To Crouch [К Краучу/Пресмыкаться]

В понедельник Барти первым уроком отправился на сдвоенное зельеварение. На этот курс с Рейвенкло записались лишь Дамокл, Ванесса и Джинджер, так что после завтрака они, представляя собой разношерстную четвёрку, спустились в подземелья, где как змеи кишели слизеринцы. Молча продвигаясь по коридору, Барти оторвался немного вперед. Верное решение: прямо за углом, где нужно было свернуть направо, прятался некто зловредный с палочкой наготове. Зловещие намерения хулигана отражались в зеркале, висящем на стене, через которое он следил за приближающимися людьми. Вот тупой недоумок! Барти среагировал мгновенно. Его рука скользнула в карман к палочке. Невербальные щитовые чары заставили Аякса споткнуться о собственные ноги и упасть, стесав подбородок. — Минус пять очков со Слизерина за беспорядок в общественном месте, — сухо произнёс Барти. — Но, — пробормотал Аякс, вставая и прикладывая рукав мантии к подбородку, на котором набралась крупная капля крови. — Но я ведь ничего не сделал. Я просто упал! Кто-то заколдовал меня… Кто-то… Это ты! — Минус ещё пять очков за клевету на старосту, — упрямо возразил Барти и огляднулся на одноклассников: — Кто-нибудь видел, чтобы я колдовал? Его одноклассники странно переглянулись, но воздержались от спора. Все понимали, что Аякс намеревался устроить какую-то дурацкую шутку. Рейвенкловцы прибыли к кабинету зельеварения первыми. Вскоре к ним присоединился остальной курс: Амелия Боунс и Патриция Кристалл из Хаффлпаффа, несколько человек из Гриффиндора и целая шеренга слизеринцев. Барти отделился от своих и подошёл к Регулусу, Эвану, Хлое и Лавинии. Альберт, едва видимый за высокой стопкой учебников, терялся на фоне одноклассников. — Хочешь сесть за наш стол? — предложил Регулус. — Нас… — Эван бегло пересчитал головы. — Пятнадцать. Старик разделит по трое. — Хорошо, — согласился Барти и вдруг почувствовал жжение в затылке. Ванесса, стоявшая неподалёку, буравила его взглядом, полным неодобрения. Но что ещё оставалось делать? Не проситься же третьим к хаффлпаффкам… Дверь в классную комнату распахнулась, и Слизнорт радосто пропустил всех в самый маленький и зловещий из всех кабинетов зельеварения. Эван был прав: для них подготовили пять столов, а на шестом, в центре, кипели котлы, из которых клубился разноцветный дымок. Барти, Эван и Регулус заняли место у того, который, казалось, наполнен жидким золотом, хотя Эван сперва рванул к противоположному столу, где плескалась невзрачная, по мнению Барти, жижа. — Итак, — произнёс Слизнорт, чья массивная фигура ходила туда-сюда в мареве многоцветного пара, — достаем весы, котлы, наборы для приготовления зельий, и не забудьте учебники «Расширенный курс зельеварения»… Школьники вытащили свои наборы, которые теперь будут храниться в шкафу под номером шесть — шестой курс. Рядом стоял такой же шкаф, но с цифрой семь. — Сегодня я собираюсь познакомить вас с несколькими зельями, которые вам предстоит освоить к концу обучения. Вы, возможно, уже слышали о них, а кто-то даже пробовал приготовить, — сказал Слизнорт, подмигнув Дамоклу, который смущённо приулыбнулся. — Так, знает ли кто-нибудь, что это за зелье? Он указал на котёл справа от Барти. Тот отработанным движением вскинул руку одновременно с Дамоклом. Профессор кивнул Барти. — Это Сыворотка правды, сэр, — ответил Барти. — По своим физическим свойствам она похожа на обычную воду, но при употреблении заставляет человека говорить только правду. — Отлично, — Слизнорт хлопнул в ладоши. — Вы, наверное, хорошо знакомы с этим зельем, мистер Крауч? Департамент Правопорядка использует его уже давно, хотя приготовление довольно сложно… А это? Дамокл вырвал право ответа, обозначив Оборотное зелье, похожее на бурлящую грязь. — Ну а это? — преподаватель подошёл к котлу, который выбрал Эван. — Никто? — Кажется, это Амортенция, — ответила Ванесса так, будто ее заставили ответить. — с выходящим сроком годности. Характерные спиралевидныею пары почти не видны. Профессор смешливо крякнул и покачал указательным пальцем: — Здесь просто плохое освещение. С зельем всё в порядке, — он присудил пять очков Рейвенкло за активность и продолжил: — Амортенция — самое мощное зелье одержимости в мире, и её особенность в том, что для каждого оно пахнет по-своему. Ведь понятие любви у каждого своё… Барти, Эван и Регулус, как и остальные ученики, вытянули шеи, стараясь уловить запах. — Да, я чувствую, — прошептал Эван, его зрачки расширились. Регулус промолчал, но бросил взгляд в сторону стола, занятого слизеринками. Барти втянул носом воздух и уловил слабый запах кошачьей шерсти, но быстро понял, что это пасет от гриффиндорца за соседним столом. — Я чувствую только вонь Оборотного зелья, — проворчал Барти. — Не может быть, — возразил Эван. — Амортенцией пропитались даже наши мантии. Барти открыл рот, чтобы что-то сказать, но Слизнорт подошёл к ближайшему к ним котелочку. Золотые капельки выскакивали из него и переливались в тусклом свете, как драгоценности. — Наверняка все уже догадались, что в этом котле, — профессор приподнял руки, не давая никому ответить. — «Феликс Фелицис» — жидкая удача. Его изготовление невероятно сложно, и любое отклонение от рецепта может привести к катастрофическим последствиям. Но если зелье приготовлено правильно, то всё, за что вы ни возьмётесь, будет вам удаваться… по крайней мере, пока действует зелье. Однако в больших дозах оно крайне токсично и может вызвать серьёзное отравление. — А вы когда-нибудь принимали его, сэр? — спросил Эван с живым интересом. — Дважды в своей жизни, — ответил Слизнорт. — Один раз, когда мне было двадцать четыре года, и ещё раз, когда мне было пятьдесят семь. И это зелье будет наградой на нашем сегодняшнем уроке. В комнате воцарилась тишина, и бульканье зелий в котлах стало казаться в десять раз громче. — Один малюсенький флакончик «Феликс Фелицис». — Слизнорт вынул из кармана миниатюрную стеклянную бутылочку и показал её всему классу. — Доза рассчитана на двенадцать часов удачи. От рассвета до заката вам будет везти во всех начинаниях. Но я должен предупредить, что «Феликс Фелицис» запрещён к использованию на любых официальных состязаниях, таких как спортивные соревнования, экзамены и выборы. Поэтому наш победитель должен будет использовать его только в обычный день… и пусть этот день станет для него необыкновенным! Так, — продолжил Слизнорт деловито, — каково же задание? Обратимся к странице десять «Расширенного курса зельеварения». Чуть больше часа на приличную попытку сварить Напиток живой смерти, идет? Я понимаю, что вы ещё не сталкивались с такими зельями, и потому не жду идеального результата. Во всяком случае, тот, кто добьется наилучшего, получит в награду этого маленького «Феликса». Начали! Ученики дружно загремели посудой, и шум котлов, звяканье гирек на весах заполнили класс. Ни одно словечко не нарушало сосредоточенной тишины. Атмосфера в классе была настолько напряженной, что её можно было буквально потрогать. Все работали, словно от результатов зависела их жизнь — конечно, ради такого-то приза! Руки Регулуса двигались по столу с такой быстротой, что за ними трудно было уследить, и голова начинала кружиться от попытки проследить за его действиями. Дамокл шинковал ингредиенты с таким мастерством, что они превращались в легкорастворимую кашицу. Барти, оценив свои навыки в зельеварении, предварительно смирился с поражением: в этой области магии он явно уступал профессионалам. Он строго следовал инструкциям учебника, но его пар не был достаточно голубым, а цвет смеси больше напоминал чернила, которые с течением времени так и не изменились до нужного оттенка. «Плевать,» — вздохнул Барти, когда Слизнорт объявил об окончании времени. Профессор не задерживался ни у одного котла и избегал комментариев. Регулус получил одобрительное мычание за свою сиреневую смесь, в то время как победителем, без сомнения, стал Дамокл со своей «безупречной Живой Смертью». Слизнорт выразил восхищение результатом, не скрывая восторга. Регулус с завистью заругался сквозь зубы. Когда Слизнорт вручил Дамоклу закупоренный пузырек, казалось, что его взгляд испепелит их обоих. Судя по всему, он успел построить план на двенадцать часов удачного дня. Злая ругань продолжалась весь путь из подвалов в Большой зал и, вероятно, продолжилась за слизеринским столом. Барти устроился на занятом друзьями месте и кратко рассказал, что происходило на уроке. Чуть дальше Дамокл хвастался друзьям своим заслуженным трофеем. — Оставлю на черный день, — сказал он, убирая флакон в сумку. — «Феликс Фелицис» ужасно сложно и долго готовить, один неверный шаг — и можно прощаться с жизнью. Повезло, что нам показали официальный образец... — Стоило бы постараться лучше, — заметила Пандора, упрекнув Барти. — Удача на дороге не валяется. — В следующий раз постараюсь, — ответил он. — Если Слизнорт разыграет что-то вроде Вечной Жизни. К сожалению, Слизнорт больше ничего не разыгрывал. Дни шли своим чередом. По понедельникам предпоследним уроком была пресловутая «ППЭ», мало чем отличавшаяся от прошлогодней, только Зеленая Боуд стала ещё более злобной и свирепой. Летом Барти надеялся на снижение нагрузки после СОВ, но количество учебных часов возросло до неприличных размеров. Тем, кто оставил минимальное количество предметов, жизнь казалась малиной: Уолт часто спал до полудня, затем отправлялся на квиддичное поле или валялся в гостиной с книгой «Тонкости пиромагии: подорви весь мир». — Пригодится после школы, — поучительно говорил он. Барти не давало покоя странное поведение нового профессора защиты от Тёмных искусств. Он даже осмелился задержаться после урока заклинаний и спросить об этом декана, но профессор Флитвик сделал вид, что не понимает вопроса. Барти продолжил свои намёки, и тогда декан зашелся серией громких чиханий, во время которой ловко скрылся в кабинете. Не найдя поддержки среди взрослых, Барти обратился к последнему, кто мог всё разъяснить. — Регулус, — позвал он его после урока зельеварения. — На пару слов. Регулус кивнул и увлёк Барти вглубь сырого подземного коридора. Остатки прежней настороженности рядом с ним со временем пропали, и Барти объяснял это не возобновившейся дружеской (хотя язык не поворачивался назвать Регулуса другом) связью, а скорее своим низким эмоциональным интеллектом. Регулус и Барти шагали по узкому подземному коридору, их шаги глухо отражались от каменных стен. В воздухе витал запах влажного камня и старины. — Что за чертовщина с Яксли? — начал Барти, оглядываясь, чтобы убедиться, что их не подслушивают. Регулус насмешливо хмыкнул. — О, да. Все заметили. Яксли — наш человек, и Министерство догадывается об этом. Сейчас у них дефицит кадров, так что единственный, кого можно отправить в ссылку — этот никому ненужный Яксли, а чтобы он не натворил бед, его держит в узде эта Боуд. Министерские тоже не такие добрые и хорошие зайчата. К тому же они убьют трех зайцев (прости за тавтологию) разом: не дадут Яксли шпионить за Дамблдором и покажут нашим, что он якобы предал их. — Именно, — согласился Барти. — Я догадывался о чем-то таком. Но не может же эта клоунада длиться вечно. Регулус прищурился, осматривая коридор. — Пока непонятно. По плану Яксли должен был разорвать чары Боуд еще на той неделе. Может он уже сделал это, но притворяется, что нет — чтобы не поднимать шума. Действительно чертовщина. Барти кивнул, переведя взгляд на своего собеседника. — Каков ветер на Слизерине? Вы, слышал, занимаетесь антипропагандой в противовес Боуд, вербуете мелких. Регулус вздохнул и посмотрел на Барти. — Это уже стало надоедать. Постоянно повторять одно и то же… Хорошо, что до многих доходит, и они сами занимаются распространением нужной информации. — Ясно, — пробормотал Барти. — Ну что ж, удачи в проповедях. — А ты не хочешь заняться этим на Рейвенкло? Было бы полезно, — Регулус смахнул с его плеча невидимую пылинку. Барти поежился. — Или ты сам еще не до конца завербован? — До конца, — рыкнул Барти. Регулус поиграл бровями и актерски отступил в тень. — Не забывай о возможностях, — напоследок проговорил он, таинственно растворяясь во тьме. — Министерство задушит тебя, не успеешь сказать «Прощай, школа!». Вечером домашка не клеилась. Мысли ускользали от нБарти, унося в тёмные углы школьных подземелий и возвращая к разговору, который там развернулся. Смятенный, он отложил конспект по защите от Тёмных искусств на неопределённое будущее и направился к лестнице, ведущей в спальни мальчиков. На его пути встретились Дамокл, Джон и Дэвид, оживлённо обсуждавшие свои неудачные попытки освоить невербальную магию, которая теперь требовалась на каждом уроке. Барти миновал их и остановился перед дверью своей комнаты, но входить не стал. Зачем же стараться над Живой Смертью, если удача валяется на дороге? Следующая по счету комната была пуста — естественно, он только что видел, как её обитатели вышли. Барти вытащил палочку и тихо произнёс: — Акцио, Феликс Фелицис. Под кроватью, стоявшей посередине, что-то зашуршало. Барти быстро подкрался к ней и заглянул вниз. Разумеется, Дамокл спрятал своё сокровище в чемодане. Несколько ловких манипуляций, и бутылёк с жидким золотом оказался спрятан в рукаве мантии. Барти направился в свою комнату, стараясь выглядеть, будто ничего и не произошло. *** Субботним утром почты пришло особенно много. Мокрые от дождя совы влетали в окна и обрызгивали всех каплями. Почти каждый ученик получал больше писем, чем обычно: встревоженные родители требовали частых известий от своих детей и, в свою очередь, сообщали, что дома всё спокойно. Барти также получил письмо от матери и, не теряя времени, ответил на него прямо за обеденным столом, чтобы не забыть. Пара слов, чтобы успокоить мать. — Эй, Барти, — Уолт, которому никто не писал писем, толкнул его локтем. По бумаге потекла клякса. Ну ничего, и так прочитают… — Посмотри на преподавательский стол. Барти взглянул на учителей, спокойно завтракающих за столом. — И что? — Яксли нет. И Боуд. — Они, наверное, спят. Успокойся. Яксли не появился ни на обеде, ни на ужине, что не мог не заметить Уолт. — Это не может быть случайностью, — продолжал он. — Люди не спят столько! Барти, честно говоря, не имел времени об этом размышлять. — Если это тебя так беспокоит, сходи разузнай об этом сам. У тебя столько свободного времени! Промокнув губы салфеткой, Барти пошел в библиотеку. Ноги шли, не разбирая дороги. Опомниться его заставил взрыв, прогремевший в мужском туалете на третьем этаже. — Что здесь происходит?! — Барти ворвался в туалет и увидел, как из всех раковин фонтанирует вода. Поттер, Блэк, Люпин и Петтигрю пытались закинуть сиденье унитаза друг другу на шею, при этом Поттер, оседлавший метлу, летал под потолком. — Палундра! — закричал он, направив палочку на Барти. Сиденье катапультировало в его сторону, но Барти успел отбить атаку, и оно улетело в коридор. Барти оказался в замешательстве — перед ним четверо семикурсников (один из которых староста), и они явно не собирались его слушать. Так и вышло: Поттер с размаху оттолкнул Барти в сторону чарами, вылетел в коридор, а Блэк с Петтигрю рванули за ним, первый лающе хохоча, второй сделав извиняющийся полупоклон. Люпин подошел к Барти, который все еще переводил дыхание после удара в грудь. — Я разберусь с ними, — сказал Люпин. — О, ну конечно, — саркастически ответил Барти. Уши Люпина покраснели от стыда. — Прямо сейчас побежишь вправлять им их жалкие мозги. — Их не остановить, — ответил Люпин, разводя руками. — Не можешь остановить хаос — возглавь его. Дамблдор тоже так считает. — Поздравляю вас, — Барти отлип от стены и посмотрел на пол, покрытый водой. Внутри туфель уже хлюпало. — Проблем других учеников это не решает. — Я всё исправлю, — Люпин закатал рукава и провёл несколько быстрых заклинаний «Репаро». За шесть лет он, вероятно, стал мастером этого заклинания. «Остался всего год, и эти мудаки выпустятся», — надеялся Барти, всасывая воду в палочку. — Извини, — вдруг произнёс Люпин. — Извиняешься за своих друзей, — усмехнулся Барти. — Это просто жалко. Оставив несколько луж, на которых несложно подскользнуться, Барти вышел из туалета. Внутри него заторжествовало злорадство: в конце коридора мародеров задержали Филч, МакГонагалл и неожиданно появившаяся (но, очевидно, появившаяся очень кстати) Ашхен. Увидев Барти, она направилась к нему — её присутствие уже не требовалось. — Придурки, — бросила она. — Эм, у тебя ноги мокрые… Ты не видел Люпина? Опять где-то шастает, пока Поттер и Блэк развлекаются, громя школу. — Он в туалете, как раз занимается исправлением погрома, — ответил Барти, указывая на белую сидушку, ползущую в сторону двери. — Я их разогнал. — Британия умывается кровью, а им лишь бы развлекаться, — с неожиданной яростью проговорила Ашхен. — На седьмом курсе могли бы стать хоть чуточку серьезнее. Ты сейчас идёшь в нашу башню? — Эм, видимо, да, — Барти вытряхнул из туфли немного воды. В коридоре ноги так просто не высушишь. Они подошли к портрету, скрывавшему срез на шестой этаж. Ашхен назвала пароль, и они вошли в проход с низким потолком, освещённый редкими плавающими свечами. — Ты общаешься с Джоном? Ашхен кивнула. — Я знаю, что ты хочешь узнать, — сказала она. — Так скажи. Барти встретился с её тёмными глазами, в которых отражалось пламя свечей. — Ты и так всё знаешь, — она избегала произносить это вслух. По крайней мере, при Барти. — Их убили? — Да. Он живёт у дяди. Они вышли в холл на шестом этаже. В раскрытые настежь окна попадал дождь, и Ашхен закрыла их заклинанием. — Надеюсь, тебе можно довериться, — с сомнением сказала она. — Дамблдор не назначает старостами кого попало. Хотя Люпина назначил. «А меня и не назначали», — подумал Барти, вспомнив очередное вмешательство отца в его жизнь. — Я не скажу, — пообещал он. Всё равно никого, кроме него, это не интересовало. *** Утром понедельника профессор Яксли всё ещё отсутствовал. — Держу пари — нет, я серьёзно, могу поставить галеон — сегодня на уроке его кто-то заменит, — сказал Уолт, специально поднявшись на завтрак, чтобы проверить отсутствие преподавателя. — Договорились, — Барти автоматически включился в разговор, читая книгу по древним рунам, опертую о графин с соком. — Кстати, когда твои отборочные? — Вчера, — проворчал Уолт. — Я в команде, потому что на голкипера никто больше не пробовался. Хотя, честно говоря, этот квиддич — полная ерунда… Пустая трата времени. — Ну хоть на что-нибудь его потрать, — мудро заметил Барти, перелистывая страницу. Вечерняя «ППЭ» прошла особенно занудно и утомительно. Боуд монотонно читала учебник, и никто, даже самый ярый фанатик министерства не слушал, почему плохое — плохо. Желания идти на защиту от Тёмных искусств не возникло ни у кого. Барти завидовал тем, кто отправился на отдых. — Если мы опять будем писать, то можно и подремать, — Женевьева подбодрила Барти, который полусонно опирался на холодную колонну рядом с кабинетом. — Всё равно он собирает конспекты перед следующим уроком. — Надеюсь, Уолт был прав, и нас просто отпустят, — вздохнул он. — Готовь галеон, — напомнил тот. В этот момент дверь распахнулась, обдав всех ветром. На пороге возвышался их профессор, только теперь его ястребиные глаза кололи каждого, кто осмеливался установить контакт. — Дети, — произнёс он неприятным елейным голосом, отступая вбок. Никто не сдвинулся с места, и тогда Яксли рявкнул: — Заходите же! Ученики скромной вереницей вошли в кабинет. Яксли захлопнул дверь и, словно чёрная тень, метнулся к своему месту. Барти заметил, что профессор немного прихрамывает на одну ногу. — Сегодня, — зловеще улыбаясь, сказал Яксли, скрещивая пальцы рук, — мы будем изучать Непростительные проклятия. Барти и Уолт переглянулись. Глаза второго сигнализировали о том, что проигранный галеон ему достать неоткуда. Яксли привлек внимание громким хлопком. В этот же момент из-под стола выплыла большая стеклянная банка с мышами. Зверькам было слишком тесно в маленьком пространстве, они беспокойно сновали друг по другу и попискивали, но этого не было слышно за стенками, пока профессор не открыл крышку, давай доступ к кислороду. Барти посмотрел на Женевьеву, на лице которой читался чистейшей воды ужас. — Итак, прямо к делу, — заявил Яксли. — Согласно рекомендациям Министерства магии, мне следует обучить вас некоторым антизаклятиям и на этом остановиться, ну, они рекомендуют кучу всякой чепухи, вы сами знаете! Он хохотнул собственной шутке. — Шестой-седьмой курс — самое время для изучения базы запрещенных заклинаний. Профессор Дамблдор согласен со мной. Аашей выдержки достаточно для легкой корректировки учебной программы. Как можно защитить себя от того, чего никогда в жизни не видел? Он внимательно осмотрел замерших студентов и презрительно хмыкнул, как бы говоря, что не считает, что даже его преподавание способно помочь таким остолопам. — Три Непростительных заклинания. Быстро. — И он указал на взметнувшуюся руку Барти быстрее, чем кто-либо успел сориентироваться. — Империус. Круциатус. Авада Кедавра, — с некоторым трепетом ответил Барти, и профессор удовлетворенно кивнул. Остальные покосились на них двоих. — Может, вам известно, каково их действие? — Империус подчиняет волю человека, — отвечая, Барти резко засомневался в правильности своих слов. Спина покрылась холодной испариной. Точно? Да? — Круциатус — заклинание боли. Авада Кедавра — убивающее проклятие. Яксли томно подкатил глаза и взял со стола список учеников. — Скажи-ка, как тебя зовут, — протянул он. — Шпаришь четче некоторых… обойдемся без имен. — Бартемиус Крауч. — Ба… ха-ха-ха-ха! Яксли разразился самым безумным хохотом, который только слышал Барти. Ученики, не стесняясь, поехали на своих стульях назад от учительского места. Яксли долго не унимался, хихикая и вытирая рукавом выступившие слезы. «Да, умора просто», — неприязненно подумал Барти. — Десять очков Рейвенкло, — обмахиваясь рукой, сказал профессор. — Ладно-ладно, это все слова, на них далеко не уедешь. Конечно, я не заставлю вас исполнять их самостоятельно — вы же не хотите в Азкабан, хе-хе, да вам и не хватит силенок, — он с вызовом посмотрел на Барти, но тот упрямо уставился на банку с мышами. — На этой неделе я обладаю полномочиями продемонстрировать вам то, что из себя представляют Темнейшие искусства. Итак — эти три заклятия — Авада Кедавра, Империус и Круциатус — известны как Преступные заклятия. Это то, чему вы должны противостоять. Ну-ка… Он бесстрашно засунул руку в банку и достал одну мышь за хвост. Его лицо в этот момент было безжизненным и лишенным всяких эмоциональных проявлений. — Империо, — он вывернул кисть, направляя палочку на бьющееся тельце. Мышь замерла, как неживая. Яксли посадил ее на ладонь. Под действием колдовства она поднялась на задние лапки и сделала сальто. В классе стояла гробовая тишина. — Страшная вещь, на самом деле, — Яксли кинул мышь обратно в банку. — Но пока вы в находитесь в возрасте «хи-хи ха-ха», вам этого не понять. Он достал другую мышь, обездвижил и и увеличил до размеров крысы. Теперь стало видно, что ее уши и хвост обкусаны другими мышами в кровь. — Еще чуть-чуть придется помучиться, — сказал ей Яксли. — Круцио. В ту же секунду мышь сжалась в клубок и сразу же выгнулась обратно, перевернулась на спинку и начала ужасно дёргаться, качаясь из стороны в сторону. Она пищала так, словно ее раздирают на части, хотя видимых повреждений не было. — Все, — Яксли отвел палочку в сторону, но ненадолго: — Авада Кедавра! Мышь охватило зеленым светом и сдуло с расслабленной руки мужчины. Трупик покатился по полу в сторону Барти, который сидел за первой партой. Пришлось собрать все силы для сохранения невозмутимости. — А теперь, по традиции, конспект, — Яксли премило улыбнулся и испарил несчастную подопытную. — Покажете свои каракули перед звонком. Остаток урока они переписывали учебник. Время от времени Барти поглядывал по сторонам: все сидели в тотальном шоке. Губы Уолта подергивала блуждающая улыбка. Барти самого настолько возбудило зрелище, что у него встал член, и он параллельно с конспектированием приказывал себе успокоиться. За пять минут до звонка Яксли собрал написанное и отпустил их. Барти выходил последним. Оглянувшись, он поймал взгляд Яксли, и тот наигранно ему улыбнулся. За дверью Уолта прорвало: — Я тоже мог бы ответить, знаешь. Ты не один такой умный. Бартемиус Крауч, ха-ха-ха, хи-хи-хи! — Что это было? — Пандору не очень волновала быстрота и правильность ответов друга. — Это просто варварство! — Я считаю, нам необходимо это знать, — Барти изобразил озабоченность. — Сама понимаешь, война… — Я не про это! — резко ответила она. — Ты видел, как он содержит животных? Еще и измывается над ними… — Мы на трансфигурации тоже не отстаем. Помнишь, как Уолт случайно взорвал еноту башку? Да, за это их факультет оштрафовали на пятьдесят баллов, а Уолта приговорили к двухнедельной отработке. — Случайное и намеренное — разные вещи, — настаивала Пандора. — И, Барти, что это вообще за тон? Ты же… Она непонимающе взмахнула руками. В это время мимо них проскочила Женевьева, и Пандора ткнула в нее пальцем. С тяжелым сердцем Барти оставил друзей и поплелся за ней. — Подожди, — слабо позвал он. — Ну куда ты спешишь! Женевьева скрылась в женском туалете. Барти подождал у входа, пока она, наконец, не появилась. Как только она вышла, он схватил ее за руку. — Нам нужно поговорить, — он старался не смотреть на покрасневшее от холодной воды лицо девушки. Она тоже избегала его взгляда. — О чём ещё можно говорить после такого? — она икнула. — Это было ужасно. Просто ужасно. — Я понимаю, это было ужасно, — повторил Барти, — но ведь и мы должны понимать, с чем нам предстоит столкнуться. Мы ведь не можем просто закрывать глаза на реальность. — Реальность? — Женевьева изумилась. — Это же бесчеловечно! Я думала, что мы учимся защищать себя и других, а не делать такое с беззащитными существами. Мы не должны множить зло, уподобляться ему! — Может быть, это и так, — признал Барти. — Но если мы не будем знать… как мы сможем противостоять им? Его хождение по одному и тому же заставило ее здорово разозлиться. Она вырвала руку. — Но что с моральной стороной? Разве это не переходит границы? Издевательства над животными… Может, на следующей неделе перейдем сразу к опытам на людях? Барти колебался. Все же ради Женевьевы ему пришлось вернуться к старой доброй сладкой лжи. — Я согласен. И не собираюсь оправдывать то, что произошло сегодня. Мы должны сохранять человечность независимо от обстоятельств. — Да. Хорошо, что ты это понимаешь, — сказала Женевьева, её выражение немного смягчилось. — Это важно. Они снова обменялись взглядами, и Барти почувствовал, что разговор вышел ему в плюс. — Пойдём, — предложил он. — Нам надо вернуться к нашим и забыть этот ужасный урок.