Лучший друг - демон

Со дня неудачной попытки суицида прошло 3 года. Владу уже 13 лет — сложный переходный возраст. Но его не заботили бушующие гормоны и ломавшийся голос, он потихоньку сходил с ума, от звучавшего гласа в голове. По началу парень не понимал, что происходит, и каждый раз пытался найти хозяина хрипловатого голоса где-то поблизости. Спустя некоторое время Влад осознал, что незнакомца слышит лишь он и происходит это только в моменты, когда жизнь граничит со смертью. Каждый раз, когда Череватый находился на грани, приходил «Он» и недовольно ворчал о том, что наверху парня не ждут, а вниз отправляться ему еще рано. Прочитав нотации вперемешку с отборным матом, голос исчезал, до следующего раза. Влад потихоньку привык к таким играм разума, и прозвал этот голос собственной совестью. Со временем мальчик смирился со своими странностями, а вот окружающие, начали считать Череватого-младшего сумасшедшим или того веселее — одержимым. Непроизвольный дикий смех в самые неподходящие для этого моменты. Надменный взгляд и, словно по щелчку, меняющийся цвет радужки с карего на глубокий-черный. Он умудрялся сквернословить, даже когда и сам понимал, что этого делать не стоит. Все это с каждым днем сильнее пугало не только соседей и знакомых, но и семью. И если Влада совсем не тревожило мнение посторонних, матери, и уж тем-более отца, то вот маленькая сестренка, которая всякий раз смотрела на старшего брата с опаской, ранила в самое сердце. Девочка даже отказывалась спать с ним в одной комнате, после ночных кошмаров, терзающих Влада, из-за которых он посреди ночи подрывался с криком. Он все чаще пропадал из дома, появляясь там лишь на ночь и то не всегда. Влад ходил на уроки, только чтобы сдать контрольные работы, ведь одноклассники старались обходить его стороной, а учителя то и дело норовили показать его или психиатру, или священнику. Мать однажды попыталась затащить сына в церковь, но парень, не сумев отбиться, устроил на дворе храма такую сцену с ором и конвульсиями, что местный батюшка, чуть ли не кадилом под зад выгонял Влада, в след крича, что тот проклят. Череватый может конечно и проклят, только вот актерские способности куда надежней, чем все эти сказки о бесах и демонах, живущих в человеке. Влад никогда не верил ни в Дьявола, ни уж тем-более в Бога. В церковь он не ходил, не из-за страха перед святой водой, а потому что ему отвратно видеть позолоченные залы и сундуки с надписью «пожертвования на храм», когда буквально за воротами сидят нищие, у которых не хватает даже на хлеб с водой. Парень считал это не верой, а маразмом, платить тому, кто не чешется тебе помогать, словно игнорируя твое сосуществование. Кладбище — вот то место, где Владу нравилось проводить время. По началу его пугала атмосфера, созданная рассказами взрослых. Но посетив последнее человеческое пристанище пару раз, он понял, что здесь куда спокойнее, чем в остальном мире. Среди мертвых легко, ты можешь быть самим собой и тебя никто не осудит, просто потому что, лежащим тут глубоко плевать на твои странности, у них и своих проблем хватает. Ты можешь рассказывать им абсолютно все, с уверенностью, что мертвецы заберут твои секреты с собой в могилу. А в ответ получишь гробовую тишину, вместо бесконечных упреков. Влад гулял на погосте в дневное время, изучая надгробные плиты, иногда исправляя то, что в ночи сотворили маргинальные личности. Деревня хоть и была небольшой, но и ублюдков разной степени хватало даже тут. Он воровал у матери церковные свечи, крутил из них замысловатые фигурки и приносил на могилы, в знак благодарности за то, что покойники терпят его присутствие. И пока сверстники гоняли в футбол или предпринимали жалкие попытки, приударить за одноклассницами, Влад с интересом наблюдала за очередной похоронной процессией. Жизнь была похожа на день сурка, каждый раз одно и тоже, за исключением лишь одного, Влад никогда не знал, как сильно сегодня отец его покалечит. Роковой стала вторая среда сентября. Утром Влад, как обычно, собирался в школу. Сегодня у них входная проверочная по математике и если он ее не напишет, влетит вначале от учителя и директора, а потом и от родителей. Он всегда просыпался на полчаса раньше семьи, чтобы не пересекаться с домашними. Наспех давился чёрствым хлебом с куском масла и слегка теплым черным чаем. Надевал форму, которую с вечера самостоятельно погладил, хватал портфель и выходил из дома. Череватый никогда не водил в школу младшую сестру, которая только поступила в первый класс. Во-первых, девчонка до ужаса боялась, оставаться с ним наедине. А во-вторых, Влад не хотел, чтобы Леру видели рядом с «сумасшедшим» братцем. Он уже завязывал ботинки, когда внимание привлекло трюмо. Влад редко смотрелся в зеркала. После того случая, ему почему-то всегда становилось дурно, а в отражение мерещились полупрозрачные тени, он старался обходить любые зеркальные предметы стороной или отводить глаза. Но в этот раз взгляд упал на отражение, лежавшего на столике, календаря. 09.09.2009 в зеркале превратилось в 06.06.2006. Парень нервно усмехнулся такому совпадению, пригладил чуть отросшие, с последней стрижки, волосы и как ни в чем не бывало отправился на учёбу. Написав контрольную, Влад с чистой совестью, решил прогулять оставшиеся два урока. Бродя по окрестностям кладбища, он копался в своих мыслях, покоя не давала фраза, которую он услышал, находясь одной ногой в могиле. «Приду за тобой, как только увидишь в зеркале…» Жуткий бас крутился в голове, снова и снова, заставляя переживать тот день. Влад никак не мог понять, это глупые игры полумертвого разума или же на той стороне и правда кто-то есть, тот кто его обязательно заберет из этого проклятого мира живых. Три девятки, превратившиеся в три шестерки, все это разрывало неокрепший мозг на части. Голова кипела от многочисленных мыслей. Кажется, он взаправду начинал сходить с ума. И только монотонный крик ворона, будто следившего за Владом, удерживал его в реальности. Под глубокий вечер парень неохотно возвращался домой. Окна были занавешены и лишь тусклый свет пробиваясь сквозь тюль, висевшую на кухни, свидетельствовал о том, что уснули еще не все. Влад буркнул себе под нос пару ругательств, осознавая, что прошмыгнуть в кровать незамеченным, у него не получится. Можно было бы отсидеться во дворе, пока, наверняка пьяный, отец, не уйдет спать. Но мальчишка дико устал, целый день шлялся по окрестностям, да и если ему не влетит сегодня, то завтра он точно отхватит в двойне. Как можно тише Влад просочился в прихожую, снимая ботинки, он слышал звон стакана и работающее на последней батарейке радио. Оставалось только незаметно пробраться к комнате, вдоль коридора. Он на цыпочках прошел полпути, замирая перед входом на кухню, которую ограждала лишь шторка из деревянных бусин. И наверное, Владу удалось бы проскочить, если бы в самый неподходящий момент, у его старенького портфеля не оторвалась ручка, он рухнул, прямо посреди прохода, а парень в ужасе зажмурил глаза, уже представляя, что сейчас произойдёт. — Вернулся, гадёныш? Уж думал ты сбежал. Где шлялся? С кухни донёсся пропитанный спиртом голос. Мужчина прожигал взглядом ребенка, который даже посмотреть в его сторону не мог. — На кладбище тебе место подыскивал, у выгребной ямы, самое то… Под нос буркнул Влад, так чтобы отец его не услышал. — Че ты там мямлишь, выродок? На стол с грохотом рухнул стакан. — Гулял! Гаркнул в ответ парень, окинув взглядом взрослого. — Сюда иди, с отцом разговариваешь!!! Владу не оставалось ничего, кроме как подчиниться. Он зашёл на кухню, останавливаясь в метре от стола, взглядом уставившись в пол. — За стол! Скомандовал мужик, наливая себе очередной стакан. Сев напротив отца, паренёк разглядывал узор на старенькой скатерти. — Глаза свои бесячии подними. Влад долго отводил взгляд в разные стороны лишь бы не смотреть на этого человека, пока тот не ударил кулаком по столу с такой силой, что бутылка водки подскочила. — Как в школе, опять прогуливал? Из уст нормальных родителей, это бы звучало как жест заботы и заинтересованности в жизни ребенка, но для Череватого-старшего, это было еще одним поводом устроить сыну порку. — Контрольную сегодня написал на отлично. Влад неохотно отвечал на вопрос, с тоном глубокого презрения. Он до мозга костей ненавидел своего отца, но и до ужаса его боялся. — Молодец! Рыкнул отец и налив в пустой стакан сантиметр водки, двинул его в сторону сына. — На, заслужил! Влад недоверчиво покосился на предложенный напиток. — Спасибо, я лучше спать пойду. Он уже собирался встать и уйти, но отец одним лишь взглядом его остановил. — Хряпни и иди. Мужик будто с вызовом глядел на парня, словно тот не его отпрыск, а друг собутыльник. — Мне тринадцать, я не собираюсь пить. С историей своей жизни Влад бы уже, наверное, давно спился, несмотря на возраст, но каждый день наблюдая за попойками отца, у парня никогда не возникало желание, влить в себя алкоголь. — Я разрешаю, пей давай! Очередной удар кулаком по столу. У Влада в голове что-то щелкает. Он делает глубокий вдох, глаза заволакивает пеленой, а на лице расползается дикая улыбка. Хватая стакан, со всей силы, швыряет его в сидящего напротив отца. Граненый пролетает мимо и разбивается, встретившись на своем пути со стеной. Звон осколков расходиться по всей кухни. — Гореть тебе в аду, тварь! Влад заходится страшным хохотом, прожигая, как смоль черным и вязким, взглядом. Если нормального человека, эта картинка до ужаса бы напугала, то Череватый-старший проспиртованный на добрую половину или того лучше — полностью, проглатывать такое поведение не собирался. — Ах ты ж, сукин сын!!! Он моментально подорвался со своего места, оглядываясь по сторонам, в поисках того, что можно было бы схватить. — Я тебя, ублюдка, научу уму-разуму! Влад сидел не шевелясь, словно замороженный, уставившись взглядом на разбитый стакан. И только когда к его горлу прислонилось холодное лезвие кухонного ножа, он вернулся в реальность, не понимая, что произошло. Парень уже прощался с жизнью, надеясь хотя-бы на то, что за убийство собственного ребенка, этого изверга засадят на долго. Но нескончаемый мат и угрозы, прервал женский голос. — Что здесь происходит? На шум пришла мать, и в полусонном состоянии, она не сразу разобралась в происходящем. — Ты совсем до чертиков допился! Отпусти ребенка!!! Она забежала на кухню и вцепившись в руку мужа, попыталась его оттащить от сына. Дернувшись в сторону жены, Череватый-старший, хоть и не сильно, но всё-таки полоснул парнишке по шеи. Пока женщина с криками выгоняла пьяного мужа, Влад словно загипнотизированный дотронулся до левой стороны шеи, пальцы окрасились в ярко-красный цвет. Он плохо помнит, что происходило дальше, мать пыталась обработать порез и даже какое как заклеила пластырем, но Влад, отмахнувшись, встал и на ватных ногах поплелся в комнату. Рухнув на кровать, он моментально отключился. Проснувшись посреди ночи, будто сковородой по голове огрели, парень в каком-то потерянном состоянии, босиком вышел на улицу. Окинув взглядом местность, схватил, валявшуюся на лестнице, веревку. Притащил табурет и покрепче примотал веревку к балке на веранде. Он до конца не понимал, что творит, все было словно в тумане, а голоса в голове перебивали друг друга, неся полнейшую чепуху. Единственное, что Влад осознавал, это свое желание покончить с жизнью раз и навсегда, любым доступным способом. Прекратить все мучения и истязания этой никчемной, короткой жизни. Недолго думая, мальчишка просунул голову в петлю и ногой отбросил табурет в сторону. В очередной раз Влад прощается с жизнью, решительно и бесповоротно, только вот у судьбы на него по всей видимости совершенно другие планы. Именно в этот момент Череватый-старший вдруг посреди ночи, решил выйти покурить. И увидев, качавшегося в петле сына, полез его доставать. — Ты ж маленький гадёныш!!! Вешаться вздумал? Я тебя кормил, растил, тринадцать лет деньги тратил, а ты сучёныш, помереть решил! Да я лучше тебя на органы продам, толку больше будет. Еще на твои похороны тратиться, выродок! Худое тельце рухнуло на деревянный пол. Спустя несколько секунд Влад сделал пару жадных вдохов. Открыв глаза, он увидел обезумевшего отца, который уже собирался наброситься на ребенка с кулаками. Собрав оставшиеся силы, Влад подскочил с места и рванул, что есть мочи в направлении леса. Он бежал. Бежал, лучше всяких марафонцев. Бежал, как можно быстрее и дальше от места своей смерти. Бежал, пока обессиленное тело не упало в поле за лесом.