Луны кусок

— Живописное местечко, не находите, девочка моя? Давненько я не был в этих краях. Легенда гласит, что именно здесь родился Годрик. Несложно догадаться, чьим именем назвали Впадину… Главная улица в самом деле напоминала трещину на дне оврага. По обе стороны городок обрамляли невысокие горы, покрытые лесом. Аккуратные домики, как специально посаженные тыквы, походили друг на друга, словно их размножили при помощи Джеминио. Здесь правда было красиво. Примерно так я представляла сказочные деревни, когда папа читал нам с Туни на ночь. Не будь я на нервах перед встречей с будущим опекуном, наверное, смогла бы насладиться видами. И воздухом. Здесь пахло чем-то знакомым. Или кем-то. Я не могла сообразить, чем именно. Мы миновали крайние коттеджи, прошли через небольшой парк и оказались на городской площади. Из церквушки как раз начали выходить люди, и я постаралась не отставать от Горация, хотя болтовню его слушала вполуха. — Профессор, — я тронула его за рукав, когда мы вышли на утоптанную тропинку, ведущую в темный тоннель, — я хотела вас поблагодарить за… помощь. — О, моя милая, это меньшее, что я могу, — с несвойственной ему усталостью вздохнул профессор. — Нет-нет, Лили, не нужно, — он махнул рукой, — лучшей наградой для меня будет видеть вас такой же, как раньше. Сияющей, моя девочка. Будет нелегко, Лили, кто сказал, что будет легко, но в молодости раны быстро затягиваются. А в Хогвартсе… в Хогвартсе еще быстрее, поверьте старику. Не знаю, на что он намекал. Наверное, нас так загрузят домашней работой, что некогда будет вспоминать об аварии и о родителях. За спиной послышались шаги. Я оглянулась. Из полутьмы показался высокий мужчина, даже скорее молодой парень, если судить по одежде и уверенной походке. На узкой тропинке он, обгоняя нас, неминуемо задел Слагхорна плечом и буркнул: — Простите. Лицо было скрыто капюшоном куртки, так что Гораций не узнал по голосу своего студента, а я своего однокурсника — узнала. Блэк обернулся на ходу (видимо запоздало сообразил, что мы знакомы) и посмотрел на меня. Но секунда закончилась, и он продолжил путь как ни в чем не бывало. Интересно, что он здесь делает? Гораций не говорил, что мы где-то в окрестностях Лондона. Я представила реакцию Челси на такую вот случайную встречу и сдержала смешок. Подумать толком о Блэке я не успела, потому что у одного из коттеджей профессор остановился и толкнул калитку. Моим опекуном оказалась Батильда Бэгшот, автор наших учебников по истории магии. Меня не удивило, что они с Горацием в приятельских отношениях, но я не думала, что она возьмет к себе в дом чужую девчонку. Зачем ей это? Разве что помощница нужна, приготовить там или убрать; на вид мадам Бэгшот было лет восемьдесят. Миссис Кранч, наша соседка, все время мечтала о «компаньонке», хотя она моложе. Обложку «Истории» украшала фотография Батильды тридцатилетней давности, на ней она выглядела как кузина королевы. На саму королеву, наверное, не тянула, но взирала на читателей с налетом снисхождения. Интересно, на каком факультете Батильда училась? В жизни она оказалась не такой суровой. Когда я пробормотала «здравствуйте», улыбнулась и сказала, что моя комната наверху. Предупредила, что лестница очень крутая, сама она туда практически не ходит, и потому там может быть пыльно. Я хотела сказать, что легко переношу и одиночество, и неубранные спальни (в отличии от Петунии) но решила, что это может быть воспринято как грубость. Кто знает, что у стариков на уме. Они же совсем другие люди. Тем более старики-волшебники. — Магглы жуткие бюрократы, Батти, — протянул Гораций, усаживаясь в удобное кресло, вынул из внутреннего кармана мантии крохотный свиток и обратил его в стопку обычных бумажных листов. — Сотня документов! Я попросил милейшую Розу Гуссокл оказать содействие… Когда-то я познакомил ее с Тиберием… помнишь Тиберия, Батти? Жив-здоров, прохвост, хотя пост в Департаменте по связям с магглами оставил… Он болтал и болтал (впрочем, другого от Горация я и не ожидала, особенно когда речь заходила о его бывших учениках) а я подумала, что слушать их беседу о старых знакомых как-то неловко, так воспитанные люди не поступают. В общем, я взяла свои вещи и пошла наверх. Хотелось есть, но, наверное, вторгаться на кухню без приглашения еще более невежливо, чем стоять, развесив уши. В спальне я подошла к большому окну — оно занимало большую часть узкой стены — и аккуратно отодвинула шторы. Марлин рассказывала, что в домах волшебников можно встретить тварей куда противнее и опаснее, чем тараканы. Но здесь ничто не шуршало и не бросалось на меня. Улица пустовала, соседние дома были скрыты ветвистыми деревьями. За все время, пока я так стояла, по дороге пробежал лишь лохматый черный пес. В Коукворте по ночам тоже было тихо, разве что за рекой, в том районе где жил Сев с родителями, постоянно что-то случалось. Отец строго-настрого запретил нам с Туни туда ходить, но я все равно сбегала. Правда, днем. А сейчас неоткуда сбегать. И не к кому. Только сейчас я вдруг осознала (как будто это понимание свалилось мне на башку с потолка дома Батильды Бэгшот) что папа с мамой уже не вернутся. Что сестра с радостью выперла меня из дома, в отместку за то, что я бросила ее когда-то в обычном мире. И что я оказалась здесь (пусть в доме совершенно чужой женщины) лишь благодаря школьному преподавателю и тому факту, что я попала в число его любимчиков. Права была Челси — связи лишними не бывают. Сама она утвердилась в этом мнении, когда ее старшего брата Майкла взяли на работу благодаря смазливой роже. Он работал на заправке, познакомился с владелицей магазина мужской одежды, понравился ей (Челси утверждала, что он с ней спит, несмотря на разницу в возрасте) и попал на хорошее место в один из ее салонов. Магический мир может быть сколь угодно магическим, но законы там действуют самые простые. Маггловские. Пес остановился, принюхался и медленно повернул голову. Я машинально отпрянула и задернула штору. Дура такая. Это всего лишь собака. От кровати поднялось облачко пыли, когда я села на нее. Я достала из сумки свой старый дневник, который забросила вести еще на втором курсе, выдрала из него страницу с календарем за семьдесят третий год и зачеркнула сегодняшнее число. Еще тринадцать дней до Хогвартса. Я всегда считала дни до возвращения в школу, но в этом году начала делать это с двойным усердием. На выходных Батильда отправилась к подруге в гости, а я осталась одна. Телефона здесь, разумеется, не было, так что я написала письмо Челси, пошаталась по дому, разглядывая старые фотографии, и порылась в кладовке. Хорошо, что заранее спросила у Батильды разрешения. Ингредиентов для того состава, которым старшекурсники пропитывали табак (я вычитала про него в книге из Запретной секции. Стащила перед каникулами, чтобы было что почитать летом) здесь не нашлось, зато была куча трав. Можно сварить что-то из целебных настоек. Ничего выдающегося, но пожилому человеку пригодятся, наверное. А у меня появится возможность не загнуться тут от скуки. Еще я подумывала о зелье для роста волос. Угораздило же меня подстричься в прошлом году, а теперь они едва-едва прикрывали шрам на спине. Надо было спросить у Горация, далеко ли мы от Лондона. Встреча с Блэком посеяла в душе сомнения, что совсем близко. Если это так, то можно будет съездить к Челси. Вот только где взять денег на билет? А еще важнее — где взять денег на новые учебники? Из формы я не выросла, кажется, а вот книги… Блэк сделал вид, что меня не знает. Не удивительно, в общем-то. Так всегда бывает, когда вы вынуждены сидеть в одном кабинете десять месяцев в году, но на самом деле вас ничего не связывает. У вас нет ничего общего. Ни общих интересов, ни общих друзей, да и жизни ваши различаются настолько, что, случайно подслушав разговоры друг друга, вы не всегда понимаете, о чем речь. Даже за общим столом ты ешь салат, а он — свой дурацкий мясной рулет, от одного запаха которого тебя мутит. Вы просто родились примерно в одно время, попали на один факультет, так совпало, а через два года пути ваши разойдутся, и увидитесь вы лишь на платформе девять и три четверти через много лет. (либо не увидитесь. Блэк не похож на будущего семьянина с кучей детей) И, конечно, он как бы тоже обижен на меня вместе с Поттером. Они всегда все делают вместе: бесят Минерву, задирают Сева, нападают на Обри, записывают девчонок, которые им не дают, в дуры. И Блэк, конечно, считает, что я зарываюсь, отшивая Поттера. Как я смею вообще отказывать капитану гриффиндорской сборной? А я в последнее время все меньше понимаю, почему я ему отказываю. Пыталась вычленить какие-то весомые причины, но ничего такого, что категорически не позволяло бы мне целоваться с ним, не нашла. Да, он себе на уме и считает себя неотразимым. Он обожает привлекать внимание, ему нравится, когда им восхищаются, когда ржут на его шутками. А кому не нравится? Что, лучше, чтобы заикался и краснел? Как резонно спросила однажды Челси. И, разумеется, Поттер мнит себя лучшим игроком в квиддич за последние пятьдесят лет. Медоуз, которая разбирается в квиддиче, утверждает, что так оно и есть. Школьники редко выполняют такие финты, которые делает Поттер. Я не разбираюсь, остается верить ей на слово. Он очень громкий. Их с Блэком и дурачком Петтигрю слышно всегда, где бы они ни находились. Если мы сидим в разных углах подземелья, их ржач не дает сосредоточиться. Исключительно потому, что громкий и навязчивый, а не потому, что сидишь и гадаешь, не тебя ли они обсуждают. Еще и Челси постоянно на стуле крутится, стоит кому-то из их компании подать голос. Ну как же, вдруг Блэк посмотрит, а у нее волосы растрепались. Поттер (я сейчас скажу это вслух, пока никто не слышит, но всего один раз) симпатичный. Особенно когда улыбается. Не на публику скалится, а просто улыбается, пока думает, что на него никто не смотрит. У него идеально ровные зубы (большая редкость среди парней в волшебном мире, между прочим. Глупость, конечно, учитывая, что здесь размер зубов можно менять при помощи зелья) и красивые глаза. Внимательные такие. Наглые. Он их никогда не отводит, если случайно встречается с кем-то взглядом. И я сейчас несу дикую чушь, которой обычно заполнены головы третьекурсниц. Хорошо, что об этом никто не узнает. Еще Челси со своим дурацким предложением подразнить их… Похоже, она слабо представляет, чем это может закончиться. Особенно с Блэком, который, судя по всему, не привык церемониться. В прошлом году Марлин слышала в туалете хвастливый рассказ его тогдашней подружки Эммы (со всеми подробностями, само собой) о том, как Блэк уломал ее заняться сексом, хотя она — вот честно-честно — не собиралась ему давать. Не знаю, кокетство это было или попытка предстать в глазах подруг объектом давнего Блэковского вожделения, но эти дуры мигом изошли ехидными замечаниями, из чего Марлин сделала вывод о крайней степени их зависти. Я представила, что будет, если я доиграюсь и окажусь с Поттером наедине. И что делать, если он мне предложит?.. Я велела своему воображению заткнуться. Мы с Поттером так грандиозно расплевались перед каникулами — вряд ли он мне еще хоть что-то предложит после такого. Тот день, когда они с Блэком подвесили Сева вверх тормашками, был лишь началом. После трансфигурации Поттер с издевкой заявил, что мое выступление на практическом экзамене получилось настолько провальным, что даже черепаха Челси покраснела вместо того чтобы превратиться в заварочный чайник. Я показала ему средний палец и пожелала на зельях не перепутать слизь докси с полиролью для его дурацкой метлы. На астрономии они с Блэком оказались среди девчонок с Равенкло, и Поттер (насколько позволяло присутствие экзаменаторов) все три часа переглядывался с Девенфорд, а когда мы спустились из башни, не понижая голоса, пригласил ее пройтись «прямо сейчас». Челси схватила меня за руку, сделала большие глаза и прошептала, что они там будут сосаться. Тоже мне открытие. Может, она ожидала, что я брошусь к Поттеру и начну оттаскивать его от Девенфорд? В Хогвартс-экспрессе, правда, они ехали отдельно. Челси шаталась со мной по коридорам за компанию (на самом деле, она не теряла надежды столкнуться с Блэком) и мы видели Сьюзен в компании подружек, а Поттера в купе с Блэком, Люпином и Петтигрю. Я заглянула к ним, но не успела рта раскрыть, как Поттер вывалил: «Загон со слизеринцами в грязных трусах дальше по коридору, Эванс». Петтигрю захихикал. «Да? А здесь тогда что? Загон для пустозвонов с грязным языком?» «Язык у него что надо, — подавился смешком Блэк. — От девчонок слышал, — он поднял руки, будто сдаваясь, — ручаться не могу, но ты сама попробуй», — а после откинулся на сиденье и потянулся. «Ну, тебе-то лучше знать, конечно, вы же постоянно лижете друг другу задницы», — выдала Челси. Учитывая тот факт, что она спала и видела, как пойдет с ним в Хогсмид, это был настоящий дружеский подвиг. Я услышала, как открылась дверь. Батильда вернулась. Я отправила в котел толченые листья ромашки, помешала трижды по часовой стрелке и поднялась с пола. На кухонном столе лежало письмо с печатью Хогвартса и небольшой мешочек. — Лили, милая, я сову покормила и отпустила, — сказала Батильда, будто продолжая начатый разговор. — Думала, спишь уже. Притихла там наверху… Что-то поздновато они в этом году, поздновато… Да ты возьми письмо-то, неужели не любопытно, как сдала?.. Не-а, совсем не любопытно. Но посмотреть все равно надо. Может, придется похоронить свою идею стать целителем. Первым делом я отыскала оценку за трансфигурацию и вздохнула с облегчением. «В» — нормально, учитывая, что предмет Минервы давался мне сложнее всего. «С» по астрономии — позорище. Как так вышло, не понимаю. В табеле нашлась еще одна «выше ожидаемого», по истории магии, а в остальных строчках стояли абсолютно одинаковые буквы «П». Второй лист как обычно содержал список книг, довольно внушительный, и я в очередной раз задумалась, не попросить ли в долг у Батильды, но она меня опередила. — Надеюсь, ты не расстроишься, милая, если не пойду с тобой в Косой переулок. Ноги совсем не ходят… — Я вам настойку приготовила, — перебила я. — Должна помочь. Остывает наверху. Мэм, я… — Ох, Лили, сколько я этих настоек перепробовала, и Гораций мне парочку приносил, все без толку. Но за заботу спасибо, милая, — она тяжело вздохнула. — А вы мою попробуйте, — резковато предложила я. — Хуже не будет. — Я добавила туда ингредиент, которого не было в официальном рецепте. Но мне показалось, что его свойства должны усилить эффект, снимающий боль в мышцах. — Мэм, я хотела спросить… — Золото, которое из школьного фонда прислали, прибереги, Лили, — наказала Батильда, кивая на мешочек. — Все сразу не трать. Книжки Гордон, владелец «Флориш и Блоттс», тебе так даст, я записку напишу. Мы с его отцом дружили, пока не преставился, да и учебники мои хороший доход ему приносят… Надо же, я не знала, что есть такой фонд. Смахивало на рождественский обман: когда подарок под елку кладут родители, а потом хором уверяют, что Санта-Клаус приходил. Не удивлюсь, если Гораций похлопотал. Челси как-то в шутку сказала, что он в меня влюблен. В Косом переулке было не протолкнуться. Все получили письма и сразу поспешили за покупками. У Малкин я видела семикурсниц с Хаффлпаффа, которые толпились у примерочных, парни штурмовали один из магазинов мистера Морана (наверное, в продажу поступила очередная модель гоночных метел) в зверинце мелкота рассматривала сов и кошек. В аптеке как всегда царила полутьма. Став постарше и поумнее, я начала понимать, почему: многие ингредиенты требовали особых условий хранения. Я решила, что за учебниками зайду в последнюю очередь, чтобы не таскаться с ними по магазинам. Колдовать-то нельзя. — Какие люди, — шепнули прямо над ухом, я вздрогнула и чуть не уронила кувшин с сушеными березовыми почками. Я была уверена, что тут ни души. — Слишком часто в последнее время встречаемся, не находишь, Эванс? Я медленно повернулась и оказалась лицом к лицу с Блэком. Вернее лицом к кадыку. Он прищурился, глядя мне в глаза, и ухмыльнулся. — Что ты делала в Годриковой Впадине, да еще в компании Горация? Смахивало на допрос. Я, к слову, выяснила, что Годрикова Впадина находится за много миль от Лондона. — Научная конференция зельеваров, — ехидно хмыкнула я. — А ты что там забыл? В Лондоне закончились девчонки, которые любят лапшу на собственных ушах? Блэк фыркнул вместо ответа. Мы помолчали. Я делала вид, что выбираю один из дюжины одинаковых флакончиков. — Ты там… искала кого-то? Уж точно не тебя, хотела ответить я, но вслух сказала почти правду: — Да меня из дома выгнали. — Смешно, Эванс, — лениво протянул он. Не поверил мне, само собой. В представлении Блэка я была той занудой, которая не может натворить ничего криминального. — За что выгнали-то? Получила «У» на СОВ? — С парнем переспала. Если до того был шанс, что Петуния согласится поставить свою подпись на нужных бумагах, то после новости о сексе с Майклом, она заявила, что не собирается делить со мной ванную и туалет, вдруг я заразная. У Блэка сделалось такое лицо, будто он увидел сбитую на дороге кошку. Вроде как жалко, но ничего уже не поделаешь. Остается только закопать. В глубине души я надеялась, что он разболтает об этом Поттеру при первой же возможности. Не знаю, почему мне хотелось этого. — А я сам сбежал. Из дома, — сообщил Блэк, будто речь шла об испорченном обеде. Я пожала плечами, мол, не впечатлил. — Слушай, Эванс, я сейчас выйду первым, а ты побудь тут еще минут десять, посмотри новинки типа совиных селезенок. Там на улице Джеймс воркует кое с кем, — небрежно пояснил он, — вряд ли ты захочешь смотреть, как они лижутся. Какая трогательная забота. Хотя это никакая не забота, скорее, желание продемонстрировать, какого классного парня (капитана гриффиндорской сборной) я просрала. Предложение Челси «закадрить» Поттера и Блэка с каждой секундой казалось все менее безумным. А потом посмотреть на их физиономии, с которых сползут улыбки. — Переживу. — Я сделала шаг к выходу, но он меня не пустил: — Не терпится узнать, с кем он там, а? — Блэк вытянул шею в попытке рассмотреть, что происходит за окном. — Она лучше тебя, Эванс. Она не заставляет его унижаться. А ты… оставь его уже в покое. Я на несколько секунд дар речи потеряла от его наглости. — Скажи это своему другу. Это ему впору оставлять меня в покое. — Ты его больше не интересуешь, — бросил он и вышел. А я вспомнила, что зашла сюда пополнить запас ингредиентов, и вернулась к полкам.