Несовершенство

— Дорогой Лололошка, — очень авторитетно подняв указательный палец, начала Ашра, забывая на время о своей булочке, — Мы с Сан-Франом считаем, что отношения с Эбардо тебе не нужны. Лололошка демонстративно закатил глаза, показывая двум своим друзьям, что ему совершенно все равно на их мнения. Делал он это не впервые, однако те все равно продолжали ему из раза в раз говорить, что ему надо, а что нет, что правильно, а что не совсем. Честное слово, эти двое водились с ним, как с маленьким ребенком, воспитывая его, обучая добру, рассказывая о зле и «оберегая» от этого самого зла в реальном мире. — А я считаю, что вам пора отвалить от меня, — не без улыбки посоветовал он им, посербывая свой чай. В столовую между парами со своими друзьями он старался не ходить, потому что знал, что те обязательно увидят кого-то с психологии, вспомнят о его парне, славившемся в университете своей бунтарностью, и будут его отговаривать с ним встречаться. Достаточно весомая причина, только в этот раз отвертеться не получилось — Фран пообещал не только угостить булочками, которые недавно вошли в меню столовой, но и поделиться важной информацией насчет преподавателя по социологии. Только вот булочки оказались с орехами, которые не очень-то любит Лололошка, а ничего интереснее нового цвета волос и без того чудаковатого препода так и не выяснилось. Впрочем, надо же хоть когда-то проводить время в кругу близких друзей, а не книжек и конспектов. — А я так не считаю! — подключился уже Фран. Ого. Раньше Лололошке казалось, что из всей компании сказать что-то против Эбардо могла лишь Ашра, а Франу по большей части было как-то все равно, но здесь прямо-таки прорыв. Нечто новое и, как раз, интересное. — Этот нахал совсем тебя не уважает! Ты вообще уверен, что ты что-то значишь для него? — Уверен, — без капли сомнения кивнул Лололошка, вызвав волну негодования со стороны Ашры, но она не успела что-то сказать, потому что жевала булочку, поэтому за нее это сделал Фран. — Да ну? Ты лучший на курсе, ему просто выгодно с тобой встречаться! — казалось бы, аргументы ведь реально хороши, да и Фран вроде не соврал, но было бы оно так. На деле Эбардо никогда не просил помощи в учебе у своего парня, хотя был прекрасно осведомлен об его успеваемости. Лололошка ничего не отвечал, терпеливо ожидая окончания перерыва, чтобы поскорее вернуться в проветренную аудиторию и погрузиться в учебу, а не в претензии к его же отношениям со стороны друзей. И ведь дождался. Хотела только Ашра что-то сказать, как ее перебил звонок на следующую пару, Лололошка ее, конечно, слушать не стал, быстро схватил свой рюкзак, лежащий на стуле рядом и, забыв о кружке, выбежал из столовой, со всех ног мчась на социологию. В этот раз повезло: препод пришел на три минуты позже Лололошки, успевшего принять положение прилежного студента. А затем зашли и Ашра с Франом, получившие выговор за опоздание. Некрасиво, наверное, было их бросать на произвол судьбы, убегая на пару вперед, но, наверное, эти двое все же заслужили. Нечего было поднимать самую неприятную из всех тем, нечего было выводить самого спокойного человека из себя. В общем, совесть грызла, но справиться с внутренним чувством справедливости у нее не получалось. Да и думать об этом Лололошке было неинтересно — на экране телефона засветилось сообщение: «Сегодня у меня, как и договаривались?» На лице непроизвольно образовалась улыбка. «Наконец-то заплатил себе за мобильный интернет», — подумал Лололошка, а затем постарался вернуть внимание преподавателю, чья ярко-красная макушка крутилась у зеленой доски. Ему идет.

***

Встречаться с Эбардо Лололошке ужасно нравилось. Конечно, приходилось иногда закрывать глаза на неконтролируемую агрессию или ту же вспыльчивость, но, несмотря на это все, Эбардо был таким романтиком! Цветы не дарил, сладостями с рук не кормил, однако заботился конкретно — о Лололошке так даже родная мать не заботилась — вечно спрашивал, тепло ли тот оделся, не хочет ли есть, не устал ли с их долгой прогулки после пар и так далее. Только делал это по-своему: отводил неловкий взгляд, а потом резко менялся в лице, стоило Лололошке только посмеяться с этой до жути милой картины. Больше всего ему нравилось, когда Эбардо, раскрасневшийся и недовольный, пыхтит о том, какой же Лололошка мудак, раз ведет себя так! Правда, не объяснял, как именно, но это мелочи. Вот и сейчас, увидев Лололошку без ветровки в такую-то погоду, сразу завопил: — Какого хрена?! — идя навстречу своему парню, стоявшему возле ворот у подъезда, Эбардо параллельно снимал с себя теплую кофту черного цвета, первую, что попалась ему в руки, перед тем, как выйти из квартиры. — А потом мы всем потоком удивляемся, почему это у нас лучший студент с журналистики так часто на больничном, — запричитал Эбардо, вызвав этим только умиленный смешок. — Да не так уж и холодно, не переживай, — укутываясь в чужую кофту, которую только что вручили ему в руки, Лололошка попытался успокоить своего парня, но тем самым только спровоцировал еще более агрессивную реакцию: Эбардо резко развернулся на пятках обратно к Лололошке, чтобы полными осуждения глазами посмотреть на него, а потом, не скрывая эмоций прорычал: — Все кругом в плащах и куртках ходят, глаза открой. Или тебе очки за пределами универа ума не придают? Лололошка поправил очки и, довольно улыбнувшись, поплелся за Эбардо вверх по лестнице. Сейчас ему было так хорошо и приятно рядом с ним, даже несмотря на эту довольно агрессивную реакцию. Все было так спокойно и безмятежно, что не уплыть в свои мысли просто не получалось. Там он частенько задавался вопросом, как такого, как Эбардо, вообще пустили в психологию. Кто ему разрешил развиваться именно в этой направленности, а не в других, более подходящих для него. Например, на роль адвоката, он подошел бы без проблем, особенно со своим острым чувством справедливости, но говорить на эту тему с самим Эбардо смысла не было: даже здесь он мог реагировать слишком агрессивно. Послать нахер даже своего парня для него не было чем-то фантастическим или некультурным. Ему реально похер. А Лололошке это безумно нравилось. Ему нравилось, что существует человек, который не скрывает своих настоящих чувств рядом с лучшим студентом потока, с которым не приходится скрывать своих, боясь не угодить. Даже все эти мелочи, его «недостатки» ничуть не отпугивали, скорее наоборот, только подогревали интерес. Потому что Эбардо их не скрывал, ему до сих пор похер на мнения окружающих, он такой, какой он есть, и чтобы Лололошке в нем разобраться, двух с половиной месяцев, ровно столько, сколько они встречаются, недостаточно. Но не успели парни дойти до квартиры на восьмом этаже, до которой пришлось идти пешком, потому что лифт благополучно сломался, как на экране телефона вновь засветилось сообщение, только на этот раз от Ашры, а за ним еще около четырех. Лололошка в недоумении открыл чат, чтобы разобраться в причине настолько непривычного количества сообщений от подруги. Перед глазами показалось три медиа с побитым Франом, одно — с гематомой на бедре, скорее всего, у Ашры, а внизу подпись: «Вот это сделал с нами твой идеальный парень. До сих пор хочешь с ним встречаться?» Выше пятого этажа Лололошка так и не поднялся. Он остановился еще на лестничном пролете, заставляя остановиться и Эбардо, что потом кинул на него непонимающий взгляд: — Все в порядке? — вопросил он, терпеливо ожидая ответа. Нет, ничего не в порядке. Лололошка только что узнал, что его любимый человек избил его друзей, из-за того, что те могут иногда раздражать. Что думать в этой ситуации он не знал. А возможно, просто боялся. Боялся признать, что Эбардо — по-настоящему страшный человек, которого стоит закрыть в психушке. Но это ведь неправда! Только... Для чего он это сделал? Почему он не сказал об этом Лололошке, а продолжал делать самый невинный вид? Что вообще побудило его заняться рукоприкладством? — Зачем ты избил моих друзей? — сразу вопросил Лололошка, стоило ему только поднять голову и пересечься взглядом с зелеными, в которых, кажется, заблестел страх. — Я еще раз повторяю. Зачем. Ты. Избил. Моих. Друзей? — отделяя каждое слово от другого, так же безэмоционально спросил Лололошка. Но ответа не последовало. Хотя, оно и ясно, что ответит этот сумасшедший на такое? Наверное, что-то в духе: «Они меня бесят». Точно. Эбардо продолжал молчать, виновато отводя взгляд. Это вызвало только горькую усмешку, после которой Лололошка снял чужую кофту с себя и, вручив ее владельцу, развернулся и ушел прочь. Его даже не останавливали, да и не стоило: сейчас его поглощало липкое разочарование во всем, что ему дорого, во всех, кто ему дорог. Что думал насчет всего этого Эбардо? Ну, ничего похожего на выговор или типа того, чем раньше пренебрегали родители, он не услышал, это должно было быть плюсом, но в случае с Лололошкой нельзя сказать, что это хорошо. Эбардо и раньше косячил, но после этого получал хотя бы самый короткий комментарий от своего парня, а в этот раз ничего. Просто ничего. Это пугало и вызывало острое чувство вины за свои поступки. Вины и, наверное, даже сожаления. Но! Эбардо поступил неправильно, когда вновь не удержал свою агрессию, когда не прошел мимо, закрывая глаза на хихиканье со стороны этих двух придурков, это, конечно, так, но! Они ведь заслужили! Они заебывали не только Эбардо, но и Лололошку со своими «брось его» или «он не нужен тебе». Их промывка мозгов, пусть Лололошка и убеждал в обратном, работала на ура. Эбардо просто уверен в том, что червяк сомнения все же грыз сознание его парня, заставляя задуматься о правильности его отношений. — Аргх! — болезненно прорычал он, не зная, что делать: бежать за Лололошкой и просить прощения, обещая, что такого больше никогда не повторится, или забить на все и вернуться домой. Совесть поедала изнутри, но в этот раз Эбардо решил не слушать ее и, смирившись, выбрать второе. Извиниться нужно, но не сейчас. Во-первых, потому что идей, как это сделать, пока не приходило, а во-вторых, потому что страшно до невозможности. Он виноват не перед кем-то из одногруппников или преподавателей, он виноват перед Лололошкой, а это, знаете ли, другое, можно сказать, небо и земля. Крепления двери, казалось, хрустнули от настолько сильного хлопка. Они не успели даже проскрипеть, как делали это раньше. Сейчас Эбардо очень надеялся, что ему повезло и что его сожитель благополучно свалил из квартиры, пока возможность свалить благополучно имелась. Он затих, прислушиваясь к шорохам на кухне или в комнате, и поначалу, кроме тишины, не услышал ничего, а потом дверь в ванную приоткрылась и из нее выглянула белая макушка. Лучше бы не выглядывала. Джодах оглядел пришедшего друга с ног до головы и с выражением лица «я знаю, как тебя вывести из себя» коварно улыбнулся: — Эо! Ты вернулся! — он уже хотел без намека на одежду выйти из ванной и побежать в объятия любимого друга, но тот болезненно поморщился и в отвращении выставил руку. — Вскройся, — угрожающе прошипел Эбардо, проглатывая самую ненавистную форму своего имени. На самом деле, Джодах реально знал, на что нужно надавить, что и сказать, чтобы и без того неуравновешенный Эбардо выбесился, как в последний раз. Слишком уж хорошими друзьями они были. И просто не пользоваться этим не получалось: видя на лице своего сожителя хотя бы каплю агрессии, Джодах начинал того провоцировать только сильнее, чтобы посмотреть, как же мило может злиться его горячо любимый друг. И плевать, что в этом состоянии он мог не только что-то сломать, но, возможно, и кого-то убить, Джодаха это не останавливало. Да что этот котенок может с ним сделать? Он ниже его на голову, ничего, кроме как помяукать у Эбардо не получится — не достанет. — Можешь еще вскрыться, — небрежно бросил Эбардо под конец и ушел с глаз самодовольно улыбающегося Джодаха на кухню. Нисколько не задумываясь о погоде за окном, он вытащил из холодильника стеклянный кувшин с лимонадом и, забывая о возможных воплях своего сожителя на тему того, что «это негигиенично», сделал глоток прямо из него. Это конец. Эбардо, конечно, часто творил херню: то накричит на какого-то бездомного кота, который лезет к нему с мяуканьем, означающим ни что иное как «дай пожрать», то сожжет обед, который сам же хотел приготовить для любимого, то случайно разобьет кружку. Но для Лололошки это было больше мило. Наверное, нельзя сказать, что он боялся однажды услышать, что его парень убил человека, потому что в его глазах Эбардо был и оставался солнышком, потому Эбардо не заинтересован в таком. А здесь... Прямо-таки взял и просто избил двух ненавистных себе людей, нисколько не задумываясь о последствиях. Да плевать ему хотелось на эти последствия, ему была важна реакция одного Лололошки, хотя и о ней он подумал не сразу. Сначала выплеснул всю агрессию, а только потом понял, что это, оказывается, было не самым лучшим поступком в его жизни. — Ну рассказывай, — бесцеремонно начал Джодах, заходя на кухню. — Где Лололошка? Разве ты не позвал его? Эбардо в этот момент едва сдерживал в себе обостренное желание бросить в этого индюка кувшин, что до сих пор находился в руках. Однако пришлось пережить этот период, смирившись с нахальностью Джодаха, успевшего уже усесться на мягком диванчике подле стола и подпереть подбородок рукой, а потом очень важно и не без заинтересованности поглядеть на Эбардо. Тот тяжело вздохнул. — Нет больше твоего Лололошки, — он так сильно старался не показывать своих искренних эмоций, потому что знал точно, что стоит Джодаху увидеть чужие слезы, как его обязательно пробьет смех, и ситуация перестанет быть грустной. Этот раз исключением не стал: — Ого! Вы что, поссорились, а сейчас ты хочешь расплакаться? — его фиолетовые глаза засияли, словно звезды. Джодах явно наслаждался моментом сполна, даже не задумываясь, как же плохо этим может сделать для Эбардо. Последний в свою очередь болезненно поморщился от своего мерзкого друга, хотя и понимал, что тот ничего такого ужасного ему не желал. В конце концов, он ведь сам свел их, разве нет? — Я не пошутил про «вскройся», — повторил Эбардо, намереваясь уйти. Говорить сейчас желания не было от слова совсем, хотелось другого: утопить Джодаха, а потом утопиться самому. Ничего из этого Эбардо делать не стал. Больше ничего не сказав, он ушел к себе, заботливо оставив своему другу возможность в непонимании хлопать глазами.