Город, похороненный в горах

Крэйг и сам не знает, что ожидал обнаружить за дверями столовой, но после жуткого кабинета с куклами вид немного разочаровывает. Всё почти… обычное. Всего лишь просторный, слабо освещённый зал, заставленный белыми пластиковыми столами. Кое-где горят свечи, и огоньки кажутся звёздами размером с булавочную головку. Стены оклеены выцветшими плакатами на одну и ту же тему. Крэйг разглядывает мультяшную брокколи, которая умоляет: «Не обижайте овощи! Кушайте зелень!» Что ж, о вкусах не спорят. А вот что он не может объяснить себе, так это почему каждое место за каждым столом накрыто как полагается: нож, вилка, тарелка, — но только на столе в середине стоит еда. Пар поднимается над двумя мисками супа, рядом — тонкие бокалы для шампанского на высокой ножке, бутылка вина и пара лебедей из сложенных салфеток. Во главе стола высится витиеватый золотой канделябр. Он идеально дополнил бы пышное убранство дворянского особняка, но здесь смотрится довольно безвкусно. Как бы то ни было, Крэйг не станет воротить нос от горячего обеда только потому, что интерьер пришёлся ему не по вкусу. — Ну? — разводят руками Кенни, впуская Крэйга в комнату. — Что думаешь? Крэйг осматривается. — Ты ещё кого-то ждёшь? — спрашивает он. Плечи Кенни опускаются. — Что? — Ну, просто тут столько тарелок… И приборов тоже. — А, — отмахиваются Кенни, — Не, я это давно расставили. Твой столик вон там. Наш столик, — они показывают на стол в середине, как будто это было не очевидно. По пути, пока Кенни не смотрят, Крэйг проводит пальцем по краю одной из чистых тарелок. На пальце остаётся толстый слой пыли. Крэйг морщится и вытирает палец о джинсы, а когда поднимает взгляд, то видит, что Кенни склоняются над столом и взволнованно смотрят на него. Поняв, что от него ждут восторженных похвал или чего-то в этом духе, он замечает: — Затейливо. — Ага, — Кенни неуверенно улыбаются. — Затейливо. — Мне нравятся птички, — Крэйг указывает на салфеточных лебедей. — Спасибо! — их улыбка растёт, наконец подкреплённая комплиментом. — Оригами — лишь один из моих многочисленных талантов. — У меня никогда не хватало на это терпения, — Крэйг пожимает плечами. Кенни меняется в лице, и он смутно чувствует себя виноватым, поэтому поправляется: — Складывать его, я имею в виду. А так это… симпатично. Приятно смотреть. — Спасибо, — говорят Кенни. — Наверное, у тебя было… много времени попрактиковаться? — Угу. Они всё ещё кажутся разочарованными, и Крэйг, хватаясь за соломинку, выпаливает: — Эм, однажды я сделал бумажную гадалку, это считается за оригами? — спрашивает он, а потом, испугавшись, что это как-то несерьёзно, добавляет: — Не для себя, для моей… Для Триши. Когда мы были детьми. И вышло не так уж и здорово. Кенни наклоняют голову. — А кто такая Триша? — Ой, а где ты достали эту штуку? — Крэйг показывает на канделябр, вдруг почувствовав прилив нежных чувств к этой фиговине. — Очень классный. Кенни мешкают с ответом, возможно, раздумывая, стоит ли вытягивать больше из этой оговорки с Тришей, но по какой-то причине решают закрыть на это глаза. — Просто нашли. Крэйг, с радостью готовый поддержать перемену темы, спрашивает: — Где же? Взгляд Кенни начинает блуждать по комнате. — Как бы… В одном доме. — Эй, я не стукач, — успокаивает Крэйг. — Я не буду осуждать тебя, если ты его свистнули. — Я его не крали! — отрезают они. — В этом доме… Там больше никто не жил! — Эм… Как скажешь, чувак. Тогда всё честно. Кенни качают головой. — Я бы никогда не украли. «Откуда же тогда взялись все твои сокровища, из рога изобилия?» — порывается спросить Крэйг, но вместо этого лжёт сквозь сжатые зубы: — Я тоже. Кенни порывисто дышат и выглядят взбудораженными. Видите — немного лести ещё никому не мешало. — Эм, это, кажется, неплохой суп, — говорит Крэйг. — Не пора ли нам его съесть? — Точно, — говорят Кенни. Они плюхаются за стол, и Крэйг делает тоже самое, садясь напротив и прислоняя Страйпи к ножке стола. Это один из этих дурацких столов с прибитыми скамейками, так что, честно говоря, за ним несколько тесновато. Крэйг тот ещё дылда, а эти столы явно созданы для людей с коротенькими ручками, чтобы они могли дотянуться со своих неподвижных сидений. Приходится сильно сгибать ноги, а это вряд ли полезно для его и без того ноющих коленей, но он подозревает, что и так ходит по тонкому льду и что лучше иметь затёкшие ноги и полный желудок, чем ни того, ни другого. Он принуждённо улыбается Кенни. — Пахнет очень вкусно, — говорит он, надеясь, что это не прозвучит с издёвкой. Искренность — не его сильная сторона. — Спасибо! — они хлопают в ладоши. — Налетай! Крэйг поднимает было ложку, но останавливается, не сводя глаз с Кенни. — Что-то не так? — А, — Крэйг прочищает горло. — Ну, Странники обычно ждут, когда хозяин попробует еду. — Кенни растерянно моргают, так что Крэйг решает разрядить обстановку: — Это знак, эм, уважения, — объявляет он. — Своего рода благодарность за еду. — А-а, — понимающе кивают Кенни, — Конечно. — Они опускают ложку в суп. Крэйг следит, как они подносят её к губам. Ни секунды промедления перед тем, как проглотить. Разумеется, потому что они добавили яд уже после того, как разлили суп по тарелкам. Они ведь первыми сели, так что могли выбрать безопасную сторону стола, чтобы Крэйг не раскусил их коварный план убийства и… — Я всё верно сделали? — спрашивают Кенни. — А? Да, замечательно, — отвечает Крэйг. Да ну его в жопу — если бы Кенни собирались убить его, они бы уже это сделали, решает он. Он прикрывает глаза и кладёт ложку в рот. Насыщенный, богатый бульон наполняет его рот. Повар из Крэйга никудышный, но может распознать парочку оттенков вкуса: кажется, тмин, ещё, может, морковка и, скорее всего, фасоль, прямо из банки. Ему так чертовски холодно, что он чувствует, как жар вместе с супом течёт по пищеводу. Он мычит от удовольствия, снова опуская ложку в миску. — Вкусно? — спрашивают Кенни. — Охуенно… вкусно, да, — говорит Крэйг, не переставая уплетать. Он расправляется с половиной миски, низко склонив голову над столом, работая челюстями так, что за ушами трещит, а потом теряет остатки терпения и поднимает миску, чтобы выпить бульон через край огромными жадными глотками. Он не ставит миску на стол, пока не съест всё дочиста. Когда он отрывает взгляд от тарелки, Кенни широко улыбаются ему, поставив подбородок на сложенные руки. Их собственная миска стоит перед ними, почти нетронутая. — Извини, — говорит Крэйг, немного запыхавшись, — Я был… Я просто очень голодный. — Ничего, — Кенни болтают ногами под столом, задевая ногу Крэйга. — У тебя тут, эм, — они показывают на уголок губ. Крэйг морщится и вытирает рот тыльной стороной ладони. — А так? — Чисто, — хихикают Кенни. Это странный, но не сказать чтобы неприятный звук. — Хочешь добавку? — Ещё супа? — Ага, — говорят они. — Если ты всё ещё голоден. Крэйг готов заплакать. Он согласен взять назад все свои подозрения и недобрые мысли. — Да, пожалуй, ещё немного влезет, — говорит он, и потом вспоминает про «спасибо» в конце. Ухмылка Кенни растёт. Они так быстро вскакивают со своего места, что задевают стол и расплёскивают пару капель супа из своей тарелки. — Чёрт, — они вытирают стол рукавом, не переставая улыбаться. — Извиняюсь, да, отлично, я мигом! Крэйг наблюдает, как они исчезают на стойкой, встроенной в противоположную стену. Никто ещё никогда не стремился накормить его. Он не уверен, что понимает, почему Кенни так радуются. Но если это значит, что ему достанется добавка, то это не совсем невыносимо. Он осознаёт, что всё ещё сжимает в кулаке ложку, и роняет её, немного стыдясь за то, что предстал перед Кенни таким отчаянно голодным. Он откидывается назад, пытаясь вернуть самообладание. Чтобы отвлечься, он позволяет своим мыслям течь, как им вздумается. Как его вообще, блин, угораздило здесь оказаться? Ужин при свечах за малюсеньким столом в дохера пыльной столовке, и хозяин почти стопроцентно сумасшедший с диагнозом. Только они двое, на мили, и мили и мили вокруг. Триши уже и след простыл, должно быть — скорее всего, истратила все деньги Крэйга на то, чтобы кто-нибудь из ближайшего поселения отвёз её подальше. Он сглатывает. Привкус во рту становится кисловатым. Только он и Кенни. Кенни и он. Он тянется пальцами по направлению к топору, проверяя, легко ли дотянуться. Может, переложить его поближе, на скамейку? На колени? Нет, точно спалится. Кенни могут заметить, что он по-другому сидит, могут заподозрить. Если подозрение сменится враждебностью, то все усилия наладить отношения коту под хвост. Крэйг пытается убедить самого себя, что всё будет в порядке. Пусть он и обнаружил ту жуткую комнату, сами Кенни, строго говоря, ещё не сделали ничего из ряда вон выходящего. У них даже оружия нет. Хотя это даже хуже, пожалуй. С чего это они так уверены в себе, что безоружны рядом с чужаком? Но, если ещё подумать, может, они и не безоружны вовсе. Кто знает, сколько ножей спрятано под их старой заплатанной паркой. — Вот и суп! — Кенни врывается в столовую из кухни, на руках у них чёрные прихватки. Обеими руками они несут большущую кастрюлю, а под мышкой держат круглый кусок плотной ткани. — Возьми, будь любезен, — они показывают на загадочную ткань. — А то у меня руки кончились. Растерянный, Крэйг забирает у них кусок ткани. — И что это? — Подставка. — Что такое «подставка»? — Её кладут под горячие кастрюли, чтобы не повредить стол, — говорит Кенни. — Оу, — Крэйг не очень понимает, из-за чего так суетиться, если вокруг них ещё штук двадцать таких же столов. Но, похоже, Кенни готовы приложить немало усилий, чтобы показать своё светское воспитание, так что это всего лишь часть спектакля. — Миленько. — Так клади её, а, — Кенни кивают на ближайший к ним угол стола. — А то руки устали уже держать эту штуку. Крэйг кладёт подставку и едва успевает отдёрнуть пальцы, как Кенни уже плюхают на неё кастрюлю. Они вооружаются половником, который до этого торчал из кастюли. — Скажешь, когда, — говорят они и начинают накладывать. Крэйг смотрит, как они наливают половник за половником, пока супа не становится столько, что он вот-вот выльется через край. — Скажешь, когда! — с нажимом повторяют Кенни. — Э-э… — Крэйг прищуривается. — Когда что? — Когда хватит, дурак ты эдакий! — вздыхают Кенни и роняют половник обратно в кастрюлю. — А, — говорит Крэйг. — Я никогда… это не та фраза, которая сама приходит в голову. Кенни только плечами пожимают. — Ну, не обязательно всё съедать. Можешь остановиться, когда наешься, мне без разницы. — Спасибо? — говорит Крэйг, слегка сбитый с толку всем этим разговором. Но, рассуждает он, в еде у них тут недостатка нет, так что дают — бери. Наверное, у них и огород имеется, потому что в супе чувствуются чудесные свежие землистые оттенки. Но для Крэйга это всё равно странно: когда тебе разрешают есть, сколько влезет — это одно, а уж когда предлагают разбрасываться едой, если он не справляется с задачей? Чудной этот парень всё-таки. И всё это место такое же. Он начинает подозревать, что прошлой ночью его не только ограбили, но и убили вдобавок, и теперь он вознёсся в какое-то обдолбанное подобие рая. Хотя, если уж на то пошло, вряд ли это личный рай Крэйга — там не было бы столько зловещих кукол в натуральную величину и было бы одним незатыкающимся экскурсоводом меньше. Крэйг отбрасывает эту мысль и возвращается к своей миссии по опустошению тарелки. Кенни улыбаются ему, когда он снова принимается за еду. — Ты умеешь дать повару понять, что его труды оценили, — говорят они и тянутся к бутылке вина. Крэйг пожимает плечами. — Неплохо. Они откупоривают вино и наливают сначала в бокал Крэйга, потом в свой. Всё это кажется тщательно отрепетированным. Крэйг задумывается, откуда Кенни узнали про все эти церемонии и с какой стати не могут без них обойтись. Ему почти кажется, что ему вот-вот сделают предложение — вот только какое, он боится и представить. Зато вино и впрямь хорошее. Крэйг отпивает из бокала в промежутках между глотками супа, но старается не хватить лишнего. Кенни наблюдают за ним ещё немного, склонив голову, а потом спрашивают: — Крэйг? — М? — Когда ты последний раз ел? У Крэйга на секунду замирает сердце. — Не так давно. — Он-то думал, что с этой порцией он расправился как обычный, совсем не умирающий от голода человек. — Когда? — Ну, не сегодня, но вчера я перекусил вяленым мясом, так что вроде не жалуюсь. — Только вяленым мясом? — Охота оказалась не слишком удачной, — признаёт он. Триша умудрилась распугать всю дичь. Уму непостижимо, как она собирается выживать в одиночку. Кенни сочувственно щёлкают языком. — Звери тут и впрямь трусливые! — Ты охотишься? — Крэйг не может представить Кенни с винтовкой в руках — слишком нелепая картина. — У меня тут парочка ловушек расставлена, — говорят они. — Но я стараемся не убивать их сами. Животных. Крэйг рад бы поверить, что раз так, то и он в безопасности, но он не склонен верить им на слово. — Почему? — настаивает он. — Не любишь кровь? — Ой, что ты, я большой любитель старой доброй крови! — Кенни подаются вперёд. — Я просто жить без неё не могу! — они фыркают над своей же шуткой. Крэйг — нет. — Но нет, я просто не хочу их распугать, вот и всё. Звери очень умны, распустят слухи. Глядишь, будут разбегаться во все стороны при виде меня. Крэйга забавляет мысль о том, как обитатели леса сплетничают про Большого Злого Кенни. — Это… мило, — говорит он, потому что это лучше, чем сказать «абсолютно смехотворно», даже если второй вариант более точный. — У нас тут в Южном Парке пруд пруди всяких зверей! — продолжают Кенни с таким довольным видом, будто сами их разводили. — Лисы, зайцы, рыси. Я даже пару раз медведя видел! Крэйг вздёргивает брови. — Убили его? — Нет. Я сидели на дереве, не шевелясь, и он меня не заметил. Почти как зомби! Зом-ведь! Ха! — Кенни хихикают. — Зом-ведь. Крэйг вежливо улыбается. Ему приходит в голову, что причина окончательного и бесповоротного вымирания Южного Парка кроется в убийственном чувстве юмора Кенни. Но это всё ещё невысокая цена за пищу и кров. Одну ночь можно и потерпеть. А утром, пока они спят, он вернётся к своему плану чуть-чуть обокрасть их и смыться. Катастрофы удастся избежать, все в выигрыше. После ужина Кенни выводят Крэйга из столовой, не утруждаясь убрать грязную посуду. — Не хочу бросать тебя тут, пока буду их мыть! А то ты опять убежишь, — они говорят это в шутку, но глаза их не улыбаются. От этого у Крэйга желудок сжимается — хотя, может, кто-то просто слишком много ест. — Ладно, уже поздно. Движемся к конечной остановке, — Крэйг надеется, что они скажут «спальне», но они устремляются вперёд и провозглашают: — В библиотеку! — Разочарование, должно быть, проступает у Крэйга на лице — или просто усталость, потому что они закатывают глаза и говорят: — Там мы спим, — как будто это ежу понятно. — Мы? — осторожно спрашивает Крэйг. — Кто мы? — Мы с тобой! — Кенни хватают его за руку. — Пошли уже! Крэйг терпит пару шагов и вырывает руку. — Почему там? — спрашивает он, пряча руку в карман, что им ещё что-нибудь не взбрело в голову. — Мне нравится думать, что все слова просачиваются в подсознание, пока я сплю, — мечтательно изрекают они. Крэйг озадаченно хмурится. — Серьёзно? — Ну, кто знает! Мне и правда снится всякая дичь, — они идут чуть не вприпрыжку. — И потом, это самая тёплая комната в школе. Из книг получается отличная изоляция. — А, — Крэйг кивает. — Это больше похоже на правду. Библиотека скорее тесная, но уютная. Вдоль стен стоят книжные шкафы с подходящей по возрасту литературой, но внимание Крэйга привлекают постели. Всё верно: «постели» во множественном числе. Несколько матрасов валяются на полу. Как и тарелки в столовой, они кажутся нетронутыми: одеяла не смяты, подушки взбиты. На каждом матрасе постельное бельё с разным, будто специально подобранным рисунком, но большинство явно не используются. Только один и правда выделяется — пристроенный в углу, наполовину застеленный мятым покрывалом. — Целая куча игрушек, — говорит Крэйг, разглядывая коллекцию медвежат, усаженных в ногах на матрасе в углу. Больше нигде таких нет. — Ой! — это первый раз, когда Кенни выглядят смущёнными. До сих пор Крэйг вообще был не уверен, что им доступна эта эмоция. Он думал, что для Кенни бесстыдство — это режим по умолчанию. — Просто в темноте становится одиноко, вот и всё. Здорово, когда можно что-то, эм… — они прижимают руки к груди, обхватывая плечи. — Ну, ты понял. — Обнять? — Угу, — бормочут они, уставившись в пол и теребя пальцы. — Наверное. Но… это глупо. Не знаю. Они даже не мои. — А чьи? Кенни не отвечают, и Крэйг испытывает необъяснимый прилив какого-то чувства — чем-то похожего на жалость, но не совсем, потому что он не собирается предлагать Кенни дружеские обнимашки. Пока. И вообще никогда. Отбросив эту мысль, он решает задать давно занимавший его вопрос: — Так, и зачем это всё? — он кивает на лишние матрасы. — Это постели. — И ты… спишь во всех сразу? — Нет. — И зачем они тогда? — Для возможных гостей! — говорят Кенни, как будто это всё объясняет. — Надо быть готовыми ко всему, понимаешь. Вдруг кто-нибудь постучится в дверь! Крэйг проводит языком по зубам. Судя по царящему здесь идеальному порядку, мало кто стучится. — Вот ты, например! Ты ведь пришёл, так? — говорят Кенни, будто прочитав его мысли. Хотя кажется, что они говорят сами с собой и кивают своим мыслям. — Тебе было суждено оказаться здесь. Ты отлично впишешься. — Ладно, — медленно говорит Крэйг. — Я, эм, довольно устал, так что я, пожалуй, пойду спать, если ты не против. — Разумеется! — Кенни падают на свою постель. — Вот, можешь спать на этой, рядом со мной. — Спасибо, — говорит Крэйг. Как будто дело в его близости к Кенни. Они просто слишком далеко друг от друга. Пожалуйста, жуткий маленький затворник, прижмись ближе. Это, конечно, заставит меня чувствовать покой и безмятежность. Во всяком случае, это лучший из вариантов. Он садится на край матраса, на который указали Кенни, и принимается расшнуровывать ботинки. Кенни вытаскивают из-под подушки сложенную стопочкой красную фланелевую пижаму. — Хочешь, найдём тебе тоже пижаму? — спрашивают они. — Мне и так хорошо, — говорит Крэйг. — Ладно, — Кенни тянутся к молнии на парке, но расстёгивают всего на дюйм и замирают. Их пальцы теребят воротник, и они хмуро смотрят на пижаму, погрузившись в свои мысли. — Эм, я, пожалуй, переоденемся в коридоре. Я быстро. Крэйг озадаченно смотрит, как они спешно выходят. А собирались не оставлять его одного, как же. Хотя он и сам был бы не в восторге, если бы пришлось раздеваться перед незнакомцем. Наверное, стоит добавить «проблемы с принятием своего тела» в список возможных причин, почему они прозябают тут в полном одиночестве. Пока Крэйг дожидается их, он располагается на простынях. Они возвращаются в пижаме, натягивая длинные рукава на пальцы, и несут снятую одежду под мышкой. Пижама немного великовата и болтается; они зевают и трут глаза кулаками, а потом поднимают руки, чтобы взъерошить волосы. Может, Крэйг и правда каменный и равнодушный, но он не слепой. Они выглядят мило. Он знает, что они милые, чувствует это по тому, как по коже бегут мурашки. А ещё он пока не совсем поехавший, поэтому оставляет эти мысли при себе. Он забирается под одеяло одновременно с Кенни и наблюдает, как они расставляют вокруг свои игрушки. Они покорно ждут, пока он устроит Страйпи под подушкой, и только потом задувают свечу. В каком-то смысле Страйпи для Крэйга как мишка. Обеспечивает эмоциональную поддержку и является средством самозащиты, так что это даже покруче, чем игрушки Кенни. Если только в них не спрятаны складные ножи — никогда нельзя знать наверняка. Крэйг моргает и ждёт, когда глаза привыкнут к серебристому лунному свету, льющемуся через окно. Он шумно вдыхает носом. Прикрывает глаза. Чешет нос. Делает пару непроизвольных вдохов. Чихает в одеяло. — Будь здоров, — шепчут Кенни, и Крэйг чихает ещё два раза. — Ты же не заболеваешь, нет? — Нет, — Крэйг шмыгает. — Простыни просто немного запылились, вот и всё. Но… то есть, ничего страшного, — добавляет он на всякий случай, боясь обидеть Кенни настолько, чтобы его вышвырнули пинками. — В плане, мне без разницы. Постель есть постель, верно? — Ага. Ну, как бы то ни было, не переживай, — говорят Кенни. — Они тут пылятся уже порядочно. — Сколько прошло, — спрашивает Крэйг, — с тех пор, как последний раз приходили гости? — Ох, — говорят Кенни странным голосом. — Эм, я не уверены, честно говоря. Крэйг запускает руку под подушку, стараясь не привлекать внимания. — И много гостей приходят в Южный Парк? Типа, в общем? — пальцы сжимаются на рукояти топора. — Ну, я время от времени видим разных людей в лесу, — говорят они. — Людей? — Странников. Или Оседлых из соседних поселений. Они часто тут охотятся. — И они остаются тут, с тобой? — Где, в школе? — Да. — Нет. — Чего так? — Ну, потому что их не приглашают. — Не приглашают? — Они очень-то любят со мной болтать. Считают, понимаешь… — Кенни сбиваются. — Немножко того. — Не такими, как я? Они хмыкают. — Вообще-то я бы сказали, что ты и сам немного того. — Вот спасибо, — Крэйг поджимает губы. — Я имел в виду, а меня пригласили? — Очевидно же! — усмехаются они. — Иначе бы тебя тут не было! Крэйг косится в их сторону, но свет не позволяет разглядеть ничего, кроме кучи одеял в форме Кенни. — А почему тогда… почему ты выбрали меня? — Не знаю, — он слышит шуршание одеял и догадывается, что Кенни пожимают плечами. — Ты показался неплохим парнем. — Сами же только что сказали, что я немного того. — Да, ну, для меня это плюс. Крэйг не уверен, должен ли он чувствовать себя польщённым. — Так ты пригласили меня, потому что я странный, а остальные — нет? — Именно. — И всё? — Да не знаю я, — вздыхают они. — Ты мне кое-кого напомнил, может, поэтому. — Кое-кого? — Кое-кого. — Хорошего? — Неплохого, — Кенни ёрзают. — Так что, ну да, я подумали, что ты тоже окажешься неплохим. — Снова слышится шебуршание, и они поворачиваются к нему спиной. — Спокойной ночи, Крэйг. Крэйг изучает потолок. На сердце у него отчего-то тяжело. Может, от пыли душно. — Отвечай, — раздаётся в тишине голос Кенни, до того громкий, что Крэйг вздрагивает. — А? — он поворачивает к ним голову. — Отвечай, как положено. Он сглатывает ком в горле. — Спокойной ночи, Кенни. — Спокойной!

***

Той ночью Крэйг спит как младенец. В унизительно буквальном смысле. Он сворачивается калачиком, крепко закрывает глаза, и большой палец оказывается всего в дюйме от приоткрытых губ. Обычно сны ему не снятся, но в какой-то момент он позволяет золотому свечению укутать его. Свет просачивается сквозь сомкнутые веки, и перед глазами плывут розовые пятна. По телу разливается блаженное тепло. Напряженность, из-за которой плечи словно приклеились к шее, понемногу отступает. И он снова погружается в глубокий сон. Он дрыхнет, по ощущениям, ещё около миллиарда лет — пока чья-то рука не опускается ему на лоб. Крэйг подскакивает на постели и чуть не сталкивается лбом с Кенни, которые наклонились над ним. — Какого хрена? — ворчит он, сердито глядя на них исподлобья. — Я просто проверяли, как ты! — они вскидывают руки и отползают назад, садясь на корточки. — Просто… ты не проснулся, когда я звали тебя по имени, и так долго спал, что я начали волноваться… — Что ж, прекрати, — отрезает Крэйг, и Кенни смущённо отодвигаются ещё дальше. Он вздыхает, чувствуя угрызения совести, которой ещё вчера у него точно не было. — Просто не делай так больше, пожалуйста, — добавляет он чуть более, как он надеется, дружелюбным тоном. Кенни понимающе кивают. — Так точно. Не трогать, пока ты не проснёшься. — И когда проснусь, тоже, — кивает Крэйг. Он зевает и потягивается. Вот чёрт. Смылся на рассвете, как же. — Сколько времени? — После двенадцати. — Боже, правда что ли? — стонет Крэйг и кидает взгляд на окно, за которым вступивший в свои права мерзкий дневной свет заливает двор. — Я так долго спал? — Да ты прям вырубился, мужик. — Да, вчера был… трудный денёк, — он начинает было поправлять одеяло и осекается. — Эм, этого вчера не было, — говорит он, поднимая между большим и указательным пальцами угол толстого стёганого покрывала. — О! — лицо Кенни проясняется. — Мне показалось, что ты замёрз, так что я притащили тебе второе одеяло, — они, видимо, очень довольны собой, но Крэйг не разделяет их радости. — Чувак, это стрёмно, — он морщится. — Ты смотрели, как я сплю? — Ну… — Кенни откашливаются. — Не слишком долго! — То есть ты пялились на меня, но не слишком долго? Не очень успокаивает. — Слушай, я просто мельком увидели, что ты весь скрючился и насупился! — обижаются они и встают на ноги. — Ты уж извини, что хотели позаботиться! Крэйг прячет лицо в ладонях и старается помедленнее выдохнуть носом. На выдохе он придумывает, что бы такого вежливого сказать. — Извини. Кенни пристально смотрят на него, и он догадывается, что они ждут чего-то ещё. — Это было очень мило с твоей стороны, Кенни. Я просто вечно ворчу по утрам. — Уже обед, вообще-то! Крэйг борется с желанием их придушить. — Да-да, конечно, — вежливо говорит он сквозь зубы. — В обед я тоже ворчу. Я могу заниматься этим двадцать четыре часа в сутки. — А, это ничего, Крэйг, — они широко улыбаются. — Это добавляет тебе очарования. Крэйг честно пытается не расхохотаться. — Знаешь ли, меня много как обзывали, но «очаровательным» — никогда. — Ну, мне ты определённо вскружил голову, — Крэйгу в этом заявлении слышится сарказм, но с Кенни ни в чём нельзя быть уверенным. — В любом случае, я тут подумали, что можно сегодня прогуляться по городу! Там пустовато, но всё равно найдётся, что посмотреть! Что скажешь? Крэйг открывает было рот, но не произносит ни слова, потому что никак не придумает, как бы тактично сказать «я мечтаю убежать отсюда как можно дальше и как можно быстрее и никогда не возвращаться». Однако Кенни не оставляют ему времени на раздумья и хлопают в ладоши, как будто всё уже решено. — Тогда пошли поедим, — говорят они, — А потом захватим тебе кое-какие вещи — и в путь! А это уже любопытно. — Какие-такие вещи? — спрашивает Крэйг. — Какие надо. — То есть? Кенни упирают руки в боки. — Крэйг, ты пришёл сюда всего лишь с топором и в одной лёгонькой ветровке. Не знаю, как там вы, Странники, обходитесь этим в своей глуши, но тебе точно надо вооружиться посерьёзней, если надеешься пережить все беды и напасти, которые в Южном Парке подстерегают на каждом углу. В душе Крэйга появляется надежда. — Мда, звучит разумно, — кивает он. — И прогулка по Южному Парку — это очень соблазнительно. Но, признаться, наверное… я и впрямь немного мёрзну. — О! — Кенни сводят брови. — У меня полно одежды — бери на здоровье. — Можно? Они в полном восторге от того, что их помощь наконец понадобилась. — Можно! — быстро говорят они. — Можно и даже нужно! — Отлично, — говорит Крэйг, выбираясь из постели и вытаскивая из-под подушки Страйпи. — Веди. Это не такая уж гнусная и подлая ложь, говорит он сам себе, выходя из библиотеки следом за Кенни. Ему и правда зябко. И потом, разве Кенни сами не предложили ему новую куртку не далее как вчера? Им этого хочется, ему тоже — никаких проблем. Кенни наконец почувствуют себя полезными, а Крэйг станет на шаг ближе к былой независимости. Выгода для обеих сторон. И никто никем не пользуется, ни-ни. — Я могу любую выбрать? — спрашивает он, когда оказывается в комнате с зимней одеждой. Вдоль стен полно стеллажей, и все полки забиты одеждой. — Ага, — говорят Кенни. Крэйг внимательно изучает полки и находит чёрную непромокаемую куртку из плотной ткани, которая должна подойти по размеру. — Вот эту можно? Кенни кивают. — Тебе и шапка небось нужна? — Я думал… — Крэйг касается своей непокрытой макушки и вспоминает, как мёрзнут кончики ушей после первых заморозков. — Если у тебя и шапки имеются, то почему нет. — О, да, — Кенни притаскивают громадную коробку, битком набитую шапками. — Пожалуй, парочку я могу тебе пожертвовать. Кенни перерывают свои запасы; Крэйг заглядывает им через плечо. — Это тоже входит в твои приготовления к будущим гостям, да? — И будущим жителям! — говорят они. — Наверняка ведь не скажешь — глядишь, уже завтра сюда вернутся люди! И кто их знает, что им понадобится? Лучше всё собрать в одном месте. Крэйг обдумывает это объяснение, и ему кажется, что здесь что-то нечисто. — Да, но, — начинает он. — Сколько лет люди уже здесь не живут? — он напрасно ждёт ответа. Кенни застыли на месте, сгорбившись над коробкой. Крэйг обходит их и наклоняется над коробкой с другой стороны, чтобы посмотреть, что же так их заинтересовало. Круглая синяя шапка с красным краем и с помпоном. Руки Кенни по обеим сторонам шапки сжаты в кулаки. Крой у шапки самый простецкий, Крэйг повидал кучу таких шапок разных цветов и никогда не понимал, что в них особенного. — Это мне? — спрашивает он. — Ты эту выбрали? Кенни поднимают на него глаза, но лицо у них отсутствующее, и Крэйгу остаётся только гадать, что они сейчас видят перед собой. — Хочешь, чтобы я примерил? — спрашивает он, уже начиная нервничать. — Да, — тихо отвечают они. — Да, давай сюда голову. — Странно звучит, — бормочет Крэйг, наклоняясь к Кенни, чтобы те надели на него шапку. Они вертят шапку так и сяк и даже поправляют ему чёлку, чтобы она лежала идеально ровно. Потом отступают назад, скрестив руки на груди. Крэйг выпрямляется. — И как смотрится? Кенни наклоняют голову; губы их чуть приоткрыты. Зрачки бегают вверх и вниз, на лице — отрешённая задумчивость. Потом они вдруг объявляют: — Мне не нравится эта куртка. — Что? — Крэйг переводит взгляд вниз, на куртку, которую он только что выбрал. — Мне казалось, она нормальная. — Нет, она тебе не идёт, — твёрдо говорят они. — Поищи другую. — Ладно, — растерянно отвечает Крэйг. — Какую? — Коричневую, — сухо говорят они. — Непременно коричневую. С красным воротником. И тебе нужны красные перчатки, и ещё, пожалуй, джинсы поярче, — они кружат по комнате, шерудясь на полках. Крэйг наблюдает за ними, слегка сбитый с толку. Вот уже долгое время он позволял себе роскошь не следить за модой. — У тебя есть вкус, а? Они мычат что-то невразумительное и снимают с вешалки кожаную куртку. — Вот эту померь, — они пихают куртку ему в руки. — Не совсем то, что нужно, но лучшее, что мы можем сделать. Крэйг слушается, пусть и не уверен, что такое «мы» собираемся делать. — Неплохо, — говорит он, разглядывая своё отражение в большом зеркале, прислонённом в углу. — Но я не думаю, что она сильно теплее, чем моя предыдущая. Кенни смотрят, сощурившись, — они явно очень сосредоточены, но вряд ли на том, что говорит Крэйг. Они щёлкают пальцами. — Шарф. — Чего? — Красный шарф. Будет так же здорово, как с воротником. И… — они моргают и осекаются. — И в нём тебе будет тепло. — Ладно, — говорит Крэйг и принимается копаться в коробке рядом с шапками. — Я тут поищу. Кенни подходят к подбору одежды с такой тщательностью, какой Крэйг в них ещё не видел. Он не уверен, что ему нравится. Пристальные взгляды Кенни заставляют его чувствовать себя экспонатом на выставке, а Крэйг, как безобидный парень с ничем не примечательной внешностью — по крайней мере, он так считает, — никогда с этим не сталкивался. Но в итоге выходит не так уж и безвкусно и даже удобно. В этом вполне можно пуститься на юг, а значит, ему вполне сойдёт. — Ну? — спрашивает Крэйг, натягивая перчатки, которые ему сунули Кенни, и делает шаг назад, чтобы они могли его как следует рассмотреть. — Что скажешь? Какие-то секунды Кенни медлят с ответом. Они кажутся почти… напуганными. По крайней мере, так Крэйг истолковывает это неопределённое выражение лица. А потом в уголке губ появляется слабая усмешка. — Идеально, — шепчут они. — Ты отлично впишешься.