Луны кусок

Видит Мерлин, я не хотел быть сволочью. Не хотел, чтобы Сьюзен убедилась в своей правоте. Я правда не хотел ее обманывать. Я чувствовал к ней нечто, что по ошибке можно было принять за влюбленность. Или за привязанность. Ну, или за благодарность. Мне заранее было стыдно за то, чего я еще не совершил. Пожалуй, только это чувство и удерживало меня от шага в бездну. Замкнутый круг. — Батти показалось, что вы с этой девочкой… Лили, да?.. нравитесь друг другу, — аккуратно сказала мама, предварительно обернувшись и проверив, что мы вдвоем. Я почувствовал, как начинает гореть лицо, и велел себе собраться. — С чего такой вывод? — равнодушно произнес я, залпом выпивая полстакана тыквенного сока. — Вот и я так сказала! — воодушевленно подхватила мама. — Напомнила ей, что у тебя уже есть невеста… — Мам, Сьюзен не моя невеста. Мы просто встречаемся. — Такая замечательная девочка, — она гнула свое. — И красавица. Да-да, я все это знаю. Красивая, умная, из хорошей семьи, моя бабка училась с ее прадедом. Не курит, не торгует зельями из списка Е и не спит с кем попало, потому что в игре так выпало. Я сделал вид, что вспомнил о чем-то важном, и выбрался из-за стола: — Мам, я пойду, ладно? Совсем забыл, что обещал Бродяге пошататься с ним по домам, которые продаются. Смотаюсь туда-обратно. Если Сьюзен будет спрашивать, передашь ей, ладно? Я поцеловал маму, в несколько прыжков поднялся по лестнице, схватил мантию-невидимку и аппарировал. Никакой Бродяга меня в Лондоне не дожидался. Да и дом он уже нашел, еще в середине июля. Переместился я всего на пару сотен футов от дома, набросил на себя мантию и отправился к дому Батильды. Пришел я вовремя: Эванс как раз спускалась с крыльца. Несмотря на тяжелые тучи, на ней было лишь платье, то же самое, ни кофты, ни зонта, ничего. Наверное, она рассчитывала, что кофту ей заменять густые длинные волосы. Я гадал, куда в этом наряде она умудрилась запихать палочку. Я не сомневался, что палочка при Эванс. За шесть лет привыкаешь к ней настолько, что даже мысли не допускаешь выйти куда-то без нее. Подмывало окликнуть Эванс и спросить, но тогда не удастся узнать, куда она намылилась с утра пораньше. Что ей здесь делать? Неужели успела замутить с кем-то из местных? Ее наверняка сразу заметили. В деревне никогда не было таких красивых девушек, я точно знаю. По крайней мере, на моей памяти. Эванс быстро миновала небольшую рощу и вышла на главную улицу. Она остановилась напротив витрины недавно открывшейся ювелирной лавки и почти прижалась носом к стеклу, чтобы что-то рассмотреть. Я аккуратно подкрался ближе и попытался понять, что именно. Там была куча всяких женских побрякушек типа колец и цепочек. Эванс постояла так минуты две, потом как будто очнулась и пошла дальше. Около аптеки она замедлила шаг и зашла внутрь, но не через главную дверь, а через боковую. Я нырнул за ней. Эванс поздоровалась с хозяином, тот велел ей переодеваться быстрее и в первую очередь заняться лекарствами, которые привезли вчера вечером. В подсобке она скинула свое платье, быстро напялила уродливый халат (я даже рассмотреть ее сиськи толком не успел, увидел только темно-розовые соски) воровато огляделась, аккуратно отодвинула его полу и вытянула из-под резинки, опоясывающей бедро, палочку. С сортировкой крохотных коробок она справилась за пять минут при помощи заклинания, а потом поставила простенькую защиту на дверь, вынула из кармана книгу, вернула ей нормальные размеры и углубилась в чтение. За эти два часа я разглядел ее как следует, насколько позволял полумрак в комнате. Надо же, мы шесть лет учились вместе, а я только сейчас заметил тонкий шрам над левой бровью. И то, как Эванс чешет глаз время от времени. И как покусывает ноготь на большом пальце. Когда она глянула на часы, сунула книгу обратно в карман и вышла за дверь, к лестнице, я за ней не пошел. Ноги меня не слушались. Значит, она работает здесь. Конечно, волшебнице это раз плюнуть, но все равно это казалось мне неправильным. Хотя теперь я понимал, почему она это делает. И почему занимается этим своим бизнесом, как называл его Бродяга. К вечеру полил такой дождь, что даже Импервиус едва справлялся. У Эванс не было мантии-невидимки и не было зонта, поэтому она вымокла до нитки, пока возвращалась домой. Она на цыпочках прошла в ванную — чтобы не разбудить Батильду, наверное. Я скинул мантию, скомкал ее, запихал под свитер и прислонился спиной к стене в коридоре. — Я не буду спрашивать, как ты сюда попал, Поттер. Эванс явственно вздрогнула, когда увидела меня на своем пути, но тут же сделала вид, что ожидала чего-то такого. — Не спрашивай, — великодушно разрешил я и сделал шаг вперед, чтобы она не смогла сбежать. Она успела высушить платье, а вот волосы были влажные на ощупь. Какого лешего она явилась в Годрикову впадину? Какого… Я слышал только шум крови в ушах. Коснулся ее плеча, провел по руке, взял за талию и склонился к лицу. — Ты же не собираешься в самом деле поцеловать меня? — насмешливо, но все же испуганно спросила Эванс. — Не собираюсь, — наобум сказал я, не понимая смысл собственных слов. В те секунды я видел только ее рот и чувствовал запах. Откуда-то взялась уверенность, что она не сбежит. Некуда уже бежать. Только если наверх по этой крутой лестнице. Ведущей нас вниз.