Несовершенство

— М-да... — вдруг послышалось сбоку. Это подал признаки жизни в очередной раз опоздавший на пару Джодах. Эбардо коротко на него глянул и, не найдя ничего интересного, вернул внимание говорящему преподу, что куда важнее проблем какого-то индюка. Но индюк не успокоился: — Вот это ты долб, конечно. Ого. — А это ты так говоришь, потому что есть причины или потому что тебе жить надоело? — в удивлении подняв брови, вопросил Эбардо, снова переводя взгляд от преподавателя на друга, которого, кажется, сегодня найдут мертвым на пороге университета. — Ой, ну конечно, мне надоело жить! — иронично закатил глаза Джодах, привлекая к себе нежелательное внимание пары одногруппников, но ему, кажется, дела до них не было. — Я тебя хоть раз называл долбоебом без причины? Не успел Эбардо отрицательно мотнуть головой, как к этому недодиалогу подключился преподаватель, который выжигал своим злым взглядом в Джодахе дыру: — Что же вас побудило назвать его так именно здесь? — пора писать завещание. Действовать на нервы конкретно этому преподу боялись все студенты поголовно, а у Джодаха это вышло слишком быстро. Что его ждет — оставалось вопросом века, но, наверное, Эбардо сейчас впервые порадовался, что именно он друг этого индюка и что он первым узнает о подробностях гнева препода по экономике. — Вам послышалось! — и ничего другого в голову ему не пришло? Еще и с такими излишними эмоциями он это выпалил, что ничего не оставалось, кроме как задыхаться от смеха. Но Эбардо отважно держался. — Да, убедите меня еще в том, что ваше опоздание мне тоже показалось. По всей аудитории послышались редкие смешки зевак, слушавших этот до жути глупый разговор. И ведь реально глупый. Глупый и смешной. Потому что Джодах на полном серьезе хотел ответить «да», но от этого его спас Эбардо, вовремя наступивший ему на ногу. — Ауч! — не сдержал болезненного вопля Джодах, но, заметив на себе еще более осуждающий взгляд препода, поспешил исправиться: — Извините, больше такого не повторится! — Задержитесь после звонка, — попросил препод, явно не до конца довольный таким ответом. Джодаху осталось только надуть губы и молча слушать проклятую экономику. Всю оставшуюся пару парни просидели в тишине. Этого аутиста реально пришлось ждать после пары в коридоре, пока он получал выговор от препода за столь неподобающее поведение. Джодах, конечно, хотел слиться со своими одногруппниками, но его остановили, не дав этого сделать. Тогда-то Эбардо и понял, что стоит ему уйти, он сам потом наслушается визгов и воплей о том, какой он плохой друг, а потому приходилось терпеть. Скучно и грустно, но подождать эту истеричку нужно. — До свидания, — максимально вежливо сказала эта самая истеричка преподу, находящемуся в аудитории, попутно покидая ее. Стоило двери только закрыться, началось оно, нечто ужасное и нестерпимое. — Да как он посмел лишить меня автомата? И что вообще значит это его «три конспекта на завтра»? По каким темам я это должен писать?! Да я вашу экономику в рот ебал, что за... — Заткнись, пожалуйста, — в своих негодованиях Джодах эмоциональности не жалел, чем снова привлекал не самое желательное внимание проходящих мимо студентов, что очень сильно раздражало. Эбардо просто ненавидел шумного Джодаха и не потому, что кто-то будет косо на него смотреть, а потому что его визги сравнимы с взрывами термоядерных бомб. Это он, конечно, утрировал, потому что после них без жертв не обойтись, но ведь и здесь будет жертва: или это терпение Эбардо, или это сам Джодах. — Какой ты вежливый, — буркнул Джодах, обиженно отворачиваясь. Это сейчас он обижается, на деле же уже считает часы, когда у него появится возможность сполна повозмущаться, — даже «пожалуйста» сказал. Эбардо закатил глаза, будто бы чувствовал, что Джодах докопается до такой незначительной детали, забывая вообще причину, почему его ждали в коридоре около пяти или больше минут. Но от этого не самого дружелюбного выражения лица, видимо, пришлось вспомнить: — Так вот. Зачем ты вообще лезешь к этим журналюгам? — в своей привычно визжавой манере начал Джодах, как бы осуждая своего друга за то, что тот именно среди журналистов нашел себе парня. — Это мне говорит человек, который ни одну юбку оттуда не упустил? — Эбардо усмехнулся такому каламбуру, не до конца понимая, к чему ведет собеседник. — Ну так я подкатываю только к ровесницам, а те второгодки! Они на год младше! — пуще прежнего воспалился Джодах, недовольный такому замечанию. Была бы у него возможность все высказать сейчас, он бы обязательно это сделал, но в данный момент понимал, что идти рядом с Эбардо — самая настоящая редкость в стенах университета. Они и так видятся каждый день, и это надоедает не только Эбардо. Пришлось закрыть глаза на подколы друга и вернуть тему в нужное русло, а именно: начать процесс воспитательного характера: — Ты вообще понимаешь, что бы с тобой сделал Шляпа, если бы узнал, что его любимый студент пострадал от какого-то психолога?! — без излишней эмоциональности ничего сказать не вышло, но Джодах, даже под непонимающим взглядом зеленых глаз, пытался. — Повезло этому Франческо, что его подружка нашла подходящую тоналку. — Шляпа — это... — Их руководитель, — тяжело вдохнув, терпеливо ответил Джодах. Действительно, на что он надеялся? Будто бы Эбардо знает всех преподавателей в этом универе, еще чего. — В общем... — хотел было продолжить Джодах, только договорить не успел, его грубо перебили: — Нет, подожди! Тебя вообще это волнует? — не без агрессии вопросил Эбардо, испепеляюще глядя на друга. — Послушай... — Я тебя не раз просил не лезть в мою жизнь. Так что в этом непонятного? Дальше по коридору у друзей пойти не получилось: один остановился и, не задумываясь о взглядах окружающих, начал громко возмущаться на второго, а тот молча слушал. Ну да, а что сейчас стоило говорить Джодаху, которого Эбардо однажды даже отпинал за нежелательные нравоучения? Они друзья. Они вместе снимают квартиру, потому что так выгоднее, как для Эбардо, едва сводящему концы с концами, так для Джодаха, которому больше достается денег от родителей на личные расходы. Они часто проводят вечера вместе. Им есть что друг другу рассказать. Но. Джодаха бывает слишком много, особенно с его этой манерой все исправлять и делать «по красоте». Ни о какой «красоте» здесь и речи быть не может, был бы у Джодаха вкус, он бы не носил брюки с подтяжками! Да, Эбардо имеет что-то против подтяжек в большинстве случаев! Исключением является только тот, где он душит ими Джодаха. — Да я помочь хочу! — не выдержав, перебил друга Джодах, — Я же вижу, как ты уже второй день убиваешься из-за него! Мне твоя кислая рожа, поверь, тоже не очень нравится. Эбардо резко замолчал, в удивлении хлопая глазами. Джодах? Помочь? Что-то несовместимое, на переваривание которого понадобится время. Но потом быстро вернул лицо, прочистил горло и с усмешкой добавил: — Ну давай. Посмеюсь хоть. От комментариев на это оскорбление Джодах в этот раз решил воздержаться. Пора бы привыкнуть. — Я думаю, тебе нужно извиниться, — важно заявил он, но в ответ получил только смешок. Как же иногда очевидны и забавны его идеи. Не веселиться с них у Эбардо не всегда получалось, этот раз исключением не стал, правда горечи в его смехе было больше радости. — Спасибо, без тебя я бы никогда до такого не додумался, — издевательски сказал Эбардо, больше не желая слушать. Дальше он планировал игнорировать Джодаха всю дорогу до следующей аудитории, куда и направился. Последний расстроенно вздохнул и поплелся следом, боясь предупредить неосведомленного друга, что в расписании окно.

***

Пока одни молча скитались по университету, думая, как решить проблему, другие занимались ее решением. Фран прекрасно понимал, что получил от Эбардо не просто за красивые глазки, а заслуженно, а то, что Лололошка до сих пор не поднимал на него руки, оставалось самым неизведанным явлением. Ну, его спокойствие и пацифизм брали свое, однако Фран знал, как же сильно иногда может раздражать своего друга вечными нотациями о неправильности его отношений. Другой вопрос, понимала ли это Ашра? Сейчас она стояла в стороне, боясь подойти и нормально обсудить случившееся, в крайнем случае, попросить прощения. За нее это сделал Фран, откуда-то набравшийся смелости: — Лололошка, — окликнул он друга, стоящего у окна, который что-то читал в телефоне и иногда хихикал. Но, услышав свое имя, он рефлекторно поднял голову, из-за чего пересекся взглядом с другом. — Франя! — обрадовался он, убирая телефон и подбегая ближе, — Ты как? С тобой все в порядке? — сначала он оглядел его с ног до головы, а потом, не найдя ничего поменявшегося в походке, принялся разглядывать лицо на наличие синяков и ссадин. И пусть Ашра на славу постаралась их замазать тональником, один, видимо, самый яркий, едва проявлялся на скуле. Лололошка обеспокоенно ахнул, но Фран поспешил остановить его приступ паники: — Нет-нет, не переживай, все хорошо, — дружелюбно улыбнулся он. — Спасибо, — но Лололошка не очень-то в это поверил, вместо этого наградил друга взглядом, полным сомнения и скепсиса. Потому что ничего не хорошо, и все прекрасно это знали. Однако пытать побитого Франа Лололошка не стал, пожав плечами, достал телефон и вернул ему свое внимание. Никто не горел желанием обсуждать произошедшее, в особенности тот, из-за кого это произошло. Коридоры университета опустели, потому что во время самой длинной перемены каждый находит время свалить куда-то по своим делам или посетить кафешку через дорогу. Обычно и Лололошка со своими двумя друзьями был в их числе, но в этот раз его исключительно плохое настроение сделало свое дело. Это и стало причиной для Ашры и Франа попытаться что-то исправить: — Мы хотим сказать... — хотела было начать Ашра, но ее перебил сначала леденящий взгляд голубых глаз, а затем и безэмоциональный голос их обладателя: — Не хотите. Из-за того, что вы лезли в мою жизнь, вы сами и пострадали. Давайте просто это забудем и продолжим общаться как раньше? — предложил Лололошка, надеясь, что друзья примут его позицию или, если сказать правильнее, выполнят его просьбу, никак больше не касаясь Эбардо в разговорах. Но он не учел одной важной детали: оба его друга ужасно упрямы. Ровно так же, как и он сам. — Да почему ты не можешь его бросить?! — уже не жалея эмоций, раздражилась Ашра, — У него нет манер, нет усидчивости, нет сочувствия и уважения! — с каждым новым пунктом она загибала пальцы на руке, не обращая внимания на безразличие в голубых глазах. — Он просто самовлюбленный эгоист! Он не достоин тебя! Неужели то, что он сделал с нами, на тебя никак не повлияло? — Ты все? — терпеливо дождавшись конца этой пламенной речи, спросил Лололошка. Ни один нерв не дернулся на его лице, что могло бы выражать хотя бы какую-то эмоцию. Ашра от этого пришла в ужас. Пошатнувшись, она сделала шаг назад, едва не врезаясь спиной в Франа, который тоже успевал удивляться хладнокровности друга. Лололошка вздохнул. — Мне очень жаль, я не думал, что Эбардо способен на это, — спустя недолгую паузу, извинился он. — Но я до сих пор не понимаю, почему вы все хотите, чтобы все было по-вашему. — Потому что ты наш друг, а он рано или поздно сделает тебе больно! — немного придя в себя, возгласила Ашра, однако и сейчас не получила ожидаемой реакции, поэтому попросила помощи у Франа, пихнув его локтем в бок. — Ты ничего не скажешь? — тот прочистил горло и согласился: — Она права, Лололошка. Мы переживаем за тебя. Лололошка болезненно вздохнул. Он метался меж двух огней, просто не знал, как поступить правильно. Эбардо его друзьям не нравился, очевидно, донельзя. И ведь это взаимно, иначе они бы не грызлись по поводу и без. Но выбрать какую-то одну сторону из двух, было куда сложнее. Эбардо, бесспорно, очень самовлюблен и эгоистичен, здесь Ашра с Франом не наврали, но и сами они далеко не ушли со своими вечными уговорами бросить его. Создавалось впечатление, что чувство собственности здесь отнюдь не у Эбардо, что это именно Ашра с Франом не хотят ни с кем делиться своим Лололошкой, что он только их друг и ничей больше. Лололошка отвел взгляд в сторону, будто ища там ответы, но вместо них в коридоре он увидел ни кого-то незнакомого, а главного виновника всего торжества. Его высокий беловолосый друг, с которого Фран, как он сам признавался, копировал цвет волос, плелся сзади, не упуская ни одной картины на стенах коридора. Видимо, поссорились, просто так они в тишине бы не шли. Внимание само собой приковалось к внешнему виду Эбардо: как же сексуально в глазах Лололошки он выглядел сейчас! Мало того, что он принципиально никогда не застегивал верхние пуговицы на рубашке, выражая так свою «бунтарность», которой не успел лишиться, даже преодолев подростковый период, так сейчас еще рукава завернул до локтей, открывая вид на восхительный рельеф рук. Не то чтобы Лололошка не видел своего парня без одежды, отчего от одного только вида чужих рук у него могла кружиться голова, не подметить в мыслях того, насколько же сексуален Эбардо, не выходило. Еще и волосы свои убрал в неаккуратный хвост, открывая шею, вот зараза. Ашра или Фран описали бы его прикид на сегодня как «обычная белая рубашка, обычные цвета хаки джинсы и обычные бордовые конверсы», но это для них Эбардо был обычным. А Лололошка, даже находясь с ним в ссоре, не мог не подумать о его красоте. Как же хорош этот мерзавец! — Что за движ? — подойдя ближе к компании, спросил Эбардо, обнажая ряд своих белоснежных зубов в самодовольной улыбке. Правда, никому это не понравилось: Лололошка, стоя, как вкопанный, постарался сделать вид, что нисколько не впечатлен чужой внешностью, а остальные двое, напуганные чужим появлением, сделали пару шагов назад. Только Джодах увлеченно читал надписи на плакатах, заменивших картины на стенах, вообще никак не вступая в разговор. — А тебя не касается, — прошипела Ашра, за что Фран отшагнул уже от нее. В прошлый раз именно за ее длинный язык он и поплатился. Больше ему этого, спасибо, не хочется. — А тебя, я смотрю, жизнь ничему не учит? — Эбардо наградил подругу Лололошки своей высокомерной улыбкой, как делал это обычно. Хотя, возможно, уже все к этому привыкли, однако до сих пор боялись, потому что вчерашний инцидент все же случился, и ничего хорошего оттуда никто не вынес. Бедная Ашра по-детски испугалась, опуская виноватый взгляд, из-за чего Эбардо улыбнулся еще ярче, довольный собой и своей зловещей аурой. Именно таким он хотел казаться друзьям своего парня? Своими словами он вернул Лололошку из мира фантазий и желаний обратно в реальность, где ему, логично, не очень-то нравилось. Потому что здесь, прямо в его присутствии, трое дорогих ему людей без намека на совесть у каждого просто ссорились. Как же он устал от этого. Терпел три месяца вечные «не общайся с ним» и «они совсем не уважают твой выбор», первые полмесяца из которых уходили на дружбу и сближение с новым человеком, а вторые два с половиной — на отношения с ним. Наверное, даже руководитель их группы, увидев, как Лололошка, довольно неплохой мальчишка, ошивается с каким-то непонятным парнем с психологии, не поддерживал этих связей. Хорошо хоть Ашра не додумалась обратиться к общественности, чтобы Лололошка под ее давлением бросил Эбардо, а ведь вполне могла! Это же ей приходили в голову самые глупые идеи. И это же она первой узнала, насколько Лололошка не любит публику. — Какие-то вы скучные, — с наигранным разочарованием закатил глаза Эбардо, драматично вздыхая. — Конечно, чего ты хотел, — усмехнулся стоящий сзади него Джодах, как бы между строк. — Ты запугал их до смерти, чего ты ожидал потом? Что они будут с тобой общаться, как с лучшим другом? Эбардо хотелось уже обернуться назад и предельно агрессивно посмотреть на Джодаха, которому, по наблюдениям, жить все же надоело, но его остановил тихий расстроенный голос Лололошки: — Пожалуйста, не порть все хотя бы сейчас, — он даже не поднял взгляда, настолько было все плохо. — Я не хочу выбирать между вами, вы все мне дороги. Хватит меня делить, я сам решу, как правильно. — Лололошка, мы хотим, как лучше! — отчаянная попытка Ашры все исправить в этот раз провалилась. В этот раз Лололошка, вместо того чтобы поднять на нее понимающий взгляд, поднял самый злой и всех, что у него были. И не давая возможности остальным вставить хоть слово, развернулся к лестничной площадке, что находилась прямо за поворотом, направляясь прямо к ней. Эбардо хотел было побежать за ним, но Джодах его благополучно остановил, за что рисковал не проснуться утром. Но, наверное, только он один из всех присутствующих понимал, что Лололошку трогать сейчас не стоит.