Проклятая.

«Если человек тебе небезразличен, ты хочешь, чтобы ему было хорошо.»

Так я думала всю свою жизнь. Так я бы, наверное, думала до конца своих дней, наивно полагая, что сильных людей не сломить. Но когда ты живёшь в теневом мире, когда ты дышишь его ядовитым воздухом с рождения, ты понимаешь: человек, который тебе небезразличен, либо уже прошёл свой ад, либо ему ещё предстоит окунуться в его бездну. И ты никогда не знаешь, что из этого хуже. В моей жизни, с самого детства, было всего несколько родных моему сердцу людей. Их можно было пересчитать по пальцам обеих рук. Брат, мой Девил. Он всегда был рядом, всегда мог прикрыть меня своей широкой, сильной спиной, когда мир вокруг становился слишком жестоким. Он был моей крепостью. Мой учитель истории. Странный человек, с глазами, полными скрытой печали, и запахом старых книг. Он мог внезапно прервать рассказ о Наполеоне или Цезаре и спросить: «Ты хорошо себя чувствуешь, Лучиана?» или «Ты сегодня хорошо поспала?», внимательно всматриваясь в мои новые ушибы, скрытые под одеждой, или в тёмные синяки под глазами от слёз и недосыпания. Он видел меня насквозь. Папина собака, бульмастиф по кличке Грей. Огромный, мускулистый зверь, способный загрызть насмерть кого угодно, что он чуть не сделал с братом, когда тот провинился в каком-то задании. Отец тогда хотел наказать Девила публично, но, к счастью, отменил приказ вовремя. Меня же Грей всегда любил. Странная, необъяснимая связь. Отец заметил это и, вместо того чтобы просто оставить его при доме, отдал меня как и собачку на воспитание владельцу собачьих боёв. Нет, конечно, я не забросила свои уроки. Просто к ним прибавилась новая обязанность — следить за собаками перед их боями или после них, обрабатывать их раны, готовить их к очередной схватке. Это было моё первое знакомство с чистой, безжалостной яростью и болью. Папа тоже был среди моих самых близких и дорогих сердцу людей. Как бы глупо это ни звучало, но самый мой страшный страх всегда исходил от людей, которые были мне ближе всех и дороже всех. Дон Анджело. Он был моим миром и моим кошмаром одновременно. Его любовь была удушающей, его правила — нерушимыми, а его власть — абсолютной. Уолтер. Мой названый второй брат, хотя и не по крови. Он был тем, кто всегда помогал и поддерживал, мой тихий ангел-хранитель. Сколько себя помню, он всегда был рядом. Он был тем фундаментом, на который можно было опереться, когда весь остальной мир рушился. Мой второй старший брат, моя тень, но такая надёжная. Пожалуй, только этих людей я могла считать по-настоящему близкими до своих двенадцати лет. До того момента, когда мир изменился навсегда. После моего двенадцатилетия в мою жизнь пришло горе, чёрной тучей закрывшее солнце. Дон Собера был убит своими конкурентами. Его убили в собственном бронированном автомобиле, который взорвали в центре города. Убил его водитель, что работал на нас уже более трёх лет. Предатель. Тот, кто знал слишком многое, даже обо мне. Да, я была тайной, тщательно оберегаемой от обоих миров — законного и теневого. Никто не должен был знать о дочери, особенно о дочери проститутки, которую Дон Анджело тем не менее признал. Но после той ночи я перестала быть тайной. Я стала мишенью, как и мой брат. Конечно, женщины редко становились боссами мафии. Но все рациональные люди из теневого мира знали: женщина у власти — это крах для других боссов, для устоявшегося порядка. Это вызов, которого они не потерпят. После смерти отца, мой брат, Девил, стал боссом. Девятнадцатилетний парень, только что вышедший из юношеского возраста, стал главой небольшого, но очень старого и многообещающего криминального бизнеса. На него шла открытая охота больше года, каждый день был испытанием на прочность. Враги дышали ему в спину, пытаясь уничтожить, пока не поняли, что умерший Собера оставил после себя очень живучего и хитрого наследника. А рядом с ним — Уолтера, верную десницу. Я с детства называла его так, а после это прозвище закрепилось за ним. Брат же сам выбрал себе имя Дьявол. Меня же начали называть Лилит. Первая жена Адама. Демоница. Это имя приклеилось ко мне, как вторая кожа, отражая мою новую роль в этом мире. После этого мой список доверенных лиц умножился. В него вошли: Даян. Он поменял своё наследство от бабушки на вторую жизнь, когда брат спас его от неминуемой смерти, втянув в наш мир. Он принёс с собой острый ум и непредсказуемость. Вар. Он привлек внимание брата после того, как в одиночку вырезал восемнадцать человек. Как оказалось, эти люди зверски убили его мать, а перед этим часами издевались над ней. Вар был воплощением ярости и преданности. Хангер. Хотя он физически присоединится к нам последним, это было только из-за его ментального здоровья. Он провёл продолжительное время в психиатрической клинике, и его разум был сломан. Но Девил увидел в нём что-то, что другие не видели — безумную, но непоколебимую преданность. Последним был Канквер. Парень, переживший рабство. Он жил как зверь десять лет своей жизни, прикованный к цепям, лишённый человечности. А после того, как его «хозяина» убили, он попытался жить нормальной жизнью, но не смог. Он добровольно пришёл к брату, потому что только в нашем мире чувствовал себя своим. Он никогда не делился своим прошлым, даже с Девилом. Для него отдушиной были собаки, те самые, которых он так умело понимал и управлял ими, вспоминая свои собственные травмы. Так мой список был расширен на четырёх парней, что стали опорой Девилу и его бизнесу, как и я с Уолтером. Мы стали семьёй. Настоящей, верной семьёй, спаянной кровью, болью и общей целью выжить в мире, который хотел нас сожрать.

***

После университета, когда мне исполнилось двадцать два года, я помню как сейчас, шла по парку. Листья кружились вокруг, но моё внимание было занято мыслями о конкуренте Девила, который начал действовать особенно дерзко: взорвал одну из наших баз, где, как он выразился, находилось «живое мясо» — невольники, которых мы использовали в своих целях. Я шла, погружённая в свои мысли, и не заметила, как за мной следовали трое мужчин. Они приблизились, их шаги были не слышны на мягкой земле. Меня спасла лишь очень отточенная реакция и шестое чувство, которое оттачивалось годами жизни на грани. Один из них сделал резкий захват за горло, пытаясь отключить меня, но не подозревал, что молодая девушка сможет дать ему такой отпор. В мгновение ока я неожиданно схватила его за руку, вывернула её и перебросила его через себя. Мой каблук нашёл ему в глаз — а тело окончательно рухнуло на землю, каблук дошёл до мозга. Труп. И да, мне было глубоко наплевать на то, что я убила человека. Ещё отец заставил меня совершить первое убийство в девять лет. В мире, где я родилась, есть одно самое главное правило, которому меня научили ещё с младенчества: «Либо ты — либо тебя». И я ему придерживалась. Всегда. Собера не рассчитала правильно время. Пока она разбиралась с одним, второй схватил её за волосы, дёрнул, а после нанёс удар локтем по голове.

***

Я потеряла сознание. Мир померк. Открыла глаза в душном, без окон трейлере от того, что в меня плеснули ведром ледяной воды. Холод пронзил до костей. Я находилась в неизвестном месте, у неизвестных людей, которые сто процентов не желали мне добра. Ещё и голая, даже нижнего белья нет. Холод и унижение ударили по мне с новой силой. Первое, что до моего уха дошло, был язык, на котором они разговаривали, — это был французский. Я его не знала, что меня обескуражило и разозлило: всё же знать пять языков, но попасть именно к французом в плен, досадно. Но ровно через пару минут один из них перешёл на ломаный английский, сказав: — Всё, заткнись. Нужно её сфотографировать и прислать Дьяволу, он захочет её обратно, всё же родная сестра. А мы взамен потребуем оружие, что находится в северной части его территории. Он не посмеет отказать... А пока Дьявол будет искать решение, которого нет... мы сможем получить и приятный бонус. — каким-то безумным голосом, полным похоти и жадности, сказал первый мужчина. Но не безумнее, чем у Хангера во время того, как тот пытал предателей клана. — Да, я согласен. — у второго в речи был слышен явный французский акцент. Значит, всё же не американцы, подумала я. Европейцы. Это усложняло дело. Мозг начал лихорадочно работать, выстраивая стратегию. Я была в ловушке, но сдаваться не собиралась. Никогда.