Цена познания

      Оставшись в одиночестве, Лиза с головой ушла в книги, жертвуя даже дневным сном. Стыдно сказать, но этот мир увлёк её, как никогда раньше, и она даже надеялась, что взбалмошная Алиса спохватится не раньше чем через месяц.       Ведьма себе не признавалась, но по правде, рутина в последние годы ей уже осточертела. Последним интересным событием в Мондштадте было, как ни иронично, появление человека из другого мира и сражение с Двалином. Как только путешественница ушла в Ли Юэ, всё вновь встало на круги своя, изредка разбавляясь праздниками да визитами из других регионов.       Может, стоило взять ноги в руки да отправиться в собственное путешествие по неизведанным краям, только Лиза никак не могла решиться...       Единственными постоянными отдушинами оставались капитан кавалерии без лошадей (и обязательств) и обучение Рэйзора. Может, ещё каждодневное испытание «загони глупышку Джинн в постель до полуночи».       Но только Кэйе она однажды поведала о своей бесконечной скуке, поглаживая его по кудрям. Лежащий на её коленях капитан тогда изрёк:       — Лишь мечта способна заполнить пустоту в сердце по-настоящему. Алкоголь, соитие и чревоугодие затупляют тоску, но постепенно и они теряют вкус.       — И тем не менее ты собрал всю колоду, — усмехнулась Лиза. — Значит, для тебя ещё не наступил предел?       — Не знаю, — просто ответил Кэйя и хитро улыбнулся, поймав её руку на своих волосах и поднеся к губам. — Но ты точно всё так же красива, как и в день, когда я увидел тебя.       — Льстец, — тогда сказала Лиза.       Они оба знали, что сказанное капитаном — лишь полу-правда, имеющая слишком много исключений, в том числе и самого Кэйю. Но Лизе эта полу-правда подходила. Досрочно закончив свой путь в Академии, она больше не ощущала липкого страха на позвоночнике, но жизнь взамен потеряла в цвете.       Она думала, что это незначительная цена за спокойствие, но…       Изящный взмах палочкой — и нарезная доска сама ссыпала готовые ингредиенты в кипящий котёл. Выбирая из мешочка засушенную гусеницу, Лиза вдруг почувствовала с ней сентиментальное родство. Действительно, она словно добровольно замерла в дококоновом состоянии: ползала по растению, которое знала, была сыта и больше ей ничего не надо было. Бабочка же меняет жизнь на свободу, обретая красоту, но дни её сочтены с самого момента взлёта.       А может, Лиза уже была в коконе и раздумывала, вылезать ей или нет?       Она вздохнула, отбрасывая ненужный кусочек и добавляя остальное в самоварящуюся бурду. Зелье вспыхнуло серебром и приобрело приятный голубой оттенок. Запах тоже соответствовал описанию в учебнике. Лиза самодовольно улыбнулась, зачерпывая и заливая в подготовленную бутыль. Идеально, как и должно быть.       Так же изящно ведьма убрала остатки ингредиентов, успешно опробовала чистящие чары и методично вернула всё на свои места. Бутылёк к бутыльку, этикетки ровные и различимые, все крышки и пробки на месте. Теперь осталось дождаться Снегга и сдать эту небольшую проверку.       Взглянув на настенные часы с причудливыми путающими стрелками, Лиза решила, что может позволить себе понежиться в воде до прихода зельевара. Так она и поступила: взяла книгу, полотенце, пушистый халат, заботливо предоставленный домовиками, и отправилась в ванную комнату. Небольшой, но комфортный санузел примыкал к её спальне. Просторная ванна занимала большую часть помещения, а в оставшемся пространстве ютилась раковина со шкафчиком, унитаз в самом углу и мягкий синий ковёр от двери к ванне.       Одежда сложилась тем же мановением палочки и парой слов.       — Вингардиум Левиоса! — книга зависла в воздухе, пока Лиза опускалась в горячую пенящуюся воду. Перед этим она небрежно забрала волосы на затылке, не позволяя им повлажнеть. Устроившись поудобнее и немного полопав пузыри, ещё одним заклинанием ведьма открыла книгу на нужном месте. О чарах, позволяющих листать книгу автоматически, она спросила чуть ли не в первую очередь и была ужасно благодарна каждому такому же ленивому, как она, волшебнику.       На этот раз обложку украшало название «Стандартная книга заклинаний. 4-й курс» за авторством Миранды Гуссокл. Это был один из тех учебников, что они купили в Косом Переулке. В основном учебники давали лишь общее, простым языком написанное представление о магии и магическом мире. Зато вот библиотека Хогвартса…       О, библиотека. Лиза заново влюбилась в это место, жадно и методично пожирая полки одна за другой — разумеется, не забывая возвращать книги в идеальном состоянии. Поэтому, в общем-то, в ванну она с собой взяла купленный учебник. Кое-какие она даже отсылала на площадь Гриммо со Снеггом или МакГонагалл. У обоих на лице было написано «я вам что, сова?», но её улыбка ломала дух строгих профессоров (или Лиза предпочитала так думать), и те нет-нет да передавали интересные книжонки.       Хоть Тигнари и писал, что дел у них там и так невпроворот: днём они оба безвылазно сидели в книгах и пытались составить примерную программу обучения, вечером их гонял по заклинаниям Люпин, которого посвятили в их тайну, а на приёмах пищи их вечно доставали с расспросами о других странах. Им даже пришлось отпроситься в магловский мир, набраться общих знаний. А с недавних пор Тигнари вовсе начал готовить всей ораве Ордена с детишками ужины.       Сама Лиза не имела ни одного пререкания к новому этапу жизни. Единственное, что ей нужно было — вызубрить здешние ингредиенты да зелья. Она ж, не будь дурой, записалась всего лишь в ассистентки, а для ведения зельеварения много ума не надо даже преподавателю — объяснил основы, посадил варить какую-нибудь бурду по рецепту из учебника до конца урока и сиди да следи чтоб никто в котле не утопился. Мечта, а не место.       Но это было настолько скучно, что Лиза подумывала забрать пару уроков на себя и показать возможности. Да-да, постаравшись над программой. Эх, бедный Тигнари, небось сейчас зачитывается «Фантастическими тварями» и остервенело пишет план уроков для пяти курсов, причём его предмет, как сказала МакГонагалл, самый популярный среди факультативов. Фарузан попроще — люди разных миров не больно отличаются фантазией и древние черточки со значениями было легко соотнести, да и уроки не в полном количестве… Но и у неё работы было побольше, чем у Лизы, как и интересов. Тигнари упоминал, что харавататка всерьёз взялась за магловские технологии, показавшиеся ей ужасно интересными.       Настоящие академики, что с них взять.       Смешливо фыркнув себе под нос, Лиза обновила заклинание на книге и продолжила чтение, нежась в пенистой водичке. В таком состоянии её и застал отдалённый стук в дверь.       — Войдите, — громко сказала она, закрывая учебник и откладывая на шкафчик.       Послышался звук поворота ручки и резкие шаги. Снегг.       — Мисс Минчи, я пришёл за… — шаги смолкли. Лиза блаженно закрыла глаза, представляя себе выражение лица зельевара: сначала недоумение, потом догадка, осознание… Неловкий дёрг в сторону приоткрытой двери ванной и выразительный кашель.       — Что ж вы замолчали, Снегг? Что вы хотели?       — Я… пришёл за зельем.       — Ах, да. Сию секунду, позвольте мне встать…       Лиза была готова поспорить, что слышала, как вытянулось и без того бледное личико Северуса при звуке всплеска.       — Это лишнее! — резко возразил он, даже теряя налёт высокомерия в спешке. — Я уже вижу бутыль. Да… Неплохо, мисс Минчи… Что ж, тогда оставлю вас наедине с собой.       — Подождите, — сдерживая гаденькое хихиканье, громко сказала Лиза. — Вы сегодня идёте на площадь Гриммо?       — …да, мисс Минчи. Вы что-то хотели передать?       В голосе Снегга зазвучало отчётливое раздражение с нетерпением. Ведьма нарочно помолчала, открывая рот как раз в тот момент, когда, как ей показалось, Северус уже хотел задать вопрос заново.       — Да, я собираюсь написать письмо. Когда вы отправитесь?       — Через час, камином.       — Отлично, тогда я к вам зайду. Спасибо! — в волшебное слово Лиза вложила максимум слащавости. Последовала пауза, нужная Северусу чтобы скривить лицо.       — Жду, — отрывисто отозвался он.       Как только дверь захлопнулась — а случилось это очень быстро, — Лиза рассмеялась, раскидывая руки. Нет, всё-таки это чудо, а не мир.       

***

      Но за письмо она действительно взялась, как только вылезла и обсушилась. Придвинув стул к столу и взявшись за перо, она повертела его в руках, обдумывая формулировки.       Дорогие Тигнари и профессор Фарузан, пишу вам в добром здравии, как и в прошлый раз. В Хогвартс уже начинают прибывать учителя. Вчера я познакомилась с Авророй Синистрой, преподавательницей Астрономии. Она немного напомнила мне Мону, нашего астролога, своим характером, но человек она ничего и хорошо отзывается о Дамблдоре. Милашка. Правда, я совершенно не представляю, почему Астрономия — обязательный урок, но в чужой даршан со своим уставом лезть не буду.       Миссис МакГонагалл, убедившись, что я сносно колдую базовые чары, стала выделять урокам всё меньше времени. Как у заместителя директора, у неё действительно много дел, но меня это немного удручает. Впрочем, я недурно учусь по учебникам сама, во многом благодаря колдографиям. Как дела у вас? Я слышала, Римус Люпин довольно сильно занят делами Ордена Феникса ввиду отсутствия работы, при этом отказывается принимать деньги от Дамблдора. Надеюсь, вы не страдаете от этого.       Я всё ещё не могу найти никаких упоминаний об Алисе даже в газетах, и это странно. Дамблдор тоже ничего не знает. Придётся копать ещё глубже, а чем дальше век, тем меньше информации. Однако я не теряю надежды: такая личность, как Алиса, обязательно оставила бы свой след в истории.       С наилучшими пожеланиями и вежливым интересом, Лиза.       Лиза отложила перо и внимательно перечитала получившееся.       О своих догадках они решили рассказать директору сразу. Всё-таки он действительно мог помочь с поисками, как именитый человек со связями (хоть Лиза и поняла, что на данный момент его репутация слегка подмочена), и пусть троица условилась не слишком загоняться с возвращением домой, лучше было попробовать подтвердить теорию о нахождении Алисы тут ранее. Пока получалось не очень.       Кроме того, Тигнари полагал, что Дамблдор не горит желанием поскорее от них избавиться, как раз наоборот. Он явно надеялся на помощь с их стороны в туманном для них конфликте или хотя бы дополнительную подстраховку в Хогвартсе. Это было скорее хорошо, чем плохо, ведь давало весомые основания окружать иномирцев хорошими условиями, но вот в вопросах возвращения Тигнари советовал директору не больно доверять и делить все слова на два, а лучше на четыре.       Благо, что никто из них не занимал фундаментальную роль в Тейвате. Если бы вместо Лизы попала та же Джинн, наверняка бы с ума сошла от тревоги за Мондшадт, бедняжка, и небезосновательно. Работать тут было решительно не с чем: всё, что Фарузан смогла найти о порталах, умещалось в небольшой абзац письма. В теории сработать могло, но учёная утверждала, что для создания такого портала понадобится колоссальное количество магического потенциала, которого у них быть не может. Как раз этой теме Лиза собиралась уделить вторую часть письма.       Когда чернила высохли, она перевернула листочек, достала чистое перо и поднесла к острому кончику палец. Через миг концентрации между пальцем и остриём возникло лёгкое напряжение. Лиза на пробу коснулась пером поверхности стола, используя чувство стихий, и довольно улыбнулась, увидев небольшую фиолетовую точку. Теперь можно было совершенно не бояться того, что волшебники расшифруют текст: нельзя прочитать того, чего просто не можешь увидеть.       И тем не менее, сейчас удобнее было писать на сумерском: вязь символов занимала меньше ограниченного места, ведь писать приходилось крупнее.       С магией всё неясно до сих пор. «Теория магии» в основном объясняет принципы работы тех или иных заклинаний и мало погружается в саму природу и происхождение волшебства. От других книг тоже толку немного. Обычно пишут, что всё упирается в «магическую кровь», и только один раз был назван некий магический ген, который и отвечает за возможность чувствовать и применять магию. То есть чтобы стать волшебником, нужно родиться им, в отличие от нас, владельцев гб. Впрочем, и наша судьба предначертана с рождения… Но сейчас о другом. Остаётся вопрос, почему же мы, происходя из другого мира, сумели пользоваться волшебными палочками и в принципе увидели Хогвартс?       У меня есть предположения, но я ещё не успела их проверить. Как я уже сказала, подробной информации очень мало даже в библиотеке. Будто они и не изучали этот вопрос толком, а слова вроде «биологии» и «генов» понимают не сразу. Не удивлюсь, если они даже вскрытий не проводили… Либо же эти знания держатся в строгом секрете. Кроме того, маги не признают никаких богов. Некоторые из магловских божеств, как мне сказали, на самом деле являлись великими волшебниками, но всё же лишь людьми или другими волшебными существами.       Впрочем, порой они говорят о магии, как о чём-то живом, одушевлённом. Здесь я нашла кое-что интересное: по логике сквибы, маги у которых как бы «не проявился» магический ген, должны чаще рождаться в полукровных семьях, когда волшебник вступает в брак с маглом и так далее, «разбавляя кровь», как тут говорят. Но много лет назад они начали всё чаще рождаться в семьях «чистокровных», не допускающих смешения с маглами. Когда я об этом спросила у местной библиотекарши, она серьёзно сказала, что «Магия покарала их за высокомерие» и не объяснилась.       Уж не знаю насчёт кары, но магия действительно в каком-то смысле несёт в себе кусочек души пользователя. Вы ведь знаете, что гб даруется за определенные стремления и качества, тем самым вбирая в себя эту часть человека? Об этом ярко свидетельствует Охота в Инадзуме. Очевидцы рассказывали, что потерявшие свои гб люди часто теряли «себя» — свои мечты, чувства и даже память, — и могли сойти с ума. А случай с Каэдэхарой Кадзухой, на миг пробудившим электро гб своего друга, показывает, что они действительно отзываются на определенные эмоции.       Магия не так сильно переплетена с душой волшебника, но она тоже часто высвобождается за счёт ярких эмоций. Дети-маги в возрасте 6-7 лет испытывают «стихийные выбросы», бессознательно совершая разного рода магические действия в зависимости от испытываемых чувств. Некоторые заклинания прямо требуют определенных эмоций. Например, одно из непростительных заклятий, Круциатус, заставляющее жертву испытать невыносимую боль, не может быть выполнено без особого намерения. Есть и более-менее чёткое понятие души, но манипуляции с ней обычно считаются Тёмной магией.       Я так и не добилась внятного ответа по поводу того, как именно делят Светлую и Тёмную магию, но можно предположить, что разница в цене Тёмной, будь то кровь, собственный рассудок или даже жизнь (необязательно своя). Попробуйте расспросить Люпина, но осторожно. Нам и Снегга в качестве злого матры хватает.       P.S. приходите в следующий понедельник, пора обновить чары на хвосте и поговорить вживую.       Постоянно обновляя элементальный след, Лиза наконец поставила точку и критически осмотрела получившееся. Едва уложилось в листочек… Может, стоило подождать встречи и рассказать о своих наблюдениях тогда, но ей больно хотелось записать свои мысли, а письмо — лишь предлог. Кроме того, пусть сумерцы тоже поломают голову над вопросом магии пару дней.       Жаль, ответить тем же способом они пока не могут. Таким изящным методом шифровки обладала только ведьма, научившись ему в Спантамаде и порой передавая через кого-нибудь записки Джинн. Мало кто управлялся с элементальной энергией столь филигранно, да и не то чтобы этот навык был больно полезен тогда. Зато сейчас — на вес золота. Хоть волшебники относились к ним дружелюбно, кое-какую информацию им знать не стоило. Например, про глаза бога.       Троица так и не рассказала магам о своих настоящих силах, по неосторожности раскрыв только наличие пространственной сумки и уже намеренно посредственную стрельбу из лука. Это было нечестно, конечно, местные-то их с радостью учили заклинаниям, но пока лишаться главного козыря никто из тейватцев не хотел. Как и пугать волшебников всякими богами и небесным порядком. Не поймут…       Впрочем, Лиза порой ловила долгие задумчивые взгляды Дамблдора на своём «украшении», но он никогда не спрашивал о них прямо. Наверное, решил что это какой-нибудь артефакт, объединяющий учеников Академии.       Аккуратно сложив листочек в конверт, Лиза подписала его обычными чернилами и бросила взгляд на часы. Оставалось ещё полчаса, но она решила передать письмо сразу, чтобы потом со спокойной душой потренировать Манящие чары.       Картины приветствовали её уже не любопытными взглядами, а открыто махали руками и кланялись. За эти дни ведьма успела также подружиться с портретами, осторожно расспрашивая о внутренней кухне Хогвартса. Обрадованные прямым общением, масляные рыцари и дамы с энтузиазмом выкладывали ей всё, что видели за долгие годы украшения стен, а иногда помогали найти дорогу в запутанных коридорах. Насколько Лиза поняла, такие «живые» картины писались с помощью волшебных красок и вложенной в сам процесс магии, а именно — образа человека, о котором портрет писался. То есть, персонажи на холсте лишь повторяли то поведение, которое предполагал художник.       А ещё нарисованные люди могли перебегать друг к другу в картины и даже преодолевать огромное расстояние, перемещаясь между своими. Как раз искавшая более приватный способ общения с коллегами, Лиза начала серьёзно задумываться над тем, как использовать эту особенность волшебного мира. Найти бы эти краски, а ещё лучше, готового художника…       — Осторожно, леди, впереди тролль! — воскликнул мушкетёр на уровне её глаз, почтительно снимая шляпу.       — Неужели? — Лиза выгнула бровь. Волшебная палочка скользнула в руку. Но… тролль? В школе? При живом-то Дамблдоре, который её сразу засёк?       — Ну, это так, фигура речи, — мушкетёр слегка смутился, подкручивая ус. — Точнее, так одноклассники, да и мы, картины, порой кликали одну особу… И, надо сказать, имя себя оправдало.       — Сэр Луи, выражайтесь яснее, — чуть раздражённо потребовала Лиза.       — В школе неприятный гость, — поспешила на выручку мушкетёру висевшая слева дама. — Она как раз недавно прошла мимо нас. Будьте с ней осторожны. Сразу поймёте, как встретите, о чём мы. Хотя лично я всегда считала «жаба» более метким прозвищем.       — Вот как… Спасибо, мадам Моро.       Лиза кивнула, возвращая палочку обратно в рукав, где она крепилась к плечу. Никто из тейватцев пока не рискнул привязывать магический инструмент к глазу бога, чтоб вызывать его из пространственной сумки, как обычное своё оружие, да и светить своими способностями при посторонних не стоило. Теперь-то ведьма знала, почему волшебники носили эти балахоны — было удобно вынимать и прятать палочку.       Через пару поворотов она действительно сразу поняла, о ком шла речь. «Тролль» стояла рядом со Снеггом, что-то у него выпытывая с пренеприятной улыбочкой. Розовая кофточка, розовая юбка, розовый бант, розовый берет, розовая помада и розовые туфли. Вау.       Лиза ничего не имела против розового цвета, совсем нет, просто контраст миленького, чуть ли не девичьего стиля одежды и хищного взгляда маленьких глазок, вызывал определенное… отторжение.       — …Министерство обязательно примет меры, так и передайте директору!       — Разумеется, — отчеканил Снегг, замечая Лизу первым и опуская глаза на письмо в её левой руке. Она догадливо спрятала конверт в незаметный карман прежде, чем «Тролль» заметила третье лицо.       — Ах! — обернувшись, женщина тут же вперилась в Лизу, въедливо рассматривая с головы до ног и красноречиво останавливаясь на декольте. — Вы, видно… мисс Минчи, да?       — Всё верно, — ведьма подавила желание закатить глаза. Ну сколько можно, в самом деле? В школе всё равно сейчас детей нет! — А вы…       — Долорес Амбридж, старший заместитель министра магии, — Долорес при этом выпрямилась, выжидательно жеманно улыбаясь.       — Вот как.       Так и не дождавшись желанной реакции, она мерзко откашлялась и продолжила:       — Я провожу инспекцию в Хогвартсе перед новым учебным годом. Министр желает убедиться, что в школе всё в должном порядке, и в том числе преподаватели. Я слышала, вы назначены ассистентом профессора Снегга по зельеварению. Хм, в Хогвартсе никогда не бывало подобных должностей…       — И зря, — нехотя отозвалась Лиза, совершенно не желая продолжать этот пропитанный фальшью разговор. Северус, похоже, тоже откровенно хотел поскорее избавиться от компании Амбридж. — Зельеварение, всё-таки, очень важный предмет на СОВ и ЖАБА.       На последнее слово она сделала лёгкий акцент. Долорес, кажется, не поняла, но ответ ей понравился, а вот Снегг как-то подозрительно быстро отвёл взгляд.       — И то верно, — бодро подхватила Долорес, растягивая улыбку. — Очень важно понимать приоритеты школы! Действительно, Северусу не помешает некоторая помощь на уроках. Он как раз рассказывал мне, какие затруднения порой возникают у учеников. Правда, Северус?       Он лишь угрюмо кивнул. Лиза невольно сравнила его с маленьким скучающим мальчиком у лавки, чья мама вдруг разговорилась с торговкой, не давая ему пойти погулять.       — Что ж, тогда мы найдём общий язык! — чересчур радостно пропела Амбридж. — К тому же вы, как утверждал Дамблдор, происходите из чистокровной семьи волшебников Германии. Будем надеяться, после практики вы сможете занять полноценное место в Хогвартсе.       — Будем надеяться, — эхом откликнулась Лиза, уже чувствуя непреодолимое желание зевнуть.       — А что же до ваших коллег…       — Мисс Амбридж! — к счастью, Долорес оборвала спешившая к ним МакГонагалл. — Профессор Дамблдор только что вернулся. Вы уже осмотрели школу?       — Да, Минерва, — Амбридж поджала губы. — Я как раз расспрашивала мисс Минчи о…       — Тогда пойдемте, вы ведь хотели поговорить с директором.       МакГонагалл практически под руки увела сотрудницу Министерства, и, как показалось Лизе, они со Снеггом синхронно выдохнули. Убедившись, что розовое пятно скрылось за углом, Лиза вытащила письмо и протянула зельевару.       — Поздравляю, ваша угроза сдать нас в Министерство только что обрела реальный вес, — она весело улыбнулась, подмигнув. Но Северус конверт не взял.       — Можете передать сами. Как только министерская крыса уйдет, профессор Дамблдор вызовет вашего друга в Хогвартс.       Лиза подняла бровь.       — И зачем же это, позвольте спросить?       — Поговорить, — ёмко ответил Северус и развернулся сам. Письмо так и осталось у ведьмы в руке.