Предвестник смерти

      Однотипный стук колес поезда преследовал журналиста уже около 3 суток, из раза в раз монотонно и до тошноты спокойно повторяясь. Незнакомые летние пейзажи мелькали за тонкими оконцами, на удивление, тихого и прохладного, в отличии от наружности, вагона, совершенно не оставаясь в памяти парня, который уставшим и дремлющим, погруженным в свои мысли взглядом провожал силуэты деревьев, столбов, далеких холмов и сопок, дорог, что изредка проходили рядом с железной дорогой. Тишина, прерываемая лишь шумом массивного транспорта, была удивительна. Егор одиноко сидел в пустом купе, на своей кровати снизу, облокотившись на специальный столик и подпирая рукой голову.       — "Как же раскалывается голова от этого стука..." — думал про себя журналист, теперь уже помещая на столик две руки и поспешно кладя на них голову, после начиная перебирать пальцами свои темные, длинноватые шелковые волосы, тем самым пытаясь сделать своеобразный массаж. Просидев так около минут 5, он наконец вновь поднимает взгляд на яркое окно, за которым виднеются далёкие очертания маленьких домиков. К слову, одет он был в свою излюбленную синюю рубашку в клетку, с слегка завернутыми рукавами. "Да, время идёт, а ничего не меняется", — думал он, каждый раз надевая эту обыденную летнюю вещь.       — "Что ж, скоро очередной населенный пункт, хм, если тут пока тишина и я один, может лучше запишу подводку? Или... Ладно, запишу сейчас, пока здесь не начался шум. Надеюсь, в моё купе никто не поселится..." — проговорил про себя Линч, после чего кое-как встал, сопровождая это действие тяжёлым вздохом, направился в сторону своего чемодана и, достав оттуда свою многострадальную камеру, что, естественно, была заряжена (он ведь зарядил её ещё перед отправкой, 5 дней назад), начал запись.       — День/Ночь, друзья, с вами Егор Линч. И... как вы можете заметить, я в поезде, в своём купе, уже чуть ли не родном... М-м-м... Начну с предыстории, с чего всё началось, около недели назад мне написал один человек, который, по какой-то причине, решил остаться анонимным, о том, что в некотором населённом пункте "Парва" — как я потом выяснил в небольшой деревушке — стали происходить очень, как он выразился: "непонятно-интригующие события". В этой деревне начал либо исчезать, либо умирать скот, если он погибал, то на утро его находили иссушённым, буквально, скот без крови и каких-либо других телесных жидкостей, сухой. "И всё бы ничего", - как он выразился, но последнюю неделю, а теперь уже почти две, такой смертью там начали умирать ещё и люди. К моменту написания того электронного письма умерло уже 5 человек, что для небольшой деревушки довольно весомое число. В общем, очень странный человек, про ближайшую местную полицию он почти ничего не рассказывал обошёлся лишь: "Были, да ничего не нашли". Ладно, дело довольно интересное и, конечно же, пока я его читал, у меня возникла мысль, что или кто в этом замешан. Что же, думаю большинство так же как и я подумали о вампирах, — говорил журналист, прохаживаясь по небольшому купе и снимая то его, то, периодически, себя в нём.       — И да, еду я на этом поезде уже 3 дня, а до этого населенного пункта, что находится в какой-то невероятной глуши, ехать ещё 2 дня... к сожалению, способа побыстрее не нашлось, самолеты, естественно, в такую глушь не летают, а даже если летят в самый близкий город, оттуда в принципе проблематично будет добраться до деревни..., м... моя машина в ремонте, а машина Джона... Если честно, признаюсь, я ему перед тем как поехать совершенно ничего не сказал, он узнал только через сутки о том, что я вообще куда-то поехал... и... был, мягко говоря, не в восторге. Хотя в любом случае после Японии он бы точно не отправился со мной ни на какое очередное дело. Пусть отлеживается. Хоть гипс с его руки и сняли и сказали, что она как новенькая, попросили не перенапрягать её. И всё же почему я выбрал именно поезд? Дело в том, что рядом с нашим городом находился еще один населенный пункт с ж/д станцией, и как раз таки от него шел очень длинный маршрут до небольшого поселка, от которого эта деревня находиться всего лишь в 4-5км, так что добраться оттуда, мне совершенно ничего не составит труда, даже пешком, — говорил журналист на камеру, неосознанно переводя её в сторону окна и начиная снимать его.       — Я скоро приеду к очередной станции какого-то небольшого городка, так что наслаждаться этой... относительной "тишиной", — Линч вновь брезгливо, сведя брови к переносице, тем самым нахмурившись, кинул взгляд за окошко, а потом и на всё купе, — я буду..., к сожалению, не долго. Ладно, ребят, встретимся на месте...       Выключив камеру и убрав её в специально выделенное в чемодане место, он раскинулся на нижней койке. Пролежав так около минуты, Линч привстал, желая дотянуться до телефона, что стоял на зарядке, и посмотрел время. На дисплее экрана разблокировки его встретило их совместное с Джоном, Лили и Лукасом радостное фото.

16:17

28 июня

Вторник

      — "Зашибись..." — подумал про себя журналист, тут же утыкаясь мордой в подушку и блаженно наслаждаясь её прохладой. Верно, хоть в вагоне были и не все уличные +30С° –+35С°, но все +26С° – +27С° уж точно были, а постель была довольно прохладной. Линчу повезло, что солнце сейчас находилось в совершенно противоположной стороне от его окна, и его палящие лучи не светили через это глупенькое окошко. Спустя пару минут дрема забрала парня, и вот он уже сладким, неглубоким сном спокойно отдыхал, наконец-то не слыша чёртов стук.       И всё же долго поспать ему не удалось, резкий и довольно громкий звук прибытия на станцию его мгновенно разбудил, тут же отовсюду послышались шебаршения, топот, говор кондукторов и пассажиров, тех которые прибыли на нужную им станцию, и тех которые только-только зашли в вагон. Началась суета. Линч, недовольно открыв глаза, перевернувшись на спину и посмотрев на верхнюю полку, удрученно и мучительно вздохнул. Рядом с входом в его купе послышался шум, пищание карты и открытие двери.       В комнату к нему зашёл молодой человек лет 25-ти, с шоколадными волосами, в простенькой темно-синей футболке и темно-сером трико, возможно, немного выше Линча, хотя на глаз, примерно такого же роста, с кучей сумок и рюкзаком на плечах, вместе с ним, следом в помещение зашла довольно-таки старенькая бабушка, её волосы были седы, а на лице сидели очки. Усадив женщину на нижнюю койку и разобравшись с расстановкой сумок, парень наконец-таки обратил внимание на их соседа — Егора, что уже около пяти минут вдумчиво прожигал, хорошо, просто изучал своих новых сокамерников усталым взглядом.       — Здравствуй! — подойдя к Линчу, сказал парень, протягивая ему свою руку для пожатия, на что Егор незамедлительно приподнялся с койки и пожал руку этому парнишке. — Меня Давид.       — М... Егор Линч, — немного помедлив, в ответ представился журналист. Продолжая наблюдать за парнем, что понемногу начал расфасовывать уже свои вещи и ставить телефон на зарядку.       Весь остальной уже вечер проходил довольно спокойно и не так шумно, как рассчитывал журналист, если с ним вновь поселятся соседи, во всяком случае до этого он молился, чтобы это были не дети, хоть против них самих он ничего не имел, просто иногда они бывают слишком шумными.       Егору повезло с соседями, они были довольно тихими, старушка вообще большую часть времени спала, и лишь изредка о чем-то просила своего внука, а Давид мог сидеть и немного общаться с самим Линчем, за всё то время, вплоть до 12 ночи, они успели оба рассказать кто куда едет, по каким причинам, кто кем работает, чем занимается и тому подобное. Как выяснил Линч, оказывается, его соседу было вовсе не 25, а всего лишь 18 лет, он только закончил учёбу в школе и теперь отправлялся со своей бабушкой в другой город, поступать в какой-то ВУЗ, если честно, журналист даже не старался запомнить. В итоге этот день наконец-то закончился, и Егор с облегчением улёгся спать, на удивление, в поезде он вырубался почти что сразу, видимо этот постоянный гул не только давит, но и хорошенько укачивает.

***

      Ночь. Знакомый нам поезд с большим количеством вагонов мчится по одинокому лесу. Стук колёс этой громадины равномерно, с такой же громкостью звучит и в самом начале состава, и в самом его конце. Спокойно. Прохладно. Резкий толчок проходится по всем этим спящим вагонам, тут же убирая всю дремоту. Поезд мгновенно останавливается. Повсюду начинают слышаться разговоры, перешёптывания, начинает включаться свет и появляться суета.       Журналист, сон у которого как рукой сняло, быстро, по инерции потянулся за камерой, что лежала всё в том же чемодане.       — Экстренное включение, поезд остановился... — шёпотом прокомментировал журналист на камеру, сидя на кровати, все ещё под одеялом и слыша как в соседних купе кто-то шебуршал и, возможно, ходил, при этом при всём удивляясь, как же его соседям было всё равно, и они дальше продолжали спать. — И как они не проснулись... Такой толчок был.       — Такое ощущение, что поезд кого-то сбил и кого-то довольно массивного... Черт, нужно узнать что произошло... — тихо продолжал говорить на камеру Линч, вставая с кровати, беря в руки фонарик, ночь ведь на дворе, затем в карман штанов отправился телефон, а после чего он направился в сторону выхода из комнатки.       Осторожно выглянув в коридор вагона и никого не увидев, он аккуратно и почти незаметно пошёл к выходу. К его счастью, дверь была открыта, поэтому быстро спрыгнув на землю, он посмотрел в начало поезда. К слову, ехал он в 3 вагоне, считая от начала, поэтому идти недалеко. Конечно, если бы был день можно было бы и увидеть, что происходит в начале, но увы и ах из-за темной, глухой местности в лесу, что была поглощена чернотой ночи, разглядеть что-либо вдалеке не представлялось возможным. Подходя к месту происшествия — началу поезда, где находилась кабина машиниста, там уже собралось около 10 человек и вместе с некоторыми из них были ещё немного осветительных приборов.       — Какой ужас... — послышался женский всхлип из толпы, как только Егор начал подходить. Из людей он узнал только пару кондукторш, что уже видел ранее( ну да, как их не запомнить за 4 дня проведенных в поезде, когда они ежедневно сменяли друг друга, через день напоминая о себе), одного мужчину из соседнего купе, что в пути был уже около 2-3 дней, несколько незнакомых ему человек и, вероятнее всего, как он догадался, машиниста, что стоял немного подрагивая.       Подойдя к толпе и буквально зайдя в неё, глазам Линча представилась не самая лицеприятная картина. Под железными тяжелыми колесами поезда находилась окровавленная лужа, с каждой минутой растекаясь всё больше и больше, под этими же холодными, убийственными кольцами валялись различные ошметки одежды, плоти, различные органы, что были в довольно плачевном состоянии: почки, печень, клочья легких и даже различные части кишков — человека разрубило пополам. И что выяснилось, если приглядеться, возможно, этим человеком когда-то была молодая девушка.       — Что за... это... это человек..? — прошептал журналист на камеру, немного отшатнувшись от так называемого трупа и параллельно исследуя изуродованное тело глазами вдоль и поперёк, вскоре в итоге не выдержав и оторвав взгляд. Толпа шепотом разговорилась, нагнетая более мрачную и тревожную обстановку, всхлипы какой-то девушки не прекращались, а кондуктор что-то нервно шептала машинисту. Спустя мгновения, неподалеку стоявшая кондукторша средних лет, что была вся растрепанная и перепуганная, хоть и правда старалась этого не показывать, обратила свое внимание на журналиста, посмотрев в его сторону и сторону толпы снисходительно, при всем при этом нахмурив взгляд. Линч тут же попробовал слегка скрыть камеру.       — Так, а вы чего здесь, ну-ка все быстро по вагонам! нечего тут балаган разводить и уши греть, всех кого нужно уже вызвали, путь продолжим через несколько часов. Проходим в свои купе и места, не задерживаемся! — гневно и раздраженно проговорила она, начиная отгонять всех с места происшествия. И толпа, на удивление, сразу разошлась, люди беспрекословно разбрелись по своим уголкам, думаю, слегка шокированные после увиденного.       Егор последовал со всеми в сторону вагонов, но не доходя до своего третьего, спрятался за вторым, явно намереваясь выяснить, что вообще произошло. Когда все более-менее утихло, он торопливо и неразборчиво начал вести тихий монолог на камеру, потихоньку выходя из своего укрытия и двигаясь к началу поезда, только теперь уже с другой стороны.       — Твою мать... Нет... Здесь что-то не то... Точно что-то не так... Удар, удар был такой силы, словно, словно он сбил медведя... но ни как не хрупкую женщину. Не могло же мне показаться спросонья... Черт... Ладно, нужно, нужно получше разглядеть тело, может мне вообще показалось, что это женщина... Да нет, какого черта, не мог я спутать небольшое тело девушки с чем-то другим и более крупным, у меня же не глюки... Я же, точно, не словил бредовый сон или галлюцинации на 4 день пути..? — судорожно рассуждал Линч. По мере того, как Егор подходил все ближе и ближе к вагону, голоса становились громче и отчетливей, и журналисту пришлось прервать свой поток мыслей вслух. Он понял, что кондуктора и машинист разговаривали между собой и, подойдя максимально близко, но так чтобы его не заметили, начал слушать, к тому моменту начал о чем-то рассказывать только машинист.       — ...Ну и-и знаете, ме-меня, как будто, в-в-в моменте о-ослепило... — говорил машинист, всё его тело слегка дрожало, а немного притупленный и напуганный взгляд был направлен на различные ошметки плоти, кисшие в луже крови.       — Да как так? ты что! Чем тебя могло ослепить?... — проговорила всё та же женщина, что ранее прогнала толпу.       — Да ч-черт его знает, ну вот, выскакивает, р-резко так, перед поездом лохматое-лохматое сущ-щество, то ли черное, то ли просто т-темное, черт его знает. И-и шерсть этого лохматого как с-сверкнет, отражая свет, с-словно мокрая. Ну я перепугался, по-п-по тормозам со всей д-дури, а потом... у-удар, да такой сильнющий, что поезд п-почти сразу и о-остановился... — проговорил мужчина, сильно запинаясь, и, все не отводя взгляда от трупа, схватился за волосы. — А п-потом, бац, м-моргнул.., а от поезда ж-ж-женское тело от-летает, да потом... под... к-колесами и пропа-дает...       Со стороны машиниста послышался судорожный всхлип.       — Ну спокойнее-спокойнее, Чеслав Юрьевич, пройдемте в поезд, нечего тут, скоро уже прибудут... — начал что-то успокаивающе шептать другой женский голос, принадлежавший одной из кондукторш.       Аккуратно выглянув из-за другой стороны поезда, Линч краем глаза заметил уходящие силуэты, что спешно скрылись.       — Что этот мужик нёс? Лохматое существо... Он случайно не наглотался чего? Так-то выпивать, ведя поезд, уголовно наказуемо, между прочим, если в его крови обнаружат алкоголь или еще хуже вещества... не сладко ему придется... — шептал Линч, ожидая, когда персонал отойдет подальше.       — Ох, черт... — под поездом и вправду лежал труп молодой девушки, это можно было понять по, на удивление, хорошо сохранившемуся и почти неповрежденному лицу. Всё в округе было в крови, даже сам поезд. Тело девушки было разрублено пополам, но сейчас это можно было понять лучше, оно было рассечено наискось, от левых рёбер и до талии справа. Выводы делать было рано, но данное обстоятельство уменьшает шансы на суицид.       — Что вообще эта девушка забыла тут посреди леса? Никаких населённых пунктов, да даже ближайшая дорога черт знает где... Её похитили? И она спаслась от кого-то, что не заметила поезд? Или наоборот, услышав его, надеялась получить помощь? Или может это был порыв отчаяния и всё же сведение счётов с жизни? Тогда почему? Каковы причины? — тихо рассуждал Линч, осматривая место происшествия с явным непониманием и каким-то страхом, сочувствием? — Ладно, видимо, ловить тут нечего, придётся вернуться в купе и ожидать разбирательств и дальнейшего пути...       Развернувшись, опосля мельком глянув на время, где показывало пол второго ночи, журналист начинал отдаляться от начала поезда, двигаясь все ближе к своему, уже чуть ли не родному вагону, как вдруг Егор остановился. На мгновение ему показалось как что-то сверкнуло меж кустов.       — Чего..? Мне показалось или... — в недоумении, с испугом прошептал журналист, направляя объектив камеры, а соответственно, и свой взор в сторону мнимого движения. — Ладно, моя паранойя опять берёт разгон, нужно скорее возвращаться...       Но сделав лишь пару шагов, Линч вновь уловил периферийным зрением непонятный силуэт, за которым неожиданно последовал еще и звук.       — Нет... Сейчас мне это точно не показа... — резко дернувшись в сторону звука, исходящего из чащи леса, хотел сказать Егор, но как только он перевел взгляд чуть поодаль, не смог не заметить его.       Мрачный шерстяной силуэт, издали напоминавший громадного черного волка, с горящими белыми огнями в глазах, что яро и как-то презрительно взирали на Егора, казалось, прожигая в нём дыру, словно не потухшая сигарета в тёмном кармане курильщика, а после, пропитывая его не объяснимым холодом, что словно за секунду обволок все тело журналиста, вызвал неприятные мурашки ужаса.