Луны кусок

У моей девушки в ванной висят шесть полотенец: для лица, для волос, для тела, для ног, для интима и для чего-то еще шестое… забыл. А, точно, для меня, блядь!

Отрицание

Кто бы мог подумать, что безобидная мамина просьба отнести Батильде кексы с черникой, пустит фестралу под хвост мое последнее школьное лето. В голове пронеслась мысль, что глаза меня обманывают, и нужно заказать другие очки. Заодно оправу сменить. Следующая моя мысль была о том, что я вспоминаю (как выразился когда-то Бродяга) об Эванс чаще, чем должен вспоминать однокурсник, и теперь она мне мерещится. Разве она не должна гостить у Пруэтта, раз дала ему, или сидеть у родителей, поддавшись на их жалостливые просьбы провести с ними летние каникулы? В тот день поговорить с ней не удалось. Во второй день и в третий тоже: Эванс всякий раз шустро смывалась, а Батильда радостно квохтала, что я зачастил. Поэтому я дождался, пока Батильда отлучится куда-нибудь, и сделал вид, что мама снова послала меня с поручением. — Что ты здесь делаешь? — в ее голосе не было интереса или любопытства. А еще Эванс не поздоровалась. — Если ты думаешь, что я тебя преследую, то у тебя мания величия, Эванс. Я живу на соседней улице. А вот что ты здесь делаешь? — пожалуй, получилось слишком обидно, как будто в Годриковой Впадине жили только избранные. Это не так, но я был зол в тот момент, а громкий голос в голове орал что-то типа «убирайся отсюда, какого лешего ты не даешь мне покоя?!» — Мне негде жить, — коротко и едва слышно ответила Эванс, и я вдруг понял, что понятия не имею, какая у нее семья, и чем она занимается летом. — Батильда сказала, я могу оставаться сколько нужно… Да как ты вообще оказалась у Батильды? Как? Здесь, в Годриковой впадине. Это же жуть как далеко от… от чего, кстати? Где живут Эвансы? И что случилось с их домом, раз ей негде жить? — …но я только до осени. Почему только до осени? Ах да, потом мы вернемся в Хогвартс, а через год закончим школу и… все. Вероятно, в следующий раз увидимся лет через десять где-нибудь в Косом переулке. На Эванс было все то же дерьмовое платье, что год назад на платформе. Ну, не в прямом смысле дерьмовое, а в том, что при взгляде на него у меня вставал. Не могла она другое что-то надеть? Она не дала мне даже крохотной передышки. Я думал, за лето смогу взять себя в руки. Еще Сьюзен рядом. Я должен был забыть Эванс. Я так планировал. Бродяга поржет. Он утверждает, что в жизни нельзя и не нужно ничего планировать. Сегодня ты придумал план, а завтра тебя… убивает лучший друг, например. И все, планы твои летят в пропасть. Давай, смейся, придурок. А я буду доживать это паршивое лето с Эванс под боком. — Почему бы тебе не свалить прямо сейчас и перестать мозолить нам всем глаза? Она не смотрела на меня и пыталась вручную очистить древний помятый котелок. А я, напротив, стоял и разглядывал ее. Сердце колотилось как бешеное. Давай ты сейчас психанешь и правда свалишь, Эванс, а? Не могу так больше. Не могу. Она же специально это делает. Надевает на себя эту тряпку и больше ничего, чтобы я видел ее задницу. Чтобы мне захотелось ее потрогать. Руки тянулись сделать это. Шлепнуть, когда Эванс будет проходить мимо — так, чтобы зазвенело. Представляю, как она обозлится. Пожалуй, мне даже влетит. — Вообще, это ты сюда таскаешься, — фыркнула Эванс, покончив с котелком и поворачиваясь наконец ко мне. Она была бледная, а глаза — темными, хотя все еще оставались зелеными. Эванс отбросила волосы с лица. Я вообразил, как она сделает то же самое, прежде чем отсосать у меня. — Батильды нет, зайди позже, — бросила она и метнулась мимо меня к лестнице. Короче, я упустил момент, когда можно было припечатать по заднице. За Эванс я не пошел, вернулся домой. Сьюзен уже ждала меня в кровати. Я все раздумывал, правильно ли поступил, притащив ее сюда и познакомив с родителями. Мама уже размечталась, что у нас все серьезно и скоро можно будет готовиться к свадьбе. — Хочешь, я тебе почитаю? — прошелестела Сьюзен, когда я растянулся на постели, и она начала расчесывать мне волосы пальцами. — Нет, не нужно. Спасибо. Только если в твоей книжке не написано, как перестать думать об этой Эванс. Не написано же? — Твоя мама не будет против, что я ночую с тобой? Она велела домовику подготовить для меня отдельную спальню. — Да это все пресловутые приличия. Уверен, она догадывается, что я не девственник. — После разговора с Эванс дразнящее ощущение в паху никуда не делось, а на Сьюзен был лишь кусок шелка, так что я не стал медлить: — Ты закончила? — я кивнул на Альманах. С тех пор, как я отдал его ей, Сьюзен с ним не расставалась. — Конечно. По утрам мы все же делали вид, что спим в своих кроватях, поэтому я спустился на завтрак первым. — Представляешь, сынок, — завела мама, взмахом палочки наполняя мою тарелку яичницей и беконом, — вчера совершенно случайно выяснилось, что девочка, которая живет у Батти, твоя однокурсница. Я не сразу сообразил, как следует реагировать. Ну, однокурсница, и что? У меня много однокурсниц. Интересно, Батильда поделилась с мамой своими наблюдениями, что я стал заходить к ней чаще? Чтобы дать себе время на раздумья, я подцепил желток, запихал в рот, прожевал и только потом заговорил: — А, ты про Эванс… Я думал, ты знаешь. В смысле, думал, вы давно это выяснили. Учитывая, что нас всего пятьдесят человек на курсе, это не такое уж удивительное совпадение. — А я все равно удивилась! — всплеснула руками мама. — Оказывается, она еще прошлым летом забрала ее к себе. Я так и не поняла, кем девочка приходится Батти — кажется, вовсе никем — но какой-то знакомый попросил ее… или знакомый знакомого, в общем, она не смогла отказать. Знакомый? Да какие знакомые могут быть у Эванс в магическом мире? Она же маггла. Разве что… — …после того, как родители разбились. А я всегда говорила, что каминная сеть и аппарация куда безопаснее, чем маггловские автомобили… — Что ты сказала? Чьи родители разбились? — Мне показалось, что я слышу мамин голос издалека. — Ты что, совсем меня не слушаешь, сынок? — без какого-либо укора спросила мама. — Родители этой девочки. Бедняжка такая бледная, худенькая… как будто до сих пор не оправилась. Ты разве не знал? Все-таки на одном курсе учитесь, я думала, ты знаешь. Иначе зачем бы Батти брать ее к себе? Совсем незачем. Погибли они еще прошлым летом… Я не заметил, как в столовую явилась Сьюзен. — Кто погиб? — испуганно спросила она у мамы, и я не успел скорчить нужную физиономию, чтобы предотвратить неизбежное. Я сделал вид, что увлечен едой, а сам краем глаза наблюдал, как испуг на лице Сьюзен сменяется пренебрежительным отвращением. Когда мама, похлопотав с нашим завтраком, ушла наверх, она резко отодвинула от себя тарелку и процедила: — Значит, Эванс и сюда притащилась. Мало ее было в школе. — Ты же не думаешь, что она убила своих родителей, чтобы переселиться сюда и насолить нам? — я попытался отшутиться, но когда речь шла об Эванс Сьюзен сложно было рассмешить. — Насолить мне, ты хочешь сказать? — Почему мы не можем сделать вид, что ее нет в Годриковой впадине? Вероятность, что вы с ней… что мы с ней столкнемся, очень маленькая. Все-таки не соседние дома. — Сам знаешь, почему, — выпалила Сьюзен. — Она к тебе клеится! Весь семестр после Пасхи клеилась, думал, я не замечаю? А ты, вместо того чтобы отшить ее и доказать, что тебе плевать на нее, как обещал… — Ко мне много кто подкатывает! Это же не значит, что я с каждой… — С каждой, может, и нет, но с Эванс… — На что ты намекаешь? Чем это она такая особенная? Сьюзен говорила нечто, близкое к правде, и тем самым вызывала жгучее желание переубедить ее. И себя. — Ну, она же тебе нравилась, но ты, как ты утверждаешь, так ее и не уломал. А теперь она торгует сиськами. Девчонки давно говорили, что она так зарабатывает. Она и ее подружка Макдональд. — То есть ты считаешь, что я трахаю Эванс и что я плачу ей за это, так? — я не на шутку разозлился и, с шумом отодвинув стул, поднялся на ноги. — Раз уж бесплатно она мне не дала. — Сьюзен, похоже, догнала, что перегнула палку, и теперь молчала. — Я отдал тебе Альманах моей семьи, это не доказательство, по-твоему? Тебе, а не кому-то еще. — Конечно, Эванс же без понятия, что это такое, — процедила Сьюзен, но я видел, что она успокоилась. Хотя мне не понравился этот ее жирный намек на то, что Эванс магглорожденная, а значит, другая. — Хочешь сказать, ты не знал, что она тут живет? Ты же относил Батильде кексы или что там еще. А если знал, почему скрывал? — Если следовать твоей логике, еще я скрывал, что в местной фруктовой лавке сменился продавец. А на площади у церкви посадили новые цветы. Я вообще очень скрытный. — Когда Сьюзен попыталась обнять меня, я отступил назад. — Помнишь, о чем мы говорили? Ты либо веришь мне, либо нет. — Я верю, — перебила она меня и все же коснулась моей руки. — Но это ведь не исключает того, что ты меня обманешь.