, Странники, просто дикие, ты в курсе? — А Оседлые слишком обидчивые, — Крэйг скрещивает руки. — Почему мы остановились? — Потому что… Пошли, короче. Только тихо. Кажется, я только что видели кое-что очень крутое. Крэйг закатывает глаза, но идёт следом. Они на цыпочках поворачивают за угол, и… — Охуеть, — выдыхает Крэйг. Кенни трясутся от восторга. Это лось. Просто лось гуляет по улице, обнюхивает разросшиеся кусты, которые вымахали выше попадавшихся по пути машин. Крэйг видел лосей раз или два в жизни, но он никогда не перестанет удивляться, почему они такие громадные. Гигантские, лохматые, неповоротливые звери с глазами-бусинками, в которых вечно читается желание уебать тебя огромными рогами. Крэйг собирается было ускользнуть незамеченным, но не успевает он шепнуть Кенни «надо съёбываться», как они широко улыбаются, ободряюще показывают большие пальцы вверх и медленно направляются к лосю. Сверкая глазами, Крэйг проводит ладонью по горлу, но Кенни не обращают внимания. Они не замирают даже тогда, когда лось поднимает голову и пристально смотрит на них. Крэйг покрепче сжимает топор, готовый броситься этому придурку на помощь, но случается непредвиденное. — Привет, дружище, — тихо говорят Кенни. И протягивают руку. Лось осторожно обнюхивает их ладонь, потом с опаской смотрит на Кенни, как будто обдумывая положение. — Голодный, небось? — Кенни роются в кармане. — Будешь? — они достают яблоко. Лось тыкается в яблоко носом, потом поднимает губы, обнажая зубы, и ест прямо у них с рук. Кенни весело напевают что-то, пока он жуёт. Дают ему снова понюхать ладонь, а потом аккуратно кладут руку ему на бок. Лось настораживается, но, когда Кенни начинают гладить его, он успокаивается и возвращается к еде. Эта странная парочка стоит так пару секунд, пока не кончается яблоко. Лось тыкается носом Кенни в карман. — Ой! — Кенни смеются и поднимают руки вверх, позволяя ему исследовать карманы, — Прости, дружище, я больше ничего не захватили. Убедившись, что в карманах у Кенни и правда пусто, лось фыркает и разворачивается. — Пока-пока! — машут ему Кенни. — Рады были снова повидаться! — они возвращаются к Крэйгу с очень довольным видом. — Тебе тоже надо было пойти поздороваться. Крэйг ошеломлённо хлопает глазами. — Знаешь, Кенни, — наконец говорит он, — Я представлял тебя кем угодно, но только не диснеевской принцессой. Кенни удивлённо смотрят в ответ. Потом, когда понимают, что это шутка, они улыбаются сияющей улыбкой. — Диснеевской принцессой? Крэйг замечает, как они прижимают язык к дырке между зубами, когда вот так широко улыбаются. Это почему-то отвратительно и почему-то мило. На его беду, всё в Кенни вызывает такие чувства. — Ага, — он прячет руки в карманы и пожимает плечами, отгоняя от себя эту мысль. — Понимаешь, с этой волшебной связью с природой и всё такое. — Принцесса Кенни! Ну и ну! — они делают выдох, похожий на смешок, и наклоняют голову. Крэйг ухмыляется. — Тебе нравится эта идея? — Ну… Неплохо, да. — Ты краснеешь. — Что? — руки Кенни сами собой прижимаются к щекам. — Ох, — они стонут от смущения и закрывают глаза. — Теперь ещё сильнее. — Заткнись! — Ого, ты теперь помидорка ходячая, — Кенни бьют его по руке, и он фыркает. — Прости, прости. Хотя на правду не обижаются. Они хмыкают и, надувшись, идут дальше. Крэйг идёт следом, очень довольный собой. Кенни дуются ровно десять секунд, а потом нарушают молчание, потому что новая мысль приходит им в голову и вытесняет желание обижаться. — Знаешь что, мы могли бы как-нибудь посмотреть мультики про принцесс! Крэйг удивлённо наклоняет голову. — Тут есть электричество? — Не везде. Но у Стэна на крыше стоят солнечные батареи. Иногда удаётся заставить их работать! — У Стэна? — Крэйг хмурится, потому что Кенни слишком быстро пришли в себя. Всякий раз, когда Кенни произносят это имя, оно кажется знакомым. Где он уже его слышал? — Кто такой Стэн? — А, — улыбка Кенни застывает. — Просто… мы дружили, я же говорили. Внезапно Крэйга накрывает осознание. Класс. Вот где он видел это имя. — Вы, эм, ходили в одну школу? — спрашивает он. Кенни выдавливает неестественно высокий смешок. — Мы не про Стэна сейчас говорим! — быстро говорят они. — А про фильмы! — Да, но… — Так что ты хочешь посмотреть? — перебивают Кенни. — В центре есть старый магазинчик с дисками, можем поискать там DVD. — Кенни… — Какая у тебя любимая принцесса, Крэйг? — настаивают они. — У меня Рапунцель! У нее волосы офигенные! — А… — Как думаешь, у меня бы отросли такие же? — они хлопают себя по макушке. — Я знаю, что я довольно лохматые, но если долго не стричься, то… — А Стэна… — Я не хочу сейчас обсуждать Стэна, — Кенни останавливаются и поворачиваются к нему. Челюсти у них напряжены, грудь вздымается. — Я хочу обсуждать принцесс. Крэйг без страха встречает их взгляд. Их глаза метают молнии, но за этим скрыто что-то ещё. Тот же самый отчаянный, умоляющий взгляд, каким они смотрели на Крэйга в медпункте. Он сглатывает. Не хочется переводить тему, но так он ничего не добьётся. — У меня… у меня нет любимой принцессы, — наконец раздражённо говорит он. — Они меня всегда немного бесили. Зато моя сестра их обожала. Притворная весёлость на лице Кенни сменяется искренним любопытством. — У тебя была сестра? — Есть, в настоящем времени, — поправляет Крэйг. — Жива и здорова. А жаль. — У меня была сестра, — они отводят взгляд. — Эм. В прошедшем времени. — Ох, — у Крэйга в животе тяжелеет. — Тогда не стоило мне об этом шутить, да? — Ага. — Что ж, извини. Повисает неловкая тишина. — Эй, — Крэйг толкает Кенни локтем, — Если бы я мог обменять жизнь Триши на жизнь твоей сестры, я бы так и сделал. Они улыбаются, но не так, как когда язык видно между зубами. Эта улыбка почти грустная. — Это не такой хороший комплимент, как тебе хотелось бы. — Это не комплимент, это правда! — горячо возражает он. — Я бы так и сделал! Такой сестры, как у меня, врагу не пожелаешь! Они качают головой. — Лучше не говори так. — Почему это? — Это твоя семья. — Боже, если мне нельзя обсирать собственную семью, то кого же? Они бросают на него странный взгляд. — Что? — Это фишка такая? У всех Странников? — Какая? — Ненавидеть свою семью? — говорят они каким-то непривычно тихим голосом. — Я бы всё отдали, чтобы снова увидеть их. А ты нарочно всех отталкиваешь. — Эм, — говорит Крэйг. — Ну, я не знаю. Это фишка всех Крэйгов. — Вы когда-нибудь путешествовали все вместе? — Конечно, когда я был мелким. Но… не стоит цепляться друг за друга дольше, чем придётся. — Почему? Крэйга подмывает ответить: «Потому что тогда ты окажешься здесь». — Потому что моя семья — полный отстой, — говорит он. — Но она же твоя сестра! — говорят Кенни. — Разве тебе не кажется, что… — Давай не будем об этом. — Но… — Если ты не рассказываешь про Стэна, то я не рассказываю про Тришу, — Крэйг сердито смотрит на них. — Идёт? Кенни закидывают голову и недовольно мычат. — М, ладно. Идёт. Крэйг продолжает идти за Кенни, но они больше не комментируют прогулку. Он даже начинает скучать по их замечаниям. Пусть они и казались вымученными, но всё лучше, чем это тягостное, неприятное молчание. — Так, куда дальше идём? — спрашивает он, отчаянно пытаясь развеять обстановку. — Есть ещё что посмотреть? К счастью, Кенни охотно цепляются за возможность снова завязать разговор. Они поглаживают пальцами подбородок, делая вид, что напряжённо думают. — Ух, вообще да, есть на примете одно место. — Какое? — спрашивает он, и Кенни хитро улыбаются. — Бля, только не говори… — Это сюрприз! — объявляют они. Крэйг стонет. — Не хочешь посмотреть? — Ну, хочу, — говорит он. — Просто хочу заранее знать, что увижу. — Зачем? — Надо быть готовым. Кенни раздумывают пару секунд. — Что ж, обещаю, что не буду показывать тебе ничего опасного, — помолчав, они усмехаются. — Если ты не будешь подходить слишком близко. Он натянуто улыбается. — Теперь мне гораздо спокойней. Они проходят ещё пару кварталов. Крэйг никак не может придумать, что сказать, но, к счастью, Кенни принимаются что-то напевать, так что молчание больше не давит. У них довольно подходящий для пения голос, решает он через несколько минут. Ничего похожего на те «кумбая», которые принято петь у костра — ему уже приходилось пройти эту пытку для ушей. Голос Кенни тихий и ясный. В нём никакого притворства; Кенни не оперный певец, конечно, но их простенькая песенка хороша в своей непосредственности. Будь Крэйг более наивным, он бы сказал, что ему даже нравилось слушать их приглушённое пение. Хорошо, что он достаточно владеет собой, чтобы вынести вердикт: на самом деле он терпеть его не может. Так продолжается ещё пару кварталов, а потом Крэйг замечает в сквере дальше по улице какое-то движение и прищуривается. Что-то приближается. — Здесь… здесь есть кто-то ещё? — Ха! — смеются Кенни. — Из тебя вышел бы отличный зомби. — Прошу прощения? — Увидишь. Когда они оказываются ближе, до Крэйга доходит. Посреди сквера поставлено огромное зеркало. Впервые за долгое время он получает возможность рассмотреть своё отражение при дневном свете, и он далеко не в восторге. Он поправляет шапку, чувствуя себя неловко и смущённо. — Это тупо, — говорит он. — Тупая шапка, — он стягивает её с головы, обнажая взлохмаченные волосы. — Не тупая, — возражают Кенни. — По-моему, ты в ней очень милый. Крэйг настолько озадачен комплиментом, что даже не сопротивляется, когда Кенни выхватывают у него из рук шапку и снова натягивают ему на уши. Они похлопывают его по голове и только потом отходят. Крэйг фыркает, мол, ему плевать и вообще всё тупо, но больше не снимает шапку. Он переключает внимание на яму, вырытую перед зеркалом. Глубиной она примерно с могилу, но раза в два шире. Крэйг заглядывает вниз. Там валяется пара трупов. Плоть сгнила и превратилась в кашу; блёклые кости торчали под неестественными углами. Вот, что происходит с зомби, когда они долго не могут лакомиться мясом — они пожирают себя изнутри. Кенни тоже подходят к краю ловушки. — О нет, — стонут они и начинают шарить в траве. — Что? — Крэйг напряжённо следит за ними. — Кто-то сбежал? — Дэйв сдох! — Какой ещё Дэйв? — Этот! — Кенни находят, что искали — оказывается, палку подходящей длины, — и садятся на корточки на краю ямы, чтобы сподручнее было тыкать труп. — Он свалился всего неделю назад. Я думали, он протянет подольше! — Он… Ты его знали? — Нет! Но мы были в хороших отношениях, понимаешь. — Ты дали имя зомби? — Крэйг ушам не верит. — Ты назвал зомби Дэйвом? — Ну, мне казалось, ему подходит! — Ты невыносимы, — он скрещивает руки. — Ты обещали показать мне что-то крутое! А это не круто, это хуйня какая-то! — Эй! — они упирают руки в боки. — О покойниках плохо не говорят! — Он уже и так был мёртв, — фыркает он. — Зомби так работают! — Нет, это был ходячий мертвец! — Теперь лежачий, раз он опять сдох. — Эх, что ж, — они наигранно вздыхают. — В таком случае придётся отвести тебя к северным ловушкам, если хочешь посмотреть на свеженький улов. — Нет уж, спасибо, — сухо отвечает он. — Я пас. Кенни пожимают плечами. — Дело хозяйское. Но ты упустишь возможность полюбоваться на Барбару. — Ты назвали… — Крэйг трёт переносицу. — Господи. Конечно же, ты назвали зомби Барбарой. — Эй, ты тоже можешь назвать парочку, если захочешь! — Ни за что не захочу. — В последнее время такой наплыв зомби! Есть из чего выбрать! — Ага, это из-за нашествия в Денвере, — он морщится. — Там, на севере, изо всех сил стараются держать их под контролем. Я был там всего одну ночь, но… это было мрачное зрелище, — он отходит от ямы, от трупов. — Поверить не могу, что ты их живыми держишь. — Так эффективнее, — говорят Кенни. — На шум сходятся другие… — Я знаю, — перебивает Крэйг. — Но тебя это не коробит? Когда-то они были людьми, чувак. Кенни сидят, глубоко нахмурившись. — Я знаю. — Они были живы, а теперь сдохли, и им остаётся только ковылять туда-сюда и добивать своих бывших друзей. — Я знаю! — вскрикивают они. — Думаешь, я не в курсе? — Ну, почему бы тебе тогда не избавить их от страданий? — Они… они не страдают! У них нет мозгов, они ничего не чувствуют! — Никто не знает наверняка. — Я знаю, — говорят Кенни. — Я заглядывали им в глаза. Я знаю, как выглядит жизнь — и в них её нет. — Да, конечно, — говорит Крэйг. — И всё же, если меня укусят, я всей душой надеюсь, что кому-нибудь, блять, достанет совести меня прикончить. Кенни встречаются с ним взглядом. Их губы сжались в длинную ниточку. А потом они поворачиваются и уходят. Крэйг недоумённо хмурится и пускается вдогонку. — Хочешь сказать, ты не хотели бы? — Ничего я не хочу сказать, — говорят Кенни резким, отрывистым голосом. — Вообще ничего. — Ладно, — говорит Крэйг и больше не настаивает, потому что впервые видит Кенни на грани гнева — и он точно не хочет сердить их ещё больше. Он позволяет тишине устояться; они переставляют ноги, уставившись в землю. — Куда теперь идём? — спрашивает он, когда кислое выражение на лице Кенни смягчается. — М? — они оглядываются, словно впервые замечая его. — А. Я идём проверять свои ловушки. — Ловушки на зомби? — Нет, обычные. На зверей. Я расставили парочку в лесу. — Здорово, — говорит Крэйг. — Это здорово, — и привычно. Ему нравится, когда Кенни занимается привычными вещами. Делай они так чаще, он был бы только рад. Путь не то чтобы долгий, но неловкое молчание будто бы удлиняет его в несколько раз. Когда окраины города перетекают в непролазный колорадский лес, Крэйга охватывает странное чувство. Неужели они встретились только вчера? Не верится. Кенни, должно быть, умеют искривлять время — и заставлять Крэйга испытывать к чужакам, которых он знает меньше суток, незнакомые чувства. Кенни, кажется, погружены в свои мысли, и Крэйг не знает, как себя вести. Не может же он первый начать напевать, верно? — Я чувствую, что ты опять на меня смотришь, — они поджимают губы. — И что-то мне подсказывает, что это тебе не так уж и нравится. — Ох, — Крэйг и не заметил, что пялится. — Прости. Кенни только плечами пожимают. — Слушай, что я сделал не так? — спрашивает Крэйг. — В плане, извини, что я нагрубил тебе из-за Дэйва. Если он был тебе как друг… или домашнее животное. Или что бы там ни было. — Ничего, — вздыхают Кенни. — Он был херовым другом и ещё более херовым питомцем, так что невелика потеря. — Ты могли бы устроить что-то типа прощальной церемонии, — говорит Крэйг. — Поставить надгробие. «Здесь покоится Дэйв», понимаешь, да? — Не, — говорят Кенни, пиная кучку сухих листьев. — В жопу Дэйва. Кому он нужен? — они хлопают его по плечу. — У меня теперь есть ты! Крэйг натянуто улыбается. — Ага, — говорит он. — У тебя есть я. На следующие двенадцать часов — или на двадцать четыре, как получится. Он оглядывает деревья, надеясь, что лицо не выдаёт его стыда. — Мы уже подошли к ловушкам? — спрашивает он. — Думаю, да. — Думаешь? — Ну, я очень хорошо их маскируем, — говорят они. — Иногда сами найти не можем. Крэйг тут же принимается осматривать землю под ногами, двигаясь осторожными шагами. — И ты попадались в свою собственную ловушку? — Раз или два, да, — говорят они. Он вздрагивает от этой мысли. — Вряд ли это очень весело. — Это жесть как больно, но на мне всё заживает, как на собаке. Молодости всё нипочём! — заявляют они. — Вообще, ловушки на животных — это не самое страшное. А вот ловушки на зомби надо избегать любой ценой. — Почему это? — Из ловушек на животных легко выбраться, потому что у нас большие пальцы противопоставлены остальным, — они машут рукой, как будто иначе Крэйг бы не понял. — А ловушки на зомби созданы, чтобы держать уродов примерно нашего роста в земле, пока они не сгниют заживо. Если свалишься, тебя постигнет та же участь. — Боже, — говорит Крэйг. — Жуть. — Но не волнуйся! — радостно говорят Кенни. — Я так долго копали каждую яму, что точно помню, где они, — они строго смотрят ему в глаза. — Просто не отходи от меня, и всё будет хорошо. — Конечно, — медленно говорит Крэйг. Это угроза? Наверное нет, он просто боится, решает он. — Так, эм… Ты хоть примерно представляешь, где поставили последний капкан? — Где-то здесь, — Кенни садятся на корточки и начинают шарить в куче опавших листьев. — Поможешь искать? Крэйг подчиняется, осторожно отбрасывая листья ногами. Несмотря на возможность напороться на тщательно спрятанный капкан, он рад снова оказаться на природе. Ему всегда нравилось в лесу — запах свежей земли, таинственная тишина, лишь изредка нарушаемая сладостным пением птиц. Пусть в Южном Парке и не осталось людей, там всё равно неуютно и тесно. Здорово вырваться оттуда хоть ненадолго. Повсюду валяются листья; он расшвыривает их, и под ними обнаруживается вязкая грязь. Он переворачивает камень и находит двух извивающихся червей. Присаживается на корточки, чтобы рассмотреть поближе — скользкие розовые черви переплетаются друг с другом. Он подумывает позвать Кенни, чтобы посмотреть на них вместе, но отбрасывает эту идею. Они только решат, что он странный — то есть ещё страннее, чем они думали. Они восхищаются огромными, сказочными зверями вроде лосей, вряд ли у них найдётся время для мерзких ползучих тварей, которые кажутся Крэйгу занимательными. Поэтому ему и нравится странствовать в одиночку — никто не осуждает его вкусы. Пара червей зарывается глубже в землю, и он возвращает камень на место. Увлеченный поисками, он отходит подальше от Кенни. Через пару минут он находит то, что искал: перед ним лежит полукруг из ржавого металла. — Кажется, нашёл, — зовёт он. Кенни поднимают голову. — Правда? — Плохая новость: он пустой. Они подскакивают и подбегают к нему, взметая листья. — О, — они садятся на корточки и вертят капкан в руках. — Эй, какого хуя?! Это первый раз, когда они матерятся при Крэйге. В их бесхитростном возмущении есть что-то забавное. — Что случилось? — Меня обокрали, блять, вот что! — восклицают они. — Смотри, — они проводят пальцем по зубчатому краю. — Свежая кровь, остатки шерсти. Какая-то несчастная, но очень вкусная зверюшка попалась, а потом кто-то взял и вытащил её! — Не повезло, — сочувствует Крэйг. — Может, это какие-нибудь Оседлые, которые живут поблизости. — Нет, — они качают головой. — Никто из них у меня никогда не крал. Мы не лезем в дела друг друга, — они выпрямляются и с недовольным видом наставляют на него палец. — Это кто-нибудь из вашей вонючей компашки. — Эй, я тут при чём?! — он поднимает руки. — Мы не воры! То есть… большинство из нас, — ирония в этих оправданиях не ускользает от Крэйга, но он предпочитает закрыть на неё глаза. — Да даже умирая от голода, уважающий себя Странник хотя бы попытался узнать, чей капкан, и отплатить за еду! — Значит, тот, кто это сделал, обделён самоуважением, а? — они фыркают. — Выходит, и такие Странники бывают. Крэйг щурится. — Очевидно, да, — он всматривается в просвет между деревьями, и в голову закрадываются смутные подозрения. — Я бы сказал, что лично знаю парочку.