3:46

Дверь скрипнула, из кабинета вышел лысеющий мужчина приближающийся к середине своей жизни в потёртом сером костюме, галстук висел, как удавка на шее, а взгляд бледно-голубых глаз был опущен в пол, когда он прошёл мимо Шастуна. — Шастун? — посмотрел на психотерапевта, что выглянула вслед уходящему клиенту. — Заходи. Мило улыбнулась, приглашая, и будь у Антона чуть больше сил, он бы улыбнулся в ответ, но он копил их всю неделю не для этого, а чтобы вылить в еженедельной беседе доктору. Он поднялся, опираясь на костыль, нога ныла не переставая, в дождь и грозу особенно. Прихрамывая, зашёл внутрь, садясь на слишком низкий и мягкий диван, колено отозвалось болью, что отпечаталась на лице. В небольшом кабинете было довольно неплохо. Диван, пару таких же кресел и стул для врача. В углу компьютерный стол с папками. Книжные шкафы у стен, один заполнен многочисленной литературой, другой большой коллекцией игрушек (от растений до супергероев). А в другом углу песочница для этих фигурок. На подоконнике вечнозелёные растения. И, конечно же, многочисленные дипломы в рамках. — Как дела? — Екатерина Олеговна села в свой стул напротив, взяв блокнот. — Что нового? — она старалась сделать так, чтобы он не ощущал себя у доктора, будто это разговор двух друзей. Но для этого у него есть Позов. Тот заставляет Шастуна уже больше месяца каждую неделю вставать пораньше, чтобы умыться и надеть чистую одежду, а затем ехать в другой конец города. Антон понимал, не будь Димы, то давно бы покрылся пролежнями и плесенью, умерев от голода, и будет честным сказать, что такой вариант устраивал Антона. Всяко лучше, чем сейчас. Но Дима не сдавался за двоих, тащил на себе жалкую пародию на жизнь Антона, предлагал выпить пиво в выходной, посмотреть футбол. Он держался от смерти, только ради Димы, чтобы не разочаровать ещё больше, не просрать все его труды, вложенные годами. Однако после аварии его уже ничего не интересовало, он не хотел смотреть, выпивать, веселиться, а просто лежать, а первые месяцы ещё и рыдать. Но слёзы высохли окончательно, казалось всю жидкость, что ему дали на жизнь, потратил в тот период. А теперь только каждодневная боль в районе груди, что сжимает, давит, и высасывает все соки. — Нормально. Кота завёл, как вы и советовали, — он нашёл Люка у магазина, когда шёл за очередной пачкой сигарет. «Курение убивает». И он правда надеялся, что так и есть, что производители хоть раз не лгут. И однажды очередная сигарета станет фатальной. А бычки на балконе росли, как и дни. И Антон гадал, что кончится раньше, сигареты пока проигрывали. Люк был не маленьким милым котёнком, а уже взрослым котом, который в первую встречу дал когтистой лапой по руке, стоило попробовать взять. И именно в этом, он узнал себя. Такой же грязный, потерянный на обломках жизни. Но только он может спасти кота, его же не спасти. Екатерина Олеговна сказала, что животное должно помочь, хоть как-то изменить жизнь. Да, теперь приходилось просыпаться чуть раньше обеда из-за когтистой лапы и продолжительного «мяу». Менять горшок, убирать мусор, чтобы Люк не съел какую-то дрянь, и в магазин приходится ходить чаще одного раза в неделю. Люк ему нравится, кажется, они ведут молчаливые диалоги, подолгу смотря друг на друга. Он тёплый и ласковый. Трётся своей мордой о ногу, прося еду и просто лежит рядом на кровати, мурчит. И кажется, что в мире есть ещё одно существо, которому он не безразличен. И он встаёт каждый день, потому что не может подвести ещё и Люка, тот в него верит. — Хорошо. Как изменилась ваша жизнь с приходом кота? — Больше ответственности. Это я привык питаться раз в день, чем придётся. Он требует другое. И вообще, мне кажется, он меня понимает. Что я не один. Она что-то черканула в блокноте, сведя брови к переносице. — Вы же знаете, что не одни. — Да-а-а, — протяжно. — Но это… это другое. Как бы это не звучало, но после аварии, — колено пронзило тупой болью, он замедлился на секунду. — Я действительно осознал, что один. Что никому не нужен. Я отдалился, ушёл в себя и потерял всё. Друзей, работу, маму, — проглотил солённый ком. Больно, каждый раз, как в первый. — Авария — не ваша вина, — он слышал это сотни раз, но знает, где правда. Если бы он передохнул днём, если бы не пожалел деньги и купил тот проклятый энергетик на заправке, если бы не выехал в ночь, если бы не заснул. Он подвёл всех. Он виновен. Он знает. — Но я ведь знаю, что моя, — с надрывом, сдерживаясь. — Антон, — пауза. — Водитель выехал на встречку. Столкновения было не избежать. И он замотал головой. Мог. Мог заметить машину на повороте, не отрубиться и вызвать скорую раньше. Мог вытащить мать из машины. — Я не хочу об этом говорить, — крутя на пальцах кольца, попросил. — Как таблетки? — и колено отозвалось повторной болью. — Хреново, — потёр глаза. — Не помогают. Я от них ещё больше хочу спать. И член не стоит, даже подрочить не могу. — Я выпишу другие. Они сильнее. Но там есть побочки. — Похуй, — похуй, что глотать, один хуй, не поможет. — Нет. С этим надо серьёзнее. В крайнем случае могут возникнуть галлюцинации, поэтому если что, сразу пиши. Также тошнота, головокружение и повышенное либидо. — Я смогу подрочить? — Да. — Это радует.

***

Он зашёл в аптеку, купить лекарство, потом в магазин за кормом и домой. Деньги были. Ему платили пособие по безработице и ежемесячные выплаты поступали от того ублюдка, что врезался и выплачивал компенсацию, а также он сдавал жильё матери в Воронеже её подружке за полцены. Не смог продать или что-то сделать. Тетя Наташа сама занялась похоронами, пока Антон лежал в больнице, сама выкинула вещи и создала договор на аренду. Не будь её, он просто бы выкопал могилу, ложась рядом в сырую яму. Единственное, на что хватило бы сил. Екатерина Олеговна советовала больше гулять, и он правда старался, чуть больше, чем от магазина до дома. Сел на лавочку в сквере, пройдя несколько сотен метров. Колено ныло. Обещали, что оно пройдёт, всё заживёт, но он опирался на костыль до сих пор. Екатерина говорит, что это психосоматическое, но она ни хрена не знает. Он не может выдумывать эту боль.

***

Дима подарил ему таблетницу, чтобы он не забывал принимать лекарства. Из-за того, что он мог часами спать, те перетекали в дни, всё превращалось в сумбурный поток смены дня и ночи. Он пропускал время, путаясь в днях недели. Но с Люком это стало затруднительней. Тот его поднимал, как по будильнику. На столе таблетница с белой пилюлей и сегодняшней датой. Принимает, ощущая горечь на языке и лёгкое онемение, чёрная морда трётся о растянутые штанины, требуя к себе внимание. Достаёт последнюю пачку, высыпая в чашку. Собираясь с силами, идёт в магазин, через сквер. Волосы сильно отросли, кудрявая чёлка лезет в глаза, собирает резинкой на макушке. Последний раз стригся несколько месяцев назад, жена Поза приходила и с силой усадила на стул, убрала излишки. На обратной дороге, похрамывая и устав от знойной жары, упал на привычную скамью. Закрыл глаза, ощущая, как солнце прогревает до самых костей. Приятно. Вот, наверное, о чём говорила Екатерина Олеговна, что надо замечать разные мелочи. Неожиданно рядом кто-то приземлился, громко выматерившись, заставив Антона вздрогнуть и открыть глаза. Рядом сел молодой парень на роликах с расшибленной коленкой, кровь стекала вниз по бледной ноге, вызывая не самые приятные воспоминания. — О, приятель, прошу простить, что потревожил, — начал тот бодро. Расстегнул поясную сумку, вытащив оттуда бутылёк перекиси, стал щедро лить на открытую рану. — Блять, ебанный нахуй, — шипел, пока рана не покрылась белой пеленой. — Может к врачу? — Не, до свадьбы заживет, — подмигнул своими голубыми глазами, что сверкали ярче, чем небо над головой и море на картинках. — Но от помощи не откажусь, — не спрашивая разрешение, положил свою ногу на его колени, колесо коснулось побаливающего хряща возле уродливого шрама под широкими штанами, но боли не вызвало. Парень следом вытащил бинт из сумки. — Ты подготовился? — Не впервой. Я Арсений. — Антон. Может тогда не надо кататься? Если не получается, — спросил, пока он рвал упаковку зубами. — У меня не всегда всё с первого раза получается, и что теперь? Прекратить? Ха. Я бы тогда девственником был, — продолжил быстро тараторить, достав полоску бинта. Он такой энергичный, живой, когда-то и Антон был таким. Давно, до аварии. И будь он прежним Антоном, то это знакомство с Арсением, наверняка, бы перетекло в горизонтальную плоскость, так быстро он бы его не отпустил. Но это нынешний Антон, который не уверен даже, встанет ли. Да, и понимает, такой никчёмный, в потёртых штанах, инвалид с запущенной квартирой, Арсению не нужен. — На, — передал бинт ему, касаясь своими тёплыми пальцами его холодных. — Умеешь же? — и только решил узнать. — Умею, — не торопливо стал оборачивать, пока первый слой мерзко прилипал, пропитываясь кровью. Знал, что потом всё покроется коркой и будет больно отдирать, даже стало жаль Арсения из будущего. Отделив длинную полоску от общей, разорвал кончик на две части, завязав в бант потуже. Арсений не стал зря терять время и подал пачку влажных салфеток из сумки. — Вытрешь, — это даже не был вопрос. Приказ. Не то, чтобы Антон мог ему отказать, попросив Арс всё что угодно, сделал бы. Вытащил салфетку, убирая дорожки крови с красивой бледной, гладковыбритой кожи, легко поглаживая пальчиками. Екатерина Олеговна была права, он ощущал давно забытый узел внизу живота, член у него встанет. Потребовалось две салфетки и Арсений убрал ногу, лишая прекрасного тепла. — Спасибо, Антоха, — опираясь руками, поднялся, затем развернувшись, чмокнул в кончик носа, в родинку. И оттолкнувшись поехал дальше по дорожке. — Пока. Он готов был поклясться, что это одна из побочек, прекрасная галлюцинация, если бы не обнаружил капли крови на руках и серых штанах и пачку использованных салфеток.

***

Он давно не ловил сонный паралич, но проснувшись ночью обнаружил на себе взгляд. Существо, похожее на человека с растянутой мордой и с длинными руками-клешнями нависало над ним. Антон ощущал тяжесть на себе, сдавливающую грудь. Хотел кричать, но не мог разомкнуть губы. Ужас сковал его, не дав пошевелиться, морда распахнулась, обнажив ряд острых зубов, собираясь откусить кусок. И он проснулся, подскочил. Сердце стучало в бешеном ритме, собираясь выскочить из груди. Спина и простынь мокрые от пота. Люк поднялся тоже, сверкая зелёными глазами в ночи. — Мяу. — Нет, Люк. Я не буду тебя сейчас кормить. Выдохнул, ныряя обратно в постель. Стоило бы поменять простынь, но не было сил, стянул футболку и перекатился на другую сторону, сдвигая Люка.

***

Впервые за долгое время он ощутил желание подрочить, которое совпало с привставшим членом в его ладони. Он уже и забыл, как запарно искать порно. Всё казалось не тем, каким-то пресным что-ли, наигранным, актриса громко стонет, когда в неё запихивают два хуя, ненатурально. Закрыл, переходя в раздел «гей». Подбирает менее тщательно, взгляд цепляется за двух парней, что на промо сладко целовались. Включает. Сразу видно, что они пара, слишком долгая прелюдия без горловых минетов, такое даже больше нравится. Член приятно пульсирует, пока парни ласкают друг друга, целуясь, один переместил руку и мягко сминал член. Антон прикрыл глаза, представляя себя на месте одного из героев, тот что повыше. Пониже, черноволосый парень стал сжимать член, прибавляя скорость, скользя пальцем по головке. Он отчётливо видел под веками красивое лицо с голубыми глазами, которые жадно смотрели. Губы покрывали поцелуями шею и ключицы, а рука лишь наращивала темп. Парень казался знакомым, но он не мог вспомнить. Глубже уходя в фантазию, пока яйца не сжались, содрогнулся, выдавливая сперму, провёл ещё пару раз, содрогаясь, пока она вся не вышла. — Арсений, — вспомнил. Ноги и живот в белой жидкости. Первая удачная дрочка за год, кажется. Но молний и вспышек не было. Лишь разрядился.

***

— Как дела? — как всегда приветливо начинает Екатерина Олеговна, стоит только удобно устроиться на диване. — Сойдёт, — пожал плечами. — Лекарство? — Лучше, — если не считать того, что его трижды вырвало после еды, а это на два раза меньше, чем он ел на этой неделе. — Тошнит, — коротко. — Но зато не так мерзко. И член стоит. — Мы можем попробовать снизить дозу, — Антон на это меланхолично пожимает плечами. — Как дела со списком? — Точно, — кивает, доставая из кармана толстовки сложенный вдвое лист из блокнота, возможно стоило написать в самой тетрадке, а не на помятом обрывке, но он, блять, и так старается, так, что пусть скажет спасибо и на это. Он должен был на протяжении недели писать вещи, которые вызвали в нём приятные чувства. — Так-с. Солнце. Я гулял по парку, как и советовали. И сел на скамейку и почувствовал, как солнце согревает меня внутри. Было приятно. — Хорошо. — Второе. Дрочка. Я смог нормально кончить впервые за год, кажется, — она лишь хмыкнула. — Третье. Позовы. Тут объёмный пункт. Дима приезжал навестить и привёз рагу, что Катя готовила. Оно было вкусным, правда. Обычно мне плевать на пищу, жуётся, ну и ладно. А тут, — он замедлился, пытаясь подобрать аналогию, — будто я болел КОВИД-ом и спустя год снова стал чувствовать вкус. — Это хорошо. — Да, но вместе с тем, я стал понимать, какие же омерзительные у меня сигареты. Сменил их на Парламент с капсулой. Такие курил ещё в университете. — Что-то ещё? — Позовы. Я не закончил. Я всё время говорил о том, что живу ради них, — проглотил солённый ком. — Чтобы не разочаровать, Дима ведь был моим наставником уже в старших классах, его пригласили помочь нашей команде КВН. С тех пор, кажется, он будто негласно занял роль отца, — пожал плечами, надеясь, что смог выразиться правильно. — Куда он, туда и я. Вместе переехали в Москву. Он помогал мне, когда я учился в университете, кормил. Они с Катей. Тогда Дима ещё немного зарабатывал, но Катя уже собирала мне судочки с едой. Ха. А ведь она всего на год старше меня. Она такой взрослой и самостоятельной казалась, уже жила с женихом, почти мужем. А я прогуливал пары на курилке возле университета и скакал на сцене. Столько воды утекло. У них дети, своя семья, а я всё ещё курю, блятский, Парламент, а Катя собирает мне судочки с едой, — вымученно улыбнулся. — И они не бросают меня, я им нужен такой, — развёл руками, — зачем-то. И это вряд ли подходит под категорию: «Приятные мелочи». Но это то немногое, что заставляет меня вставать с утра, пить таблетки, ехать к вам через весь город и выполнять дурацкие задания. Я хочу стать прежним! — сорвал голос, поджал губу, которая дрожала, Екатерина подтолкнула ему пачку салфеток. Он и не заметил, как слёзы стали стекать по лицу вниз. Вытащил пару салфеток, вытирая лицо. — Ваше желание выздороветь — хороший знак. Вы должны понимать, Антон, что пока вы сами не захотите, никто не сможет помочь. Пока вы снова не научитесь жить и радоваться мелочам. — Я не знаю, как, — порываясь на всхлип, сказал. — Как снова стать прежним, чтобы радоваться успехам Савины в фигурном, чтобы обсуждать с Тео супергероев, а с Димой футбол, чтобы с Катей смеяться с мемов? А пока. Это не получается даже притворно. Мне так больно, — с надрывом. — До сих пор кажется, эта боль никогда никуда не уйдет. — Постепенно. Вы справитесь. И станет не так больно. Со временем. Екатерина Олеговна дождалась, пока Антон полностью успокоится, прежде чем продолжить: — Что-то ещё? — указала на смятый листок. — Люк. Он спит всегда рядом. Мурчит и делится теплом. Я смотрю на него, и в груди тепло. С ним не так паршиво. — Ещё что-нибудь? Он замер. Не зная, стоит ли делиться. Всё-таки они живут в не самой прогрессивной России, но а с другой стороны, он уже достаточно дерьма вылил. — Арсений. — Арсений, — повторила. — Он? — Приятель, — пожал плечами. — Я встретил его однажды. И не знаю, увижу ли вновь. Но он был таким живым, энергичным, заряженным. — Это хорошо. Новые знакомства вам не помешают.

***

Он без остановки прошёлся до магазина и обратно, сев на излюбленную лавочку под кармой деревьев. Солнце приятно нагревало макушку кучерявых волос, а он просто расслабившись, наслаждался шумом листьев, чуть дремля. Он ушёл в свои мысли, наслаждаясь полным отсутствием боли, будто все чувства отключили, оставив только спокойствие. — Хэй, — раздалось совсем рядом, он с неохотой разлепил один глаз, смотря на своего соседа. Рядом сидел Арсений в той же серой кофте с кроликом на груди и улыбался, сверкая своими небесными глазами. — Хэй, — уголки губ сами собой полезли вверх. — Как ты? — Хреново, — и знал, что тот его поймёт и так. — Всё будет хорошо, ты только не опускай руки. Хорошо? — Хорошо, — он потянулся, желая коснуться Арсения, вновь почувствовать его тёплые руки, но пальцы наткнулись на пустоту. Антон распахнул глаза, поняв, что это был сон. Лишь разыгравшееся воображение. Арсения нет. И не будет. Это была одна встреча, въевшаяся в память. Прошло десять дней. А он почему-то всё ещё помнит разбитую коленку и накаченную икру, яркие глаза и созвездие родинок на щеке.

***

Екатерина Олеговна говорила про важность сбалансированного питания и хороший сон. С последним были проблемы, ночью беспокоили кошмары, поэтому и спал в обед урывками. Вот и решил хотя бы попробовать питаться нормально, не раз в день, чем придётся. Его кот ел паштет из утки с овощами, а он «бич пакет» не до конца растворившийся в кипятке. Поэтому пошёл в магазин. Не в тот, что в сторону сквера, где продают алкоголь без паспорта, стоит отвесить кассирше комплимент или сказать, что для папы, а в большой супермаркет. Правда, уже трижды сам себя проклял за эту идею, шрам страшно ныл из-за переменчивой погоды. Поэтому двадцатиминутная прогулка казалась хождением по битому стеклу. Внутри хорошо работали кондиционеры, охлаждая покупателей, заставив тех забыть о знойной жаре за пределами стен. Сразу пошёл в сторону овощей. Решив начать с простого. Взял пару помидоров и огурцов. Увидел скидку на яблоки. Зелёные, кислые. Такие раньше ящиками ел, кинул в пакет пару штук. Затем заметил последний ананас в центре стенда. Его он не ел… Давно. Больше трёх лет, наверное. А зачем? Это в первые годы, когда стал хорошо зарабатывать, покупал всё, что казалось роскошью для простого парня из Воронежа. Поддался ностальгии, потянулся, но кто-то рядом оказался шустрее, перехватив за зелёный кончик, потянул на себя. — Ой, — тепло чужого тела приятно грело бок. Он слегка повернул голову, встречаясь с глазами, которые невозможно забыть. — Хэй, — не отпуская ананас, сказал. Арсений свёл брови к переносице, рассматривая чужое лицо слишком близко, наверняка, замечая круги под глазами, морщинки на лбу и щетину, но не отстранился. Сейчас стоя рядом, он понимал, что Арс на несколько сантиметров ниже, что позволяло рассмотреть длинные гусеницы ресниц. Теперь он понимает поговорку «Любопытной Варваре на базаре нос оторвали», потому что у Арсения будто кто-то откусил кончик из-за излишнего любопытства. Что ещё больше влекло сделать «Буп». Но ответного приветствия не услышал. Конечно, это он лелеет образ Арсения, помнит его такого живого. Арс же не обязан запоминать каждого встречного. Он чувствовал, как неловкость дышит в затылок с каждой секундой, хотелось бросить этот чёртов ананас и убежать, если бы он мог, а так бы просто позорно прихрамывая, удалился бы. — А-а-а, — растянул губы в улыбке, яркой, что даже огни загорелись в глазах. — Антошка. Антон выдохнул, наверное, слишком громко. Помнит. — Будь душкой, отдай ананас. — Ах, да, — отпустил, позволив Арсению забрать фрукт. — Благодарю. Не знаю, зачем он тебе. Но консервированный вкусней и с ним меньше мороки, — вытащил банку из своей корзины, перемещая в Антоновскую. — А мне нужен обычный. Для чистоты эксперимента. Если ты понимаешь о чём я, — подмигнул, растягивая губы в самой похабной улыбке. — Что за эксперимент? Как там было: «Быть умным, это во время притвориться глупым». — Научный. Кто знает, может позже и тебе расскажу, — пожал плечами и,развернувшись, пошёл в другой отдел. — До скорого! — До встречи, — только спустя минуту понял, что продолжает глупо улыбаться. И теперь был уверен, это не последняя встреча. Судьба к нему благосклонна.

***

— Антон, — окликнула его Екатерина Олеговна, кажись, он слишком долго рассматривал маленький кактус, что появился недавно. — Да? — Мы говорили о ваших успехах. — Да, — поджал губы, не любил вспоминать, какая разница, если всё просрано. — Вы говорили, что испытываете вину за то, что ничего не добились за десяток лет в Москве. Но ведь у вас своя квартира, вы купили машину, занимали должность руководителя отдела маркетинга в крупной компании. — В том то и дело, — снова коснулся ноющей коленки. — Занимал. У меня и друзья были, как я думал, — вздохнул с грустью, уже не так больно, как раньше. — А теперь, — развёл руками. — Я с трудом контролирую свой распорядок дня. У меня ничего нет. Он не знает, что там с его Тахо после аварии, да и всё равно. Тётя Наташа и Позов что-то говорили, как только выписали из больницы, но ему не до того было. А сейчас и смысла нет спрашивать. — У вас есть Позовы, — кивнул. — Свобода. Здоровье. И возможность заниматься тем, что нравится. А главное, у вас есть вы. И ваше желание стать ещё здоровее и свободней. — Что-то пока хреного получается. — Я бы так не сказала. Мы за два месяца сделали большую работу. Но нам ещё многое предстоит. Задание на неделю, готовы? — Список ведём? — И это. Но ещё надо выйти из зоны комфорта. Буквально. Антон, когда вы в последний раз были в кафе или у кого-то в гостях? — В прошлой жизни.

***

— Шастун, — стоит вступить на крытую террасу, как сразу угождает в объятья Кати, та сжимает, будто они как минимум год не виделись, а всего-то полтора месяца. Но он и не против, сжимает в ответ, ведёт ладонью по спине атласного платья. Катя отстранилась, всё ещё улыбаясь и рассматривая Антона, будто он галлюцинация. — Ты такой аккуратный. И рубашку погладил. — Хорош, — ощущал, как краснеет. Он правда не слишком заботился о своём внешнем виде в последнее время. Было плевать, какие штаны или футболка, если он не ходит никуда дальше магазина. Но сегодня важно было хорошо выглядеть. У друга юбилей. Тридцать пять лет. И празднуют крупно в ресторане, сняв террасу. В конце то концов, Антон не бытовой инвалид и погладить рубашку в состоянии. — Прости. Я просто так рада тебя видеть. Спасибо. — Тебе спасибо, — они простояли так ещё пару секунд прежде, чем она ушла поздороваться с другими гостями. Он чувствовал себя неловко, казалось, что все на него пялятся, хоть и понимал, что это не так. Антон не любил лишнего внимание к своей персоне. Не любил толпы, считая себя заядлым интровертом, поэтому взяв с подноса вино (Екатерина Олеговна не советовала смешивать таблетки и алкоголь, но ему было похуй на этот совет, потому что иначе он и часа не протянет). А дальше сел в угол за дальний квадратный стол, облокотив костыль на угол деревянной беседке. Люди шумно общались, и Антон просто скользил по ним взглядом, осознавая, что и не знает половину. Сколько всего он упустил в жизни лучшего друга? — Антоха, — стоило только подумать, на него налетел Позов, стискивая в объятья. — Ты пришёл. — А как иначе, — ответил, когда руки перестали сжимать, — когда я от бесплатного алкоголя отказывался? Поз улыбается. Знает, что не стоит трогать улей, спрашивать о самочувствии. Поэтому выкладывает всё в взгляд, осматривает и потом кивает собственным мыслям. — Это тебе, — и протянул пакет. — Не стоило, — начинает, но сразу заглядывает внутрь. Вытаскивает крупную бархатную коробочку, как для бижутерии. Внутри часы, хорошие, дорогие. Самое то на юбилей. — Тоша, ты чего? Это же пиздец, дорого, — а рука крепче сжимает, будто у него сейчас отберут подарок. Правда в том, что давно купил часы. Ещё в прошлом году, получив аванс за крупный проект, но подарить так и не смог. Они всё пылились на полке. — У тебя ведь юбилей. Заслужил. — Спасибо, Тох, — быстро обнял. Внутри приятное тепло. Он скучал по таким вещам, просто делать приятное близкому, потому что можешь. Дарить он любит больше. — И спасибо, что пришёл. Антон мог бы сам рассыпаться в словах благодарности, но не умел говорить красиво и понимал бессмысленность затеи, не время и не место. Поэтому просто кивнул. Он съел несколько разных закусок, зная, что не стоит перегружать свой желудок, если не хочет провести вечер в обнимку с туалетом. — Антон, — Дима направлялся в его сторону, но не один, рядом шёл армянин в свободной яркой рубашке. — Знакомься, Сергей. Он помог мне купить машину для Кати. — Привет, — протянул руку и Антон сжал её. — Антон, приятно. — Сергей. Да, у меня свой салон, мы занимаемся перегоном автомобилей из Европы и Америки. Так что если что… — Я не вожу, — как-то резко. Сергей лишь кивнул. — Садись, — указал на свободное по левую руку от Антона. Даже за его дальним столом осталось лишь два места, а значит, что скоро он покинет ресторан. Как бы он не любил Диму, еду и выпивку, большие компании он не любил больше. Дима удалился. — Дима про тебя рассказывал, — не хотелось спрашивать, что именно. Не так много приятных вещей в его жизни, о которых можно рассказать. Но это Дима, он о чужих секретах не говорит. — Мы ходим иногда выпить пиво в бар, посмотреть футбол. Он говорил, что ты его лучший друг ещё с Воронежа. Позов звал и его собой, когда собирался компанией, но Антон всегда отказывался, не был в состоянии, социальная батарейка на нуле. Теперь хоть знает, с кем тот проводит время. — Ага, — пожал плечами. — Это классно. Чем взрослее становишься, тем сложнее найти друзей, поэтому за это надо держаться, — он был прав, все те, кого он называл «другом» в Москве, но они проверку не прошли. — Да, — кивнул, наложил себе порцию салата, но есть не стал. — А вот и мой лучший друг, — через пару минут тишины, в которой звучало лишь шкрябанья вилки об тарелку, сказал Сергей, указывая в сторону входа. Антон заметил, что рядом с Димой, шёл уже знакомый ему мужчина в голубом костюме и белой рубашке, верхние пуговицы которой были расстёгнуты, демонстрируя ключицы и несколько тёмных волосинок на груди. Они о чём-то беседовали, закончив на смешке Арса, приблизившись к столу. Судьба к нему благосклонна в последнее время. —О, Шаст. Это Арсений. Я тебе про него рассказывал, он сейчас ведёт социальные сети нашей клиники. Если быть честным, Антон не всегда воспринимал всю ту информацию, что пытался донести Позов, не потому что плохой друг (возможно, и это тоже), просто был не способен. Сейчас он смутно помнит какие-то рассказы Димы о креативном СММ-щике. Возможно, знай, что это Арсений слушал бы внимательней. — Привет, — смущённо улыбнулся, занимая своё место за столом по правую руку от Антона, напротив Сергея. — Приятно, — сказал задвигая стул. —Ладно, развлекайтесь, — хлопнул в ладоши и удалился. Было неловко начинать разговор, делая вид, что они с Арсением не знакомы, да, и как вообще общаться он позабыл уже. — Как доехал? — начал Сергей. — Ужасно. Пробки. За это не люблю Москву. — Ой, не начинай, — отмахнулся. — Хочешь сказать, что в Питере нет пробок? — Не в таком количестве. И развязка ужасная по кольцевой. Ему нравится наблюдать со стороны. Замечать, как меняется мимика Арса, как он кривит лицом, закрывая глаза, говоря о чём-то неприятном или размахивает вилкой, рассказывая о новых заказах на работе, стукается с Сергеем соками (они видимо за рулём) во время тостов, а затем вытирал салфеткой влажные губы. Как двигался кадык под бледной кожей, покрытой родинками. Красивый, что пиздец. И Антону нравилось быть сторонним наблюдателем, не участвовать в оживлённой беседе, еда и алкоголь не прельщали больше, но он сидел, никуда не торопясь. Антон винил таблетки, потому что либидо росло, и зацеловать до красных следов открытые участки, хотелось неимоверно. — Я пойду, — озвучил, чувствуя, как становится теплее. — Постой, — рука легла на бедро под столом, и он не смог встать (зато его член принял это, как команду). — Ты ничего не поел. Указал на полную тарелку. — А ещё горячее не подали, — продолжил, но ладонь не убрал, лишь сильнее сжал. Горячее было у него внутри. И Арс будто чувствовал это, провоцировал. — Так вот, — Арсений вновь повернулся к Сергею, облизав губы, — он потребовал от меня гарантий, минимум шесть заказов в день. Я говорю, что это не так работает. Таргет привлечёт клиентов… — он что-то говорил, но Антону было откровенно похуй, лишь смотрел на шевеление губ, которые хотелось попробовать. — Я курить, — резко встал, пытаясь встряхнуть руку, и получилось, взяв костыль, прихрамывая, вышел, стараясь, как можно быстрее несмотря на травмированное колено, становясь возле мусори подальше от народа. Достал сигарету из помятой пачки, сломал капсулу, подкурил, затянулся. На языке возникла приятная горечь с нотками мяты. Хорошо. — Ты когда-нибудь целовался «по-цыгански»? — и снова знакомый голос потревожил его спокойствие. Замер, медленно выпуская струйку дыма, обдумывая ответ. — В университете, — пожал плечами. — Хотел бы повторить? — подошёл ещё ближе, облокотившись на стену. — Ты со мной флиртуешь? — спросил прямо, не в том возрасте, чтобы дёргать за косички, привык говорить все слова через рот. Должен знать, придумывает ли это всё. — А ты против? — Нет, — сделал затяжку, — только не понимаю, почему. —Предположим, у меня кинк на кудрявых двухметровых парней. —С тростью и в домашних штанах? —Это особенно, — растянул губы в хитрой улыбке. Антон сам не понял, как нашёл силы, вымученный мероприятием, ответить улыбкой. Знал, что тот пиздит. Дело в другом. Но от этого не менее приятно, просто осознание, что ты смог кому-то понравиться. А здесь ещё не просто «кому-то». Арсению. — Мне надо ехать, — сделал финальную затяжку, выбросив окурок в мусорку. — Ты на машине? — Нет. — Хочешь подброшу? Даже если бы ему сказали, что Арсений цыган, желающий заполучить его квартиру, то он бы не задумываясь сел к нему в машину, терять нечего, а Арса хотелось неимоверно. Он так давно не чувствовал человеческого тепла (объятия четы Позовых не в счёт). Хотелось коснуться, поцеловать, убедиться, что он реальный. —Поехали.

***

Стоило бы попрощаться с Димой, но Антон уже сделал подвиг, приехав и просидев больше положенного, скинул СМС, что уехал. Да, и боялся, что струсит, или Арсений разглядит в нём жалкого калеку, а так хотелось быть нормальным, здоровым. Чтобы, как раньше без труда знакомиться с симпатичными парнями, целоваться, заниматься сексом, а не ленивой дрочкой. — Ты всегда такой? — казалось, он подкопил силы за час молчания за столом, и сейчас готов вести диалог. — Какой? — выезжая с парковки, спросил Арс, смотря в зеркало. — Такой. — Антоха, а можно подробнее? Облизал губы, пытаясь сформулировать мысль. — Живой. Энергичный. Открытый. Не боишься получить за лапанье парней? Всё-таки в России живёшь. — А, — усмехнулся. — Ну, я не всегда так себя открыто веду. Просто по тебе всё видно. — Что? — Ну, то, что ты гей. — Я не гей, — сказал, как отрезал. — Поэтому у тебя стоит на меня, — указал на выпирающий бугорок в штанах, что понемногу стал мягчить. Антон не решился говорить, что это из-за таблеток, потому что и вина Арса в этом тоже была. — Я не гей. Бисексуал. — Я тоже так говорил до первого члена в жопе, — заявил будничным тоном, заворачивая на трассу. Антон смутился от откровенного диалога, виду не подал, но красные кончики ушей выдавали. — Пробовал когда-нибудь? — Быть снизу? Арсений сильнее улыбнулся, покачав головой. — Антоха, существуют другие позы кроме «doggy style». Но, да я о члене в заднице. — Нет, — эти разговоры никак не помогали снизить возбуждение, посылая в голову яркие картинки. — О том и речь. Попробуй. — Кажется, ты уже мне кое-что другое пообещал, — лучшая защита это нападение. — Это тоже успеется.

***

— Я должен позвать тебя зайти? — спросил, когда они подъехали к подъезду. Он быстро провёл взглядом по фигуре. —Не сегодня. —Ладно, — проглотил разочарование, расстёгивая ремень безопасности. Конечно, внутри он понимал, что вряд ли такой парень, как Арсений мог серьёзно им заинтересоваться, Арс может заполучить любого. Но хотелось, до сжима в груди, любви, нежности, да даже простой дрочки с красивым парнем. —Но поцелуй никто не отменял, — сказал, когда Антон потянулся к дверце, желая скрыться за родной дверью и облить ушатом говна за свою наивность. Арсений сам приблизился, коснулся, легко сминая губы, невинно и нежно. Что внутри всё давно мертво ожило и затрепетало, требуя большего. Но Арс отстранился, также быстро. —До встречи.

***

Арсений вёл ладонями по ногам, обходя шрам, коснулся поцелуями бедра, слегка сжимая, оставляя мокрые покрасневшие следы. Но было хорошо. Он с вызовом посмотрел в глаза, прежде чем коснуться языком ствола члена с узором вен. Провёл от головки до яиц, оставляя влажную полосу. Помогая рукой, засунул в рот наполовину. Горячо до одури. Едва сдерживает, чтобы не надавить на тёмную влажную голову под пальцами. Хочется толкнуться в горло до конца, почувствовать тонкие стенки. Арсений выпускает член, тонкая полоска слюны тянется с головки до рта. —Направь меня, — просит так, что отказать невозможно и снова заглатывает. Антон с трудом представляет, как всё помещается в небольшой рот. Но вопросы задавать не в состоянии, давит на затылок, пропуская член глубже, получая удовлетворительный стон. «Откусаный» нос щекочет лобок. Он отстраняется, слегка откашливаясь. Но идёт на второй заход, уже проще, наращивает темп, не заглатывая так сильно, как первый раз. Помогает себе рукой, гладит мошонку. Антон чувствует, что он близок к оргазму до звёздочек перед глазами. Ещё чуть-чуть и кончит. Хочет сказать Арсению, но рот выдаёт только сдавленные стоны, мышцы напрягаются. А потом кончает, заливая рот спермой. Открывает глаза, созерцая только ночь, постель вся мокрая от пота, в трусах неприятное ощущение слизи. — Бля-я-ть, — протягивает, понимая, что это очередной сон. Кошмар сменился эротикой. А он, как подросток, позорно кончил без стимуляции. Лютик подскочил, ожидая, что хозяин пойдёт на кухню, как обычно делал после сонных параличей, чтобы попить воды и заодно насыпать корма. — Блядские таблетки. Если выбирать, что лучше, конечно эрекция, чем её отсутствие. Но Антон думал, что перерос тот возраст, когда у него вставал от дуновения ветерка. — И блядский Арсений.

***

Звонок с неизвестного номера. Обычно он не берёт, понимая, что там могут быть мошенники из «Сбербанка» или операторы отрабатывающие «холодные» звонки, но в этот раз ответил. — Да? — ему говорили, что голос могут записать и лучше не говорить «да», иначе повесят кучу кредитов, но Антон не верил в эту байку. — Антоха, привет, — почувствовал тепло, узнав голос на том конце провода. — Привет. — Ты занят? —Нет. Из дел у него на сегодня осталось только: покормить Люка и себя (желательно), выкурить пару сигарет (меньше десяти, пожалуйста). В остальное время он просто смотрит какие-то передачи и занимается самобичеванием. Насыщенная программа вообще-то. —Отлично, ты дома? — Да, — настороженно. — Какая квартира? — Двадцать семь. — Ок, — слышатся быстрые гудки, прежде чем он успевает что-то спросить. Успевает перевести дыхание, чтобы осмыслить, что произошло, как через минуту слышится звон домофона. Чёрт. Похрамывая без костыля, доходит до белой трубки в прихожей. — Да? — просит у Вселенной, чтобы это были соседи, что забыли ключи. — Открывай. Это Арс, — и открывает. А как отказать? Сам мечтал затащить Арсения в квартиру ещё в первые минуты знакомства. И только сейчас осознает, как грязно. Опять же он не бытовой инвалид, и грязь не размазана по стенам. Но пол мылся неделю назад, раковина полна кружек, постель не заправлена, стирка переполнена грязными вещами. А окно он не мыл год, а то и больше. Хотя, казалось же, человек сидит дома, мог убраться, но силы на это соскрёбывает с трудом. Пока Арсений поднимается до третьего этажа, Антон складывает тапочки ровно, собирает какой-то мусор и включает робот-пылесос, что сам покрыт слоем пыли. Стук в дверь слишком быстро раздаётся. — Привет, — улыбка сама собой расползается на лице, когда он видел Арсения на пороге в джинсовом комбинезоне с шортами. Одна лямка опущена, демонстрируя кусочек какой-то цитаты на майке. Волосы слегка влажные и подстрижены, короче, чем он был на юбилее. Но не менее прекрасный. Этого человека не способны испортить даже синяки под глазами. — Привет. Прости за вторжение. Решил удивить. — Удивил, — пропустил внутрь. Арсений стал развязывать белые кроссовки. Было так необычно видеть здесь кого-то, даже Люк вышел из своего укрытия, с любопытством смотря на гостя из-за угла. — У тебя есть кот? —Да, Люк, — спрятал руки в карманах домашних штанов, радуясь, что из душа, и надел чистое. — Надеюсь, меня не ждёт ещё кто-то в твоей спальне, прячась в шкафу. — Нет, из мужчин ты первый, не считая Поза, кто здесь за последний год. — Звучит не очень. — Так и есть, — перед Арсением не хотелось играть и выбирать слова, давно понял, что с ним надо на прямую, не боясь сказать что-то не то. — Так зачем ты пришел? — Чтобы ты мне помог, — указал на рюкзак за спиной. — Где можно сесть? — На кухне. Только там немного грязно, не ждал гостей, — на последнем слове, робот врезался в порог, Антон отвлёкся, помогая перейти в другую комнату. — Ой, что я там не видел в холостяцких квартирах, — отмахнулся. — Нет. Обычно люди врут, что грязно, надеясь на снисходительность в вопросах их обычной уборке, но сейчас я серьёзно. У меня не убрано. — Ну, и ладно. Я не Елена Летучая и у меня нет белых перчаток, — Антон пожал плечами, мол, предупрежден. Стыдно не было. Вот если бы Арсений пришёл полгода назад, то было бы за что краснеть, тогда квартиру с трудом можно было отличить от типичной, что показывают на шоу «Пусть говорят», только без тараканов и бутылок (не пьёт больше трёх бутылок пива). — Где можно помыть руки? — открыл дверь в ванную. — Я щёлкну чайник. — Хорошо. Он только успел набрать воды и поставить воду кипятиться, как вышел Арсений. Отодвинув кружки, поставил ноутбук на стол. — Так чем тебе помочь? — Короче, — не смог, смирившись, стал собирать посуду в раковину, включил воду, и стал мыть. — Мне Поз сказал, что мы коллеги, — старался говорить громче, перекрикивая шумящую воду. Антон и не подумал, чтобы остановить гостя. Нет, Он испытывал странное тепло от осознания, что кто-то хозяйничает на кухне. Было так приятно видеть Арсения на его кухне, пусть хоть на стол ляжет (пожалуйста). Да и Дима охотно наводил порядок, приходя. — Я бы так не сказал. Я уже не работаю. — Это условности, — открыл шкаф над собой, с точностью угадывая, куда надо складывать чистое. — Он рассказал, что ты работал в «Progression Group». И занимал руководящую должность. — Преувеличил, был начальником небольшой команды. — А ты скромняга, — улыбнулся, оставив только две кружки на столешнице, вытер руки о вафельное полотенце. — Тем не менее мне нужна твоя профессиональная помощь. Вернулся к компьютеру, включая. — Я не лучший кандидат. — Прекрати пиздеть и иди сюда. Слишком быстро сдался, придвигая стул ближе к Арсению. Потому что хотелось, вело от одного запаха мужского парфюма и близости коленок. — Это тендер для компании BLESK, занимаются ювелиркой, — открыл последний проект в фотошопе. — И я хочу его выиграть. Они делают полный ребрендинг. Как тебе? — слегка развернул экран ноутбука. — Ну. — Давай, коли свою правду-матку. — Можно сделать лучше. — Например? — Отрисовать некоторые элементы в Кореле, а не брать готовые из стоков. Кольцо, этот бриллиант. Так можно сделать линии плавнее. И при увеличении масштаба не будет пикселить. — Я как-то не особо пользуюсь Корелом, кажется неудобным, но у меня есть. Открыл новый проект, тыкнув на значок с карандашом. — Смотри, советую отрисовать логотип здесь. Макап в фотошопе. Добавь плавности. И этот шрифт. — Что не так? Хороший, ровный, толстый. Всё видно и чётко. — Ну, он типичный. Будто ты его просто скачал. — Так и есть. — Шрифт должен быть тоже отличительной чертой. Допустим, как в сериале «Очень странные дела». Смотрел? — Ага. — И здесь также. Смотри. Необязательно всё менять, достаточно переделать пару букв. Опять же клиенты не любят, когда сложно и непонятно. — Будут ещё предложения или критика? — Антон посмотрел на Арсения, не обиделся ли тот, но губы были притворно надуты. — Арс, ты чего? — сделал желанный «буп» по носу. — Мне нравится само лого, красиво и не колхозно. Цвета хорошо подобраны, будет грамотно смотреться на чёрном, белом и в чб. Молодчина, — губы слегка дрогнули на похвалу. — Давай я сделаю чай, и мы доведём всё до идеала? — По рукам. Он и забыл, как работа могла его проглотить раньше, часами сидел над каким-то проектом, постоянно корректировал, доводя до идеала. Арсений был хорош, понимал охваты, знал, что в тренде, соблюдал основные правила дизайна, но было куда стремиться. Они за два часа в четыре руки добивали проект, пока Антона он полностью не устроил. Он всегда чувствовал, что любая работа, словно ребёнок, часть его, которую надо сделать хорошо, либо никак. Поэтому его так ценило начальство и клиенты. — Теперь ты выиграешь тендер, — сказал, когда Арсений закрыл крышку ноутбука. — Надеюсь. Теперь мне по всем законам жанра стоит тебя отблагодарить? — провёл ладонью вверх по ноге, вызывая шквал мурашек. Приятно, желанно, необходимо. — Ты ничего не должен. — Тогда вопрос, — руку оставил, дразня. — Почему ты с костылём ходишь? — Травма после аварии, — надеялся, что этого будет достаточно. — Но сейчас ты без. — Да, я дома хожу без. — Ты сейчас не хромал, — он просто открыл и закрыл рот, не сразу найдя аргумент. — Ты не заметил, я мало ходил. — Или это психосоматика. — Мой психиатр говорит тоже самое. — О. Ты ходишь к психиатру? Это классно. Правда. Хуёво, когда партнёр вываливает на тебя дерьмо из-за детских травм. Правда, похвально, что ты нашёл на это силы, — можно было сказать, что это Дима чуть ли не силой его заставил, но он и так демонстрирует себя далеко не с лучшей стороны. — Ага. — Можно тебя поцеловать? — озвучил летающий в воздухе вопрос, терзающий Шастуна. Он просто кивнул. Арсений неспешно поднялся со стула, чуть отодвигая стол с ноутбуком, ножки скрипели по полу, но поддались. Только потом Арс, оседлав бёдра, завёл руки за шею, запуская пальцы в отросшие кудри, поцеловал. Тягуче, сладко, медленно. Слегка покачиваясь, ёрзая по ширинке. Антон не стал терять времени, сжал джинсу в руках, наслаждаясь упругой ягодицей, второй просто гладил вдоль позвонка. Это то, в чём он так нуждался. Тепло, нежность, страсть. Живой человек рядом. Его вело от близости. Арсений слегка отстранился, улыбаясь припухшими губами: — Тебе так мало надо, чтобы возбудиться. — Это всё таблетки, — решил выдать правду Антон. Раз Арс всё ещё не сбежал, можно было идти ва-банк. Тот лишь поднял брови домиком. — Психиатр прописал. — Бля, надеюсь, у тебя не шизофрения, — повторил усугубляя поцелуй, он стал жадным, диким, до покусанных губ, громких мокрых звуков и активных ёрзаний на коленках. Арс олицетворение слово «искушение». — Депрессия, — прервавшись, ответил в смятый поцелуй. — Не страшно, — стал спускаться по подбородку ниже, оставляя влажные следы на тонкой шее. — Меня, пиздец, ведёт от тебя, — прошептал, мазнув по ключицы. Теперь Антон был уверен, что это точно сон. Арсений не может так говорить, потому что сексуальнее Арсения он не знает никого. Казалось, он никого не хотел так сильно, как сейчас его. Желал почувствовать тепло кожи на своей, сжаться в единую молекулу, зацеловать до онемелых губ, и раздражения на щеках от щетины. — Хочу увидеть, как ты кончаешь, — прошептал в ухо, посылая рой мурашек. Арс без промедлений потянулся к шнуркам на спортивных штанах, развязывая. Кухонный стул не самый удобный, спина затекала, но было поебать, все чувства не шли в сравнение с тем, что давал Арсений. Он встал, лишая приятного тепла, расстёгивая лямки комбинезона. — Снимай штаны, — безапелляционным тоном заявил. Антон без возражений, стянул свои вместе с трусами. Член уже готов, ударился о живот, головка покраснела, выделяя предэякулянт, сквозь тонкую кожу просвечивались венки. Воздух кажется густым, словно кисель, а щёки и уши горят. Арсений сел возле раздвинутых ног, как во сне. Пальцы неторопливо скользнули по ноге вверх, останавливается возле уродливого шрама, скользит вокруг. Антон не чувствует воздействия на мёртвой рубцовой коже, но хочется закрыться, спрятать, не показывать очередной изъян. — У меня теперь тоже есть, — указал взглядом на свои коленки. — После того, как упал с роликов. Он даже не заметил белую полоску на ноге. И это не сравнится с его. — Не такой, — Арсений на это лишь коснулся губами кожи. — Шрамы украшают мужчин. А после не было и сил спорить, и что-то доказывать. Поцелуями скользил по внутренним сторонам бёдер, пока не дошёл до мошонки. Антон должен был смутиться, что давно не брился, но вожделение подавляло все чувства. Легонько на пробу Арс махнул языком одно яичко, вырывая звук из сжатых зубов. Затем кончиком вдоль шва, и только потом придерживая рукой, засунул в горячий рот наполовину. Неспешно, ласкал ствол и головку. Потихоньку стал ускоряться, смотря своими голубыми глазами исподлобья так, что от этого всё внутри сжималось. Всё почти, как в блядском сне. Только в сто раз горячее и прекраснее, по-настоящему. Крышу сносило, дышал с трудом. Запустил пальцы во влажные чёрные волосы, стараясь не давить. Знал, что осталось немного. Мышцы сжались. Хотел сказать, что кончает, но лишь издал гортанный звук, царапая кожу головы, кончил. До звёздочек, сотрясаясь, как давно не кончал, а может никогда. — Бля, — Арс сплюнул в руку, оставляя член, — о таком предупреждать надо, Антоха, — неспешно поднялся с покрасневших коленок. Подошёл к раковине, прополоскать рот. — Прости, — спустя минуту сказал, тяжело дыша. — Чтоб больше без этого. — Хорошо, — а сердце сжалось. Это что значит? Будет ещё? Зачем? — Давай, мне пора, завтра на работу, — стал упаковывать ноутбук. Антон придя в себя, только успел натянуть штаны. — Уходишь? А ты? Не хочешь? — спросил, еле скрывая грусть в голове. Он уже давно проиграл перед Арсением, бесполезно прятаться. — Хочу. Но не сегодня. Давай, — чмокнул в припухшие губы, накидывая рюкзак. — Я дверь захлопну, — крикнул уже из коридора. Пиздец.

***

Антон возвращался домой после очередного сеанса с Екатериной Олеговной, когда возле входа в подъезд обнаружил Арсения на лавочке, излюбленное место местных бабулек. — Привет, — губы сами поплыли в нежной улыбке. — Привет, наконец-то, — подскочил. — Ты чего тут? — Пришёл, тебя нет. А Поз говорил, что ты затворник. Решил подождать, вдруг ты в магазин, а в итоге полчаса прошло, — предъявил. — Прости? Почему не написал? — Куда? СМС? — приподнял одну бровь. — Мог позвонить. Арс. Ты пиздец, конечно. Приходишь без приглашения и ещё что-то требуешь. Говори, что случилось? — Хочу сладкую вату. — Ага. — И на свидание. — Ты…ты, — облизнул пересохшие губы. — Хочешь поедем поедим сладкую вату? — Не так, — покачал головой. — Арс, — попытался, как можно серьёзнее. — Хочешь пойти со мной на свидание? — О, как неожиданно, — подключил весь свой актёрский талант. — Даже не знаю. Хотя, кажется у меня было свободное окошко на сегодня в моём расписании, — взглянул на воображаемые часы на руке.— Да, думаю, можно сегодня.

***

С Арсением он забывал обо всем: о костылях и боли, что сжирала внутренности. С ним диалог шёл легко и плавно, без пауз и неловких молчаний. Его хотелось слушать. — Вот, затем мне предложили перебраться в Питер, — Антон узнал, что Арсений из Омска и играл в театре, и старше его всего на два года. — И как в дальнейшем складывалась твоя актёрская карьера? — ущипнув кусочек сладкой ваты, спросил, получив в ответ грозный взгляд. — Козёл. Моя вата, ты свою съел. — Не жмоться, — оторвал ещё, и Арсений кажется сдался. — Не очень. У меня было несколько выступлений в театре, на этом много не заработаешь. Пахал на двух работах. А потом познакомился с Серёгой. Он позвал меня в свой театр импровизации. — О. Серьёзно? — Ага. Мы кстати собирали неплохие залы. — Я. Мы с Позом тоже таким занимались, в конце одиннадцатого в Воронеже и в Москве первые годы. — И как назывался ваш театр? — Спорный вопрос. А ваш? — Сразу, — Антон улыбнулся банально простому ответу. — Восхитительно. Я скучаю по этому. Скачешь на сцене с пустой головой и поддаёшься общему потоку. — А хотел бы сейчас? — Антон поднял брови. — Серьёзно? — Да! У меня тут есть знакомые, они занимаются Импровизацией. — Даже не знаю, — стал мяться, разглаживая складки на брюках, прошло столько времени. Не хочет облажаться, подвести. Он же хромает! Ну какой театр импровизаций ему? — Всё решено! — заявил Арсений, ища контакт в телефонной книге.

***

Уже через полтора часа они были в подвальном помещении. — Это Горох, Заяц, Гаус и Шевелёв, — представил Арсений ребят. — Антоха. — Привет, — прикусил внутреннюю сторону щеки, ожидая вердикта. Хотелось наплевать на всё и уйти, поехать в забитом вагоне метро домой. — Горох наш тренер сегодня. — Привет. Не переживай, — успокоил невысокий полноватый парень. — Начнём с разминки. Ты быстро сориентируешься. Начали с небольших сцен, Горох, вытаскивал карточки из шляпы, где было начало, заканчивал, парни по очереди выходили на сцену, шутя. Первые пару раундов Антон пропускал, смотря на Арса, который активно отыгрывая, блестяще вливался, придумывая такое, о чём не мог подумать никто. На некоторых Антон заливался смехом, сгибаясь или облокачиваясь на плечи ребят, но те, вроде, были не против. — Давай, — Арс легко подтолкнул в спину, когда Антон сделал неловкий шаг, собираясь сказать шутку, но передумал. Тема была: «запись в дневнике у ребенка, после которой отцу не хочется идти в школу». — Я преподаю Алексею, — выйдя в центр начал Шаст. — И вызываю его папу, чтобы посмотреть откуда у него такая попка, — громких хохотов не было, но получил звон в звонок, ушёл назад. — Молодец, — шептал Арсений проходя мимо. — Мы твоему сыну наваляли и тебе наваляем, — сделал вид, что читает. Дальше было как-то легче. Почти все шутки принимались, Арсений всегда кивал и хвалил. — Так, отлично, закончили, — отбросил последнюю карточку в сторону. — Сейчас сыграем в «Репортаж». Отгадывает Заяц, — заявил Горох. — Что делать? — спросил У Арсения, пока парень надевал наушник. — Подсказывать. Убедившись, что Максим ничего не слышит, Горох даёт задание. Заяц делал вид, что снимает репортаж на камеру, а ребята по очереди или в парах, помогали понять, где он и что происходит. Пару раз его вытягивает Арсений, чтобы сыграть вместе. Иногда он сам проявляет инициативу. Шаст забывает про больное колено и костыль, участвует, тренируя мозг. Довольно быстро Заяц отгадывает. — Молодцы-молодцы. — Слушай, спасибо, Горох, что разрешили присоединиться, но мы поедем. — Всё хорошо. Без проблем, — пожал руки. — Приходите к нам 8 июля, будет выступление. История. — История? — цепляя за костыль, спросил Шаст. — Длинная форма. Там на основе зрительской истории строим свою. Вам стоит поучаствовать. — Спасибо за приглашение, — Антон видел подобные выступления за рубежом, но сам не участвовал. — Спасибо, ребят. До встречи, — попрощался со всеми. — До встречи, Антох.

***

— И как тебе? — завёл машину Арс. — Это лучшее свидание. — Воу, какой низкий порог. — Правда. Это было круто. Давно я себя так не чувствовал. — То ли ещё будет, когда мы потрахаемся, — как обычно о своём начал Арсений. — Я рад, что тебе понравилось. Потому что я люблю импровизацию и занимаюсь ей иногда и приятно, что и ты разделяешь мой интерес. — Но я не уверен на счёт историй. — Не спеши, — положил ладонь на чужую ногу. — Хорошо, — закрыл своей рукой. — Хочешь есть? — Как волк.

***

Они купили бургеры в Макавто. Арсений долго причитал на счёт крошек и грязи в автомобиле, но быстро сдался, припарковавшись у подъезда Антона. — Спасибо тебе за сегодняшний день, — казалось, что прошли дни, настолько насыщенными пару часов казались в сравнении с обычной неделей. — Спасибо на хлеб не намажешь, в карман не положишь, — ответил, закидывая картошку в рот. — А что положишь? — Просто поцелуй меня, дурак. Антону дважды повторять не надо. Он потянувшись, стал покрывать поцелуями лицо: лоб, «откусанный» нос, веки, щёки с колючей щетиной, останавливаясь на влажных губах. Поцеловал, утягивая в нежный тягучий поцелуй со вкусом фаст фуда. Но целоваться через коробку передач неудобно, поэтому нехотя пришлось отстраниться. — Мне тоже понравилось сегодня. Ты был другим. — В хорошем смысле? — Да. Ты ведь мне сразу приглянулся. Высокий кудрявый мужчина, немного загадочный. Но ты был такой… Потухший, что ли. Но каждый день ты всё больше загораешься внутри и мне хочется верить, что частично из-за меня. А когда ты улыбаешься, как сегодня, ярко, запрокидывая голову, светишься, как солнце. И ты даже не представляешь, что способен одной своей улыбкой раскрасить этот мир в яркие краски, — а в груди от каждого слова теплело. — Арс… — Послушай. Я и не думал, что это во что-то выльется. Сначала просто хотел подразнить, провести время, но я, кажется, влюбляюсь. Хотелось до скрипа в сердце его обнять, сказать, что и сам давно погряз в чувства, в тот момент, когда его впервые увидел, понял, что погрузился по самые уши. Но Антон никогда не был силён в громких словах. — Я тоже, Арс.

***

— Ещё рано делать какие-то выводы, исходя из имеющих данных, — кажется, он впервые увидел Екатерину Олеговну, будто все эти месяцы ходил в заляпанных очках и только сейчас протёр, — что вы идёте на поправку. — У вас глаза такие необычные. Жёлтые. — Янтарные, — улыбнулась. — Спасибо. Да, и вообще он стал замечать те вещи, на которые раньше не обращал внимание. Возможно, Екатерина права, он идёт на поправку. Как там говорят: «раньше и трава была зеленее». Для Антона всё наоборот, теперь она зелёная, а тогда была серой. — И что это значит? Сеансы окончены? — Нет, конечно. — Пока всё останется так. Затем мы постепенно будем снижать дозу таблеток и увеличивать интервал сеансов. Пока всё не придёт в норму. — Вы же сами говорили, что понятие «норма» слишком расплывчато в психологии. — Вы запомнили? — Само как-то, — пожал плечами. — Во всяком случае, пока вы сами не поймёте, что достаточно.

***

Жизнь налаживалась. Антон понимал, что прошлое не вернуть, но и нельзя ставить крест на будущем. А оно рисовалось светлым. Новые знакомства, новое-старое хобби, и Арсений. Мужчина, о котором он и подумать не мог, что ценит и уважает, относится с нежностью. Который разглядел в нём что-то и влюбился. Он вытащил из почтового ящика корреспонденцию и коммунальные счета. Исправно платил по приложению, но бумажки зачем-то собирал. В квартире стал неспешно рассматривать, зацепился за большой белый конверт из суда. Руки подрагивали, пока он разворачивал письмо. Взгляд зацепился за обрывки фраз, остальное размыло пелена слёз из-за сдавшихся нервов: «Условно-досрочное», «заседание назначенное на 9 июля». Люк агрессивно бодался о ногу, приговаривая громкое: «мяу», но Антон его не слышал.