Осталось лишь помнить

Поля их встретили мёртвой тишиной, обдуваемой прохладными ветрами, благо на этот раз без тварей или чужаков в ямах. Сена нарвали кто сколько мог утащить, но для обхвата всего диаметра сетки, разумеется, этого будет недостаточно, потом придётся вернуться ещё с Николасом, когда тот выздоровеет. На обратном пути желудок Даниеля дал понять, что отправляться в дальний путь голодным было идеей импульсивной, ещё и чужак всё не закрывал рот в попытках охмурить омегу, что явно не был против послушать его бредни. — Вот ещё история. Залез я, значит, на светофор, спасаясь от зомбаков, и тут как прыгнет один из них, а я ему башмаком прям в пятак, а у него голова как отвалится! — А ведь это бывшие люди… — Если бы я так высоко умел прыгать — стал бы атлетом, как пить дать! — А ты и так стройный, и без прыгучести мог бы им стать, — от своих же слов засмущался омега. — Думаешь? А Даниель говорит, вот, тощий, — хохотнул альфа, поглядывая на хмурого позади них старшего. — Ему никто не нравится, я для него тоже кожа да кости, — хихикнул юноша, но взглянуть на Даниеля не решился. — Когда ж вы уже позатыкаетесь? — сквозь зубы процедил мужчина. — Бука опять бурчит, — наклонившись пониже, прошептал Глен в раскрасневшееся от прохлады ушко омеги. — М-гм, — промычал юноша, стесняясь близости альфы. Издали, за торчащими кустами, уже виднелась баррикада, а в проёме, который использовался как вход, двигался туда-сюда силуэт и, видимо, заметив их, остановился. Николас. Встречает? Нависшие на веки брови выпрямились, а на мрачном лице даже поползло подобие довольства, вот только чем ближе они подходили, тем Даниель вновь хмурился. Слишком не сходились габариты стоявшего со скрещенными руками альфы. — Николас! Ты охренел? — сбросив с плеч сено, Даниель быстрым шагом приблизился к нему. — Ты какого на мороз только в футболке выперся, совсем долбанулся? — Чёрт! Да ты хоть представляешь, что я пережил, когда спустился вниз, а никого нет! — вспылил рыжий альфа. — Я думал, он порешил вас! — палец указал на Глена. — Ого, я выгляжу таким сильным? — усмехнулся подошедший чужак, выставив перед собой ладони. — Эм, Николас, — осторожно начал Лекс, — прости, это я виноват. Я должен был остаться дома, но напросился в поле с ребятами. — В поле? Зачем? — Я предложил заделать сетки травой, чтоб не дуло так. Ну, у дома этого, банного. Звиняй, приятель, и впрямь затупили, о тебе забыли. — Я не забыл! — рыкнул Дан. — Я думал, этот придурок тебе хоть как-то сообщил! — опалил он Лекса грозным взглядом. — Простите… Николас выдохнул сердитое «больше так не делайте» и, осуждающе осмотрев каждого, развернулся, молча шагнув к дому. — Недоразумение, — с презрением высказался старший альфа, последовав за Ником. Глаза омеги тут же намокли, и он опустил веки, чтобы не расплакаться. — Солнышко, — обратился к нему Глен, положив ладонь на плечо, — ну с кем не случается? Ты ж не нянька ему. — Нет, я правда виноват, — вздохнул юноша, всё же не удержав капельку, скатившуюся по розоватой щеке. — Иди ко мне, я… — расставил альфа руки, готовый прижать к себе раскисшего омегу. — Лекс! — окликнул голос Николаса со стороны дома. — Ты где? — Да! Иду, — крикнул он и, даже не заметив жеста Глена, помчал к зовущему. Альфа недовольно прицмокнул невнимательности омеги, но следом незлобно ухмыльнулся, с грацией хищника последовав за ним. Во время завтрака Николас остыл после утренней выходки и вновь улыбался и своему альфе, и омеге. Глену же доставались лишь колкости, которые тот со смехом парировал. А затем Даниель собрал всех в зале, сообщить о содержимом находок, добытых в аптеке: — А это твой трофей, — бросил он испачканную колбу в руки омеге и усмехнулся. — Вы друг друга нашли. — А от чего они? — поинтересовался Лекс, повертев в руках прозрачную стекляшку, название на ней по-прежнему оставалось неразборчивым. — От детей, — сообщил ему альфа под заливистый смех Глена, которому явно не впервой видеть эти маленькие белые кругляшки. — Противозачаточные, — пояснил Николас, видя в глазах парня озадаченность. — А, в-вот как, — юноша смущённо отложил таблетки в сторону и поднял глаза, обидой полные, на Глена, что продолжал хохотать. — Ладно тебе, солнце, не дуйся, я не со зла! Блистерная упаковка в руках Николаса треснула, не выдержав давления сжатых пальцев, и несколько овальных драже ударились о пол, закатившись Даниелю под ботинок. — Николас, хочу напомнить, я чуть жизнь не отдал за эти пачки, — недовольно прищурился альфа. — Извини, Дани… ель, — чуть было не вылетело ласкательное прозвище, — всё валится из рук. — Иди отдыхай. Ты нужен мне здоровым. С завтрашнего дня будем готовиться к зиме, чую, она наступит рано. — Так точно! — отсалютовал Николас. — Да-да, командир, — усмехнувшись, решил передразнить его чужак. — А ты пойдёшь щас со мной территорию обходить, проверять надёжность баррикад и наличие лазеек, — осадил старший альфа чужака. Слишком уж он распоясался, ладно, когда дело касалось омеги, но дразнить Николаса за просто так — яйца ещё не отросли. — Не вопрос, босс! — Эм, а я вещи тогда постираю и в погреб схожу за закрутками, — решил внести свою лепту омега. — Ага. Хоть какой-то будет от тебя толк. Так день и пролетел. Даниель прошёл с чужаком весь периметр: от банного дома, где они обсудили, какие сетки выгоднее всего заделать, затем тщательно осмотрели состояние баррикад, тянущихся вдоль домов, и в конечном итоге добрались до тех самых ворот, что так и стояли не закреплённые после прорыва тварей. Без мельтешащего рядом омеги Глен вёл себя не так раздражающе и даже выдавал полезные мысли. К своему удивлению, Даниель даже задумался о том, что такой человек в команде бы пригодился, от омеги они рано или поздно избавятся, и тогда молодому альфе не перед кем будет выпендриваться, а с возрастом он и вовсе утратит свой гонор. Николас, конечно, станет поначалу возражать, но его альфа всегда плыл по течению, и пройдёт время, но он привыкнет к новичку. Домой они вернулись уже в темень. Николас лежал в постели, счастливо помахав Даниелю ладонью. Наверняка его хорошее настроение было обусловлено тем, что рядом с ним обнаружился и омега, как обычно зарывшийся по нос в одеяло. — Дани, я уже начал переживать. — Не похоже, — буркнул Дан, скидывая ботинки, и залез под шкуру. В этот раз Николас сам прильнул к нему спиной, без стыда поелозив задницей по члену. Альфа забрался к нему под футболку рукой, касаясь обнажённой груди, и отметил, что тело его уже не горело, вероятно, этой ночью, при хорошем сне, Ник полностью оправится. Теперь-то его поведению есть объяснение: здоровому телу и либидо соответствует. А значит, на днях Даниеля ждёт секс. От этих мыслей яички непроизвольно поджались, предвкушая предстоящую разрядку. Пусть от телесных утех он зависим и не был, но ничто не могло сравниться с тем, с каким доверием открывался для него Николас. Как сладко постанывал, скрепя зубами от удовольствия, и с какой шальной страстью на лице принимал глубоко в себя его любовь. Только в такие моменты Даниель чувствовал, насколько целостна их связь, ведь только он мог видеть Николаса таким.

***

— Так пойдёт? — поинтересовался Глен, демонстрируя Даниелю свою работу. — Куда ты столько вяжешь? Хочешь весь стог использовать? — Ну-у, бо-осс, мы ж потом ещё сгоняем, не? — Но это ещё не значит, что расходовать можно сразу всё. — Ладно-ладно! Как повелишь, — усмехнулся Глен и, взглянув на омегу, покачал головой, будто безмолвно говоря: «Вот ворчун». Лёгкая улыбка застыла на лице Лекса, но он предпочёл скрыться за веером светлых ресниц. Почему-то альфа смущал его так сильно, что он просто не мог долго держать с ним зрительный контакт. Может, это потому, что Глен был моложе Ника с Даниелем, и внимание от него ощущалось иначе? Френк всегда твердил: «Молокососы всего лишь хотят нагнуть тебя раком», — а вот он якобы по-настоящему любит его. От того то, может, и кажется теперь, что Глен видит в нём лишь объект для сношения. И всё же юноша не противился излишним ухаживаниям. А что, если Глен станет тем самым «единственным» в его жизни? Ведь живя среди двух альф, которые увлечены друг другом, разве можно стать любимым? Даниель на дух его не переносит, а Николас… Омега мельком взглянул на рыжего альфу, что через раз поглядывал с прищуром на Глена. Сложно назвать внимание Николаса чем-то серьёзным, скорее всего, он просто забавляется. Ведь, судя по всему, Даниелю он верен и менять свои интересы не намерен. Не раз Лекс слышал, как они ласкаются перед сном, как срывалось дыхание Николаса, пусть и пытался он его скрыть. В такие моменты сильно ощущалась своя ненужность и одиночество. — Лекс, — позвал Глен, по-своему расценив его отрешённость. — Ты чего приуныл? Не получается? — А, эм, да. Немного не понимаю, как надо правильно поддевать. — Давай я покажу тебе, — альфа поднялся и умостился рядом с омегой, прислоняясь плечом к плечу. — Спасибо, — вновь смутился парень, когда тёплые ладони накрыли его пальцы. Николас сжал челюсть, уже собираясь помешать наглецу лапать омегу, но Даниель похлопал его по спине, мотнув головой в сторону домов: — Ник, пойдём отойдём, — серьёзный тон ударил по уху. — Идите-идите, отлынивайте, старпёры, потом за четверых делать будете, — пошутил Глен под тихий смешок омеги. Подойдя к дому, что был третьим от банного, Даниель поднялся по ступеням и облокотился о перила, всем своим видом показывая недовольство. — Николас, я думал, ты всё понял в первый день, и я промолчал. Но, видать, мне всё же стоило начать этот разговор ещё тогда. — Даниель, не делай вид, что не знаешь, для чего он так стелется к нему. — Для чего же? — Он городской! — шикнул альфа сквозь зубы. — Они не умеют любить, ему нужен от него только трах. — Вчера я провёл с ним весь день, и знаешь, я считаю, в нём есть толк. А про любовь, кто знает, авось. — Да ты прямо купидон! — нахмурился рыжий. — Я чувствую, ему нельзя доверять. — Это называется ревностью, Николас, — самодовольно скрестил он руки. — Надо же, сколько корил меня, а сам. — Это не ревность, Дан. Пусть тебя удивит, но я её в своей жизни испытывал. — В любом случае, кем ты являешься омеге, чтобы мешать им? Ты часом не забыл, кто твой партнёр? — Ты. Ты мой альфа, ты. А я весь твой, — закатил мужчина глаза, выдавливая из себя признания, что так хотел услышать Даниель. — Как чувственно ты это произносишь! Будто под дулом пистолета, — скривился он в злой усмешке. — А вообще, почему бы и Глену не узнать, кто кому является «альфой»? Мужчина неожиданно вытянул руки, схватившись за чужой воротник, и с силой потянул на себя. Среагировав слишком поздно, Николас не успел ухватиться за балку навеса и прямо в Даниеля влетел грудью. — Что ты творишь! — рыкнул альфа, пытаясь вырваться из захвата. Мужчина держал его руками плотно, да так, что хватку и не расцепить, специально разворачивая их лицом к трудящимся над плетением парням. Как же низко поступал Даниель, когда не мог договориться словами. Пусть Николас и назло с кривлянием ответил на вопрос, но ведь в чём его вина, если этот упёртый лось и слушать не желает. Николас, в последней попытке, навалился на него всем телом, и Даниелю пришлось сделать шаг назад. Он оступился, задев ногой деревянный прут, и слегка ослабил руки, чем Николас и воспользовался, тут же отталкивая мужчину от себя. Альфа пошатнулся, заваливаясь за ограждение, и так бы и полетел головой вниз, если бы не успел ухватиться пальцами за перила: деревяшка угрожающе треснула, но вес его выдержала. — Чёрт, Дан! — нервно повысил мужчина голос, надавив на его ноги, страхуя от падения. Прочно схватившись внутренним сгибом колен за доску, Даниель повисел так пару секунд, а затем, оттолкнувшись копчиком от прутьев, сделал обратный переворот, успешно приземлившись на землю. — Эй! У вас там всё норм? — крикнул молодой альфа. — Всё путём, — не глянув на него, крикнул в ответ Даниель, всё внимание было устремлено на растерявшегося Ника. — Дани, боже, хорошо, что обошлось, — наконец, поборов тревогу, сказал он. — Либо я, — ткнул альфа пальцем себе в грудь, — либо он, — и увёл в сторону омеги. — Дан… — Я всё сказал! — рявкнул мужчина. — Если тебе мнение этих сопляков важнее меня, то нужен ли я ещё тебе? — он развернулся, уходя к парням. Николас ожидаемо не последовал за ним, альфе всегда нужно было время, чтобы успокоиться и подумать. — А куда пошёл Николас? — поинтересовался Лекс, видя, как рыжий альфа уходит в противоположную сторону. — Отдыхать, — разражёно буркнул мужчина, хмуро приступая к работе. Когда они закончили и вернулись в дом, Николас нашёлся в постели, что-то высматривая на потолке, а потом виновато взглянул Даниелю в глаза. Но альфа демонстративно отвернулся, показывая, что слова его были вовсе не пустым звуком, и простого взгляда явно будет недостаточно. Ночью Даниель лёг подальше к краю, зная, что Николаса этот жест заденет. Да, поступал он не совсем по-взрослому, словно большой ребёнок, что надул щёки в ожидании, когда его каприз будет исполнен. Только злость его вовсе не безосновательна, может, Николас уже и позабыл, но когда-то, руку на сердце положа, он клялся в любви и что ни один омега в его жизни больше не появится. Тёплая рука коснулась его лопатки, ласково огладив выступающую кость, но Даниель повёл плёчом, пресекая дальнейшие попытки. Было слышно, как Николас перевернулся на другой бок, протяжно вздыхая. «Вот тебе и секс», — подумал Даниель. Да кто ж знал, что трахать придётся мозги.

***

Прошло два дня, и Лекс почти привык к Глену, больше не краснея на каждом его слове, как какой-то девственник, почуявший впервые запах альфы. И даже когда парень откровенно им любовался, омега больше не прятал глаза, а вставал в какие-нибудь смешнявые позы, и они оба заливались смехом, дурачась, как малые дети. И всё было бы замечательно, если бы не напрягающая атмосфера между Николасом и Даниелем. Мужчины холодно избегали друг друга, и за эти дни обычно общительный Ник будто мраком покрылся, ни разу Лексу не улыбнувшись. Да и с Гленом он больше в конфликт не вступал, даже когда парень позволял себе лишнего, якобы случайно касаясь омежьей задницы или груди. Словно для Ника Лекс больше ничего не значил, и от того на сердце залегла тревога. Так протекли ещё два дня, и только на третий, когда Лекс с Гленом шли за закрутками, омега заметил, как с боковой стороны дома семьи Флоренс Даниель прижимал Николаса к толстому дереву. Они целовались страстно, не оглядываясь по сторонам, и наверняка не ждали их появления. Ведь «молодняк», как Даниель их с недавних пор называл, должны были в данную минуту прибираться в спальном доме, но Глен вдруг захотел есть, и Лекс предложил сходить в погреб. Испугавшись, что Глен мог их заметить, омега схватил его за ладонь и игриво потянул за собой, уводя всё внимание парня на себя. Альфа только шаловливо ухмыльнулся, и вот они оба уже бегут наперегонки к соседнему дому. Осознание того, что мужчины наконец-то помирились, грело, заменяя приевшуюся тревогу каким-то чувством облегчения. Он даже не стал возникать, когда Глен бесцеремонно шлёпнул его по заднице, пока Лекс нагнулся, чтобы открыть створки погреба.

***

Даниель возвращался после вечерней пробежки, которую пришлось утроить из-за жаркого примирения с Николосом, и, доковыляв до банного дома, он остановился. Не сказать, что увиденное его сильно удивило, но стоящий на коленях у оконных рам альфа был удостоен поднятой брови. Одним словом — городской. С открытым ртом, чуть ли не роняя слюни, наглец наблюдал за вечерним омовением омеги и потирал ширинку. Увидь эту картину Николас — не сносить новичку головы, но кто же ему донесёт? Будто ощутив на себе лишние глаза, Глен обернулся, встречаясь с пристальным взглядом стоящего со скрещенными руками альфы. И, сжавшись, подобно нашкодившей собаке, он поспешил отползти от окна, с виноватым видом приближаясь к ухмыляющемуся через дорогу Дану. — Даниель! Это не то, что ты подумал, я… — Что? От пыли стёкла протирал? А может, полировал раму? — мужчина усмехнулся, видя, как нервно дёрнулась губа у дурня. — Да мне насрать, не парься. Хоть обдрочись на него глядя. — Серьёзно? — подозрительно прищурился альфа. — Разве Николас не в ударе за ним? — Чё? Нет, — скривился в отвращении Даниель. — Сопляк ничейный, но если очень постараешься, может стать твоим, — он не стал ждать ответа наивного дурачка, пошёл вперёд, ухмыляясь тому, как удачно сложились обстоятельства. Теперь-то Глен должен начать действовать по-настоящему, а не просто подрачивать в сторонке. Уже собравшись за общим столом, разделяя пищу на четверых, Глен всё щебетал соловьём, поглядывая на Лекса, и каждый раз по-идиотски улыбался, когда омега корчил рожицы. Николас злился, демонстративно сопя на каждом вдохе, но ничего не говорил, а Даниель медленно пережёвывал жёсткий кусок мяса, чуть ли не рыча от того, что его альфа вновь и вновь забывал, кому должно принадлежать его внимание. — Ну вот, опять наступила темнота эта, что б её! А я бы ещё полюбовался таким солнышком, — подмигнул Глен омеге. — Говорят, если долго смотреть на солнце, можно ослепнуть, — сказал Ник, будто преподнёс научный факт. — О! Помню, как-то было дело, шёл я, значит… — начал было вдаваться в воспоминания молодой альфа. — Бля, избавь меня от очередного своего каламбура. Всем спать, — прервал его Дан, не желая больше слушать всякую чушь, и, скрипнув стулом, поднялся из-за стола. — Да брось, старик! Эта история отпа-ад, мужик, куда ж ты, ра-ань така-ая! — завёлся Глен, раздражающе растягивая слова, как какой-то любитель незаконного курева. — Спать, — не стал его даже слушать старший альфа. — Я тоже пойду, — подал голос омега, сладко зевая в тонкую ладошку. — А! — вскочил Глен с места. — Слушай, Секс! — он шлёпнул ладонью себя по лицу. — То есть, Лекс! — Да? — ответил омега после неловкой паузы. — Я вот думаю, вам там втроём, наверное, жутко тесно. Даниель небось всю комнату занимает, а не только кровать. Ты, может, хочешь свободно разлечься этой ночью? Я диван разберу, буду греть тебя всю ночь, — альфа специально сделал лицо человека приличной натуры, чтобы омега не подумал, что его снимают на ночь. Хотя наверняка он прокололся уже в тот момент, когда неправильно произнёс его имя. — Чего? Размечтался! — встрял, негодуя, Ник, но Даниель схватил его за руку и недовольно покачал головой, напоминая о недавней их ссоре. Не ожидавший чего-то подобного, Лекс на пару секунд впал в ступор, глупо приоткрыв рот, и нахмурился, будто альфа сейчас говорил на каком-то несуществующем языке. Остаться с Гленом на ночь? Он правильно расслышал? Лекс оценивающе взглянул на альфу, что смиренно ждал от него ответа, и задумался. Если он сейчас согласится, будет ли это означать, что он потеряет возможность вернуться к Нику с Даниелем и теперь станет омегой Глена? Молодой альфа, конечно, был полностью в его вкусе, без морщин и крепкого возрастного запаха, но можно ли положиться на него в трудную минуту, станет ли Глен его опорой в будущей жизни? С другой стороны, если откажет, останется совсем один, да, у него будет надёжная защита в лице двух альф, но ведь он, по сути, им не нужен. Омега тяжело вздохнул, гложимый сложным выбором. Ник рядом всё злостно сопел, и омега заторможено поднял глаза на него: сведённые до крупных морщин брови и оскал, какого юноша ещё никогда не видел на обычно добродушном лице. Если не так выглядит альфа, готовый защищать «своё» любой ценой, то из-за чего ещё мужчина мог выглядеть как свирепый зверь, готовый к нападению? Неужели Лекс всё-таки ему небезразличен? Почему-то на душе стало так спокойно, будто он сейчас обрёл что-то важное, родное, то, что никогда бы не променял ни на какие блага. Омега опустил глаза, что могли выдать радость от осознания своей нужности, и поднял уже другой взгляд, что и без слов его решение покажет: — Тебе, наверное, холодно спать здесь одному, я понимаю, — как можно сочувственней ответил омега. — Но, извини, я привык спать наверху. И там совсем не тесно. — Оу, ладно, ничего. Конечно! Странный вопрос я задал, ха, чего это я, — альфа посмеялся, делая вид, будто слова омеги его не задели. — Если тебе холодно, могу притащить ещё шкур, — скрипнул зубами Ник, вырывая кисть из руки Даниеля. — Не, пусть мысли о солнышке меня согревают, — усмехнулся чужак, видя, как из последних сил сдерживал себя рыжий альфа. — Ну перестаньте! — не выдержал омега. — Я же не слепой, хватит этих распрей! Глен, ты очень интересный и забавный человек, мне правда нравится слушать твои истории, но Ник мне дорог, и я вижу, как ты постоянно пытаешься его задеть. — Воу! — взметнулись брови альфы кверху. — Что ты, солнышко! Это природа — испытывать чувство соперничества. Такова суть альфы перед другими альфами! Я прав, Даниель? — обратился он к старшему альфе, как к спасителю. Недовольный тем, как всё получилось, мужчина только буркнул «ага» и просто прошёл меж двух альф, намеренно задевая плечом каждого. Омеге и вовсе пришлось отпрыгнуть с его пути, иначе уже оказался бы сбит с ног, и его задница снова облюбовала бы очередной пол. Альфа поднялся наверх и просто рухнул на кровать. Похоже, стоило подождать ещё немного, прежде чем давать Глену вольную в сторону омеги. Этот кретин поспешил и всё испортил. Сопляк чётко дал понять свою позицию, и теперь задуманному конец. Тем временем два альфы продолжали сверлить друг друга глазами. И Лекс всё же решился вмешаться, пока не случилось беды: — Ну что, и мы пойдём спать? — слегка нервно улыбнулся он, метая взгляд от одного альфы к другому. — Да, идём, малыш, — воодушевлённый выбором Лекса, Николас чувствовал превосходство над чужаком, и теперь перед ним стоял уже не соперник, а просто какой-то левый пацан, почему-то всё ещё находившийся в их доме, хотя раны на нём уже зажили. — Ладно, — развёл руками Глен, — я ж не принуждал, вы чего, чуваки! Давайте. Завтра расскажу историю про солнце, тебе понравится! — обратился он к омеге и улыбнулся, но уже не столь уверенно. — Буду рад послушать, — как-то утешающе прозвучал его голос, будто истории теперь утратили для него интерес.

***

Пробуждение среди потёмков стало для Лекса неожиданным, но мочевой пузырь вовсю грозился не дотерпеть до рассвета, и хоть и страшно выходить на улицу в темень, пришлось вставать. Тихо поднявшись, чтобы не разбудить спящих мужчин, омега подхватил с комода свою куртку и аккуратно спустился по лестнице вниз. Холод тут же пробрал его до самых пят, вызывая лёгкую дрожь в ещё не до конца проснувшемся теле. Он прошёл мимо посапывающего Глена, стараясь как можно мягче ступать на скрипучие доски. Последним препятствием оставалась дверь, визжащие петли которой обойти никак не получится. Юноша медленно повернул ручку, так сильно зажмурившись, будто это могло заглушить звук, что тут же разнёсся по всему этажу. Он обернулся посмотреть, не проснулся ли Глен, но, похоже, этого альфу и сиреной не разбудишь, даже не шелохнулся. И Лекс с облегчением выдохнул, ступив через порог. Осмотрев каждую сторону улиц, лишь на секунды освещаемые скрытой за тучами луной, омега быстренько спустился к кустам, наконец-то расслабляя мышцы, почувствовав долгожданное облегчение. Подул холодный ветер, тормоша голые ветки деревьев, и омега поёжился, поспешив застегнуть ширинку. Как вдруг его кто-то крепко схватил за волосы и толкнул в фасад дома, прижимаясь сзади телом. Омега только и успел, что ахнуть от неожиданности. — Молчи, — шепнул на ухо знакомый голос, обдавая сильным подчиняющим феромоном. — Хоть пискнешь, получишь по лицу, понял? Ошарашенный происходящим, Лекс бездумно кивнул, в панике забыв, как дышать. Альфа всё сильнее прижимал его к брусьям, и костяшки бёдер больно тёрлись о дерево, пока парень впопыхах ёрзал, приспуская с него штаны. Омега непроизвольно дёрнулся, когда холодные пальцы прошлись меж мягких ягодиц, подбираясь к не готовому для принятия альфы входу. — Чего ты зажимаешься? С двумя альфами в одной комнате ночи проводишь, а я, значит, оказался не достоин? — Глен с нажимом просунул один палец внутрь, минуя плотно сжатые мышцы. — Будешь хорошим мальчиком, закончим быстро и спать. Расслабь дырку. Омега всхлипнул, сжав плотнее зубы. Нутро, пусть и не девственное, но давно не тревоженное, никак не хотело поддаваться. Как бы Лекс ни пытался расслабиться — тщетно. Он снова всхлипнул, когда внутрь вошёл и второй палец, резко раздвигая нежные стенки. Мокрые глаза уставились на спасительную дверь, в надежде, что сейчас кто-нибудь из альф выйдет и поможет. Но даже когда порыкивающий от раздражения Глен уже тёрся горячим, налитым возбуждением членом обо всё ещё тугое и ничем не смазанное колечко мышц, дверь так и не открылась. Лекс тихо заплакал, когда альфа то ли от злости, то ли от перевозбуждения больно сжал сквозь куртку тонкое плечо, впечатывая его лицом в холодное деревянное покрытие, второй рукой направляя закаменевший член в лишь слегка приоткрывшееся отверстие. — Блядь, ну же, — уже не сдерживаясь, он с силой толкнулся, не заботясь о том, что может омегу порвать. Головка скользнула внутрь лишь наполовину, и Лекс вскрикнул от нестерпимой обжигающей боли, за что тут же получил не слабый шлепок ладони по голове. — Заткнись, — шикнул на него альфа, тяжело дыша над светлой макушкой. — Пожалуйста, не надо, — прошептал омега, задыхаясь в мучениях, режущих нутро. В этот момент дверь скрипнула. Глен моментально выскользнул из омеги и крепкой хваткой прижал ладонь к чужим губам, преграждая попытку выдать себя. Он быстро опустился на землю, утягивая омегу за собой, и скрыл их за кустом. Вторая рука его так сильно сдавливала рёбра на хрупком теле, что даже вдох казался испытанием. И только у горячих ниточек влаги, растекающихся по крепко сжимающим омежий рот пальцам, оставалась воля. На крыльцо вышел разутый Даниель, вдыхая морозность ночного воздуха. Альфа так и замер на полувдохе, когда чувствительных рецепторов, даже сквозь заложенность, коснулся плотный феромон сильного альфьего вожделения. Мужчина медленно выдохнул и несколько секунд разминал плечи, давая себе время подумать, а затем шагнул обратно в дом, прикрывая за собой дверь. Неужели альфа так и уйдёт, оставив его на растерзание голодному до похоти извращенцу? Настолько бесчувственна его душа, что даже источаемая Лексом боль, подобная агонии, для него всего лишь просто запах? «Пожалуйста. Пожалуйста, не уходи!», — в отчаянном крике взмолился омега, мысленно зовя на помощь. — Фух, — выдохнул Глен, переждав ещё минуту, и отпустил омегу из захвата. — Чуть не попались. — Почему? — слёзно всхлипнул он, вытирая мокрые щёки ладонями. — Почему что? Я долго терпел, надо было сделать это ещё раньше, — без сомнения тихо проговорил альфа, снова схватив омегу за волосы. И только он захотел нагнуть свою жертву лицом в землю, закончив начатое, как дверь резко распахнулась, с треском ударяясь о деревянные перекладины. Наружу вылетел Николас, злой и рычащий зверем диким, он глубоко втянул перед собой воздух. Тонкий нюх безошибочно определил, откуда исходил феромон, и альфа, ведомый яркими запахами, спрыгнул с лестницы прямо в нужное место, настигая Глена с поличным. Их троих осветило слепящим светом фонаря, что находился в руках спокойно вышедшего Даниеля. — Уб-лю-док, — в свирепом оскале гортанно прорычал Николас и кинулся на Глена. Молодой альфа отпустил омегу, рефлекторно прикрыв голову руками. Николас повалил его на землю и бесприцельно бил, не щадя, покрывая ударами всюду, куда падали костяшки на пальцах. Глен не пытался ударить в ответ, только рычал и дёргал ногами, пытаясь сбросить с себя сильное тело. В это время Лекс шокировано расселся на земле, не зная, как ему быть и что делать. С каждым ударом кулаки Николаса всё больше покрывались алой кровью, вызывая в глазах омеги страх, а от болезненных стонов Глена сердце жалостью сжималось. Хотелось попросить альфу прекратить, но он просто не мог вымолвить ни слова. — Я убью тебя, мелкий гадёныш! Одна из рук Глена незаметно для Ника опустилась вниз, что-то доставая из кармана. — Не смей! — крикнул альфа, чей голос, кажется, до самой рощи донёсся. Оба альфы замерли: один в замахе, кулак вознеся над лицом насильника, другой, не успев воспользоваться, держал в ослабевшей руке нож, тот самый, что кинул ему в яму Даниель. Воспользовавшись их замешательством, старший альфа перепрыгнул деревянные перила, тут же с ноги вышибая опасный предмет. — Я привёл тебя сюда. Позволил остаться. И этим ты отплатил? Решил изнасиловать омегу и пырнуть Николаса? — Ты сам сказал - омега ничейный, — с кровью выплюнул Глен. — Разрешил забрать себе. — Даниель? — неверяще взглянул на него Николас. — Я не говорил, что его можно насиловать, кретин ты недоразвитый! — Это всего лишь омега, — злостно прохрипел Глен. — Они для того и нужны, чтоб ноги раздвигать! — Тварь, — ударил его Николас кулаком в и без того разбитую губу. Даниель скрипнул зубами, нервно прикрывая веки. Странно было слышать из чужих уст свои собственные слова. Да, пусть он тоже так считает, но смысл его слов заключался лишь в бесполезности омег, а не в прямом их назначении. Насиловать слабых Даниель никогда не призывал. Сколько же таких, как Лекс, этот демограф обрюхатил? Почему-то искренне казалось, что он смог бы сделать из этого городского что-то стоящее, если бы не омега… — И чё теперь, убьёте меня? — нервно хохотнул младший альфа, очередной раз выплюнув кровавую слюну. — Я не стану тебя убивать, — холодно проговорил Даниель. — Ты за эти дни неплохо помог мне с баррикадами, — и услышав облегчённый выдох Глена, добавил: — Твою судьбу пусть решает Ник. — Думаю, решать Лексу, — сказал рыжий альфа, поднимаясь с покалеченного парня. — Н-нет, — завертел перепуганный омега головой, — н-не х-хочу, — его била крупная дрожь, и от увиденного, и от ледяного воздуха, но он продолжал неподвижно сидеть, не чувствуя собственного тела, и только сзади, будто где-то глубоко внутри, гадко покалывало, разнося за собой ноющую боль. — Ладно. Даниель, заведи, пожалуйста, Лекса внутрь, — просительно взглянул Ник на своего альфу. — А ты поднимай свою жопу, — пнул он чужака ногой по рёбрам. — Что б тебя, — рыкнул Глен, — иди к чёрту, мудила! — он отпирался, когда Николас потащил его за волосы, но потом всё же кое-как поднялся. Даниель подошёл к омеге, протягивая тому руку, и помог зайти в дом. Лекс не видел, куда отправились Николас с Гленом, но в душе залёг страх. Неужели Николас и правда способен кого-то убить? Глен ведь не свежий и не перерождённый, да, он совершил ошибку, но разве за такое стоит убивать? Добравшись до дивана, юноша сел, обняв руками дрожащие ноги, и спрятал в коленях лицо, нагнетая себя разными мыслями. Почему Глен так поступил? Неужто и правда думал, что Лекс такой развязный, что каждую ночь ублажает Николаса с Даниелем? А может, просто прав был Френк, когда предостерегал его? Даниель перестал смотреть в окно, ожидая возвращения Ника, и подошёл к омеге, которого трясло, как на электрическом стуле. Он накинул ему на спину одну из шкур, хотя понимал, что дрожит он по большей части не из-за холода. — Он дошёл до конца? — спросил он, стоя над омегой. — Н-нет, — медленно мотнул головой юноша. — Тогда чем раньше ты забьёшь на этот случай, тем лучше. — Легко вам говорить! — во вспыльчивом полушёпоте произнёс он. — Как можно так просто такое забыть? — Не отпустишь, будешь жить с этим всю жизнь, — спокойно сказал альфа, вновь отходя к окну. — Я знаю, какого это, когда тебя держат против воли. Лекс удивлённо поднял на него раскрасневшиеся глаза, но альфа, видимо, завидев за окном движение, оставил его, выходя на улицу. — Ну что, ты прикончил его? — спросил он у подошедшего Николаса. — Я не убийца, Даниель, — отстранённо ответил ему мужчина. — Оставил у перепутья. — Ты ж понимаешь, это даже хуже: твари будут терзать его тело долго и мучительно. — Мне всё равно. Я был прав насчёт него, из-за тебя Лекс пострадал. — Давай ещё меня вини! — недовольно скривился альфа. — Я не виню тебя, Даниель. Я хочу, чтобы ты иногда слушал, что говорят совсем не чужие тебе люди! — серьёзно произнёс Ник и пошёл в дом. Увидев на пороге знакомую фигуру, Лекс вскочил с дивана и, не сдержав слёзы, всхлипнул, крепко обвиваясь руками вокруг талии альфы. — Ни-и-к! Мне было т-так страшно! — делясь болью пережитого, произнёс он. — Ну-ну, малыш, пойдём в спальню, здесь холодно, ты весь продрог, — ласково мужчина погладил его по волосам. Взяв подрагивающего омегу на руки, он поднялся с ним на второй этаж, попутно отвлекая разговором о завтрашних планах. Даниеля он не ждал, слишком уж разочаровался в его поступках за последние дни. А Даниель продолжал стоять на пороге, оперевшись плечом о дверную планку, и меланхолично наблюдал, как под свет фонаря струится из рта горячий пар. Не таких действий он ждал от Глена. — А-а-а-а, — донёсся крик со стороны рощи. Гр-ра-акх! — Прочь! Не-ет! Ар-рга-ах! — Помог… «Не таких», — повторил про себя альфа, когда крик утих. Что-то мокрое легло Даниелю на щеку, и он задрал голову вверх, тут же ловя ресницей ещё одну кружащуюся капельку. Похоже, кто-то на небесах решил проучить его за очередную ошибку, послав в наказание снег. «Хватит нести бред», — мотнул он головой и зашёл внутрь, захлопнув за собой дверь.