People problems

Позже, после полудня, Эндрю начинает приготовления к ужину, в то время как Нил, принявший душ и нежащийся в пасмурном дневном свете, валяется на диване вместе с Кингом, водрузившимся у него на животе. Эндрю ни за что не станет есть какую-то полезную херню на ужин, поэтому, отправляясь за ингредиентами, он прихватывает несколько дополнительных продуктов для настоящего десерта. Когда он приходит домой и достает три разных вида шоколадных чипсов, закатывание глаз Нила видно из космоса. — Такие люди, как ты, не должны иметь столько денег, если ты спускаешь их на подобное дерьмо. — Здесь я готовлю, — отмахивается от него Эндрю, и Нил громко вздыхает, включая телевизор, поскольку грохот, создаваемый Эндрю на кухне, усиливается. Эндрю делает выбор в пользу спагетти с чернилами каракатицы, брокколи, индейкой и абсурдным количеством пармезана. Вся квартира наполняется запахом сыра, отчего даже Нил перебирается за кухонную стойку, а Кинг запрыгивает на барный стул, принюхиваясь к воздуху. — Так ты действительно умеешь готовить такое? — Заткнись, — ворчит Эндрю, открывая кастрюлю, чтобы размешать содержимое и отклоняется, когда его глаза слезятся от пара. Он вытирает их воротником футболки и встречает улыбку Нила, как только снова может видеть. — Заткнись. Нил имитирует движение, будто застегивает себе рот, и наблюдает, как Эндрю приступает к приготовлению торта, удобно подперев подбородок ладонью. Это не так уж и отвлекает, но Эндрю осознает, что глаза Нила следят за каждым его движением подобно спутнику. Когда Эндрю достает сахар, он указывает на Нила. — Ни слова. Улыбка Нила растягивается, но он молчит, затем улыбка исчезает, превращаясь в гримасу, полную отвращения. А ведь Эндрю даже не кладет все количество сахара, указанное в рецепте. Королева драмы. Торт представляет собой брауни с тройным шоколадом и посыпкой из морской соли, потому что он ни за что не будет есть ту хрень без сахара, которую приготовил Нил. Нил, однако, относится к шоколаду иначе, чем Эндрю, и выглядит все более и более разочарованным по мере добавления все большего количества сахара. Как только брауни отправляется в духовку, Нил сдувается, и теперь его щека прижимается к костяшкам пальцев. Эндрю не будет думать о слове «милый» второй раз за день. Вымыв руки, Эндрю устанавливает таймер на телефоне на двадцать минут и достает овощи для салата. Он промывает помидоры, огурцы и брюссельскую капусту, которые остались у Нила, и начинает нарезать их кубиками на деревянной разделочной доске. Он орудует ножом быстро и умело, и какое бы недовольное выражение лица ни было у Нила, оно растворяется в покорности, пока он наблюдает за происходящим. Нилу всегда будет тяжело переносить ножи, но, хотя бы он не уходит, когда их видит. Как только Эндрю перекладывает все овощи в большую миску, он достает несколько ингредиентов для приготовления соуса: оливковое масло, горчицу, соль и различные специи, которые только смог найти у Нила. Он не большой любитель готовить, но иногда ему это нравится. Простые блюда вроде этого — не проблема, к тому же они достаточно полезные, так что Нил, во всяком случае, съест приличную порцию на ужин. Он поднимает взгляд, пока смешивает соус. Нижняя губа Нила прикушена, и кажется будто он вот-вот лопнет, если не сможет высказаться. — Говори. — А ты хорош, — немедленно выпаливает Нил, его голос звучит немного тоскливо. — Когда ты успел всему этому научиться? — Я всегда мог готовить, идиот, — бормочет Эндрю. Он готовил в общежитии. Он готовил по выходным в Колумбии. Просто не было причин много готовить, когда путешествуешь или приезжаешь только на выходные. В те недели, что им выдавалось провести вместе, Нил был слишком занят приготовлением своих полезных рецептов, чтобы размышлять о 300 граммах сыра на ужин. — Да, но… — он наблюдает, как Эндрю достает банку консервированного нута, которого у Нила в изобилии. Он вытряхивает содержимое в дуршлаг и пару раз прополаскивает. — Все так вкусно выглядит и пахнет. — Всегда к вашим услугам, — бесстрастно отвечает Эндрю. — Похоже это ты стремишься произвести впечатление на Райана, — усмехается Нил, на что Эндрю приподнимает бровь. — Тут нет ничего впечатляющего. А если и есть, то страшно представить, что за фигню ты обычно ешь. На этот раз Нил дуется по-настоящему, а Эндрю тщательно перемешивает салат, прежде чем убрать его обратно в холодильник охладиться. Паста разогрета и стоит на плите, салат готов, а брауни — Эндрю проверяет свой телефон — пара минут в духовке, и все — можно доставать. Так, сейчас шесть. Остался еще целый час. — Хочешь посмотреть «Игру престолов»? — спрашивает Нил, чувствуя отсутствие идей у Эндрю. Хотя на самом деле в голове Эндрю нет недостатка в идеях. Не тогда, когда рядом Нил, а также удобная и притягательная кровать. И обещание его теплой кожи. Но Эндрю все еще чувствует себя на взводе. Делать что-либо с Нилом прямо сейчас кажется неправильным, когда в его голове все еще эхом отдаются слова, сказанные Элисон. Эндрю и куча его личных проблем. Эндрю, который не подходит Нилу так, как подходит идеальный Райан. Эндрю кивает, затем достает испеченный брауни, пока Нил падает на диван и включает телевизор. Вынимая брауни из формы и ставя на решетку для охлаждения, Эндрю наблюдает, как Нил беспокойно закусывает уголок нижней губы. Его волосы сегодня выглядят темно-каштановыми из-за недостатка солнечного света за окном. Эндрю включает лампу по пути, намереваясь сесть рядом с Нилом, и свет окрашивает отдельные пряди в огненно-рыжий цвет. Сидя, Эндрю приходится сдерживать себя, чтобы не протянуть руку. Прошло так много времени с тех пор, как он сдерживал себя подобным образом, с того момента, как почувствовал необходимость в этих касаниях. Нил включает нужную серию и кладет подбородок себе на колени, обхватив лодыжки руками. Сериал начинается, и Нил смотрит, но Эндрю абсолютно не заинтересован в этом, какая бы херня ни происходила на экране. Терпеть бесчувственного монстра. Он знает, что именно это и собиралась сказать Элисон, он знает, что она именно такого мнения о нем. Он ощущал это в ее глазах и чрезвычайно враждебном поведении еще даже до того, как его пальцы сомкнулись на ее шее. С годами становится только хуже. Эндрю тоже не сомневается, что она права. Он не может попросить даже о самых элементарных вещах. Может ли он просто взять и предложить это? Переезжай ко мне. Проведи со мной свою жизнь. Собственническая рука обхватывает горло Эндрю, и он боится всего, что хочет сказать. Прошло так много времени с тех пор, как ему было страшно. Нилу не требуется много времени, чтобы поймать на себе его взгляд. Он подмечает это и ухмыляется. На что Эндрю никак не реагирует и продолжает молча наблюдать за ним, пока улыбка Нила не исчезает. — Эндрю, — говорит он, поворачиваясь, позволяя сериалу продолжаться. Смотри-ка, Эндрю, ты гораздо важнее, чем все, что говорит Робб Старк. Спроси его. — Мы можем заняться чем-нибудь другим. — И это сойдет. — Ты врешь мне? — Нет. Нил наблюдает за ним еще мгновение, затем опускает колено на диван, чтобы ему было удобнее повернуться к нему. — Да или нет? Простые вопросы заслуживают простых ответов. — Да. Эндрю поощряет его медленным поцелуем, а затем еще одним в щеку. — Не нервничай слишком сильно из-за ужина, — поддразнивает его Нил и удаляется с жуткой улыбкой, которую Эндрю хочет запомнить навсегда. — Заткнись. Нил пожимает плечами с легким смешком и перематывает серию до того момента, на котором остановился. Когда он откидывается назад, его голова опускается на плечо Эндрю, и Эндрю делает глубокий вдох. -/- Они накрывают на стол после того, как серия заканчивается, как раз к тому времени, когда Райан стучит в дверь без пяти семь. Эндрю достает штопор, намереваясь открыть вино, но Нил машет рукой в отрицательном жесте, направляясь к двери. — Райан сказал, что принесет бутылку. — Отлично, — бормочет Эндрю себе под нос, ставя вино обратно на кухонный стол. Он слышит из кухни их дружеские приветствия и опускается на колени, чтобы почесать Кинга под подбородком на удачу. Когда он распрямляется обратно, Райан улыбается ему из прихожей. — Миньярд, давненько не виделись, — любезно говорит он, протягивая руку. Эндрю пожимает ее, но не проявляет подобного дружелюбия. Заметив брошенный штопор, Райан пытается сгладить углы, как будто это само собой разумеющееся. — О, точно! Я принес бутылку Мерло, которое нравится Нилу. Надеюсь, ты не против. Эндрю всегда пьет виски только с Нилом. Вино, которое он купил ранее — это просто вино, которое выглядело наиболее подходящим для покупки в супермаркете. Но у Нила есть любимое Мерло. И Райан знает об этом. А Эндрю — нет. — Я открою, — говорит Эндрю, и Райан кивает, ставя сумку-шопер на кухонный островок. Внутри две бутылки. Две бутылки любимого вина Нила. Эндрю стискивает зубы и пытается сохранять спокойствие. Нил ведет Райана к столу, они уже обсуждают какую-то статистику, следить за которой Эндрю нахрен не сдалось. Он откупоривает бутылку вина, прилагая гораздо больше усилий, чем требуется, и пробка едва не ломается в горлышке, но каким-то образом все же выходит целиком. Вдохновляюще, правда. Может быть, Эндрю справится с этим ужином, и никто не умрет. Он заканчивает возиться с бутылкой вина как раз в тот момент, когда Райан разглядывает накрытый стол. — Все выглядит так аппетитно. Нил сказал мне, что ты будешь готовить, иначе я бы подумал, что это из ресторана. — Не нужно мне льстить, — говорит Эндрю, наливая вино сначала Райану, затем Нилу и себе напоследок. Когда он садится, наступает тишина. Эндрю приподнимает бровь. — Что ж, приступим. Манера поведения Нила меняется, как только они усаживаются, типично для беглеца, что не способен оценить ситуацию, в которой он оказался. Эндрю не может его винить. Он тоже не совсем уверен в том, что делает. Все, что он знает, это то, что Райан не так прост, как кажется. Он спокойно принял обстоятельства и смирился с тем, где находится. Долбаный мистер Совершенство. — Пасты? — спрашивает Эндрю. — Пожалуйста, — отвечает Райан. Эндрю крепко сжимает сервировочную ложку, но не огрызается на него. Когда он встречается взглядом с Нилом, Нил смотрит на него так, как он и ожидал. Конечно, он бы так и сделал. В конце концов, у Эндрю есть проблемы с общением. — Нил? — Ага, — говорит Нил, протягивая свою тарелку. — Спасибо, — Эндрю кладет Нилу чуть больше пасты, прежде чем положить себе, а затем указывает на салат. — Это не для меня, не я здесь помешан на здоровье. Нил тихо фыркает от смеха над этим и кладет немного салата на тарелку Райана, прежде чем положить себе. Райан пробует еду и жует, кивая в знак одобрения. — На вкус так же отлично, как и на вид, — хвалит он. Эндрю поднимает свой бокал вина в благодарном жесте, прежде чем делает маленький глоток, сохраняя при этом невозмутимое выражение лица. Нилу нравится это дерьмо? — Как Чикаго в это время года? — спрашивает Райан, когда Эндрю ставит свой бокал. — Холодно. — А как твой сезон? — Скучный. — Статистика говорит, что с февраля ты пропустил не больше дюжины мячей. — И? — Я думаю, это просто немыслимо. — На то она и статистика, — говорит Эндрю. — Эти данные не так уж и достоверны. Райан смеется. — Я просто имел в виду, что это впечатляет. Эндрю не собирается благодарить его. Сидя во главе стола, Нил медленно расправляется со своей едой, накручивая спагетти на вилку, между делом неуверенно поглядывая на Эндрю. Он знает, что в голове Эндрю зреет какой-то план, но не станет спрашивать его об этом. Не то чтобы Эндрю мог ответить, когда и сам в нем до конца не уверен. — А что у тебя? — подсказывает Эндрю. Рука Нила замирает, но Райан улыбается, как будто доволен тем, к чему все идет. — А что у меня? — Какая у тебя статистика? — Ну, у меня была травма лодыжки. Так что в этом сезоне у меня точно нет никакой статистики, на которую можно было бы ориентироваться. Эндрю издает смешок, не столько из дружелюбия, сколько из-за жестокости, которая вторгается в его чувства. — Сомневаюсь в этом. Райан неуверенно улыбается в ответ. — Что ты имеешь в виду? — Ну, должно быть, есть другая статистика, на которую можно ориентироваться. — Мой предыдущий сезон был отличным… Райан пускается в разглагольствования обо всей статистке своих предыдущих игр, на которую Эндрю абсолютно насрать. Вместо этого он вновь принимается за еду и потягивает вино. Рядом с ним Нил опять почти ничего не ест. Часть Эндрю ненавидит ставить его в такое положение, часть его воспринимает беспокойство Нила как подтверждение того, что именно Эндрю — причина его скованности. В конце концов, разве это может быть вина Райана? Не тогда, когда Райан добр, вежлив, гостеприимен и искренен. Райан принес любимое вино Нила. Райан тот, чья речь изобилует статистическими данными по экси, слетающими с кончика его языка. Райан идеален. В том числе и для Нила. — …надеюсь, к июню я снова смогу выйти на корт. — Вернешься в Нью-Йорк? — подсказывает Эндрю, хотя он знает правду. — Нет, они досрочно расторгли мой контракт, — Райан делает глоток. — Команда Нила хочет подписать со мной контракт, как только я снова смогу выходить на корт. — Потрясающе, — невозмутимо отвечает Эндрю. — Да, будет весело. С Нилом всегда весело, — Райан смотрит на Нила и улыбается. Это можно назвать вежливой улыбкой. Дружеской улыбкой. Но что-то холодное просачивается в грудь Эндрю. Его губы приподнимаются и растягиваются на лице. — В этом весь наш Нил, да? Райан, должно быть, осознает свою ошибку, потому что нервно смеется, размахивая руками. — Разумеется, я вовсе не это имел в виду. — А что же? — улыбка искривляет губы Эндрю. Он не привык к подобному ощущению на своем лице, так как не испытывал его с начала учебы в колледже. Судя по тому, как Нил смотрит на него, он ощущает тоже самое. — Нил сказал мне, что он с кем-то встречается, я бы не переступил черту. — Хм. Ты бы не стал? — Эм, — Райан снова поглядывает на Нила в поисках поддержки, но Нил все еще смотрит на Эндрю. — Конечно, нет. Я знаю, что Нил серьезно относится к этому человеку, — то, как он делает акцент на этом человеке, ясно, что все они точно знают, о ком он говорит. И все же он ведет себя очень осмотрительно. Все ведут себя очень осмотрительно. Из-за Эндрю. — И? — спрашивает Эндрю, откусывая кусочек индейки. Райан сглатывает, и его улыбка исчезает, сменяясь гораздо более смущенным выражением лица. — И, — тщательно выговаривает Райан. — Я уважаю это. — Уважаешь, — Эндрю на самом деле сейчас немного развеселился. — Уважаешь, но не одобряешь. Райан моргает. — Я этого не говорил. — Но ты подразумевал это. — Вовсе нет. — Почему нет? — Эндрю нажимает, протыкая вилкой кусочек брокколи, и поднимает его в воздух. — Ты отличный парень. Красивый. Хорош в экси. По всей видимости, тоже при деньгах. Несомненно, в твоей семье все милые как на подбор, и, насколько я понял, Нилу нравится проводить с тобой время. — Ну, Нил — мой друг, — смеется Райан, на этот раз с нервным оттенком. — Конечно, он так считает. — И журналы. Райан снова смеется. — Мы все знаем, что это выдумки, — он встречается взглядом с Нилом, который отвечает ему неловкой улыбкой. — Особенно фотки со свиданий, — подсказывает Эндрю, и это не совсем вопрос. — Особенно они. — Хм, — Эндрю постукивает пальцем по столу. — Значит, ты не думаешь, что вы с Нилом были бы хорошей парой? У Райана отвисает челюсть. — Это не имеет никакого значения. — Так ли это? Как думаешь, Нилу стоит встречаться с тобой? — Я думаю, что Нил в этом отношении может говорить сам за себя. — Нил бы не заметил что-то хорошее, даже если бы это оказалось у него прямо перед носом, — Эндрю указывает на Райана. — Как ты уже понял. Райан теряет дар речи, а Эндрю пока отказывается смотреть на Нила. Воцаряется молчание, и Эндрю единственный, кто продолжает в это время есть. — Что здесь происходит? — в конце концов говорит Райан. — Мы ужинаем. — Слушай, если из-за того, что я общаюсь с Нилом тебе некомфортно или что-то в этом роде... — Нил может общаться с кем хочет, — перебивает его Эндрю. — Может ли? — неуверенно переспрашивает Райан. — Кажется, тебе не очень нравится наша дружба. — Мне безразлична ваша дружба. — Тогда к чему все это? — Просто наблюдение. — Тогда я не совсем понимаю, за чем именно ты наблюдаешь, — голос Райана звучит жестче, и Эндрю не может сказать, что его реакция не оправдана. — Нил не многих подпускает к себе близко. — Интересно, почему, — усмехается Райан, и Эндрю приподнимает бровь. — Если он впускает кого-то, то не стоит воспринимать это как должное. Особенно, такому идеальному парню, как ты. — Я знаю это, — затем он делает паузу и хмурится. — Подожди, что? — Эндрю... — осторожно произносит Нил. Это первое, что он говорит с начала ужина, но Эндрю перебивает его. — Думаю, если Нил кого-то впускает, то хорошо, что это ты. Все молчат некоторое время. Эндрю делает очередной глоток. Ему, наверное, стоит притормозить с вином, но этот разговор и так достаточно сложный, чтобы при этом еще и оставаться трезвым. — Тебе нравится Нил, не так ли? — спрашивает Эндрю, когда Райан ничего не говорит. Тот моргает. — Да, как друг, — повторяет он, затем бросает взгляд на Нила. — Что здесь происходит? Разве Эндрю не твой... — Я думаю, ты лжешь, и никак не могу понять, почему. Лицо Райана искажается в замешательстве. — Потому что это неуместно. Нил — мой друг, к тому же он с кем-то встречается. — А если этот человек объективно хуже тебя во всех отношениях, разве ты не предпочел бы быть на его месте? — Я... — Эндрю, — голос Нила низкий и настойчивый. — Хватит. Эндрю игнорирует его, вместо этого наблюдая за Райаном. — Я имею в виду, что ты, должно быть, думал об этом, — продолжает он. — Если бы это был ты. Иначе зачем бы ты так старался? — Это совершенно... — Никак не могу понять, почему ты это отрицаешь. Таблоиды — нет. Твои действия — нет. Никто из окружения Нила — тоже нет. Тебе следует общаться с ними почаще, они отличная компания, — у Эндрю першит в горле, почти как если бы смех пытался вырваться наружу. Не настоящий смех, Эндрю вряд ли способен на что-то по-настоящему человеческое. Просто мрачный, извращенный юмор в данной ситуации. И то, что он говорит, тоже правда. Все это так правдиво. То, как Нил и Райан уставились на него, только еще больше подтверждает это. Нил впивается пальцами в предплечье Эндрю. — Эндрю, — произносит он почти вопросительно. Редко бывает, чтобы Нил не понимал Эндрю, и сейчас он чувствует панику в его голосе. Только почему-то это злит Эндрю еще больше. — Не трогай меня, — рычит Эндрю в ответ по-русски, встречаясь с ним взглядом, и Нил немедленно отпускает его, глубоко вдыхая через нос. Наступает долгий, напряженный момент, прежде чем Нил смотрит на Райана и говорит: — Тебе лучше уйти. Райан моргает. — Что только что произошло? — Спасибо, что пришел, но я правда думаю, что тебе пора, — повторяет Нил, вставая из-за стола. — Я не оставлю тебя здесь, если... — Я в порядке, — говорит Нил. Все это время пока он говорил, он ни на секунду не отводил взгляда от Эндрю. — Это не выглядит как что-то нормальное, — настаивает Райан. — Что он тебе только что сказал? Нил, наконец, отрывает взгляд от Эндрю и вместо этого смотрит на Райана. — Я сказал, что я в порядке. Я поговорю с тобой позже. Ты можешь идти. Хмурый взгляд Райана ясно говорит о том, что он никогда не видел Нила таким, и Эндрю обдумывает осознание того, что он снова тот, кто раскрывает в нем такую сторону. Радость, что излучает Нил меркнет, когда Эндрю рядом. Райан пытается осторожно положить руку на плечо Нила, но едва касается его, замечая пристальный взгляд Эндрю. — Если он тебе угрожает... — Райан, не переступай черту, — предупреждает Нил. — Я устал повторять, ты можешь уйти. Райан сглатывает, но не настаивает. — Позвони мне, если я буду нужен, — говорит он, затем смотрит на Эндрю и быстро продолжает: — Я много чего слышал о тебе, но похоже люди не шутили, когда говорили, что у тебя проблемы. Нил мой друг, так что, если ты только... — Если ты все это уже и так знал, тебе следовало подумать, прежде чем соглашаться прийти на ужин, — предупреждает Нил на этот раз. — Эндрю никогда бы не причинил мне вреда, так что пошел ты нахер с подобными предположениями, а еще я уже три раза просил тебя уйти. Мне нужно показать тебе, где дверь? Райан делает небольшой вдох. — Я и сам справлюсь. — Отлично. Пока, — Нил оглядывается на Эндрю, и Эндрю поднимает руку в прощальном жесте, но не смотрит на Райана, который в конце концов уходит. Как только дверь за ним закрывается, Нил пинает ножку стола. — Да что, черт возьми, с тобой не так? Эндрю приподнимает бровь. — Только сейчас решил об этом спросить? — Райан хороший парень. — Я знаю. — И он хороший друг. — Я знаю. — Тогда что ты делаешь? — Помогаю тебе это увидеть. — Мне не нужно это видеть, — огрызается Нил, кладя руку на стол, чтобы наклониться и поближе рассмотреть Эндрю. — Я и так это знаю. И если ты тоже это знаешь, то мог бы хоть раз повести себя по-человечески. — Хоть раз, — повторяет Эндрю. Он не обижается на это, и Нил знает, что он бы не обиделся, но все равно вздыхает. — Ты знаешь, что я имею в виду. Эндрю пожимает плечами, пальцами поглаживая ножку своего бокала. — Зачем тебе заставлять меня приглашать его на ужин, если ты собирался вести себя подобным образом? — Потому что ты идиот. Ноздри Нила раздуваются, но он не закатывает глаза. — Отлично. Не потрудишься объяснить? Эндрю упорно молчит. Нил ждет, и ждет, и ждет. Просто чтобы быть мудаком, Эндрю делает медленный глоток вина. — Иногда ты просто невыносим, — бормочет Нил, сжимая пальцы в кулак на столе. — Ты можешь поговорить со мной? Эндрю встречается с ним взглядом и в конце концов отвечает: — Люди правы насчет Райана, — Нил продолжает ждать. — Он отличный парень, идеальный, правда. Когда он не продолжает, Нил качает головой: — Хорошо... И? — Вероятно, он самый замечательный парень, которого ты когда-либо встречал, — говорит Эндрю, но на этот раз он не смотрит Нилу в глаза. Повисает долгая минута молчания, но когда Эндрю смотрит на него, он видит, как на лице Нила появляется понимание. — Это из-за того, что сказала Элисон? — спокойно спрашивает он. — Она не первая. И она не будет последней. — Ты должен был сказать мне, что слышал это, — бормочет Нил. — Мне плевать, что она говорит, Эндрю. Мне плевать, даже если весь мир начнет стучаться в мою дверь и рассказывать всякое дерьмо, когда на самом деле они ничего об этом не знают. Для меня это не имеет значения. То, что они думают, для меня не имеет значения, — он стискивает челюсти, подчеркивая это. — Для тебя это тоже не должно иметь никакого значения. Раньше всегда так и было. — Возможно, в этом проблема, — говорит Эндрю, позволяя скрытому гневу просочиться в его голос. — Тебе приходится терпеть подобное дерьмо вместо того, чтобы встречаться с таким парнем, как Райан. Как ты объяснишь это своим друзьям? Нил потрясенно молчит. — Что? — Вот чего я не понимаю, Нил. У тебя идеальная жизнь в Бостоне. Отличная квартира, кошка, работа, — голос Эндрю звучит сухо и безэмоционально. Брови Нила хмурятся с каждым словом, но Эндрю не может остановиться. — И есть Райан. Райан добр к тебе. Райан хорошо готовит. Райан болтает с тобой об экси. Райан живет в том же городе. Райан терпеливый, приятный, симпатичный. Райан вежливый. Неужели ты никогда не спрашивал себя, почему тебе этого не хочется, Нил? С чем тебе приходится мириться вместо этого и ради чего? Нил говорит дрожащим голосом, но он не отступает. — Если ты говоришь все это дерьмо в попытке убедить меня, что ты хоть чем-то хуже, это ни хрена не работает, Эндрю, — его голос слаб, но он продолжает. Эндрю вскакивает на ноги и тычет пальцем в грудь Нила. — Вот почему ты придурок, Нил. Вот чего я в тебе не понимаю. — Тебе и не нужно этого понимать, — рявкает Нил, протягивая руку к запястью Эндрю, но останавливает себя, и вместо этого его рука сжимается в кулак. В глубине души Эндрю знает — все потому, что чуть раньше он сказал Нилу не прикасаться к нему, и осознание этого только злит его еще больше. — Тебе не нужно понимать, почему мне не нужен никто другой, кроме тебя. Но это правда, и я так чувствую, — его кулак трясется, прежде чем он ударяет им по столу. — Но, смотри-ка, ты достиг цели, — усмехается он, но это улыбка не принадлежит Нилу. Эндрю знает, что у Нила ушли годы на то, чтобы избавиться от этой жестокой ухмылки. — Я зол на тебя. Прошло так много времени с тех пор, как я на тебя злился, — и этот блеск в глазах Нила тоже в новинку. Каким-то образом осознание того, что Нил может заплакать из-за этого, останавливает Эндрю на полпути. Нил наклоняется ближе, а Эндрю стоит неподвижно. Вблизи лицо Нила искажается во что-то уродливое и страдальческое. Инстинкты Эндрю призывают обхватить его лицо руками, затем прижать ладонь к шее Нила и помочь ему дышать. Но в глазах Нила стоят слезы, а губы дрожат. Видя, что Нилу так больно, и зная, кто причинил ему боль, в нем зарождается новый очаг гнева, с которым он не знает, как справиться. — Мне невыносимо видеть, как ты говоришь о себе такое. Ты для меня все, Эндрю. Пошел ты нахуй за то, что сомневаешься в этом. Пошел ты нахуй за то, что пытаешься заставить меня сомневаться в этом. Слеза скатывается по щеке Нила, и Нил моргает, отстраняясь, такой же шокированный, как и Эндрю. Он быстро смахивает ее слегка дрожащей рукой. Мгновение спустя он уходит, и дверь ванной с грохотом закрывается. Эндрю остается стоять у полностью накрытого стола. Вид того, что еда почти не съедена, выводит его из себя еще больше. Его все выводит из себя. Он злится на Нила за то, что он так высоко ценит Эндрю. Он злится на себя за то, что причинил Нилу боль. А где-то глубоко внутри него возникает редкое, труднопостигаемое чувство. Эндрю не уверен, что когда-либо раньше чувствовал себя виноватым, но это чувство осязаемо, и оно зудит у него в груди, подползает к горлу, оборачиваясь словом, которое, как он думал, у него никогда не возникнет желания произнести. Эндрю никогда не чувствовал себя виноватым из-за того, что он сделал в своей жизни, а Эндрю совершил много плохих поступков. Но это... Кинг мяукает у его ног, и пальцы Эндрю подергиваются на обеих руках. Он больше не может находиться в этой квартире. В данный момент он даже не чувствует себя самим собой. Что он может с этим поделать? Единственный человек, с которым он может быть открытым, сейчас прячется от него. Когда он слышит, что вода перестала литься, Эндрю начинает идти, прежде чем даже успевает осознать, что делает. Когда он сворачивает в прихожую, дверь ванной открывается позади него. — Куда ты собрался? — спрашивает Нил, в его голосе слышна нотка удивления. Эндрю смотрит на свои ботинки у двери, аккуратно стоящие рядом с кроссовками Нила, и у него нет ответа. — Ты не тот, кто сбегает, Эндрю. Мы еще не закончили, — говорит он напряженным голосом, чтобы держать себя в руках. Эндрю стискивает зубы, когда поворачивается к нему лицом. — Я могу решать, когда приходить и уходить, Джостен. — Ты можешь уйти, когда мы договорим, — рявкает Нил. — Я все сказал. — А я нет. — Это не моя чертова проблема. — Что ж, пусть это будет твоей проблемой! — Нил смотрит ему прямо в лицо, краснота под глазами теперь исчезла. — Ты не можешь просто взять и уйти посреди ссоры. Нам нужно обсудить это. — Хватит повторять свое долбаное «это», — рычит Эндрю на этот раз. — Ты живешь в выдуманном сне. Притворяешься, что я тот, кем я не являюсь. Притворяешься, что между нами что-то, что таковым не является. Нет никакого этого. Это ничто. Если тебе нужна подобная херня, то он вышел за дверь минут пятнадцать назад. Нил издает смешок, но в нем нет ни капли юмора. — Отличная речь, Эндрю. И, серьезно, если ты веришь в это, если веришь, что последние семь лет нашей жизни были ничем, то можешь прямо сейчас выйти за дверь, — голос Нила дрожит, когда он говорит. Все эмоции по-прежнему на месте, а глаза сияют чувством. — Но, если ты понимаешь, насколько по-идиотски себя ведешь, тебе лучше остаться, Эндрю. Тебе лучше остаться и поговорить со мной, черт возьми! Эндрю долго смотрит на него, а Нил все это время смотрит в ответ, раздувая ноздри и поджимая губы. Он держит себя в руках, используя все, что у него есть, и Эндрю может сказать, насколько он серьезен и хочет ответить тем же. Это то, что он всегда делал. Это то, как они всегда взаимодействовали. Как он только умудрился поставить их в такое положение? Эндрю медленно приближается к Нилу. Когда он оказывается достаточно близко, Нил делает неглубокий вздох, от которого напряжение покидает все его тело. Эндрю видел Нила в плохом настроении, видел Нила расстроенным, он даже видел Нила по-настоящему злым. Но это нечто большее. Нил напуган. Тот же парализующий страх, который он видел на его лице, когда Нил спросил Лисов, может ли он остаться. Стоя перед ним, глядя на него, Эндрю чувствует себя полным идиотом. Он сделал это с ним. И ради чего? Он наблюдает, как Нил облизывает пересохшие губы. — Спасибо, — тихо говорит Нил, и Эндрю резко вдыхает, крепко сжимая зубы, чтобы не заорать на него. Почему он это терпит? Неужели они выросли со всей этой болью только для того, чтобы продолжать стремиться к ней и во взрослой жизни? Райан не стал бы так с ним обращаться. Нил позволяет причинять себе такую боль. Почему? Эндрю хочется уйти. Он должен пройти через эту дверь, но глубинное знание заставляет его стоять на месте. Нил — лучшее, что когда-либо с ним случалось, и все это очень, очень глупо. — Ты идиот, — еле слышно произносит Эндрю. — Да? Ну так и ты ничуть не лучше. — Зато Райан лучше. Челюсть Нила сжимается. — Только не начинай снова... Эндрю делает шаг к нему. — Почему я не должен? Почему ты делаешь это с собой? — Я же уже сказал тебе... — И в твоих словах нет никакого смысла! — голос Эндрю превращается в низкое рычание, и он ладонью хлопает по стене рядом с головой Нила, а Кинг проскальзывает куда-то в глубь квартиры. Эндрю наклоняется ближе. — Я не лучше него. Я не собираюсь относиться к тебе лучше. В моей башке всегда будет эта херня, что заставляет меня вести себя как монстр, другие люди видят это, так почему ты не видишь? Ты настолько привык к монстрам, что не можешь увидеть что-то другое за пределами этого, Нил? Тебе нравится, когда я причиняю тебе боль? — Ты не причиняешь мне боли, — отвечает Нил, разгневанно сверкая глазами. — Ты никогда не причинял мне боли. Ты единственный человек в мире, который понимает меня и делает то, что лучше для меня. Я знаю монстров, Эндрю. Я видел их, я жил с ними, и я пережил их. Ты знаешь об этом, — его руки поднимаются к предплечью Эндрю, и он пальцами впивается в его свитер, сжимая кулаки. — Ты был мудаком сегодня вечером, не буду этого отрицать. Но ты не причинил мне боли с тех пор, как впустил меня в свою жизнь и сказал остаться. Ни единого раза, Эндрю. И мне плевать на Райана. Мне насрать, даже если я никогда его больше не увижу. Но мне невыносима сама мысль о том, что я проведу хоть один день без тебя в своей жизни. Ты — лучшее, что когда-либо случалось со мной. Ты такой... ты именно то, чего я хочу, в чем я нуждаюсь, и мне так повезло, что ты у меня есть... — Заткнись, — голос Эндрю слаб. Он не может поверить своим ушам. — Я не хочу, — Нил бьет себя кулаками в грудь. — Понятно, значит мы недостаточно часто говорим друг другу об этом, а тебе нужно это слышать, иначе ты бы никогда не повел себя подобным образом, — ресницы Нила слипаются, и Эндрю ошеломлен этим зрелищем. — Весь мир может твердить мне, кто для меня лучше. И даже если я ненавижу, что они этого не понимают, Элисон и все остальные могут говорить о нас все, что им вздумается. Но не ты, Эндрю. Не ты... Ты... Ты подарил мне лучшие годы моей жизни, и я хочу еще, еще, и еще больше, и ты так хорош, — глаза Нила плотно закрываются, а рука Эндрю отрывается от стены и ложится на затылок Нила, сжимая так, как он привык делать, когда Нилу становилось трудно дышать. — Ты так хорошо ко мне относишься... так хорошо подходишь мне. Мне не нужен никто другой и слышать, как ты говоришь, что ты недостаточно хорош для меня... никогда так не говори. Ты не монстр, я знаю монстров, черт возьми, Эндрю, ты знаешь монстров, так что не говори так. И не смотри на меня так, будто я тебе вру. Не смотри на меня так, будто думаешь, что я заслуживаю чего-то лучшего, чем ты, когда ты уже... Эндрю обхватывает ладонями лицо Нила, и Нил вздрагивает на полуслове. — Ты все это знаешь, не так ли? Мне нужно было произнести это вслух? — пальцы Нила обхватывают запястья Эндрю, задерживаясь на пульсе. — Ты любовь всей моей жизни, и больше никто не имеет значения. Это просто, и это то, что делает меня самым счастливым. И если я не нужен тебе — это одно, но если ты думаешь, что в моих глазах ты стоишь чего-то меньшего, тогда ты должен сказать мне, потому что я буду напоминать тебе об этом столько раз... — Прекрати, блядь, болтать, — произносит Эндрю, стиснув зубы, его хватка усиливается. — Терпеть тебя не могу. И как только у тебя всегда получается делать меня таким... — Эндрю не может придумать достаточно подходящего слова и вместо этого многозначительно сжимает свои руки. Нил еще не открыл глаза, однако фыркает с небольшой усмешкой. — Я странно действую на людей. Эндрю держит его лицо в своих руках и просто смотрит. На его закрытые глаза и влажные ресницы. На россыпь веснушек на носу, которые Эндрю любит целовать. Любит. — Я не хочу тебя терять, — тихо признается Эндрю, почти касаясь губ Нила. — Ты и не потеряешь. — Ты должен злиться на меня. — Да, немного, но... — Заткнись. Ты не должен позволять мне так обращаться с тобой. Ты заслуживаешь лучшего, Нил. Глаза Нила открываются, и их голубизна темнее, чем обычно. Его пальцы зарываются глубже. — Тогда веди себя лучше. Не бросай меня ради кого-то, кто, как тебе кажется, мне больше подходит. Я знаю, что для меня лучше, и я так благодарен, что у меня это есть. У Эндрю странное чувство, будто он точно знает, о чем говорит Нил. Иногда эти мысли преследуют его по ночам, когда он думает об этом, о страданиях, боли и одиночестве в своем прошлом и о светлом, многообещающем будущем с тем, кого он любит. — Ты когда-нибудь задумывался о том, почему я переехал в Чикаго? — внезапно спрашивает Эндрю. Рот Нила приоткрывается, но затем он закрывает его, чтобы сглотнуть. — Я думал, что из-за Аарона. — У «Тигров» худшая линия нападения в Первом дивизионе. — Я знаю, — шепчет Нил. — И ты так и не понял? — Но ты никогда ничего не говорил об этом. — Перестань быть осторожным со мной. — Это не осторожность, — парирует Нил. — Я хочу, чтобы у тебя было достаточно пространства, чтобы впустить меня. — Не нужно мне никакое пространство, придурок, — большие пальцы Эндрю разглаживают морщинки под глазами Нила. — Когда Райан... — Я не просил его оставаться. — Я знаю, что ты этого не делал. — Тогда задай мне главный вопрос, Эндрю, — шепчет Нил, его хватка ослабевает, и он ласкает запястья Эндрю с внутренней стороны. Его тихий голос заставляет Эндрю осознать, насколько они сблизились, и он позволяет их носам соприкоснуться, прежде чем сам закрывает глаза, прижимаясь лбом к Нилу, и это успокаивающее ощущение. Это дом. Он никогда не думал, что в этом нуждался, но это все, что ему нужно, и все, что он хочет сохранить. — Переезжай ко мне в Чикаго. Да или нет? Эндрю не нужно открывать глаза, чтобы понять — Нил улыбается. — Да. Конечно, это «да», — один из кулаков Нила возвращается и мягко опускается на грудь Эндрю. — Так все из-за этого? Эндрю отпускает Нила, отступая назад и открывая глаза, и видит его улыбку. — Да. — Поверить не могу, — произносит Нил со смехом, но его улыбка становится неуверенной. Не успевает Эндрю опомниться, как Нил закрывает лицо руками, его плечи трясутся. Ему требуется еще секунда, чтобы понять, что Нил плачет. — Эм. Нил. — Заткнись, — стонет он в свои руки. — Я могу вести себя лучше, но я по-прежнему не знаю, что делать с плачущим человеком. Нил смеется, но смех приглушен его руками. — Ты заставляешь меня чувствовать так много, я не знаю, что со мной происходит. Я не плакал с тех пор, как мне исполнилось семь. — Вот почему все хотят, чтобы ты поговорил с Би. — Да? Когда ты в последний раз плакал? — Это не у меня нервный срыв, — Эндрю шагает в сторону Нила. — Могу я прикоснуться к тебе, да или нет? — Всегда. — Не... — Это значит «да», Эндрю. Пальцы Эндрю зарываются в волосы Нила, и он обхватывает ладонями его голову, чувствуя, как его тело дрожит. — Я не должен был так обходиться с твоим другом, — наконец произносит Эндрю. — Вау, это признание стоило мне слез и соплей. — Лучшего извинения не жди. — Да я вообще никакого не ждал. — Но ты должен был. Я должен был поговорить с тобой, и я должен был прямо выразить свои чувства. — Твои чувства, — фыркает Нил и, наконец, убирает руки от лица, чтобы встретиться с изучающим взглядом Эндрю, вытирая нос рукавом. Это отвратительно, но прямо сейчас Эндрю все равно. — Я помню Эндрю, который утверждал, что у него их нет. — Да, что ж, все меняется. Нил около минуты наблюдает за ним. Его глаза и нос покраснели. Он чертовски красив, даже когда ты от него этого не ожидаешь. — Да или нет? — Просто поцелуй меня, — говорит Нил, и Эндрю наклоняется, обхватывая голову Нила, чтобы подарить ему поцелуй с привкусом соли, заполняя пространство их ртов словами, которые он все еще не способен произнести. — Я говорил серьезно, Эндрю. Это только ты. Мне никогда не нужен будет никто другой. — Ты не можешь этого знать... — Я знаю это, — повторяет Нил. Эндрю вздыхает. — Я снял квартиру рядом с парком, только чтобы выяснить, понравится ли тебе Чикаго. — Мне плевать на Чикаго, для меня важно только то, что ты там, — упрямо отвечает Нил. А затем целует его снова. — Но парк действительно был хороший. — Ты все еще можешь дружить с Райаном. — Я не думаю, что он захочет продолжать. — Значит, его потеря. — Так вот что нужно, чтобы ты, наконец, был со мной таким милым? — Я просто не хочу больше видеть сопли на твоем лице. — А может, я буду плакать каждый раз, когда ты будешь милым со мной. — Тогда у нас возникнут серьезные проблемы. Нил смеется, заливисто и мелодично. — Что, если я скажу тебе, что чувствую себя таким плаксивым, что хочу брауни прямо сейчас? Нечто необъяснимое заполняет грудь Эндрю настолько, что у него перехватывает дыхание. Его усилия оказались не напрасны. Нилу наконец-то захотелось сладкого. — Ты засмущался, — фыркает Нил. Эндрю собирается уходить, но Нил быстро хватает его за свитер. — Эндрю, подожди, — Нил долго смотрит на него — рот приоткрыт, губы потрескались. Эндрю ждет. — Я не лгал раньше. — Я знаю, что ты не лгал. — И я сейчас говорю не только о том, что влюблен в тебя. Рука Эндрю тянется к руке Нила, лежащей у него на груди. — Я знаю. — И все в порядке? Эндрю сглатывает. Вся его картина мира — это Нил, и это самая приятная вещь на свете. — Да, все нормально. — Потому что я хочу говорить тебе об этом чаще, — Нил настроен решительно, пальцы цепко ухватились за свитер Эндрю. Эндрю издает тихий, неглубокий, искренний смешок. Глаза Нила загораются, и он хватает Эндрю за лицо, чтобы притянуть его к себе. — Я не могу дождаться, когда перееду к тебе в Чикаго, — бормочет он, прежде чем поцеловать его. — Не терпится провести остаток своей жизни только с тобой, — говорит он. — Только мы втроем. — Ты, — Эндрю целует его, — я, — он целует его снова. — И куча моих личных проблем. — Вообще-то, я имел в виду Кинга. И не волнуйся, у нас у каждого столько проблем, что хватит с головой нам обоим, — улыбается Нил, и Эндрю вздыхает, целуя его в щеку, прежде чем взять за руку и потянуть Нила за собой. Позже, когда они объелись брауни, в животе тепло, а ноги сплелись на кофейном столике перед диваном, Эндрю запускает пальцы в волосы Нила и бормочет: — Я тоже не могу дождаться. — Еще три месяца, — говорит Нил. — Твой контракт уже на моей электронной почте. — И как давно он там? — Почти месяц. Нил садится, пристально глядя на него, а Эндрю опускает руку ему на плечо, не желая разрывать тактильный контакт. — Ты не спрашивал меня об этом целый месяц? Ты действительно думал, что я могу сказать «нет»? — Обычно ты сам задаешь такие вопросы. — Я даже не спросил тебя, почему ты пробыл в Сент-Луисе всего полгода. — Сент-Луис скучный, а нападение «Чикаго» жалкое. Я сказал, что если они подпишут меня досрочно, я приведу к ним Нила Джостена. Они не поверили мне из-за того дерьма, что пишет пресса, но они не хотели упускать шанс, что я присоединюсь, поэтому и взяли меня. — Так значит, дело было вовсе не в Аароне. — Разве что, на полшишечки в Аароне. — На полшишечки в Аароне, — хихикает Нил, и равнодушный вид Эндрю заставляет его улыбаться еще шире. — Знаешь, Мэтт всегда говорил, это странно, что мы никогда не ссоримся. Может быть, нам стоит делать это почаще. Нет уж, спасибо, думает Эндрю. — Или, может быть, тебе просто нужен повод снова заплакать. — Ха, — улыбается Нил. — Не волнуйся, я тоже больше никогда не хочу с тобой ссориться. Эндрю щипает его за бедро, а Нил хватает его за руку и прижимает к дивану, наклоняясь, чтобы медленно поцеловать, и маневрируя, чтобы сесть к нему на колени. Нил целует его в челюсть, прижимается короткими поцелуями к уху и шепчет: — Все же, он прав насчет того, что общение — это важно, — слова вырываются наружу, обдавая шею Эндрю горячим воздухом, и вызывая дрожь. — Я подпишу контракт, как только смогу, и в таком случае ты уже никогда не сможешь от меня избавиться, да или нет? — Да, — говорит Эндрю, и это, пожалуй, самое счастливое «да», которое он когда-либо говорил.