Слабости Мин Юнги

У Чимина снова портилось настроение… Тотально. В двери гей бара, в котором он работал барменом и иногда официантом, входил Он… Охотник, так его называл Чимин про себя. Огромный, красивый и солидный мужчина. От него исходила аура уверенности и какого-то дорогого лоска. Дьявольски красивый, высокий и опасный. Все пассивчики, даже те, кто пришёл сюда со своими парнями, поворачивали головы, пуская розовую слюнку по подбородку. Но сам этот мужик был настоящий ублюдок. Просто реальный гандон. Он здесь появлялся с одной только целью - найти себе новую сладкую жертву, трахнуть её во все щели и бросить за ненадобностью. Иногда он даже начинал встречаться, возил, ухаживал. Но кончалось всё по-стандартному сценарию. Его свежеброшенный пострадавший, в соплях и слюнях, бился в истерике, заливая горе соджу, а то чем и покрепче, в баре Чимина. Бывали и те, кого он просто трахал в туалете бара. Это было строжайше запрещено. Но так как он владел львиной долей акций данного заведения, ему сходило с рук вообще всё. Мужик этот был трудоголик. Пахал без продыху. Мог месяц, мог три, а то и полгода… А вот когда контракт или проект, которым он руководил, успешно завершался, наставало время для дьявольской охоты. Он обожал девственников. Молоденьких, не тронутых, с невинным выражением лица. Любил, когда крупные слезы катились градом с их лиц в те моменты, когда он разбивал трепетное сердечко в дребезги. Хрен знает, что у него было вообще в голове, у этого ублюдка. Ни жалости, ни человеческого сочувствия. Чисто зверь. В тот момент, когда он неожиданно появился в баре, Чимин почувствовал неприятный холодок между лопаток. Только не сегодня! Только не сегодня, бля! Чуть поодаль, за столом сидел друг бармена, почти брат и младший приятель, с которым они были соседями с того момента, как он родился у друзей семьи. Его донсэн — Тэхён-и. Накануне он сдал выпускные экзамены в средней школе и сейчас потягивал молочный коктейль с такой любимой им клубничкой. Ведь хён обещал алкоголь и вообще всё, что только он захочет, так как теперь он стал совсем взрослый. И отлично сданные экзамены стали пропуском в бар, где работал Чимин. Тэхён давно умолял его взять с собой, но тот всегда отказывался. Наконец, в один день он сдался, потребовав плату в виде отличных итоговых отметок. Тэхён уже давно обнаружил, что гей, но найти себе подобных в тех местах, где он бывал постоянно, так и не смог. А он так мечтал о романтических отношениях. Так надеялся здесь встретить таких же как он… парней… И теперь этот волчара, Юнги, охотник за сладкими мальчиками, появился в баре, словно почувствовав новую жертву издалека. — Эй, как тебя там! — грубо подозвал Юнги бармена. — Чимин! — парень постучал по золотому бейджику, где было написано его имя, и вежливо улыбнулся. — Да похрен. Приготовь мне этот красивый коктейль, — он ткнул в барное меню, – вот такой. И пусть отнесут вон тому котику. — Нет. — Ты что-то сказал, парень? — Я сказал - Нет! Тот, как ты выразился, котик - мой парень. И он не пьёт. — Это ненадолго… — он посмотрел на бейджик, — Чимин. Краска залила лицо бармена… Он так хотел уебать по этой самодовольной роже. Просто зачесались кулаки. Тэхён-и посмотрел на хёна, который беседовал с крупным мужчиной в дорогом костюме, поймав взгляд своего старшего друга, вдруг улыбнулся, словно ангел, так сладко и мило, что защемило сердце. Сидящий рядом Юнги буквально зашипел, аки змей-искуситель. — Даже не смей думать в его сторону, — угрожающим тоном прохрипел Чимин. — Ты кто такой вообще? В первый раз тебя вижу, — посмотрев на бармена, словно на насекомое, брезгливо ответил Юнги. Поразительная амнезия. Уж Чимин-то его помнил с момента открытия бара, в котором работал. Стоял у истоков. А вот Юнги каждый раз видел его, как в первый. Не помнил его имя и каждый раз спрашивал. Это обстоятельство поражало и одновременно бесило. Чимин точно не выглядел бледной молью. Сам по себе очень симпатичный мужчина, приятной наружности, умеющий поддержать любой разговор. Работа барменом этому способствовала. Уж столько он тут общался, сколько психолог в своем кабинете не шпарит. Его здесь знали и любили. Многие платили щедрые чаевые, только потому, что он был уже как друг завсегдатаям. Но этот кусок мудака… Ему был уготован отдельный котёл в аду. Так надеялся Чимин. — Тэхён-и, как ты смотришь на то, чтобы сегодняшнее празднование поменять на другой день. У меня тут проблемы возникли. Не могу всего рассказать, но тебе прямо сейчас лучше пойти домой. — Но Хён! Ты мне обещал! Я исправлял свои оценки ради того, чтобы ты сегодня меня взял сюда! Я сдал все экзамены на высший балл. Я старался, потому что у нас был уговор! — Детка, ты прежде всего стараешься ради себя. Ради своей будущей жизни. И я же не отказываю! Просто перенесем на другой день. Губëшка Тэхёна задрожала и крупные, как бриллианты, слезы покатились по смазливому личику. Казалось, один Мин Юнги кончил прямо сидя за высоким столом бара. Это прочувствовал спиной незадачливый бармен. Сука, это было фиаско. Полнейшее фиаско… — Смотри, Тэ… Тот человек за баром. Да не оглядывайся так! Так вот, этот мужчина - он маньяк. Такой коллекционер. Собирает девственников. Трахает их и бросает. Ты понимаешь? Младший кивнул, размазывая слезы по розовым, как лепестки цветов, щёчкам. — Ни в коем случае не общайся с ним. Вообще под страхом смерти. Даже парой слов - нельзя. Он утащит и пиздец тебе! — Я понял, Хён. Я же взрослый. Я всё понял. Всего пару месяцев назад Чимин вытаскивал из кабинки туалета какого-то парнишку, которому едва исполнилось восемнадцать. В слезах, соплях, сперме и смазке. Использованный презерватив валялся тут же. Даже в урну не соблаговолил кинуть. Бедняга натянул на себя белье и джинсы поверх всего… Потом бармен долго с ним разговаривал, поил чаем, под конец нанял такси. — Я сам...сам так хотел, — стучал зубами о стакан воды парнишка. У которого это был вообще в самый первый раз. Юнги обхаживал его неделю, чтобы потом трахнув в туалете, выбросить как ненужный гандон мимо урны. — Думаешь, он мне позвонит? — Думаю, он забыл уже твоё имя, малыш. Этот вечер стал адом для бедного Чимина, который постоянно ловил глазами Тэ-Тэ. Особенно в те минуты, когда ему нужно было выходить по нужде, у бармена начиналась настоящая паника. Пару раз просив сменщика дежурить за баром, водил своего мелкого в туалет сам. Под его обиженное пыхтение. Немного расслабился только после того, как сэр мудак удалился из бара, щипая за жопу очередного свеженького мальчика. — Чимин-а! Я уже взрослый! Ну нельзя так трястись надо мной. Да и уже давно пора расстаться с девственностью. Ради этого я здесь и ошиваюсь! Чимин посмотрел на младшего полными боли глазами. — Кто угодно, мальчик мой, только не Мин Юнги! Только не он! С того самого вечера прошло несколько недель и, к радости Чимина, у Тэхёна появился мальчик. Видимо, ровесник. Тэ постоянно писал кому-то сообщения и его телефон пиликал, словно сумасшедший. Младший нежно краснел, читая всё то, что писал ему первый парень. Чимин радовался за младшего, и за его новые отношения. Первая любовь - это всегда так трепетно! Через пару дней в бар явился Мин Юнги, опять. В этот раз среди бела дня… "Зачастил", – подумал Чимин, натирая и без того чистый стакан. Однако что-то незримо изменилось. В первые минуты бармен не мог догнать что именно. Потом вдруг осенило - Юнги был пьян. Прилично так пьян. Вообще мудак никогда не прикасался к алкоголю. Предпочитая воду без газа и иногда мохито, безалкогольный, конечно. Он сюда не за этим ходил. Но сегодня, шатаясь, с легкой дебильной улыбкой, он подгреб к бару. — Эй, ты! Как тебя там зовут? — Чимин! — уже привычным жестом постучал по бейджику парень! — Налей мне что-нибудь, покрепче. — Ван момент, господин Шуга, — сооружая легкий коктейль с мизерной дозой алкоголя, ну чтобы не развезло окончательно. – Случилось что? Или отмечаете? — О да… Проиграл тендер, который должен быть моим. Ууу сука, — он легонько стукнул кулаком по стойке, потом пьяно икнул. Такой поддатый Юнги ему даже был симпатичен. Какое-то внезапно человеческое выражение лица появилось на обычном каменном надменном еблище. Это было так необычно, что бармен решил уделить ему немного своего времени, что обычно старался не делать специально. — А что ж без мальчика на сегодня? — Мальчики эти, девочки… Всё это срань господня… все они… одинаковые, понимаешь? От них ото всех какая-то пустота и неудовлетворенность. Вообще, секс - сильно переоцененная штука. Да… это точно. Потом ещё заснуть не могу. Всё от этого… — А что в бордель не ходишь. Тут на себя вешаешь мальчишек… Они же влюбляются. Это неправильно. Неужели не жалко тебе? Если тебе всё равно кого ебать, так еби тех, кто готов. Уж денег у тебя хватает. — Как тебя зовут, парень? Чимин закатил глаза. Ну пиздец какой-то, а! — Да все они готовы… все подставляют свои сладкие задницы, рот с готовностью откроют. А после них только горечь, только мрак без просвета. Ненавижу их всех. Сами они ко мне липнут, как пчелы на мед. — Как мухи на говно, — пробормотал Чимин себе под нос. — Что говоришь? — Говорю, проспаться тебе надо. — Ик. Юнги недолго ещё ошивался по бару, шатаясь от одной стены к другой, затем вышел в морозный воздух и свалил куда-то в неизвестном направлении. Чимин перекрестился левой пяткой и сдал смену. Сегодня начинался его выходной, и он собирался провести его в неге на кровати и за просмотром тупейшего шоу, так, чтобы мозги размягчились после тяжелых смен, идущих подряд. Возле порога дома его встретил счастливейший Тэхён, который, увидев хёна, начал тараторить о том, что у него тут случился первый поцелуй и первый секс. Чимин напрягся… — Тэхён… Ты предохранялся? — Ну конечно, я ж не дурачок! Старший сейчас предпочел бы, чтобы его донсэн оказался более скромным и скрытным. Но он, как всегда, тараторил по делу и без, выдавая без зазрения совести все свои секретики любимому хëну. — Он сказал надо пройти тест на гея. — Это что за хрень такая? — Ну ты отсасываешь парню… и если у тебя в процессе встал, то ты - гей. У меня встал. Я даже кончил! — Что? — Чимин охренело поглядел на Тэхёна. — Расскажи-ка мне. Что за парень там у тебя. Как выглядит, как зовут? — потирая чешущиеся кулаки спросил он. — Ну он высокий… — Так... — Красивый… От него хорошо пахнет. У него большой чл… — Бля прекрати а… — Ну он взрослый. — Насколько взрослый? Тут младший испуганно посмотрел на Чимина и начал жевать свою губу, так он делал когда что-то натворил такое, за что и убить мало… — Студент? — Ну… — Имя! Имя, твою мать! — краснея, как рак, от негодования потребовал Чимин, уже срываясь в крик. — Мин Юнги… Поток отборной нецензурной брани обрушился на многострадальную голову младшего. Старший был вне себя от злости, ярости. Он орал так, что на крик сбежались родители. Пришлось срочно брать себя в руки, чтобы не спалить контору. — Да у него много парней было. Но, понимаешь, я для него особенный, — у младшего был совершенно наркомански-влюбленный взгляд. На что он их цеплял, этих девственников, одному богу известно. Но они слетались словно грёбанные мотыльки на яркий огонь, и даже зная заранее, что сгорят, добровольно горели… Чимин винил себя в том, что их пути как-то пересеклись. Как этот выродок нашёл Тэхёна, он даже представить себе не мог, а младший не хотел рассказывать. — Хён… я уже взрослый. Я хочу трахаться. По-настоящему, как мужик. И Мин тоже хочет трахаться. Я не вижу в этом проблем! — Бля кто угодно, только не этот мудак! — Чимин закрыл лицо в ладонях, стараясь просто собрать себя в кучу. Эта связь, с этим недочеловеком - самое худшее, что могло случится с его нежным Тэхёни. Он просто сходил с ума, от того, какие грязные руки тянулись к самому лучшему из парней. Самому чистому, прекрасному. Почему это должно было случиться? Какой-то злой рок… Испугавшись такой реакции хёна, Тэ-Тэ влажно захлюпал носом, сдерживая злые слезы, которые, как всегда некстати, портили всё. Чимин, уже успокоившись сам, пытался привести младшего в порядок. Мрачно доставая две бутылки соджу из холодильника, он сурово посмотрел на младшего… Всё же его выбор и, видимо, пришло время его уважать. Всему виной нежные чувства к донсэну, в которых Чимин боялся себе признаться. Был бы это просто рандомный пацан, возможно не было бы так больно. К вечеру, накричавшись друг на друга, потом наговорившись, наревевшись как следует, они оба уснули на узкой кровати Чимина, обнявшись, как в старые добрые времена детства. Чимина разбудил звук телефона младшего. Моментально оценив ситуацию, он схватил смартфон и разблокировал его. Он знал все пароли донсэна, а тот - его, для них это было в порядке вещей. Малыш… папочка хочет тебя. Отель «Четыре сезона», комната две тысячи пятая. Сука, лаконично, ничего не сказать. На что, он, тварь их берет?! Просто ни ума, ни фантазии. Чимин стёр сообщение. Поставил телефон в режим полета, чтобы, не дай бог, это убожество больше не написало. Судя по тому, каким Юнги выкатывался из бара днём, он должен валяться в коме в номере 'дветысячипятом', а не призывать юных девственников, чтобы портить их нежные задницы! А сам Чимин решил сделать то, что пришло ему только что в хмельную голову. Он заскочил в круглосуточный сексшоп, всегда стесняясь ходить в эти заведения, в этот раз зашёл просто, как в булочную. Прикупил внушительного размера фаллос. Хотел ещё больше, но не продали. Витринный экземпляр, говорят, нельзя. — В две тысяче пятую. Меня ожидают. — Господин Мин предупредил о визите. Пожалуйста, десятый этаж, по коридору налево. Приятной ночи. — Спасибо. Дверь в номер была приоткрыта. Чимин тихо прикрыл её за собой. Тело Мин Юнги, в одежде и обуви, лежало поперёк кровати. Раздавался богатырский храп. Мудак был мертвецки пьян. Рядом лежала пачка дорогих презервативов и какие-то таблетки. Явно готовился… Трахнуть его младшего! Мудак! Чимин, забравшись на кровать, перевернул его лицом. Мужик лениво приоткрыл веки и вдруг внимательно посмотрел на него, словно изучая. — А ты старый уже. Но ниче так, симпатичный. Как говоришь тебя зовут? Чимин закатил глаза. Сука, когда уже запомнит, тварь! — Чимин меня зовут, сладенький. И я ровесник тебе. Такой же старый, как и ты… Котик! Юнги пьяно повертел перед глазами тюбик со смазкой, с которым и отрубился в руках. — Ну ты раздевайся и бегом ко мне сюда. Я соскучился! — Конечно, папочка! Перехватив тюбик, он сдёрнул брюки с задницы пьяно хихикающего Юнги, раскатал на двух пальцах презерватив, налив сверху щедро смазки, приставил его к ничего не подозревающему анусу мудака и, немного помазав, надавил, задрав его ноги к груди, и так зафиксировав локтем, чтобы не дëргался. — Эй, эй, птенчик, не так быстро, — но Юнги не смог сфокусировать взгляд и его рука хватала воздух, пока Чимин уже вставил по самые костяшки. — Стой! Стой, бля! Что ты творишь? Попутал! Я сверху, птенчик. Ты должен… ааагх… — О да, мистер Юнги, я знаю, что я должен и кому, – быстро меняя пальцы на довольно толстый фаллоимитатор, сказал Чимин. В этот момент Чимин так явно представил себе, как мудак драл бы его маленького Тэхёна. Вот так, не жалея, без любви, должной подготовки. Сам пьяный и обдолбаный… Ярость топила здравый смысл настолько, что парень просто терял человеческое лицо в своей злобе. Пусть хоть раз побудет на месте вытраханного мальчика. Почувствует своим задом каково это. Щеки Юнги неестественно покраснели прямо на глазах. Внезапно он затих, словно притаившись. Какая-то странная реакция. Чимин ожидал, что он будет орать, извиваться или ещё чего хуже, но тот замер, словно истукан. Лишь задница влажно чавкала смазкой, которой Чимин не пожалел. Мудак мудаком, а очко порвать, это уже слишком. Всё же Чимин был излишне мягкий даже там, где оно того не требовалось. Однако трахал он его совершенно не жалея, погружая игрушку так глубоко и быстро, как только мог. Вдруг Шуга часто-часто задышал и, тихо пискнув, изумленно открыл глаза, уставившись на своего мучителя. — Кончил что ли? — удивляясь спросил Чимин. Его жертва ничего не ответила, лишь выкатила и без того большие глаза на своего мучителя. Отпустив его ноги на кровать, Чимин увидел расползающееся мокрое пятно по элитному белью мерзавца. Он реально кончил. Без рук… и мертвецки пьяный. Это просто поразительно! — А тебе оказывается нравится в зад долбиться. Кто бы мог подумать! Кончишь ещё разик? Уже ради искусства, – спросил Чимин, а Юнги покраснел в ответ. Сука, как Будда раздает такие красивые лица каким-то мудакам? Чимин стащил с него брюки совсем, развернув задницей к себе, поставил на колени, грудью в кровать. Юнги вырывался, но как-то не особенно рьяно. Мыча что-то протестующее, вилял своей круглой задницей прямо перед носом. — Стой ровно! Не вались, — прикрикнул Чимин. Юнги и правда поднял зад и перестал извиваться. — Послушный какой, ты погляди! — Чимин шлёпнул по аппетитной половинке так, что осталось красное пятно. — Любишь, чтобы тебя унижали?! Ну-ну, детка! Он прятал лицо в подушке, сильнее и сильнее оттопыривая задницу, подмахивая трахающему её черному, просто огромному фаллосу, пряча позорные стоны в постельное белье. Пару раз он слышал вопли: "перестань". Но при этом задница сама насаживалась на член, словно твердила обратное. Уж Чимин-то знал, когда человек получает удовольствие наверняка. — Неужели впервые это у тебя? — глядя на отчаянно белеющие костяшки пальцев мудака, которыми он хватал простыни, хрипя, словно утопающий на грани сознания, спросил Чимин. Но это был риторический вопрос, так как Юнги рычал, подбрасывал зад и прятал крупные слёзы, которые сами собой катились из его глаз. Чимин уже не понимал, наказывает ли он его, насилует или-таки сладко трахает. Свой стояк внезапно надавил на жесткий шов джинс. Доведя во второй раз до оргазма свою жертву, он бросил его в таком состоянии, с приподнятой задницей, в сперме. Рядом валялся фаллос, презервативы и смазка. Уже в такси, трогая свой неопадающий стояк через карман куртки, Чимин раздосадованно думал, что лучше бы расквасил ему нос, а не это вот всё. Ебейшие картинки этого сурово-красивого лица, меняющее свое выражение со злого на удивлённое, и наконец на безумное, изменили что-то и в голове Чимина. Теперь он отчасти понимал этих мальчиков, кто сигали к тому в кровать, было в нëм что-то. Чимин надеялся, что амнезия Юнги сработает в этот раз как надо. И он не вспомнит ни имени, ни лица того, кто лишил его анальной девственности. Парень спрятал смешок в ладони, представив, как мудак проснется завтра, в окружении черного фаллоса, которым драли его зад, смазки и презервативов. Уж задница точно ему спасибо не скажет за такой активный первый раз.

***

Следующий месяц стал для Юнги настоящим кошмаром. Ему показалось, что на нем лежит грёбаное проклятие. Потому что все те, кого он использовал в промежутках между работой, перестали его привлекать настолько, что член опадал в процессе. Потом и вовсе от одной только мысли. Юнги было слегка за тридцать и такого раннего подвоха от своего организма он никак не ожидал. Решив, что всё от стресса и от постоянной работы, он хорошенько отдохнул. Занялся спортом. Посмотрел фильм. Потом, собравшись в одно из заведений, где он охотился, выцепил настоящий клад - геев близняшек, восемнадцати лет. Завалился с ними в дом своего друга Намджуна, который всегда был рад Шуге и его гостям. Намджун был как человек-праздник. Он сам порой не знал кто ночевал в его доме, сколько и зачем, был богатеньким наследником, которому и работать не нужно было. И так всё шоколадно. Прожигал свою жизнь в удовольствиях и неге. — Какие куколки! — цокнул языком хозяин дома, оглядывая смазливых парнишек в одинаковой одежде. — Здравствуйте, дядюшка Намджун, — хором ответили парни и рассмеялись. Так их научил Шуга, чтобы поддразнить своего приятеля. — Одна из комнат в моем доме - навсегда твоя, брат, — Намджун сально блеснул глазами, представляя, что Юнги будет вытворять с этими двумя в ближайшие пару часов. Завалившись в свою комнату Шуга присосался губами к шее одного из близнецов, оставив ему там лиловый след. И, хищно рыча, зализал его, под деланно-высокие вздохи мальчика. Второй парень наглаживал член старшего через офисные брюки, улыбаясь, словно Мона Лиза, не меньше. — Ласкайте друг друга, малыши, — Юнги рухнул в мягкое кресло, — а папочка посмотрит. Потом присоединится. На самом деле он почувствовал, что зашевелившийся было Шуга-младший, опять предательски съëжился обратно… Так пойдет - скоро вообще внутрь расти начнет! Мальчики были не из пугливых. И, крутя своими круглыми попками прямо возле носа бизнесмена, начали задирать футболки друг на друге, лаская нежные сосочки розовыми язычками, так старательно высовывая их, чтобы папочке было всё хорошо видно. Отодвинув жадные ладошки от своих бёдер, Юнги понял, что ему вообще это всё никак. Его не то, что не возбуждало. Ему стало противно. Встав с кресла, он просто вышел из комнаты, оставив мальчиков одних. Потом прошёл через гостиную, отсалютовав, нежащемуся с длинноволосой девушкой на диване, Намджуну. Хлопнул дверью и на пороге закурил. Что не делал уже много лет. Он купил сигареты пару дней назад, когда эти проблемы явили себя так яро. Но думал, не понадобится. Всё само решится. Не получилось. Не решилось... Кажется, всё только усугублялось… Чем он больше старался, тем хреновее всё становилось. Во всём виноват этот парень… Он даже имени его не знал. Видимо, мстил за кого-то… Намджун отодвинув льнущую к нему девочку, зашёл в комнату и посмотрел на растерянных близнецов. — Что-то случилось, мальчики? — Нет, он просто встал и ушёл, — разочарованно они моргали одинаковыми глазами в недоумении. С легким выдохом Намджун похлопал по дивану рядом с собой. — Кто поцелует меня первым, милашки?

***

— Шуга, ты и правда сладкий? — Думаю, тебе давно пора попробовать, говорливый ты мой, — старший дëрнул ремень на худеньком тельце так, что то зашатало. Пока Юнги шарил под футболкой у парнишки, затягивая его в сладкий поцелуй, тот гладил ладонями по его брюкам, пытаясь привести его орган в надлежащее состояние. Разочарованный студент, который вздумал сегодня лишиться девственности с самым красивым парнем в баре, мрачно мыл руки, бубня что-то себе под нос, словно в этом туалете не было одного офигевшего мужчины, у которого даже от минета не встал. Разозлившись по-настоящему, Юнги позвонил своему давнему другу с привилегиями, который был всегда готов трахаться по первому зову. Прыгнув в машину, вырулил по знакомому адресу. — Покурить хочешь? — после нескольких фатально неудачных попыток спросил друг, который теперь стал просто друг, так как привилегии приказали жить долго. — Давай. Остается только курить…Ну ты не расстраивайся, в жизни каждого мужчины… наступает момент…

***

Юнги, переминаясь с ноги на ногу на ресепшн знакомого отеля, с дрожащим лицом, назвал точную дату, когда черт его дёрнул вызвать мальчика себе прямо в номер, а не как обычно увезти его из бара. — Ко мне в этот день, около десяти вечера, был визитëр… Он представился? Он оставил свои данные? — Нет, сэр. У гостей постояльцев мы не спрашиваем никакой информации. Тем более, нас предупредили заранее вы сами. Крупная банкнота легла на стойку. — Мне нужно просмотреть записи ваших камер в лобби в этот день. — Хорошо, сэр. Полагаю, это можно сделать, сэр. Через пару часов на него смотрел странно знакомый симпатичный парень с нескольких фотографий. Мин Юнги кусал ноготь, чего не делал с детства. Как можно было так проебаться. Как сука это всё… Словно фейерверк… — Але… Да, да… Мне нужно одного человека найти. Из-под земли достать, если понадобится… У Шуги были свои нужные люди и на такой случай. Хотя он думал, в его спокойной, размеренной и законопослушной жизни это вряд ли пригодится… Всё этот грёбаный тендер и компания- конкурент… При чём такой, на кого он и подумать не мог. Кто же там тебя пролоббировал… тварь…?!

***

В этот вечер погода была под стать настроению успешного генерального директора одной из самых именитых фирм в Корее. Ветер крутил вихри, сбивая с ног людей, срывая ветки с деревьев и мотая пакеты по мостовой, поднимая их высоко в воздух. Симпатичный и словоохотчивый бармен Чимин, закончив свою смену, обменявшись рукопожатиями с давними любимыми гостями, а также коллегами, натянув капюшон куртки поглубже, ссутулив плечи, хлопнул дверью. Не успел он сделать и шага, как чья-то огромная рука дёрнула его в тёмную подворотню. — Какого хера? — только успел пискнуть парень. Потом потерял дар речи, узнав того, кто его прижал к кирпичной стене бара. Каменное ебало знакомого бизнесмена не сулило ничего хорошего. Эти подрагивающие, в едва сдерживаемой злобе, губы были даже как-то по-особому красивы, как и весь его стандартно-холёный облик. Облако дорогого парфюма оглушило бармена. Весь вид Юнги был безупречен, начиная с руки, с дорогими часами, которые так жёстко прижимали к кирпичной кладке, до носков его туфель, в которых отражались тусклые огни фонарей. — Пак Чимин! — сквозь зубы прошипел бизнесмен. — Да что ты! И имя мое запомнил? Видимо, что-то случилось, господин Шуга? — издевательским тоном пропел бармен. Умирать - так умирать. Он никогда не был ссыклом, даже в такой неоднозначной ситуации. — Что ты несёшь?! — не понял бизнесмен. Ему же невдомек, что его мозгов не хватает, чтобы запомнить имя постоянного работника этого бара. — Слушай, давай быстрее тогда. Какого хрена ты меня тут к стене-то жмёшь? Я вроде не похож на твоих обычных мальчиков-зайчиков. Юнги хоть и прижимал парня к стене за плечи, но не мог сказать ни слова. Настолько он был в смятении и одновременно зол, мысли путались. Он не смог сказать того, что уже заранее заготовил. Сейчас это казалось полнейшим бредом и парнишка явно над ним насмехался сейчас. Кромка его ровных зубов показывалась под пухлой губой, и мысли Шуги путались, словно он был снова пьян. Но после того случая Юнги даже смотреть в сторону алкоголя не мог… Ещё этот парень, этот Чимин… кусок говна, был красив, как херувим, даже с учётом того, что он был примерно одного возраста с бизнесменом. Посверлив этого ангела мрачным взглядом ещё какое-то время, прикидывая в голове возможные варианты требований… резко отпустил. Сплюнул на пол, что обычно не делал никогда, и нервно пошёл прочь. Чимин, усмехнувшись ему в спину, заколебался, но всё же любопытство пересилило. — Мин Юнги! — громко крикнул он. Тёмный силуэт в развевающемся пальто остановился, однако, так и не повернулся. — Шуга, — уже мягко позвал Чимин, — что хотел-то? Давай поговорим. Тот медленно повернулся, всё ещё прибывая в диком смятении. — Что ты нахрен со мной сделал?