Проклятая.

Всегда!.. Какое ужасное слово! Я содрогаюсь, когда слышу его. Его особенно любят женщины. Они портят всякий роман, стремясь, чтобы он длился вечно. Притом «всегда» — это пустое слово. Между капризом и «вечной любовью» разница только та, что каприз длится несколько дольше.

«Портрет Дориана Грея " Оскар Уайльд

«Приезжай.» Всего одно слово. Единственное, что было написано в сообщении от давно забытого контакта в телефонной книжке. В два часа ночи по моему времени. Ну конечно, у нас же разные часовые пояса. Я даже не попыталась написать в ответ. Я знала Даяна так же хорошо, как и все свои шрамы — глубоко и болезненно. Была уверена, что он не ответит. Честно говоря, ехать не хотелось. Это казалось нелепым. Мы давно забыли друг о друге. Мои люди докладывали, что у них всё хорошо. У них своя жизнь, у меня — своя. Это был наш негласный договор. Четыре года назад мы распрощались, и с тех пор наши пути не пересекались. «Зачем?» — этот вопрос сверлил мой мозг, не давая покоя, пока я спешно собирала вещи, бронировала место на ближайший рейс, отдавала приказы своим подчинённым. Я прошлась по квартире, что за эти годы стала для меня настоящим домом. Неожиданно. Много лет назад я была уверена, что у меня есть лишь один дом — тот, из которого я так рвалась. Но жизнь, как оказалось, штука непредсказуемая. Вот я уже в аэропорту, а вопрос всё ещё пульсирует на задворках сознания, словно навязчивая мелодия. Весь перелёт мои руки нетерпеливо чесались. Так сильно хотелось написать, вынудить его ответить на пару моих вопросов, хотя я прекрасно понимала никчёмность этой идеи. И только когда я уже стояла у выхода из аэропорта Сан-Хосе (Калифорния), меня пронзил спокойный, монотонный голос из монитора одного из многочисленных телевизоров, вещавших в зале ожидания:

«…Известный бизнесмен, Девил Собера, находится сейчас в одной из своих частных клиник. При неизвестных обстоятельствах бизнесмен Девил Собера был срочно госпитализирован. Что же случилось с прославленным магнатом? Мы будем держать вас в курсе дела. Оставайтесь с нами.»

Я замерла на месте, как пробка перед тем, как вылететь из горлышка старой стеклянной бутылки лучшего вина. Новость никак не могла уложиться в голове. Все пять секунд, что я стояла в ступоре у входа, пока автоматическая дверь тщетно пыталась закрыться за моей спиной, мой мозг отказывался верить. Ровно через пять секунд я уже набирала номер. Номер самого честного из этих шестерых демонов моего прошлого. — Это правда? — спросила я голосом, способным заморозить даже пустыню Сахару. — Кого я слышу?! Черепашка, ты ли это? — удивлённо и саркастично произнёс голос с той стороны. В его интонациях сквозила лёгкая хрипотца, выдающая годы, проведённые в прокуренных кабинетах и на шумных улицах. — Голод, это правда? — требовательно повторила я, обрезая все его попытки к шуткам. На пару мгновений с той стороны не было слышно ни единого звука, лишь лёгкое потрескивание связи. А после последовал глубокий вдох и выдох. — Да. — Я в аэропорту. Чтобы через пять минут у входа была тачка. — приказным тоном, не терпящим возражений, произнесла я. — Есть. — ответил он, и только через пару секунд добавил: — Как ты узнала? Не думаю, что в Италии идут новости про бизнесмена из США. А твоим людям, вроде, ещё не было известно пару часов назад. — Даян. — просто ответила я. — Вот сукин сын! — он коротко, хрипло рассмеялся, но после серьёзным тоном продолжил: — Черепашка… — Что? — спросила я, уже садясь на заднее сиденье подкатившего чёрного, бронированного внедорожника. Его салон пах дорогой кожей и лёгкой дымкой сигар. — Я скучал. Я удивлённо посмотрела на дисплей телефона, а после, чтобы скрыть нахлынувшие чувства, перевела всё в шутку: — Я точно сейчас разговариваю с Хангером?! — с той стороны раздался его узнаваемый, низкий, хриплый смешок. И подумав, я произнесла на выдохе: — Я тоже. И бросила трубку. Я добралась до клиники за полчаса. Здание из серого гранита возвышалось над всем районом, сверкая отполированным стеклом окон. Внутри, в просторном вестибюле, пахло антисептиком и дорогими цветами. Я подошла к административной стойке. — Простите, нам даны указания впускать лишь определённый круг лиц. Ваше имя, пожалуйста? — вежливо, но твёрдо произнесла молодая медсестра в идеально отглаженном белом халате, её глаза скользнули по моему дорогому, но неброскому дорожному костюму. — Лучиана Дебора Собера. Позвоните мистеру Ултеру. — сказала я спокойным, почти ледяным голосом. — Подождите пару минут, пожалуйста. — извинилась девушка, её тон мгновенно изменился, когда она услышала фамилию. Ровно через две минуты, которые показались мне вечностью, она подняла трубку, что-то быстро произнесла и, повесив её, обратилась ко мне: — Мистер Собера находится в палате номер 297, на двадцать восьмом этаже. Я кивнула в знак благодарности и прошла к лифтам. Поднималась я не больше одной минуты, но для меня эта минута длилась вечность. Первый раз за четыре года я увижу брата вживую. Не на глянцевой странице журнала, не на экране интернета, не на фотографиях от моих людей, которые присматривали за ним по моему приказу. Когда двери лифта бесшумно открылись, я вышла с каменным лицом. Через него не могли просочиться мои настоящие эмоции: страх, паника, предвкушение встречи и многое другое. Хорошо, что я всегда могла держать лицо. В конце коридора, у двери в палату, стояли двое массивных мужчин в строгой форме охраны. Но, как я поняла, Ултер уже проинформировал их. Они пропустили меня без единого вопроса, лишь едва заметно кивнув. Когда я зашла в палату, меня накрыло удушающей волной больничной стерильности и запахом медикаментов. В полумраке комнаты, залитой лишь тусклым светом приборов, я увидела мужчину лет тридцати с чем-то. Девил. Он лежал, окутанный десятками тонких трубочек и проводов, подключенных к различным приборам, что ритмично пикали и светились. Его лицо было мертвенно-бледным, с синевой под глазами, и первой моей мыслью, пожалуй, самой странной, была: — Когда ты проснёшься, я покажу тебе фото того, каким ты был, лежащим трупом. Тебе это не понравится. Ты же ненавидишь быть слабаком. — и я тихо хихикнула от своих же слов. Его бледная кожа и мертвенный вид вызывали ужас и отчаяние. Я никогда не видела его таким. Но я не дала себе утонуть в этом омуте чувств. Просидела у его койки пару часов, если не больше. Сидела молча, наблюдая за размеренным вздыманием его груди, за мелькающими цифрами на мониторах, за каплями, медленно стекающими по трубкам. И когда я уже собиралась выйти из палаты, чтобы немного прийти в себя, дверь снова открылась. Зашла молодая девушка. Лет двадцати восьми. И как я сразу поняла, это точно не была медсестра — на ней не было халата. Девушка была натуральной блондинкой с ярко-голубыми глазами, которые сейчас расширились от удивления и тревоги. И что меня привело в лёгкий шок, хотя я могу оправдаться тем, что не каждый день на меня направляют оружие: она держала в руках пистолет, направленный прямо на меня. — Руки, чтобы я видела, — сказала она, встревоженным голосом, в котором, однако, слышалась сталь. Я же, чтобы не нервировать эту «поехавшую», медленно подняла руки, сказав спокойным, тихим тоном, словно убаюкивая ребёнка: — Тихо, детка. Положи. Это не игрушка. В этот же момент в помещение вошли «всадники апокалипсиса» — все в полном составе. Их шаги были уверенными и тяжёлыми, заполняя собой небольшую палату. Когда они меня заметили, а это произошло быстро — они же всё-таки самые страшные и опасные мужчины США, — первым, как всегда, отмер Даян: — Ангел, отпусти оружие. — попросил он эту чокнутую, в его голосе слышалась необычная для него мягкость. Следом за ним, с ухмылкой на лице, выступил Хангер: — Да, Ангел, Черепашка тебе не по зубам. — хмыкнул он, его глаза искрились весельем. Этот «Ангел» медленно опустила оружие, не отрывая взгляда от меня, а потом посмотрела полным недоумения взглядом на парней, а после снова перевела его на меня, словно пытаясь разгадать головоломку. Я же тем временем разглядывала их. Увидеть их вживую, спустя столько лет, это было совсем другое ощущение. Они все так изменились, хотя и раньше не были близнецами. На их лицах появились новые морщины, в глазах — усталость, но и неизменная решимость. И только сейчас я поняла, что по-настоящему скучала по этим чертовым ублюдкам. — Ну, кто будет меня первым обнимать? — спросила я насмешливо, скрестив руки на груди. Первым был Вар, что, если честно, ни капли не удивило. Он только кажется стальным и острым, как нож, хотя нет — острым он был, даже об его внешности можно было порезать кожу. Он подошёл первым, его объятия были крепкими, почти сокрушительными, но в них чувствовалась нежность, которую он так тщательно скрывал. — Может, мне кто-то объяснит, кто она и как здесь оказалась?! — уже не скрывая бешенства, сказала она, указывая на меня пистолетом, который так и не убрала далеко. — Тихо, Ангел. Эту миледи зовут мисс Собера, — начал Хангер, и подождав пару секунд, пока эта чокнутая переварит информацию, расхохотался и продолжил: — Ад мой дом. Ты должна уметь работать лицом, в смысле, лучше скрывать эмоции. Нет, она не его первая жена. Она его сестра. Пожалуй, только пару секунд после сказанного она обрабатывала информацию. А после с каким-то ошеломлённым удивлением начала смотреть на меня. Ну а я же, посмотрев на Хангера в недоумении, повторила за ним, словно эхом: — Первая жена? После этого четверо придурков, которые до этого лишь ухмылялись, перестали это делать. Они переглянулись, и Хангер всё же сказал, его голос стал чуть тише: — Ооо… я хочу увидеть, как ты будешь мстить Дьяволу, когда он оклемается. Я опять посмотрела на них вопросительно, требуя объяснений. Мне ответила через пару секунд этот их «Ангел», её голубые глаза сверкнули обидой и решимостью: — Девил Собера — мой муж. Всё замерло. Улыбки исчезли с лиц Даяна, Хангера и остальных, сменившись напряжёнными выражениями. Слова "Девил Собера — мой муж" повисли в воздухе, гулким эхом отражаясь от стен палаты. Мой взгляд метнулся от "Ангела" к бледной, безжизненной фигуре Девила, опутанной проводами, а затем снова к ней. В её голубых глазах не было и тени шутки, лишь вызов и ранимая гордость. Мои губы тронула холодная, почти хищная улыбка, которую я так часто использовала, чтобы скрыть смятение. — Твой муж? — медленно, по слогам произнесла я, и в моём голосе, несмотря на спокойствие, прозвучали нотки смертоносного шёлка. — Это… любопытно. Ты, должно быть, очень особенная женщина, чтобы так долго держать рядом с собой такого… сложного мужчину. Ангел, с которую все эти пару месяцев совместной жизни с Собера никто не смел так говорит, кроме, быть может, Девила, встретила взгляд без страха. Её подбородок дерзко приподнялся. — Мы живём вместе, мисс Собера. И я думаю, это многое говорит обо мне. Не так ли? — её голос был твёрдым, как сталь, и в нём звучала нотка, которая могла бы принадлежать лишь женщине, пережившей не одну бурю рядом с мужчиной вроде Девила. Я медленно подошла ближе, мои каблуки отбивали глухой ритм по мраморному полу. Расстояние между нами сокращалось, и в воздухе повисло невидимое, но ощутимое напряжение. Парни в палате замерли, их лица были напряжены. Они знали эту мою игру. — Действительно, многое, — согласилась я, кружа вокруг неё, как хищница вокруг добычи. Мои глаза изучали её с головы до ног, отмечая каждую деталь: безупречную укладку, дорогую, но скромную одежду, тонкие, но цепкие пальцы, в которых секунду назад был пистолет. — Интересно, что такого особенного ты смогла предложить ему? Мой брат всегда был… разборчив. Особенно когда дело касалось женщин, с которыми он делил свою жизнь. Он не из тех, кто привык к домашним ангелочкам. Слова "домашним ангелочкам" были произнесены с такой интонацией, что они прозвучали как оскорбление. Лицо Ангела слегка побледнело, но она не отступила. — Возможно, я смогла дать ему то, чего не давал никто другой, — тихо, но с вызовом ответила она, и в её глазах вспыхнул огонёк. — Верность. И спокойствие. То, чего ему так не хватало в его… мире. И что, очевидно, не могла дать даже его кровь. Последние слова были прямым ударом, и я почувствовала, как по моей спине пробежал холодок. Её голубые глаза, обычно такие невинные, сверкали сейчас с почти такой же силой, как и у самого Девила. Она намекала на мою отстранённость, на годы моего отсутствия. Я остановилась прямо перед ней, наши взгляды сцепились. Моё лицо оставалось бесстрастным, но внутри бушевал ураган. — Спокойствие? — тихо повторила я, насмешливо выгнув бровь. — Рядом с Девилом? Ты меня смешишь, дорогая. В его мире спокойствие — это лишь затишье перед бурей. И поверь мне, я знаю это лучше, чем кто-либо. Если ты думаешь, что ты его усмирила, ты либо наивна, либо… — я наклонила голову, прищурившись, — опасна. Я пока не решила, что из этого хуже. Ангел глубоко вздохнула, словно собираясь с силами. — А я не думаю, что тебе вообще сто́ит пытаться это понять, мисс Собера. Ты отсутствовала столько лет. Думаешь, можешь просто вернуться и диктовать свои правила? — в её голосе появилась угрожающая нотка. — Я — его жена. Я была здесь, когда он… когда он жил. И я буду здесь, когда он вернётся. — О, дорогая, я здесь не для того, чтобы диктовать правила, — моя улыбка стала шире, обнажая острые края. — Я здесь для того, чтобы убедиться, что мой брат в безопасности. И для того, чтобы разобраться, почему он оказался в этом… плачевном состоянии. А уж поверь мне, я умею разбираться. И я не остановлюсь, пока не узнаю всю правду. И если ты, или кто-либо ещё, стоишь у меня на пути… — я сделала шаг вперёд, вынуждая её чуть отступить. — Что ж, тогда тебе придётся пожалеть об этом. Я повернулась к парням, которые наблюдали за нашим противостоянием, затаив дыхание. — Думаю, у нас есть о чём поговорить, мальчики, — сказала я, не сводя взгляда с Ангела. — И я уверена, эта милая леди тоже захочет послушать. Или у неё есть другие планы? Ангел молчала, её глаза горели, но она не сдвинулась с места. Она поняла. Игра только началась.