Луны кусок

— Я даже не знала, что ты девочка. — Но у меня же бантик!

Моя распутная сестрица

Это платье мы с мамой искали очень долго. Я влюбилась в него как только надела, до этого перемерив кучу шмоток. Легкое, чуть выше колена, с открытой спиной, и ткань такая тонкая, что ее совсем не чувствуешь. — Как будто голая ходишь, — презрительно поджала губы Туни. — Но не голая же, — хмыкнула я и про себя добавила: «К великому сожалению пацанов с Ткацкой улицы». Коробка с платьем чудом уцелела в аварии — в отличие от моих родителей. И именно его я надела, когда утром собиралась на кладбище. «...а у девчонки ни царапины…» Этот шепот я услышала, проходя мимо местных сплетниц. Те как по команде скорчили скорбящие физиономии, когда я обернулась. Не хватало только пафосного «Да она ведьма, не иначе!» Ну, ведьма — и что? Как будто мне самой не паршиво от того, что я выжила, а мама с папой нет. Спину прикрывали распущенные волосы; не будь их, все увидели бы царапину, во-о-от такенную, не царапину даже, а целый шрам. Уродливый, наверное, я особо не разглядывала. — Эва-анс, — жалобно протянула Челси, по своему обыкновению повиснув на моей шее. Оказалось, что она добралась сюда, в Коукворт, из Лондона, прошмыгнув в какую-то фуру с кучей бутылок молока. Отец не баловал ее карманными деньгами. Зато ему было плевать, где находится его дочь. — Ну как так-то, а? Я не хотела реветь, но, обняв Челси, расплакалась как дура распоследняя. Народ почти разошелся, мы остались вдвоем. Она уселась у могил прямо на клочок травы, чистый от комьев земли, а я устроилась на раскаленном от солнца камне. — Туни говорит, что все случилось из-за меня. Я потащила маму с папой в Косой переулок «за своей идиотской жабьей икрой» — и потому их больше нет. — Пф, а она в курсе, что зелья, в составе которых есть жабья икра, готовит только мелкота? — фыркнула Челси. Ее длинные волосы подметали траву. — Не-а, — я задрала голову и посмотрела на чистое-чистое небо. Что я надеялась там увидеть? Уж точно не родителей. Я не верила во все эти штуки типа лучшего мира над облаками. — Не вздумай ее слушать, Эванс, — строго наказала Челси, возвращая меня оттуда на землю. — Это могло произойти когда угодно и как угодно. Ты телевизор, что ли, не смотришь? Совсем оведьмачилась? — она невесело хихикнула. — Даже если так, социальным службам плевать. Мне восемнадцати нет, — я наконец сказала вслух то, чего больше всего страшилась. — А это значит, как любезно напомнила мне вчера сестрица… — Не-е-ет, — протянула Челси таким тоном, будто я ляпнула, что сгораю от желания полизаться с Мальсибером. — Эти придурки из социальной службы приходили к нам, когда мамы не стало, проверяли, справляется ли с нами отец, — она закатила глаза. — Четверо детей, младшему четыре и все такое. Вот чего им неймется? Ты же взрослая уже. — По их меркам — нет. Сказали, поживу в приюте, пока мне не подыщут семью. — Вот дерьмо, — скуксилась Челси. — Может, ко мне сбежим? Места у нас нет, ты знаешь, но… поспим вдвоем, а жрешь ты мало, папа даже не поймет. Да все парни в школе обзавидуются, когда узнают! — Тебе или мне обзавидуются? — я нашла в себе силы улыбнуться. — А вот тут все зависит от предпочтений, — на полном серьезе заявила она. — Поттер мне, а… — тут Челси осеклась, и я ехидно закончила: — А Блэк мне, ага? Я смотрю, черная оспа прогрессирует. Она тяжело вздохнула, обреченно так, но совершенно искренне: — Ага. Представляешь, каким он станет красавчиком за лето? Ну, то есть еще лучше, чем был. Я скончаюсь прямо на платформе, — захныкала Челси. — М-м, а под словом «скончаюсь» ты имеешь в виду?.. — Заткнись, Эванс. Она выдернула пучок травы и начала мусолить его в руках, а я снова запрокинула голову и зажмурилась, чтобы спастись от безжалостного солнца. — Я не хочу в приют. Я написала Горацию. Он сказал, сможет мне помочь, представляешь? Ну, покудахтал немного, выразил соболезнования. Обещал найти семью, которая официально возьмет меня под опеку, — я глянула на имена родителей и представила, что лет через двадцать они совсем сотрутся. — Даже если ничего не выйдет, мне нельзя в местный приют. Девки оттуда меня ненавидят. — А ты откуда их знаешь? — она широко распахнула глаза. — Челси-и, в нашем городишке всего четыре тысячи человек, здесь все друг друга знают, это тебе не Лондон. Если они начнут меня задирать, обязательно произойдет какое-нибудь дерьмо. Так всегда было в начальной школе. С тобой ведь тоже. В лучшем случае — останутся без бровей, потому что я их сожгу. — У Горация точно выйдет договориться, у него же куча связей, — уверенно заявила Челси и пожала плечами: — В крайнем случае удочерит тебя сам. Может, эти дуры и не начнут тебя задирать, — легкомысленно сказала она. — Точно начнут, — хмыкнула я. — Их главная дура уже несколько лет надеется окрутить Ричарда и удобно устроиться в трехэтажном доме его родителей. — Я невольно засмеялась и только потом сообразила, что нельзя так делать сразу после похорон. Может, я любила папу с мамой не так сильно, как положено? Все-таки без них я проводила куда больше времени, чем с ними. А теперь некого любить. Им уже все равно, а я здесь, и я в полном дерьме. — Рич мне вчера потрахаться предлагал. Убеждал, что это поможет отвлечься. — А ты? — Челси смешно раззявила рот и швырнула вырванную траву прочь. — А я велела ему отвалить. Потому что позавчера я уже отвлеклась с его другом. Майкл мне нравился куда больше Ричарда. Он был сыном полицейского, на шесть лет старше меня. Я помнила, как он забирал своего беззубого брата из школы, когда я училась в четвертом классе. Весь такой серьезный, ответственный, по нему все шестиклассницы сохли. Специально ждали в холле, когда Майкл придет. Он не обращал ни на одну из нас внимания, разумеется. Прошлым летом родители Ричарда свалили на все лето, и Майкл почти поселился у него. Туни каждый раз краснела до корней волос, стоило ему появиться на крыльце в купальных плавках и отправиться к бассейну на заднем дворе. Я примерно представляла, что там у него в этих самых плавках — видела мельком на реке, когда мальчишки бесились в воде. Как будто просто клок темных волос и какой-то отросток болтается, крохотный, с тридцати футов не различишь толком. Я тогда еще подумала: ну и как они этим пользуются, если доходит до того самого? Майкл позавчера взял мою руку и дал потрогать. Короче, я поняла, как. — Везде сплошной обман, — вздохнула Челси, когда я описала, как он выглядит на самом деле. — Так, погоди, не уходи от темы, быстро выкладывай, как все было, — потребовала она, сорвав длинную травинку и сунув в рот. — Мне нужны подробности, Эванс. — Да никак. Эта их штуковина… — Член. — Ну да. Эта их штуковина на самом деле огромная. Вернее, кажется, что она огромная, когда в тебя ее пихают. Потом вроде привыкаешь и… даже приятно. Да я не помню почти ничего. У меня царапина на спине болела сильнее, чем, ну, там, внутри, и Майкл сказал встать на четвереньки… — Да ла-адно, то есть вы с ним… сзади? Серьезно? — Челси пришла в неподдельный восторг. Я невольно ухмыльнулась. Похоже, со мной случилось нечто грандиозное, и теперь мне будут завидовать все однокурсницы. — И как? Девки говорили, парням так очень нравится. Хм, а ведь им так удобнее, скорее всего. Просто двигаешь бедрами и все. Туда-сюда. — Нормально. Не знаю, Челси. Нормально. Если честно, мне больше понравилось осознание, что я занимаюсь этим с парнем, а не… все остальное. Как взрослая. Жаль, что в социальной службе этот факт не сочтут за весомый аргумент. Мы помолчали. Челси разглядывала меня, будто пыталась найти видимые изменения после секса. — Не рассказывай никому, — тихо попросила я. Поднялся ветер, и я не была уверена, что Челси услышала. Но она тут же подняла голову и оскорбленно уставилась на меня: — Я что, похожа на трепло? Думаешь, прямо отсюда побегу всем болтать, что Эванс больше не девочка? А уж Поттер-то как расстроится. Еще, чего доброго, убьет гонца… — Да я не про это. Про маму с папой. Не хочу, чтобы все знали. — Ла-адно, — растерянно протянула Челси. — Пообещай. Обещаешь? Поклянись поцелуем с Блэком, — потребовала я, поднимаясь на ноги. — Так мы с ним не целовались ни разу. — Вот и не поцелуешься с ним никогда, если разболтаешь кому-нибудь в школе, поняла? — Да не скажу я никому, — раздраженно отмахнулась она. Зря я напомнила, что Блэк не обращает на нее внимания. Держится на расстоянии — вот как я это называю. Уже третий год пошел этой тяжбы равнодушия и гордости. — Челси. — Она отряхнула задницу, встав на ноги, и вопросительно посмотрела на меня. — Спасибо, что приехала. Мне стало легче. Челси мигом переменилась в лице — злость уступила место грусти. — Пообещай, — она обхватила меня за плечи и развернула к себе, — что если тебя попытаются запихнуть в приют, ты сбежишь ко мне, и мы спрячем тебя под кроватью. — Обещаю. Домой я пришла поздно вечером. Проводила Челси до автобуса, дала ей денег на билет, а потом слонялась по улицам, пока не стемнело. У ворот меня перехватил Ричард и попытался засосать, но я увернулась. Майкл наверняка рассказал ему о том, что было, и теперь Рич думает, что ему тоже перепадет. Туни сидела на кухне со своей жирной подругой Кэти, которая обожала сплетни так же страстно, как сладкие пироги. — …моя распутная сестрица, наверное, опять лижется с этим Майклом. Или с его дружком. Не знаю, где она ходит… — Твоя распутная сестрица провела с ним ночь, — громко сказала я, направляясь к лестнице. — Кэти ойкнула и чуть не выронила пирожок. Ей повезло, что этого не случилось. Туни в таком случае сунула бы ей тряпку в зубы и заставила перемыть все полы. — С Майклом, а не с дружком. Тащи святую воду, дура.