jealousy will kill him

Девочка слегка подуспокоилась, протирая красные от слез глазки. Было непривычно видеть её такой. Такой.. потерянной, что-ли? Грустной, изреванной, совсем не излучающей даже капли всегдашнего позитива и чрезмерного веселья. Оля всегда была на позитиве, исключая моменты, когда к ней прилетала её «сова», в которую, Ромка, кстати, не верил, в отличии от Антона. Или же, когда ее родители ругались. По рассказам друга, шатену стало известно, что в их семье не все так гладко, как по-началу посчитал Пятифан. Как только Антон перевелся в их школу, по классу сразу разлетелись слухи о том, что новенький оказывается городской. Живет в домике через лес, есть младшая сестра, а семья полная. Интересно, откуда Катька столько узнала за буквально считанные минуты? У нее точно есть какой-то источник информации, вот, только, какой? В общем, Ромка сразу же позавидовал очкарику, ведь у него, казалось, все так хорошо. И выглядит опрятно, и внешность симпатичная, не то, что остальные парни в классе под буквой «В». На банального городского юношу, новенький не был похож. От него издалека веяло скромностью. Но единственное, что раздражало, так это то, что Полинка сразу глаз положила на блондина. Такое, Пятифанова, не устроило. Бедная Оленька продолжала плакать, по-тихоньку размазывая собственными маленькими ладошками слезы. Хотелось обнять ее, прижать к себе, как это ранее делал Антон. Но Рома прекрасно понимает, что эти действия только сильнее напомнят Оле о её пропавшем брате, из-за чего та вновь начнет не переставая плакать еще сильнее. Пятифанову, как и ей, было безумно больно от пропажи близкого ему человека. Он жалеет, что не успел сказать Петрову о своих безответных чувствах, так и оставив между парнями недосказанности, от которых очень хотелось бы избавиться. Он жалеет, что потерял Антона, и скорее всего, навсегда. Мальчик заменил Роме абсолютно всех, как бы в какой-то степени грустно от этого не было. Блондин даже превзошел Бяшу, что не удавалось сделать никому. Но хулиган не оставлял второго приятеля совсем без внимания, а продолжал дружить так, как и ранее. Бурят никуда не делся, и не спустился на некую ступень ниже. Он как был лучшим другом, так и остался. Надежды на то, что Антон найдется были у всей его семьи, и у Ромки, хоть более реальные факты доказывали то, что это почти невозможно, как бы не хотелось, ведь всех тех жертв, что похищали лет так пять назад, находили расчлененными самыми жестокими способами, какими только можно. Пятифанов надеется, что зеленоглазый сумеет сбежать, выбраться из логова маньяка, и вернется домой целым и невредимым. Оля наконец перестает шмыгать носиком, и утыкается им Роме в плечо, от чего тот широко раскрывает кофейные глаза, явно находясь в недоумении. Он неожидал таких резких нежностей со стороны младшей, но и отвергнуть их не мог, ибо это было бы слишком жестоко по отношению к ней. Хулиган спускает свою ладонь девочке на спину, таким образом приобнимая её, и сидит так до тех пор, пока уставший голос матери двоих детей и не произнес: — Будете чай?, — Петрова облокачивается на дверной проем, с невероятной грустью наблюдая за всем происходящим, и когда парни отойдут, она последует их примеру, и также станет успокаивать дочку, и себя в том числе. По женщине было видно, что она сейчас не горит особым желанием принимать гостей и угощать их вкусностями, но свой гостепримность показать нужно ради приличия. Рома прекрасно это понимает, и поэтому, с натянутой улыбкой отвечает. — Нет, спасибо, тёть Карин, — друзья Антона всегда так обращались к его матери, и это обращение уже вошло в некую привычку. Рома поднимается с корточек, и взъерошивает белоснежные волосы школьницы, пытаясь всеми способами хотя б немного поднять ей настроение. Оля была для Пятифанова прямо, как младшая сестра. Конечно, он не был с ней близок настолько, насколько был близок Антон, но все равно между ними царили очень хорошие взаимоотношения. Ромка каждый раз, когда приходил в гости к приятелю, не упускал возможности поиграть с девочкой, хоть и очень хотелось провести время с Петровым, желательно исключительно наедине. Оле он отказать не мог в любом случае, поэтому, все же развлекал ее, как только мог. Девочка неожиданно отстраняется, хватая Пятифана за его огрубевшую мужскую руку, что еле помещалась в ладошку младшей. Она тянет его к лестнице, попутно стирая оставшиеся капли слез с собственных щек, а за ребятами следом плятется Бяша, которого также интересует, куда же ведет Рому Петрова-младшая. Ромка вскоре понимает, что они движутся прямиком в комнату Антона. На сердце снова становится чертовски пусто, а в груди что-то закололо. В комнате всегда пахло Антоном, таким родным и любимым Антоном. От этого запаха точно сносило крышу Роме Пятифанову. Он был готов прижаться носом к приятелю, вдыхая его до жути приятный запах, да так, чтоб даже сам Ромка пропах ароматом блондина. Как же бы хулиган хотел ощутить его снова, да и самого Петрова тоже. — Тоша хранил здесь все свои рисунки, — как только ребята перешагнули порог, Оля сразу стала указывать пальцем на ящик, встроенный в деревянный стол. Пятифанов приподнял бровь, совсем не понимая, на что намекает младшая. — И когда он рисовал, я подкралась сзади. Тоша сразу же прогнал меня, но я успела заметить какую-то черную шапку. Она очень похожа на твою, — блондинка встает на носочки, дабы ручкой добраться до макушки Романа, где и находилась та самая шапка, что девочка видела на рисунке брата. Шатен вскидывает обе брови еще выше, чем ранее, и недоуменно глядит на ящик, на который указывала Оля. Неужели, Антон рисовал его? Рисовал Рому? Возможно, будь он до сих пор влюблен в Полинку, подумал бы, что Петров таким образом запечатляет своих близких, тем самым вырисовывая их образы простым карандашом на листке бумаги. Но сейчас, Рома находил в этом что-то особенное, что-то, что не нашел бы в творчестве Антона никто иной. Пятифанов делает пару шагов вперед, доходя до рабочего стола приятеля, и аккуратно открывает ящик, где хранилось большинство рисунков Антона, которые он оставил себе. Внутри шатен обнаруживает множество листков бумаги, на которых красовались картины простым карандашом. Петров любил черно-белый стиль рисования, несмотря на то, что долго мечтал о цветных карандашах. И кстати, он их получил на свое день рождения. *** — С днюхой, Тошик, — Ромка протягивает Антону небольшую синюю блестящую коробку, обмотанную красной ажурной ленточкой, из которой исходят тихие звуки. Хулиган по-доброму улыбается, но все же оставляя свою некую манеру, и скрещивает руки у себя на груди, наблюдая карими глазами за тем, как приятель с интересом распаковывает подарок. Блондин судорожно пытается открыть коробку, ибо интерес охватил его с макушки до пяток, что же такое подарил ему Рома? Петров, в своих попытках развязать ленту, только туже завязал ее в узел. И хулиган приметив это, снова привычно для себя усмехнулся, ненадолго вновь забирая подарок из рук Антоши. — Дай-ка помогу, — Он мигом достает из кармана черных спортивных штанов свой полюбившийся нож-бабочку, попутно раскрывая острое наточенное лезвице. Пятифанов резким движением разрезает злосчастную ленточку, и опять протягивает коробочку Антону. — Готово!, — Ромка повторно тянет искреннюю улыбку, в которой читается ожидание реакции приятеля. Кареглазый хочет увидеть, как Петров улыбается. И улыбается, потому что Рома сделал ему приятно. Хулиган готов делать для Антона всё, что угодно, чтоб видеть его счастливую улыбку. — А мне понравилась ленточка, — Блондин выпускает из своего рта смешок, и наконец поднимает крышку коробки. Подарок содержал в себе самый большой набор цветных карандашей, что был у них в поселке. Интересно, где Ромка его достал? Набор стоит не мало, даже Антон долго копил на него, но вскоре потратил деньги на подарок Пятифанову. — Где ты их достал?, — Петрова переполняло счастье, в перемешку с большим удивлением. На лице появилась улыбка до самых ушей, а сам Антоша готов был прямо сейчас кинуться в объятия другу, таким образом благодаря его. — Пожалуйста, — Ромка смеется, а щеки блондина покрываются краской. Антон совсем забыл для начала поблагодарить Пятифанова, а уже потом задавать вопросы. Чтоб не чувствовать себя так неловко, зеленоглазый ставит открытый подарок на кухонный стол, и поднимаясь с места, мигом шмыгнул к рядом сидящему Роме, окуная его в свои теплые объятия. Остальные гости за столом, такие как: Оля, Бяша, Полина и Яна (к которой, кстати, Рома и ревновал Антона) заулыбались. Янка с ехидной улыбкой на лице даже что-то шепнула брюнетке, но Морозова скривила пухлые губки и брезгливо покачала головой. Девочки зашептались, явно о чем-то усердно спорили, но их прервал показушный кашель Бяшки, показывающий, что сейчас не время для споров. Девушки тихо извинились, и снова вернули свое внимание к парням, что уже прекратили обниматься. — Спасибо, Ром. *** Пятифанов шумно вздыхает, вытаскивая стопку рисунков на стол. Помимо бумаг в ящике лежала и упакованная колода ромкиных игральных карт, которыми ребята часто играли у Антона дома, и по всей видимости, хулиган оставил их у приятеля. Рома печально улыбается, глядя на удобное местечко на деревянном полу, где парни, как раз, и распологались, и вновь утопает в собственных воспоминаниях, связанных с Антошкой. *** На небрежно брошенных на пол пледах, расположились ребята, лет четырнадцати, что собирались играть в дурака. Но похоже, не все об этом знали. — Всё, как и обещал, сыграл, теперь давайте во что-нибудь другое, — Петров не был любителем азартных игр, и именно поэтому напрочь отказывался играть в подобные игры, лишь изредка делал исключения для ребят. Мальчик ставит назад руку, и переносит на неё вес, в то время, как Ромка начинает перемешивать игральные карты снова, предварительно намешивая себе тузов. — Ну Тох, одного раза мало будет, давайте еще разочка три, а? Или ты боишься оказаться в дураках?, — Пятифанов оголяет белоснежные клыки оскалом, и хищно глядит на приятеля с явным азартом в глазах. Рома не собирается дожидаться согласия Антона, поэтому, быстро решает все за него. — Играем на раздевание, — Хулиган тщательно изучает реакцию изумленных друзей, и заливается смехом, хватаясь свободной от карт рукой за живот. — Вы че, повелись что-ль? Я вам че, педик?, — На этот вопрос Рома и сам прекрасно знал ответ. Так и хотелось сказать самому себе «Да, Ром, ты педик», но он не мог, человеку с внутренней гомофобией крайне тяжело осознать свою гомосексуальную ориентацию, и свое недружеское влечение к приятелю. Антон смущенно оглядывал свой образ, который содержал в себе привычную домашнюю одежду, с тапочками и носками, пока Бяша в это время шепотом возмущался, но из-за щели изо рта выходил только некий свист. В итоге, после ворчания бурята, ребята все же стали играть снова. Конечно, уговорить Петрова все же пришлось. *** Со стороны такой наплыв воспоминаний мог выглядеть чересчур странно, но Ромку это не особо смущало, как и видимо, ребят, стоящих у стены. Бяшка хоть и тупил иногда, но сразу понял, что Рому лучше оставить одного на время, поэтому поспешно взял Олю за ее маленькую ладошку и вывел за порог, закрывая скрипучую дверь. Пятифанов выдохнул, давая слабину своим эмоциям. Тяжело было сдерживать подступающие к кофейным глазам слезы горя, что так и наровили вот-вот выбраться наружу. Хулиган громко шмыгнул носом, и стал перебирать листочки с рисунками, пытаясь найти тот самый, про который ранее говорила Петрова-младшая. Рисунок, где изображен сам Ромка собственной персоной. И шатен нашел его. Нашел то, что искал. На бумаге был четко выраженный силуэт Пятифанова, чуть сгорбившийся, одетый в привычный ему спортивный костюм и кожанную куртку поверх. Кажется, что над этим рисунком Антон постарался больше всего, ведь абсолютно все черты были очень похожи на реального Рому, почти не отличишь. И мальчик, даже, задействовал те самые цветные карандаши, кое-где создавая тени и всякие разные замысловатые штучки, в которых смыслят только самые настоящие художники, а не такие оболтусы, как Ромка. Шатен бережно сворачивает рисунок и прячет в карман собственных спортивок, оставляя творение Петрова себе на память. Антона сейчас очень не хватало, безумно хотелось снова ощущить его рядом, такого милого и невинного на вид. Рома знал, что блондин может постоять за себя, и что парень не такой уж и котенок, каким кажется. Но зайчиком Ромка его точно назвать может. Весь такой белый и пушистый. Себя же, Пятифанов может ассоциировать только с хищным, серым волком. Любопытство над шатеном берет верх, и он не может сдержать себя, как и собственные слезы, уже льющиеся вниз по щекам. Рома рассматривает каждый рисунок, но узнает пока только маленькую версию Оли, а за тем за ней идет картина уже немного выросшей девочки. Он откидывает просмотренные рисунки в сторону, пока не натыкается на тот, на котором опять изображен он, только уже рядом с Антоном. На листке Ромка одет в костюм, словно он бизнесмен, родом из Москвы, и почему-то делает реверанс, а напротив него стоит Антошка с сияющей улыбкой на лице, на голову ниже Ромы, на нем также красуется костюм, но уже более скромнее, чем Ромкин. Сначала, Пятифанов не понимает смысл картины, но позже, в голову постепенно приходит осознание. *** Школьная дискотека, то бишь, выпускной из девятого класса. Все такие нарядные, танцуют под очередной «хит» девяностых. Девочки, словно сошли с модельных журналов, а мальчики, вылитые диснеевские принцы, приехавшие на белом коне за своей возлюбленной. Не все, конечно, но большинство выглядело именно так. Антон стоит с Яной в сторонке, наблюдая за тем, как другие мальчишки заносят картонные коробки с соком, что на самом деле содержали в себе алкоголь. Вся эта махинация была придумана для того, чтоб учительница, внезапно вошедшая в актовый зал, не словила ребят со спиртным. — Ты словно модель, — произносит Петров, осматривая образ подруги, а та крутится перед ним, как перед зеркалом и расплывается в улыбке. На девушке было одето блестящее пудровое платье до колен, а на ножках были мамины высокие каблуки черного цвета. Русые волосы были заплетены в аккуратную косу, спускающуюся на плечо. Реснички подкрашены черной тушью, а пухлые губы блеском. Яна и вправду выглядела замечательно, но не была эталоном красоты для Антона. Ведь это место занимал кое-кто другой, более важная для Петрова персона. — Народ, налетай!, — в зал входит маленькая компашка парней, среди которых блондин узнает двух своих друзей ‐ Рому и Бяшу. Ребята несли пакеты с алкоголем, замаскированный под яблочный сок. На удивление, Пятифанов был одет в черный пиджак, белую рубашку и брюки, хотя до этого категорически отказывался носить подобную одежду. У него всегда был спортивный костюм, на любой случай жизни. А тут, неожиданно для всех, даже, наверное, и для самого себя, Ромка напялил уже элегантный костюм, который ему очень даже шел. Антон широко раскрывает изумрудные глаза, наблюдая за приятелем, что выглядел чертовски хорошо и горячо. Три верхних пуговицы рубашки были не застегнуты, и открывали вид на шею Романа, где красовались многочисленные садины. Наверное, мальчик получил их в результате драк за школой. Его любимое место для назначения стрел «у повешанного». — Тоха!, — шатен замечает в толпе ребят родную светлую макушку, и расталкивая одноклассников целенаправленно движется к Петрову, в то время, как сам Антон пытается сменить объект собственных мыслей, дабы избавиться от пунцового румянца. Он и сам не знает, что привело его к такой реакции, но это зеленоглазый обдумает позже, чтоб не выглядеть поникшим весь вечер. Хулиган наконец настигает мальчика, но прежде чем поздароваться, помечает для себя то, что Антон стоит рядом с Яной, и почему-то сильно краснеет. — Здарова, Тошик, — Рома давит улыбку, пожимая блондину руку, и прячет ладонь в тесный карман пиджака. Внимательно осматривая образ Петрова, на лице юноши появляется слабая ухмылка, которую тот сразу же прячет. — Ян, не оставишь нас вдвоем?, — Пятифанов кидает тяжелый взгляд на русую, которая, кажись, уже давно обо всем догадывалась, но умалчивала. Девочка озаряется ехидной улыбкой во все тридцать два, и поспешно кивая, начинает отходить в сторону, выискивая своих подружек. В это время, Ромка снова возвращает взгляд кофейных глаз на Антона и привычно для себя улыбается. — Как тебе мой новый образ?, — Рома делает реверанс, держась за края пиджака, а после, Петров заливается смехом, который являлся усладой для ушей Пятифана. — Так девочки кланяются, дурачок, — молвит Антон, складывая руки у груди, и внимательно наблюдая за тем, как Ромка расплывается в улыбке. *** Всхлип Пятифанова разносится по всей комнате. Он больше не в силах держать в себе слезы, просящиеся наружу. В голове эхом звучит звонкий смех возлюбленного, который Рома больше не услышит. В ушах сновно невыносимо звенит, хочется кричать от колящей боли в его разбитом сердце, полном надеждой на то, что Антон найдется. Хочется верить, что Ромка зря себя накручивает, и что с Петровым сейчас, на самом деле, все в порядке. Он не умер, его не расчленили. Он просто бродит где-то по лесу, в поисках собственного дома. Хулиган хотел бы прямо сейчас отправиться искать друга, но его что-то останавливало. Что-то такое же внутреннее, и говорящее «зря». Шатен вытирает слезы, что катились по щекам тыльной стороной ладони, и взяв в руки стопку с рисунками Антона, усаживается на мягкую заправленную кровать, которая всегда оставалась такой же теплой, как и ее хозяин, несмотря на погоду за окном. Солнце уже начало заходить за горизонт. Закаты зимой начинаются очень рано, к сожалению. Рома перебирает оставшиеся рисунки, и натыкается на еще один, где снова находит себя. Но тут, Пятифанов не улыбался, как на других рисунках, которые тот откопал. Здесь у него было совершенно другое выражение лица: хмурое, задумчивое, чем-то расстроенное. А вокруг Ромки было много вопросительных знаков, что наверняка показывали некое непонимание Антона к такой мимике Романа. Хулиган вновь ничего не понимает, но вспоминает все намного быстрее, чем ранее. *** В последние дни жизни Петрова Рома сильно отдалился, стал более замкнутым и перестал ходить на совместные прогулки, но все равно продолжал редко общаться с мальчиком. Антон совсем не понимал такой резкой смены отношения к нему, поэтому, решился спросить прямо, а не пускать всю ситуацию на самотек. Сидя за одной партой с Яной, блондин постукивал тупым концом карандаша о стол, находясь в раздумьях над тем, как можно выманить Ромку на разговор. У Антона уже были такие попытки, но все они успехом не увенчались. — Что там с Ромой? Все еще избегает тебя?, — Соколова была в курсе симпатии Петрова к Пятифанову, ибо являлась лучшей подругой зеленоглазого. Одним летним вечером Антон все же решился рассказать Яне о том, что мучает его уже долгое время. Девочка восприняла все адекватно, и заключила друга в теплые дружеские объятия, совсем не подозревая того, что в это время где-то из-за деревьев за ними наблюдал Ромка, благо разговора не слышал. — Да.. совсем не могу понять, что на него нашло.. может он узнал?, — на лице Петрова появляется мелкий оттенок страха, а сам мальчик шумно сглатывает, мельком оборачиваясь назад, и глядя на что-то черкающего в тетрадке хмурого Ромку. На школьные записи было непохоже, ибо движения были слишком резкие, явно что-то выводящее. Неужели, Пятифанов рисует? Мальчик решает, что сейчас самое время кинуть другу записку, с назначением встречи и надеется, что Рома явится. Антон отрывает маленький кусочек бумаги из своего блокнота, сразу же начиная выводить карандашом надпись: «Нам нужно поговорить Антон» Он сворачивает бумажку несколько раз, и удостоверившись, что Лилия Павловна отвлеклась, запускает записку на парту Ромке. Как только она приземляется, хулиган сразу же поднимает взгляд карих глаз, на несколько минут отвлекаясь от своего увлекательного занятия. Мигом читает, и теперь устремляет глаза на Антона, что все это время наблюдал. Пятифанов вздыхает, все же кивая в согласии, и снова опускает голову вниз, продолжая что-то чирикать. — А Петров записки Пятифанову кидает!, — звучит противный голос Катьки, что тщательно рассматривала блондина и улыбалась, прожигая своим лисьим взглядом дыру в Антоне. Ромка сразу же взбодрился и тихо выругался в сторону довольной Смирновой, помахав сжатым кулаком. *** Слезы из кофейных глаз Ромы стали течь еще сильнее. Ему стало так жаль. Жаль, что в последнее время постепенно отдалялся от юноши. Но на это были причины. Пятифанов устал от своих чувств, эта ноша педика была слишком тяжела для него. Он не мог устоять перед Антоном, который так сильно въелся в его сердце, что теперь без него, шатен чувствует себя абсолютно пустым внутри. Ромка устал, что свою любовь нужно скрывать. Он думал, что шансов на взаимность нет. Думал, что Петрову нравится Яна, которая в свое время успела очаровать большее количество мальчиков во всей параллели, и не только. Даже превзошла Полинку, что раньше считалась самой красивой девочкой в школе. Думал, что Антон отвергнет его, узная об ориентации и об объекте симпатии друга. Именно поэтому, Рома посчитал, что если он перестанет крепко общаться с Петровым, то чувства пройдут, перестанут мучать Пятифана. Но с каждым днем, с которым Ромка становился дальше от друга, он понимал, что делает себе только хуже. Его сердце неимоверно ноет, просит только об одном. Хулигану приходилось нелегко, в точности, как и его возлюбленному. Ромка шмыгает носом, который вот-вот полностью заложит, доставая из кармана спортивных штанов свернутый листок бумаги, на котором красовался Антон. Именно его Пятифанов старательно вырисовывал весь школьный день, чтоб хотя бы какой-то Тоша был с ним рядом всегда, пускай даже нарисованный. Конечно, рисунок Ромки сильно отличался от творений Антона, но он и не был таким уж ужасным. Главное, что Рома рисовал с любовью. — Прости меня..., — шатен прижимает слегка помятый листок к своей груди, и чувствует, как что-то тяжелое выпало из кармана и своим весом создало приглушенный стук. Рома переводит взгляд на поверхность постели и перед взором появляется его собственный нож-бабочка.