Sky in his eyes

Дверь с тихим скрипом отворилась, и Норман тихонько проскользнул в свою комнату. Закрывшись по привычке на защёлку, он медленно съехал по двери вниз, на пол, и закрыл глаза. Глубоко вдохнул, затем медленно выдохнул. Всё тело болело после целого дня, проведённого на ногах, и этот ритуал помог ему немного расслабиться. Этому его научил ещё господин Сон-Джу, когда был жив. И теперь этот способ исправно служил ему каждый день. Посидев так ещё некоторое время, Норман решил наконец подниматься. Всё-таки ему нужно ещё переодеться, подготовиться к завтрашнему дню и сделать запись в блокнот. Блокнот… При мысли о последнем Норман невольно расплылся в улыбке. Он каждый день что-то туда записывал. Распорядок дня юной госпожи, какие-то милые моменты с ней, поцелуйчики — всё это бережно переносилось на тонкие страницы его ловкой рукой. И сейчас он поспешил закончить все дела, чтоб заняться новой записью. Со всеми вечерними процедурами он расправился быстро. Костюм был снят и убран в шкаф, а на его место пришла лёгкая пижама. Будильник был заведён на шесть утра, чтобы успеть сделать всё до пробуждения юной госпожи, на листе набросан краткий план на завтра. И наконец, когда никаких дел на сегодня не осталось, Норман плюхнулся за стол. Один из ящиков медленно отворился, и он вытащил оттуда небольшую книжицу в твёрдой обложке голубого цвета. На свету заранее включенной настольной лампы заблестел замок в виде сердца, и он потянулся к запястью, где висел браслет с ключом от него. Секунда — и блокнот был открыт на чистом листе. — Та-ак, сегодня у нас было… — вслух начал перечислять Норман. Он всегда так делал, чтобы точно ничего не забыть. — Госпожа попросила чай в комнату ближе к полудню, после трёх часов дня к ней зоходили подруги… Так, негромко проговаривая вслух каждое событие, он заполнял новую страницу. Он выводил каждую буковку тщательно, с присущим ему усердием, и следил за тем, чтобы не возникло ни одной ошибки. Для него, закоренелого перфекциониста, было важно, чтобы в его блокноте всё было идеально и аккуратно. И когда он закончил наконец, то начал проходиться по написанному тексту глазами. Он внимательно вчитывался в каждое слово, в каждое предложение, выискивал там какие-либо опечатки или огрехи. Но, к счастью, ничего не нашёл. Однако зато наткнулся на одну очень неприятную вещь. За весь день госпожа Эмма не оставила ему ни единого поцелуя. Обычно она целовала его по нескольку раз в день. Иногда в качестве благодарности за что-то, а иногда и просто так, потому что ей захотелось. Норман обожал такие моменты, и каждый из них записывал в блокнот, чтобы потом перечитывать, чувствуя в груди нежное согревающее тепло. Но сегодня он не получил ни одного поцелуйчика, даже самого лёгкого или воздушного. Это огорчало. — Возможно, я сделал что-то не так… — пробормотал Норман, положив голову на стол и закрыв глаза. Он начал прокручивать в памяти весь сегодняшний день. Казалось, ничего такого он не делал. Просто как обычно выполнял свою работу: приготовил госпоже завтрак, помог переодеться, сопроводил в школу. Всё как и всегда. Норман совсем не мог понять, где же он просчитался. Может, он заварил недостаточно хороший чай? Да нет, он ведь сам его пробовал перед тем, как подать на стол, и всё с ним было в порядке. И госпожа тоже не жаловалась. Тогда, может, он что-то не то сказал? Тоже маловероятно. Он всегда тщательно подбирал слова, так что попросту не мог ляпнуть что не поподя. Тогда в чём же дело? В конце концов, так и не придя ни к чему более менее вразумительному, Норман лишь тяжело вздохнул и запустил одну руку себе в волосы. Голова начинала болеть от всех этих размышлений, и он решил отложить их. Всё равно он не мог найти причину. — Ладно, уже не так важно, что я сделал не так, — вслух сказал сам себе он. — Завтра нужно постараться лучше, чтобы госпожа точно меня поцеловала. С этими мыслями он закрыл блокнот, потушил свет и отправился в кровать. Сегодня он не получил поцелуй от госпожи, но это не повод расстраиваться. Завтра он обязательно постарается и получит его, и не один.