Sky in his eyes

Эмма ещё спала, когда Норман проснулся. Она тихонько сопела, крепко прижимая к себе любимого плюшевого жирафа, и он, увидев это, сонно улыбнулся. По всей грудной клетке разлилось тепло, приятное, согревающее, родное, и он снова блаженно закрыл глаза, наслаждаясь моментом. Аккуратно, стараясь не разбудить, обнял её за талию, притянул ближе к себе. Она от его действий недовольно поёжилась, заворчала, но в конце концов успокоилась и прильнула ближе к нему. Положила голову на плечо, так, что непослушные рыжие пряди защекотали кожу. Норман снова слабо улыбнулся и, дабы сдержать тихий смех, уткнулся носом в её макушку. Вдохнул глубоко сладковатый запах ромашкового шампуня, которым всегда пахли её волосы, медленно, будто растягивая момент, провёл по спине. Норману нравилось лежать так с Эммой. Нравилось нежиться с ней в кровати по утрам, когда у них обоих был выходной, нравилось крепко прижимать её к себе. Нравилось зарываться носом в непослушные рыжие кудри, нравилось вдыхать приятный запах ромашек и ласково гладить её. Нравилось, в конце концов, просто находиться с ней рядом, слушать её сердцебиение и наслаждаться тихим сопением. Вот и сейчас, лёжа с ней в одной постели и обнимая её за талию одной рукой, он чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Ему хотелось, чтобы так было всегда. Хотелось навечно остаться здесь, с ней, под тёплым одеялом, хотелось прижимать её к себе и просто расслабляться. Однако ничто не могло длиться вечно, и этот момент блаженства в конце концов для него закончился. Потому что вскоре он вспомнил, что нужно готовить завтрак, и потому снова неохотно приоткрыл глаза. Вставать не хотелось абсолютно, но он понимал, что так необходимо. В конце концов, он — единственный, кто сейчас мог приготовить для них обоих завтрак, и потому просто не имел права отлёживаться здесь. Он прекрасно это осознавал, поэтому, тяжко вздохнув, наконец приподнялся на локтях. Однако встать с кровати Норману было не суждено, поскольку в самый последний момент он заметил, как Эмма, недовольно ворча, перевернулась на спину. В этот момент солнечные лучики, пробивающиеся в комнату сквозь полупрозрачные занавески, упали ей на лицо, и она поморщилась. Он вздрогнул, замер на месте. Сон как рукой сняло, и он тут же вернулся к ней обратно. Осторожно лёг рядом, вытянул руку так, чтобы ладонь закрывала её лицо от солнечных лучей. Эмма ещё немного поморщилась, поворчала, а затем снова умиротворённо засопела. Норман с облегчением выдохнул и улыбнулся. Свободной рукой он аккуратно, чтобы не разбудить, убрал с её лица упавшую рыжую кудряшку. Ладонь он по-прежнему не убирал, чтобы солнечные лучи больше не помешали её сну. Он даже устроился поудобнее на подушке, чтобы ему было гораздо легче. — Спи спокойно, моя маленькая принцесса, — тихим, едва различимым шёпотом произнёс он и, осторожно наклонившись к ней, мягко поцеловал её в лоб. Эмма на такой его жест счастливо улыбнулась во сне, и оттого у него в животе запорхали сотни, нет, тысячи изумрудных, как её большие глаза, бабочек. Больше Норман не собирался, да и не хотел никуда уходить. Он просто не мог, не имел права позволить себе куда-то уйти, когда его Эмме угрожала опасность, пускай и такая несущественное, как солнечные лучи. Поэтому он оставался здесь, рядом с ней, и охранял её сон. Он защищал её от солнечных лучиков, словно рыцарь принцессу, не давал ни одному из них снова потревожить её. Он закрывал её красивое личико, усыпанное россыпью золотистых веснушек и обрамлённое аккуратными кудряшками, ладонью-щитом, и внимательно, с присущей только ему ответственностью следил за тем, чтобы ни один лучик не пробился сквозь пальцы. Иногда он ласково, легко и почти невесомо гладил её по голове или плечам, так, чтобы точно не разбудить. Иногда он наклонялся к ней, покрывал её щёки воздушными поцелуями, на что она лишь кротко улыбалась во сне. Больше он не думал ни о каком завтраке. Завтрак, работа, окружающий их мир — всё это в одночасье стало Абсолютно неважным для него, ведь сейчас он защищал свою любимую Эмму. Только это имело для него значение. Потому что она — его драгоценная маленькая принцесса, а он — её доблестный защитник, и свою миссию он собирался выполнять беспрекословно.