Проклятая.

Дети должны видеть лишь яркие краски мира, слышать смех и расти в объятиях безмятежности, где нет места войне и убийствам. Но не дети мафии. Те, кто рождён в мире неумолимой жестокости, где смерть поджидает за каждым углом, а предательство — единственная константа, никогда не смогут вырваться из этой бездны. Попытка побега карается ударом в спину, оставляя лишь кровавый след. Именно в таком мире появилась на свет и выросла Лучиана. Дочь прославленного босса мафии. И, что ещё хуже, дочь проститутки. Девочка. Не сын, что мог бы унаследовать власть, добиться уважения, привлечь внимание. Просто девочка. Рождённая вне брака, от женщины, чья ценность в этом мире определялась лишь её телом. Дочери проститутки в мире, где она родилась, не принадлежит ничего, кроме, пожалуй, самой жизни, и даже та не в её полном распоряжении. Её существование принадлежит отцу, который по своему капризу может оборвать его. Или же владельцу борделя, где её мать продаёт своё тело. Только он решает, жить ей или нет. Казалось бы, на этом историю можно было бы и закончить. Ребенок, скорее всего, никогда бы не узнал своего отца, если бы вообще выжил. Но… ей повезло. Ей несказанно повезло. Хотя поймет она это нескоро. Она родилась. Родилась на холодном каменном полу подвала в доме своего отца. Под истошные крики матери, что эхом разносились по затхлым стенам, и ругань суетливого семейного доктора, чьи очки сползли на кончик носа. В то же самое время, наверху, в своём роскошном кабинете, её отец, Дон Анджело, сидел в кресле из дорогой чёрной кожи. Его пальцы крепко сжимали стакан с янтарным виски, цена которому втрое превышала месячную зарплату несчастного доктора. Взгляд Дона был прикован к старинной, покрытой патиной картине в золочёной раме, висевшей напротив заваленного бумагами и папками стола. Сквозь полумрак кабинета пробивался тусклый свет настольной лампы, подчёркивая резкие черты его лица, высеченные годами власти и безжалостности. Через пару минут в дверь тихо постучали. — Можно, отец? — раздался за порогом неуверенный мальчишеский голос. — Заходи, раз пришёл. — спокойно, без единой эмоции, ответил Дон Анджело, не отводя глаз от картины. В комнату вошёл ребёнок. Мальчик лет восьми, с темными волосами и пронзительными глазами, унаследованными от отца. Он прошёл в центр помещения, остановился и опустил взгляд, словно ожидая приговора. Его тонкая рубашка была безупречна, но в глазах читалась детская тревога. — Ну, чего хочешь, Дэвил? — Дон Анджело наконец перевёл взгляд на сына, и его голос стал чуть более требовательным. — Отец, я поинтересоваться… что за звуки слышны в подвале? — спросил Девил, его голос дрогнул. Дон Анджело усмехнулся, медленно отхлебнул виски и поставил стакан на стол, производя лёгкий звон. Его глаза, холодные и проницательные, остановились на сыне. — Что за звуки, спрашиваешь? Это кричит шлюха, что рожает тебе сестру. И поверь мне, Девил, это далеко не самые громкие крики, которые ты когда-либо услышишь в этом доме. Ты должен привыкнуть к ним. Здесь не место для слабости. Девил молча поднял взгляд, его детское лицо побледнело. Он видел, как на лице отца промелькнула тень презрения, когда тот произнёс слово «шлюха». В этот момент он понял, что его новый член семьи, его сестра, родилась уже заклеймённой, и её место в этом мире будет таким же шатким, как и положение её матери. В мире мафии рождение девочки, да ещё и от проститутки, было скорее позором, чем радостью. И Девил, несмотря на свой юный возраст, уже начинал это осознавать. Он интуитивно почувствовал, что жизнь его сестры будет не просто сложной, а жестокой борьбой за само её существование.