jealousy will kill him

Карина пропускает одноклассников Антона в дом, где обычно всегда пахло какой-нибудь вкуснятиной, которую мальчишки все дружно уплетали за обе щеки, а после, мигом бежали в комнату Петрова, находившуюся на втором этаже старого здания. Ребята любили развлекаться дома у Тоши, ведь у него у единственного из компании, была более-менее адекватная семья, хотя и своих семейных проблем было по горло. Да и к тому же, у семьи Петровых дом будет побольше, чем дома Бяши и Ромы вместе взятые. Бурят вообще иногда шатается по лесу, из-за того, что его собственная мать, выгнала бедного школьника на улицу, заставляя скитаться в поисках места для ночевки. Как всегда тяжелый взгляд Ромки задерживается на деревянном обеденном столе, где они с парнями как раз и ели пищу, что приготовила им мать Антона, попутно обсуждая прошедший день в школе. *** — Слышь, Тох, че ты там с Полинкой на перемене сюсюкался?, — в голосе Пятифанова звучит явное недовольство, что сильно выдает его чувства, но ребята за столом ссылаются на то, что Ромке просто не нравится, что Антон много проводит времени с девочкой, изредка забывая про команду вольтрона. Петров сильно дорожил ребятами, что приняли его к себе в банду. Но Тоша не стал таким же хулиганом, как и его приятели. Блондин всегда старался исправить их в лучшую сторону. Даже, когда-то, умудрился незаметно вытащить новую пачку дешевого табака из кармана кожанной куртки Ромки, и выкинуть ее в ближайшую урну. Пропажа была замечена не сразу, но как только Пятифанов узнал, чья это была идея, сильно разозлился. Петров хорошенько отхватил от Ромы, когда тот грозился ему снова закидать парня смешками, чтоб он впредь так не делал. Но неужели шатен думает, что Антон правда его послушает? В перемешку с недовольством, звучит оттенок жуткой ревности, из-за которой юноша сейчас вот-вот взорвется. Антон лишь слегка краснеет, пытаясь объяснить все, как было на самом деле. Юноша застенчиво начинает чесать свой блондинистый затылок свободной рукой, в которой не находилась ложка. — Не сюсюкался Я с ней, Я просто.. — Да не пизди, на! Все мы поняли уже, да, Ромыч?, — перебивает Петрова Бяшка, что вечно готов вставить свои ненужных пять копеек куда вовсе не стоило бы. Бурят не знал о симпатии приятеля, и уж тем более, не догадывался, поэтому активно пытался шутить на темы, подобны той, как же близок Антоша общается с их общей одноклассницей. Ромка сжимает огрубевшой ладошкой металлическую ложку сильнее, чем ранее, и косо взглянув на Бяшу, заставляет встретиться свои хмурые брови у переносицы, а после сразу же переводит пронзающий взгляд собственных кофейных глаз на Петрова, сидящего с алым румянцем на щечках. Он выглядел сейчас чертовски мило, но Роме обидно, что смущается Антон по причине упоминания Полины. — Антох, Бяшка-то дело говорит, не пизди, а. Колись давай, че за мутки у вас там, — Пятифанов снова медленно пихает в себя ложку горячего куринного супа, который Карина приготовила по приходу парней со школы. Он внимательно изучает мимику блондина, который явно пытался что-то скрыть, но вот, только что? От этой недосказанности Ромка стискивает между собой зубы, проглатывая пищу, и продолжает высверливать глазами дырку в смущенном друге. Шатен уже тогда прекрасно осозновал, что ревнует вовсе не Полинку, а Антона - своего лучшего друга. Он знал, что это совершенно неправильно, но совсем ничего не мог поделать собой. Уничтожить свои чувства сложно, как же тогда быстро избавиться от них? Ведь, им с Антоном не суждено быть вместе, так как они оба являлись парнями. Если же, его безответная любовь окажется взаимной, то Ромка плюнет на все свои дерьмовые принципы, и тут же официально сделает Петрова исключительно своим. — Она сама подошла ко мне, попросила.. провести её, но я сказал, что сегодня не смогу.., — Блондин опускает изумрудные глаза вниз, вглядываясь в дно глубокой стеклянной тарелки, в то время, как Ромка зло оскалился, услышав то, что предлагала Петрову брюнетка. — И не сможешь никогда, так и скажи этой Полинке, чтоб не терлась около тебя больше. Пятифанов понимает, что все это звучит слишком странно, поэтому, внимательно осмотрев черты изумленного лица Антошки, состроил серьезный вид, повышая громкость собственного голоса. — Я не хочу, чтоб наша банда развалилась из-за какой-то девчонки! — Да! Братву на сиськи не меняют! Подхватил волну Бяша, на что теперь получил одобрительный взгляд Романа, в отличии от предыдущего раза. Пятифанов заметил, как щеки Антона покраснели еще сильнее, чем ранее. С этого он не мог не умилиться, даже когда имел, как казалось на первый взгляд, ледянное сердце. *** Пятифанов печально поджмает пухлые обветренные губы, медленным шагом проходя в глубь дома, попутно осматриваясь вокруг. Все внутри было в принципе абсолютно таким же, как и раньше, если не считать отсутствие прежнего комфорта. Послышались шажки, которые резко сменились бегом. Со второго этажа, чуть-ли не спотыкаясь бежала девочка, лет десяти, почти идентичная Антону. Буквально его женская версия, только с более хорошим зрением, чем у брата. Ее глазки, что вечно светились, были такими же зареванными, как собственно, и у женщины. А тот самый огонек в глазах погас, что совсем не свойственно для девочки. — Тоша!, — кричала школьница, в спешке спускаясь по деревянной лестнице, держась за ветхие перила, что держались словно на соплях. Это была Оля, которая судорожно стала заглядывать за спины парней, в попытках увидеть за ними такого нужно ей, как кислород, Антона. Он был единственным в этой семье, кто по-настоящему понимал девочку, и всегда доверял ей. Единственный, кто успокаивал девочку, когда та, будучи шестилеткой, каждую мучительную ночь видела за своим окном сову. Наверное, Петров тогда верил ей, потому что и сам, собственными изумрудными глазами видел существо ранее. Мальчик всегда прижимал сестру ближе к себе, прямо к своему сердцу, что в волнении ускоряло ритм, когда Оленька начинала плакать из-за страха еще сильнее. Антон нежными прикосновениями гладил сестричку по голове, пытаясь как-либо её успокоить. Антон любил Олю. Он буквально возвращался домой только ради неё. А Оля любила Антона. И каждый день ждала, когда её любимый братец наконец вернется со школы, и она сможет его обнять. Но жизнь сыграла злую шутку, и разлучила таких дружных брата и сестру, что сильно дорожили друг другом. Оленька понимает, что Тоши здесь нет, тут есть только мать, Ромка и Бяша, которые тоже частенько возились с мелкой сестрой своего приятеля, играя с ней в прекрасную принцессу, принца и дракона. *** — А чё это Я дракон? Вон Бяша, самый вылитый из всех! Как пустит пламя!, — возмущался Рома, когда девочка в процессе распределения ролей, назначила Пятифанова драконом, а Бяшку принцем. Парни пришли в гости к Антону, но тот в это время готовил ужин, так как родители снова уехали в город по каким-то важным делам. Петров торчал на кухне, а младшая не теряя возможности, потащила мальчиков в гостиную, доставая из шкафа картонные костюмы, которые они сделали с братом своими рукаии, и свое небольшое розовое платьице. — Потому что у тебя уже другая принцесса! А сейчас будешь драконом! Арр!, — восклицала Оля, выбегая за дверь гостиной, дабы переодеться — одевайтесь, а я пойду оденусь в комнате! Девочка покинула помещение, а Рома лишь недовольно цокнул языком, параллельно закатывая глаза. Интересно, кого же имела ввиду Петрова под «принцессой Ромки?» Не уж-то, Полинку? Но насколько Пятифанов знает, Оля не в курсе, что шатен когда-то испытывал детскую симпатию к однокласснице. Тогда, кто являлся принцессой, чьим рыцарем был Ромка? Тяжело вздохнув от безысходности, хулиган натянул свободную резинку на руку, куда был приклеен картон, вырезанный, и разрисованный в крыло. То же самое он проделал со второй рукой, осталась лишь картонная маска, с отверстиями для глаз. — Не буду Я это напяливать, еще чего, — проборматал юноша, в то время, как Бяша одел свой мини-костюм полностью, и кружился перед зеркалом от восторга. Счастлив, словно ребенок, которому купили леденец. А казалось бы, обычные самодельные доспехи, который делал даже не бурят. Кареглазый успел только ухмыльнуться, как блондинка уже возращалась в комнату. На ней было не такое пышное, как у обычных диснеевских принцесс, но довольно красивое девчачье платьице с рукавами-фонариками. Зеленоглазая также успела сделать себе что-то подобие макияжа, явно порыскав в маминой косметичке. А образ Оли дополняла корона, на вид, также самодельная. Она гордо зашла в помещение с поднятым носом, а после, забралась на диван, где сидел Ромка. Девочка залезла на спинку сиденья, и громко завопила. — О нет! Ужасный дракон похитил меня! Принц, скорее! На помощь!, — кричала младшая уж слишком правдоподобно, да так, что Рома на секунду подумал, что и в правду стал драконом, укравшим Ольку. В коридоре, где висела почти потухшая лампочка, послышались шаги. По всей видимости, это Антон скорее спешил, услышав крики младшей сестры. Петров врывается в комнату, и застает Олю, переодетую в принцессу диснеевских мультфильмов, сидящую на спинке дивана, куда ей запрещала залезать мама; Рому, также сидящего на диване, но уже как положено, по его выражению лица можно было понять, что он явно не понимает что происходит. На его руках было картонное подобие крыльев, что ночами делал Антоша, чтоб сестра, играя, могла не представлять, а видеть будто на яву; И Бяшу, держащего такую же самодельную саблю. Бурят активно махал ей в сторону Пятифанова, изображая из себя благородного рыцаря-спасителя. Петров шумно выдохнул, издав приглушенный смешок, и спокойно прикрыв глаза, вновь отправился на кухню. — Дракон, Ваша принцесса уходит! Бегите скорее!, — воскликнула довольная Оля, весело толкая шатена в его широкую спину. *** Из глаз девочки, от которой всегда веяло добром, весельем и жизнерадостью, потек ручей слез, которые та даже не спешила стирать. Она лишь прикрыла маленькими ладошками зеленые глазки, и оперлась о ближайшую стену, в то время, как мальчики подошли ближе к ней, усаживаясь перед девочкой на корточки. Рома положил свою тяжелую руку на хрупкое плечо блондинки, даже не пытаясь как-либо успокоить младшую, ведь прекрасно понимал, как ей сейчас больно и тоскливо на душе. Была бы возможность, Пятифанов бы сам разрыдался прям на месте, не давая судорожной истерике закончится.