Прошлое всегда настигнет

За окном уже восходит солнце, освещая Пекин и согревая ласковыми лучами. На часах стрелка показывает ровно шесть утра, раздается настойчивая противная трель будильника, беспощадно ворвавшись в сознание Му Цина. Цокнув языком, он всеми силами и уговорами в своей голове, вырубает телефон и встаёт с постели. Мужчина обреченно вздыхает, понимая, что ещё один день, полный беготни и нервотрёпки, настал. Он находится в комнате, обустроенной преимущественно в нежных тонах. Потолок натяжной, и если включить свет, то Му Цин увидит своё искажённое отражение. Напротив двуспального дивана висит зеркало, в которое Му смотрит каждый день после сна, отмечая, что синяки под глазами становятся более выраженными со временем, и уход за лицом, а уж тем более тональный крем, еле-как спасают ситуацию. Напротив кровати располагается письменный стол, к нему с двух сторон присоединены книжные стеллажи. В одном из них — художественная, зарубежная и родная литература; в другом уместились медицинские пособия — учебники по химии и биологии. Их стало со временем настолько много, что некоторые книги перекочевали в шкафы к его сыну. С ранних лет, только научившись читать, мальчик с интересом изучал их содержание. Какие-то книги совсем новые, а некоторые уже явно помотало время. На полках хаотично размещены конспекты со времён студенчества, которые мужчина иногда пролистывает, если нужно вспомнить что-то из материала. «Здравствуй, новый день» — обычно это шепчет сам себе, прислушиваясь к шорохам в соседней комнате, Му Шан. Отец, каждый раз слыша это, лишь тихо хихикает, ведь как только острые ушки мальчишки улавливают звон папиного будильника, он встаёт как по команде в армии, а через считаные секунды уже сидит на кухне. Подъём его сопровождается беготнёй и топотом по всей квартире, обязательно и бедный Му Цин споткнётся об игрушку, которую забыл убрать сынишка перед сном. И, естественно, на голове появится очередная шишка, лечить которую будет никто иной как сам Му Цин. Но в комнате сына гробовая тишина, что очень отличается от привычной бурной деятельности мальчика, что кажется странным. Мужчина удивляется, но несомненно рад такому обстоятельству, ведь можно спокойно приготовить завтрак без нескончаемой болтовни и проявления другого вида активности, не слишком приятной в такую рань. Часто случается так, что стоит Му Цину отвернуться, как Му Шан беззвучно что-то стащит из съестного или заглянет в очередную кастрюлю, спихнув её резким движением локтя на пол. Его любимый сын, Му Шан, такой непоседа. Маленький омега не может и пяти минут посидеть на месте, ему всё нужно трогать, изучать, лезть во всякие передряги и драки с другими ребятами. Он никогда не будет молчать, если что-то обидное скажут в его адрес, постоянно язвит своим одноклассниками и даже иногда самому Му Цину. Его мама в ещё малом возрасте только смеялась и говорила, что маленький омега вылитая копия Му Цина в детстве. Но, в отличие от него, малыш умеет проявлять чувства к людям открыто, не стесняясь и не боясь. И всё-таки, сын и папа имеют четкое понимание, что сближает их как никого другого более. Как же обычно проходит их совместная утренняя рутина? Омега медленно подходит к комоду, берёт расчёску и проводит ею по шелковистым чёрным длинным волосам, собирая в высокий хвост. Как всегда из причёски выбиваются боковые пряди. Му Цин закалывает их невидимками и следует из комнаты в ванную, чтобы принять холодный душ и окончательно отойти ото сна, пока младшенький готовится к учёбе. В голове его обычно витают мысли о работе, ночном дежурстве, которое ожидает его через неделю в государственной поликлинике. О приёме пациентов в платной клинике и о выходных, которые он обещал провести вместе с Му Шаном, сводить его в кино на очередной ужастик. Сам мужчина их терпеть не может, но сын обожает смотреть про монстров и кровожадных убийц. От одной только глупости хорроров без сюжета, тянущих по большей части из-за визуала, у Му Цина тянется рука для шлепка по лбу. А Му Шан, кажется, каждый раз с неподдельным интересом наблюдает за развитием сюжета, смертями и страданиями персонажей, вставляя свои комментарии и вопросы. «Папа! Вот это кровищи тут! Смотри, клоун руку мальчику откусил, вау! Папа, а как называют людей, которые кушают людей? Ого, папа, папа, смотри, дяденьку пополам разорвало! А такое может быть в реальной жизни? Ты такое видел?» — Папа, ты где?! — долго побыть наедине со своими мыслями отцу не дали. — А! Ты в ванной? Я иду готовить! — Му Цин, услышав последнюю фразу, тут же выключает воду и тянется за полотенцем. — Милый, жди меня и ничего не трогай на кухне! Поранишься ещё! — Не поранюсь! — отозвался мальчик. Непоседа проносится мимо прямиком на кухню, а через минуту подозрительной тишины до слуха Цина доносится дребезг бьющегося стекла и тихое ойканье самого Му Шана. — Му Шан! Шан! Блять, — крик переходит на шёпот, Му Цин наскоро запахивает махровый халат на мокрое тело и вылетает за сорванцом. Повсюду разбросаны осколки, видимо, сразу нескольких тарелок из нового сервиза, некоторые из стёклышек имеют ярко-красный цвет крови, а сам виновник такого беспорядка старается быстрее собрать безобразие, но настолько не аккуратно и быстро это делает, что снова и снова царапается. Му Цин качает головой и спешит забрать из рук сына. — Му Шан, отойди, — голос омеги дрожит и от наступающего раздражения, и от волнения. Крови он не боится, всё-таки хирург, но ему становится дурно, как только ему на глаза попадается кровоточащая рана сына. Му Шан и не спорит, садясь на мягкое кресло. — Шан, сколько раз я тебе говорил, ничего не трогать на кухне без меня? — Много? — Му Шан смотрит на отца своим чистым и невинным взглядом, что Му Цин еле сдерживает порыв обнять это чудо. Но он быстро берёт себя в руки, понимая, что сына стоит отчитать. Му Шан, внимательно наблюдая за поведением отца, делает вывод, что лекции на тему: «Что такое хорошо и что такое плохо» ему не избежать. Он лишь подпирает здоровой рукой щеку. — Вот именно, что много! Но ты упорно меня не слушаешь и гнёшь свою линию. Вчера с дерева свалился, сегодня руки поранил. Тц, самый настоящий альфа, а не омега, — Му Цин, конечно, в детстве тоже не был спокойным ребёнком, но он старался не приносить много проблем его матери, которая и так еле сводила концы с концами, а отчим никак не помогал, только пил и бил мать. Поэтому свою лишнюю энергию Му Цин тратил сначала только на помощь матери, а потом и на учёбу, чтобы хорошо закончить школу и поступить в университет на бюджет и повышенную стипендию. — Пф, поэтому мне и не нравится дружить с омегами, они все скучные, только некоторые крутые, — фыркает Му Шан. А ведь правда, Му Цин никогда не видел, чтобы его сын играл с омегами, почти всегда он пребывает в компании альф или бет, играя с ними в активные игры, когда омеги, что мальчики, что девочки играют в сторонке в дочки-матери. Но всегда есть, конечно, исключения. Например, лучший друг Му Шана, Ван Гуанмин, миловидный омега с короткими каштановыми волосами, но с непоседливым характером. Они с Му Шаном вместе с самого первого класса и никогда не расстаются, каждый день выдумывая новые приключения. Омега частый гость в их доме, перед приходом которого, Му Цин прячет все дорогие и ценные вещи куда подальше. Омегу же воротит от того, что в их мире до сих пор строгое разделение полов. Омеги должны быть приличными супругами и сидеть дома с детьми, когда альфы зарабатывают на жизнь. И если в городе омеги в какой-то степени имеют права наравне с альфами — омеги могут работать, получать высшее образование и занимать высокие должности, то в провинции, где он жил, строгая иерархия: омега — хранитель домашнего очага, обязан благоговеть своего альфу и рожать ему кучу наследников, а альфы же являются единственными кормильцами и главой в семье. Именно поэтому Му Цин был шутом для окружения в родном городе, родном посёлке. Что он, что мать, выбиваясь из сил, добывали деньги. Му Цин всегда презирал эту бесправную систему, мечтая поскорее переехать из того болота, что и сделал, как только получил аттестат. Когда он переехал в столицу и поступил в медицинский университет, то совсем скоро к нему перебралась и его мама. Как только осколки оказались выброшенными в мусорное ведро, а руки Му Шана обработанными, Му Цин смог спокойно приготовить рисовую кашу и заварить чай. Му Шан, немного поковырявшись в своей тарелке, как всегда начал разговор. Обычно он рассказывает о какой-нибудь ерунде по типу погоды, стоит ли ему идти гулять с той компанией или же как всегда отправиться к Ван Гуанмину, или вспоминает истории из класса. Му Цин всегда его слушает, оставляет свои комментарии и запоминает каждое слово и каждую эмоцию сына во время таких разговоров. Сейчас много родителей, которые никогда не слушают детей, отмахиваются от них или игнорируют, говоря, что дети несут всякую несусветную чушь. Например, некоторые его коллеги, что из государственной больницы, что из частной. Они яро обсуждают за чашечкой чая своих чад и их косяки, а также раздают «ценные советы» о том, как воспитывать детей. Чаще всего их жертвами являются молодые мамочки или папочки, которым легко промыть мозги. Когда Му Цин только-только закончил университет и пришёл проходить интернатуру, то стал мишенью тётушек и дядюшек, которые регулярно советовали ему найти альфу и родить ребёнка. — Пап, можно сегодня к а-Мину пойти после школы? — видимо, Му Шан как всегда делает выбор в сторону Гуанмина, что Му Цина не сильно удивляет. Он делает глоток горячего травяного чая. — Конечно, можешь идти, только я тебя умоляю, ведите себя нормально и ничего не разбейте, — Му Шан закатывает глаза на эту фразу и уже готовится дать словесный отпор. «А-Цин, да он твоя точная копия! Мои любимые котятки» — в голове тут же раздаётся смех и голос матери. — Тогда ноутбук правда Изумруд разбила! — Му Цин усмехается смелости своего сына. Изумруд — очень ленивая и толстая кошечка Ван Гуанмина, которая вряд ли бы залезла на стеллаж, где лежал треклятый макбук, и свалила его. Но дети даже после жёсткого допроса и сурового наказания, не собираются признавать вину. — Ага, а нашу плазму недавно разбил ветер? — около месяца назад Му Цин пришёл домой после тяжёлой смены, уставший, за спиной пять экстренных операций, и первое, что ему попалось на глаза — это разбитая плазма и Му Шан с Ван Гуамином, которые тщетно пытались придумать, как починить технику и не спалить родителям поломку. К сожалению, их план разрушился в пух и прах, оба получили так, что почти два месяца сидели на домашнем аресте. — Ну да, ветер, честное слово! — Ну смотри, — Му Цин прищуривает глаза, указывая на сына ложкой, — если я узнаю от госпожи Ван или госпожи Ли, что вы опять накосячили и что-то испортили, то играть будете только под нашим присмотром, а ты будешь под домашним арестом. И никакого тогда кино на выходных. — Эй! Так нечестно, я бабушке пожалуюсь. Она тебе уши надерёт. — Ох, как страшно, аж сердце в пятки ушло, — Му Шан снова фыркает. — Доедай, беги умываться и одевайся, через сорок минут жду тебя уже у выхода. — Окей, босс, — в ту же секунду Му Шан вылетает из-за стола, так и не доев завтрак. Он умчался так быстро, словно и не было его за столом, а Му Цину лишь привиделось его присутствие и болтовня. Омега закатывает глаза, и убирает посуду со стола. *** Неделя пролетает незаметно, словно по щелчку пальцев понедельник сменяется субботой, когда не нужно никуда идти, только отдыхать, валяться до обеда в постели, гулять до поздней ночи. Но когда у тебя ребёнок, то даже выходные становятся рабочими днями. Обычно Му Шан на выходные уезжает к бабушке, поэтому Му Цин может отдохнуть. Но в этот раз Му Шан наотрез отказался ехать к бабушке, решив, что хочет провести выходные с отцом. Поэтому, сейчас Му Цин просыпается от будильника, который по выходным не ставит, затем делает утренние процедуры и в конце концов готовит завтрак. Му Шан активно помогает отцу печь блинчики, в основном маленький омега работает именно ртом, таская ингредиенты со стола. — Му Шан, сейчас без завтрака останешься, — хихикает Му Цин, видя, как сын снова стаскивает готовый блинчик, который только что испёкся, и Му Шан, естественно, обжёгся. — Му Шан! Аккуратно, сейчас снова ожог получишь, твои порезы ещё даже не зажили. — Ну и что? — мальчик разводит руками в стороны, показывая своё безразличие. — Шрамы красят мужчин. — Кто тебе такую ерунду сказал? — разворачивается Му Цин с половником в руках, а его брови сходятся на переносице. Му Шан прыскает со смеху. — Бабушка! — маленький омега суёт в рот целый блин и с набитым ртом убегает к себе в комнату. Му Цин цыкает и в своей манере закатывает глаза. Му Шан неисправимый ребёнок, который не слушает никого, словно живёт один. Му Цина это не то что бы раздражает, скорее напрягает. Из-за своего характера Му Шан часто попадает в конфликтные ситуации с одноклассниками, которые сначала пытаются как-то задеть, а потом, получая достойный ответ, бегут плакаться родителям. Му Цин почти каждый день получает возмущённые сообщения родителей этих детей. Омега лишь смахивает с экрана уведомления и продолжает заниматься своими делами. Он знает, что их дети первые начинают дразнить Му Шана по поводу отсутствия отца-альфы, я тот из-за неконтролируемой агрессии реагирует на издёвки, что часто приводит к дракам и вызова к директору. Сколько раз Му Цина срывали с работы к директору, потому что Му Шан разбил нос мальчику-альфе из класса? Или потому что нагрубил сыну главы родительского комитета? И сосчитать нельзя подобных случаев. А разговоры о переходе в другую школу Му Шан игнорирует. «Я не хочу оставлять Ван Гуанмина» — единственный аргумент, который мальчик приводит в действие. Никакие воспитательные беседы не помогают. Но походы на сеансы психолога немного привели его к стабильному эмоциональному состоянию, и вызовы к директору сократились. Му Цин вздыхает, начиная мыть грязную посуду. Он уже привык справляться один со своими проблемами и воспитывать сына тоже. Омега не знает, что было бы, если бы не его мама, которая смогла поддержать и даже сейчас участвует в воспитании внука. Или же его лучший друг Се Лянь, который является названным дядей Му Шана. «Как тебе идея погулять семьями вечером?» Получив такое сообщение от Се Ляня, Му Цин тут же отбрасывает грустные мысли о прошлом и о своём существовании. — Му Шан! Долго не засиживайся за компьютером, вечером идём гулять с дядей Се и дядей Хуа. — Папа, дядя Хуа опять меня дразнить будет! — Не хнычь. *** Обшарпанные стены, пыль, грязь в некоторых местах, тараканы, не спавшие студенты несколько дней подряд, которые похожи больше на зомби, чем на студентов медицинского университета. И только первокурсники самые счастливые, глаза которых искрятся счастьем и надеждами на лёгкую учёбу. Му Цин скептически оглядывает корпус, куда его направило руководство университета. Теперь это общежитие — его дом как минимум на два года. В его руках спортивная сумка средних размеров, а на плечах рюкзак, в которые он уместил всё самое нужное на первые полгода. Рядом с ним шагает консьержка, контролирующая дисциплину общежития. Милая на вид старушка-омега, которая на самом деле не особо желает доброжелательно общаться с новыми жильцами, а студенты со старших курсов её и вовсе избегают. На их пути встретилось несколько старшекурсников, которые на консьержа даже и взгляда не подняли, быстро прошмыгнув мимо них. — Итак, дорогой… Как тебя? — она всё-таки кидает быстрый взгляд на Му Цина и недовольно кривит губы. Омега незаметно закатывает глаза и отвечает на вопрос пожилой дамы: — Му Цин. — Му Цин, не пить, не курить, музыку на минимум, после девяти никого не водить и после девяти я никого не пускаю, если опоздали — ваши проблемы. И не беременеть. — Я и не собирался, — подобная наглость старой омеги возмутила Му Цина. Колкие комментарии так и крутятся на его языке, но он решил молчать. — Знаю я вас омег молодых, особенно из провинции. Держи ключи, — Му Цин принимает ключи из морщинистой руки старушки. Та хмыкает и уходит, не оглядываясь на омегу. Му Цин показывает язык ей в спину, вставляет ключи в дверь, которая оказывается открытой. Омега толкает дверь и входит внутрь, где его встречает комната, залитая ярким светом. Парень закрывает глаза, а когда открывает, то перед ним оказывается молодой бета с утончёнными чертами лица, лёгкой улыбкой. Верхняя часть длинных каштановых волос собраны в кукуль. — Ой, ты мой новый сосед! Я — Се Лянь!