Предвестник смерти

      Ночь. Тихая, мрачная ночь, что несёт в себе нечто глубокое, тайное и смертельное. Неопределенный гул заполнял округу, а может быть, только уши и сознание журналиста. Черное существо проницательно, прожигающе смотрело на него, правда, Егор не мог понять его замысел, его настроение, взгляд сущности выражал что-то непонятное, что-то смешанное, увлечённое. А журналист не мог оторвать взгляд, его будто приковало к земле, связало ноги тугими цепями и не давало уйти, отвести свой взор, гипнотизировало, поглощало, заполняло неестественным ужасом, таким, что кровь стыла в жилах. А грозный тёмный волк всё смотрел на него, давил, принуждал к чему-то, но Линч искренне не понимал к чему, единственное что у него было — страх. Эти секунды длились для него вечность, как будто весь мир замедлился, и стал еле-еле проигрывать и так понурую, черно-белую пленку кассеты — времени.       В мгновение все изменилось, время как будто вернулось в свое привычное состояние. Взгляд волка словно ослаб, выпуская из своей неясности, что окутывала всё, на что падал его взор секунды назад. Егора также отпустило, и он со всей дури помчался в вагон поезда.       Стремительно забежав внутрь и резко захлопнув за собой дверь, он тревожно, но всё же с некоторым с облегчением выдохнул, пытаясь успокоить сердце, которое бешено стучало внутри груди и, казалось, вот-вот так оттуда и выпрыгнет. Спустя несколько минут, переведя сбивчивое дыхание и восстановив свой немало так пошатанный рассудок, Линч нервно направился в сторону своего купе.       — Какого черта... мать его... — ругнувшись довольно тихо, ведь перед этим вспоминая о многих пассажирах, которые прямо сейчас, вероятнее всего, спят, Егор поспешил зайти в темное, освещенное тусклым светом луны знакомое помещеньице и закрыть за собой тонкие двери, вставая и опираясь спиной прям об них же.       — Какого... Чт-что это за существо было..? Мне же не могло показаться..? Я же не спятил? — слегка громче, но так же легким шёпотом проговорил он, на пару секунд запрокинув голову вверх, немного прикоснувшись ей к всё той же дверце и закрыв глаза. Долго это ложное успокоение не продлилось, резко открыв глаза, журналист взволнованно посмотрел в сторону соседних коек, где должны были находиться его соседи, о которых он только сейчас вспомнил и подумал не разбудил ли он их своим явно не бесшумным пришествием. Там было пусто, никого.       — Какого... А они куда делись? Спали ведь как убитые... — проговорил журналист, начиная внимательно (насколько это было возможно в его положении) осматривать и верхнюю и нижнюю постель, до сих пор до конца не осознавая, что там и вправду никого нет.       — Ладно, может вышли куда... — повернув голову в сторону вагонного окна, не завершил свою мысль Линч, прерываясь на середине предложения. Его сердце вновь испуганно пропустило отдавшийся в уши, громкий и чёткий удар. Прямо в упор к чертовому поезду, прямо из-за этого чертового окошка, из глубинны темного, гнетущего своим холодом леса на него таращился своим неистовым белым, металлическим взглядом черный волк. Его зрачки сверкали холодным, мертвым, белёсым блеском.       Неожиданно волчара дернулся и сиюсекундно пропал из поля зрения напуганного до усрачки журналиста.       — К-какого черта...? — прошептал Линч, буквально вжавшись в бедную, схожую в тот момент с картоном, дверь. По всему телу выступил холодный пот, а на голову свалилась трезвость от нарастающей тревоги и свобода от всех-всех посторонних мыслей, всех кроме дум о самой твари.       Любопытство взяло верх над журналистом, как и ожидалось, поэтому тихо, почти бесшумно, одним юрким и, на удивление, ловким, не неуклюжим движением он приблизился к ледяному стеклянному оконцу, с опаской заглядывая в него. В пучине дремучего, пожирающего своей теснотой и загадочностью, мрачного леса неподвижно стоял знакомый, еле различимый животный силуэт, а два сверкающих неизведанностью глаза пристально следили, мерцая и пропитывая всё нутро холодом.       Аккуратно приблизив картинку в своей видеокамере, Егор, тихонько рассуждая, спросил, по всей видимости, сам у себя: Что это за существо..? Ему что-то нужно от меня? Может... может ему нужна моя помощь?..       Два блещущих загадочностью глаза поспешно скрылись в мрачной, но такой поистине манящей глубине непроглядного леса.       — Думаю... думаю стоит проверить, вдруг ему и вправду нужна моя помощь?... — проговорил Линч, после чего недоверчиво отвел взгляд от окна в сторону соседских кроватей, что, естественно, всё еще пустовали, но к слову, были заправлены. — Так, решено, поезд всё равно тронется ещё не скоро, узнаю, что оно от меня хочет, и вернусь...       Незаметно, и прям-таки ювелирно проскользнув через одну из кондукторш, что что-то обсуждала с одним из пассажиров в каком-то соседнем купе, он выскочил на пропитанную ночным холодом и свежим запахом леса наружность. Мигом прошмыгнув между тесных вагонов, он осторожно начал подходить к тому месту, где пару минут назад примерно находилась сущность.       — Ну и где она?... — произнес журналист, всматриваясь в глубь леса, что стоял словно какой-то неоднозначной стеной, как будто намекая и давая Егору саспенсовый выбор. Начиная немного пролазить через кусты и другие мелкие деревья, всё ещё не углубляясь, Линч исследовал взглядом всё, что мог разглядеть с "очень" дальним светом своего фонаря в руке, пока в итоге между тоненьких стволов рощи и их колючих веточек, между парой массивных деревьев не мелькнули знакомые подозрительно зазывающие белые огоньки. — А вот...       Линч начал двигаться уже более уверенно в сторону двух, искрящих чем-то неясным огоньков, но резко остановился.       — Нет, не пойдёт, — проговорил он, решительно нагибаясь и светя фонариком куда-то себе под ноги, после чего, решив зафиксировать фонарь на голове, подобрал какую-то, довольно-таки массивную палку, — так будет... безопаснее.       Но подняв взгляд, где пару секунд мелькали белые и, как ему казалось, слегка впалые глазницы, Егор их не увидел. Со спины почувствовалось загадочное дуновение ветерка. Неприятный, будоражащий сознание холод пробежался по всему телу журналиста. Позади послышалось озлобленное, жестокое дыхание и пропитанное искренней ненавистью рычание. Линч стоял, не желая воспринимать действительность, безумный страх завладел его разумом, а дышащая в спину кокетливая смерть зловеще смеялась лихорадочными мурашками по всему его телу.       Егор резко дернулся и побежал в лес, естественный инстинкт выживания взял верх, выбрасывая в кровь гигантское количество адреналина. Потому Линча словно окатили холодной водой опасного осознания, и он бежал, летел что есть мочи буквально куда глаза глядят... Прямо за ним, совсем рядом раздавался невероятной силы звук погони: ломались ветки, слышался рык, тяжелые лапы стучали когтями по сырой лесной земле и звонким камням.       Изо всех сил стараясь поднимать свои ноги как можно выше и выше, дабы не споткнуться, не завалиться об какой-нибудь нещадно призрачный корень, об чертов глупый камень, что так и лез под них, пробиваясь сквозь мрак, сквозь сильно бьющие и царапающие по лицу ветви, после которых всё лицо будет изранено, а одежда порвана, Егор бежал, бежал ударяясь о твердые и так чертовски неудачно стоявшие стволы деревьев.       Фонарь на лбу до сих пор горел, после понимания, рука сама, словно по инерции, невзирая на ветви так и лупящие по ней, потянулась к заветной кнопке выключения. Скачущие шаги и хруст веток позади не утихал, но теперь у Линча будет больше шансов оторваться. Перед глазами развернулся черный настил ночи, ветки всё так же хлестали по лицу, а под ногами... а под ногами как-то неожиданно пропала почва.       Не почувствовав опоры, Егор начал кубарем лететь куда-то в неизвестность темноты. Этих колких, нескончаемых, с хрустом ломающихся и раздирающих кожу веток впереди тоже больше не было. Через пару секунд падения по телу журналиста прошлась ужасная, пронзающая насквозь сильнейшая боль, острые камни чудовищно, невероятно мучительно впились в кожу и раздался ожидаемый, огромный грохот падения, жгучий удар об режущую каменистую землю. Голова со всего маху наткнулась на что-то холодное, вследствие чего вмиг потяжелела, веки неосознанно закрылись, а сознание журналиста постепенно угасло.

***

      Одинокая луна колко освещала темный овраг, окруженный густым, жутким лесом, своим холодным, белым, тусклым свечением. Стояла ночная, не совсем беззвучная тишина, которая прерывалась лишь тихим, ели слышимым шелестом листьев, шуршащих на ветерке, гулким уханьем каких-то неизвестных сов и скромным, мелодичным стрекотанием сверчков.       Приходя в себя, Егор почувствовал всё ту же ломящую и ноющую боль по всему телу, особенно сильно болела голова. С трудом приоткрыв глаза, но ничего толком не увидев из-за рябящих перед глазами кругов и вспышек, он попробовал приподняться — первая попытка прошла неудачно. Спустя пару секунд, после того как он немного осмыслил ситуацию, он повторил это действие ещё раз, и на этот раз, к какому-то невообразимому благоволению к нему, у него получилось, и поэтому благополучно перевернувшись с живота на спину и приняв сидячие положение, опёрся на какой-то массивный, ледяной камень позади.       Даже спустя несколько минут пребывания в сознании перед глазами всё ещё плыло, а голова, да и в принципе все тело болело не меньше. Сумев поднять искалеченную руку, он слегка дотронулся сначала до лба, а затем и до темя, ощутив что-то липкое и вязкое под ладонью, что безжалостно спутывало бедные волосы Егора, он понял, что расшиб себе голову, и, вероятнее всего, об камень. Также (уже по ощущениям) он понял, что скорее всего заработал сильный ушиб, как минимум, на что он очень надеялся, одной ноги, а также куча синяков, порезов, открытых кровоточащих ран, которые немыслимо щипало, усиливая боль, и которые поскорее бы нужно было перевязать, не говорю о том, чтоб обработать.       Понемногу отходя от удара, падения и прочего, он стал потихоньку вспоминать и осознавать, как и почему оказался по среди ночи в глухом лесу, в какой-то канаве, да ещё и весь израненный. Перед глазами мелькнули картинки, вначале письмо от незнакомца, потом поезд, 4 дня в дороге, затем тело, рассказ водителя, после неожиданное появление темной твари, похожей на массивного и благородного волка, хоть таким она, по всей видимости, не являлась, после чего, лес, погоня и в итоге падение. Так же, вспомнив про камеру, телефон и фонарь, что по сути должны были быть у него, он оглянулся по сторонам. Камера лежала в паре метров от него самого, фонарь лежал тоже совсем рядом, а телефон, на удивление, он нащупал в кармане штанов, тут же беря его в руки.       На треснутом дисплее высвечивалось 2 часа 48 минут и 78% заряда, а связь... а её не было.       — "Чё-ё-ёрт", — ругнулся про себя журналист, начиная тянуть руку вверх, пытаясь уловить хотя бы небольшой оплот цивилизации, но увы, поняв, что это занятие бесполезное, аккуратно встал, испытывая повторную сильную волну боли. Сидеть было не вариантом, какая-то неизвестная ему зверюга бродит по округе явно с не лучшими намереньями на его счёт. Через боль, через всё, но нужно было как-то вернуться в сторону железной дороги, поезд еще не должен был отойти.       Подняв фонарь, он понял, что тот больше пользы ему не принесёт — он был полностью разбитым и абсолютно не работоспособным. Может быть, именно этот фонарь спас ему жизнь, отчасти принимая удар головы об камень на себя. После, подбирая с земли такую же валявшуюся камеру и проверив её на поломки, Егор с облегчением выдохнул, понимая, что она почти не пострадала, и включив её, он начал шепотом и слегка сбивчиво комментировать ситуацию: В общем, ребята, я в полной заднице... Сейчас я нахожусь неизвестно где, с многочисленными ушибами и сильной раной, как минимум, на голове, рядом бродит какая-то опасная тварь, а также на моём телефоне не ловит сеть, и потому позвать на помощь у меня никак не получиться, а ещё я совершенно без понятия куда мне идти... Ну как, естественно, понятно, что мне нужно к железной дороге, причем в довольно ускоренных темпах, хоть сейчас и почти 3 часа ночи, поезд еще не должен был уехать, но только загвоздка в том, что я... совершенно не помню откуда прибежал...       — Ладно, вариант стоять на месте меня меньше всего устраивает, лучше уж куда-нибудь идти, так хотя бы будет шанс найти дорогу или просто какую-нибудь помощь, ну... а так же будет вероятность окончательно заблудится и уйти в абсолютно противоположную сторону... Но лучше всё-таки попробовать что-то отыскать... кстати... — он оглянулся в сторону камня, где лежало сломанное устройство, — фонарик полностью сломался.

***

      Тяжело бродя по темному лесу и постоянно в тревоге и страхе прислушиваясь ко всем звукам в округе, Егор осознал и даже походу уже смирился с тем, что заплутал. Он ходит по этой чертовой местности уже около часу, всё тело до безумия ноет, грёбанный параноик внутри него балуется, а то черное существо, вероятнее всего, бродит где-то неподалеку, хоть журналист и до последнего надеется, что оно от него окончательно отстало и теперь уж точно не найдёт.       И всё же были у него сильные сомнения. Он точно знал, вернее помнил, что перед падением тварь всё ещё была рядом и всё ещё бежала за ним, не могла же она его потерять благодаря лишь тому, что он упал? Он уверен, она была в нескольких шагах от него, но почему тогда не добила? почему не спустилась в овраг? почему не прикончила его? Она не смогла спуститься? Ей что-то помешало? На все эти вопросы у него, естественно, не было ответов.       Блуждая по чаще долбанную тучу времени и уже издыхаясь от бессилия и, возможно, да что там, скорее всего, от потери крови, Линч заметил впереди какие-то штуки. Он не мог точно понять, что это было, в силу своей усталости, темноты, рощи и отсутствия какого-либо освещения, ведь фонарик на телефоне будет только привлекать внимание и утруждать различение чего-либо в округе, нежели помогать. На камере также ничего понятно не было, даже после включения ночного режима на ней, и всё же он попробовал снять эти странные объекты вдалеке, надеясь, что там что-то да будет заметно.       — Ребят... Я похоже что-то нашел... это не похоже на деревья, кустарники, пни и тому подобное... Черт, ничего не видно даже через камеру, нужно сходить и посмотреть что это такое... — проговорил он, сощурив глаза, и постепенно, даже слегка неспешно, с подозрением начал двигаться в сторону заинтересовавших его темных силуэтов.       Приближаясь всё ближе и ближе, он смог отличить из мрачных силуэтов небольшой забор, что был около метра в высоту, с тонкими хлипкими прутьями — уже что-то. Подойдя к нему в плотную, он несомненно понял, где оказался, ошарашенно начиная смотреть по сторонам.       — Это кладбище... — прошептал он, метая взгляд по всей огражденной территории из-за забора. Всюду виднелись бугорки, надгробные плиты и кресты, лежали засохшие цветы, валялись стеклянные рюмки, чеплашки и прочая утварь, специально предназначенная для всяких кладбищенских ритуалов. Также его внимание особенно привлек небольшой, слегка вросший в землю домик, стоявший неподалеку, буквально в метрах 10 от забора, за территорией кладбища.       — Так... а если здесь есть кладбище, то тут должно быть и поселение... верно? — задал сам себе риторический вопрос Егор, опосля легонько кивнув так же для самого себя, мысленно подтверждая свою же догадку — на камере этого не было заметно. Если он вправду нашёл какое-то поселение в такой глуши, то ему просто неимоверно повезло! Правда, просто невероятно, это было бы замечательно, поэтому слегка натянуто, но всё же довольно он улыбнулся.       Обходя забор по периметру, он наткнулся на главный вход, а также тропинку, уходящую куда-то в лес отсюда, в противоположную сторону откуда журналист пришёл, а потому решая, конечно, пойти по ней. Дорога не заняла много времени, примерно через пять минут Егор наконец-то выдохнул. Он вышел из леса на поляну, где в сумраке стояли трухлявые, обычные деревенские домишки.       Но войдя в деревню, Егор сразу понял, что было что-то не так... через чур... безжизненно? Дома, которых было около 15-25, выглядели уж слишком плохо, настолько, что казалось, что даже летом, не то что зимой, в них будет жить довольно затруднительно. Ни в одном окне не горел свет, точнее, не теплился огонёк, ведь как можно было догадаться электричества тут, естественно, нет. И как только люди могут жить в такой глуши? И всё ещё с теплящийся надеждой на помощь Егор подошёл к одному из домов, легонько постучавшись в дверь сеней и подождав пару секунд, он понял, что это вряд ли даст какие-либо результаты, а потому аккуратно, стараясь быть как можно тише, обойдя крыльцо, подошел к одному из окон, которые были прямо внутри жилого помещения, и тихонько постучался. Никто не ответил, Линч постучался ещё, и ещё, и ещё, и ещё — ответа не было. И вот тогда журналист решил действовать более радикально. Вновь подойдя к двери на веранду, он попробовал её отворить, на что та, к удивлению, поддалась.       — "Уже хорошо, хотя бы не пришлось выламывать", — промелькнула едва радостная мысль у Линча, но она тут же заменилась ещё одной и уже, к сожалению, менее хорошей. — "Если ночью дверь открыта, то дома, вероятнее всего, никого нет".       Проходя по веранде и осматривая всю её, а также всё что здесь находилось, Егор смог подметить 2 детали. Во-первых, тут почти не было пыли, а будь это заброшенный дом, то она бы точно была, и причем не абы какая, а настолько многослойная и плотная, что даже вздохнуть бы было затруднительно, во-вторых, здесь было достаточно тепло, ну, не совсем... но в отличии от уличной летней прохлады, в помещении, казалось, таком трухлявом и с виду холодном, чувствовалось приятное тепло. Вывод один — здесь точно кто-то жил.       Подойдя к двери, что уже непосредственно вела внутрь самого дома, он попробовал аккуратно её открыть, и, о, чудо! она тоже беспрекословно, словно повинуясь каким-то немыслимым жанрам, отворилась. Да, изнутри определённо веяло теплом. Зайдя туда, Егор не увидел ничего необычного, просто печь, просто кровать, просто стол, просто какая-то пошарпанная, заржавелая, покрытая пригарью газовая плиточка.       — "Если здесь кто-то живёт, то кто? Почему его посреди ночи, почти в 4 утра нету дома? Где этот человек? В этой деревне ещё кто-то живёт? Может он в гостях... да, мать его, в гостях, ночью... Люди в этом поселении знают о твари? Или может тут так пусто, потому что большинство домов заброшены из-за того, что они узнали, что неподалеку, прямо-таки у них под боком обитает опасное существо, поэтому все быстренько умотали отсюда... хотя ну правда, кто вообще может жить в такой глуши, да еще и без какой-либо связи и электричества, что за бред... Если и живут, то они какие-то явно невероятные люди, по типу пенсионеров, хотя для них это даже слишком, охотников, лесников и прочих", - крутились и перебирались мысли в голове Егора, и некоторые из них он пока не решался озвучивать на камеру.       Как вдруг где-то на веранде противно скрипнула половица, звук раздался по всему дому и журналист отчетливо его услышал. Скрипение исчезло так же неожиданно и быстро, как и возникло, растворяясь в ночном затишье, Егор уже было хотел развернуться и поприветствовать, возможно, пришедшего хозяина этого дома, объясниться как и почему оказался в его доме, попросить о помощи. Но вместо этого, не успев повернуться, он вновь ощутил боль затылке, но уже более сильную, кто-то со всей дури чем-то вмазал по его итак хмельной камнем от сильного падения голове, и журналист огорченно отключился, каная в небытие.

***

      Голова безмерно раскалывалась. Приоткрыв свои тяжелые веки, в глаза ударил тусклый свет от свечи, который в данном состоянии казался Егору невыносимо ослепительным. Ему было херово, просто отвратительно, откровенно говоря, ему хотелось блевать, все внутренности и всю душу выворачивало наизнанку, тошнило чрезвычайно сильно, взгляд был мутный, всё будто в каком-то поганом липком тумане. По телу волнами проходилась боль, посекундно то угасая, то усиливаясь. С горем пополам он понял, что туго привязан к какому-то железному стулу с омерзительного маленькой спинкой за руки и за ноги, впоследствии чего затуманенным, дурным взглядом прошелся по помещению — он находился всё в том же доме.       Неожиданно послышались приближающиеся шаги, в строение вошел силуэт, и перед журналистом показалось знакомое лицо...