Империя Вэнь: на чужой стороне

      Принц Ланьлинь и не помнил, как добрался до своих комнат во дворце Солнца и Пламени. Его состояние оставляло желать лучшего, однако он не обращал на это внимания, а велел принести слугам пару кувшинов вина. Надеялся, что вином сможет вылечить свои раны, избавиться от тоски и одиночества. Глупость. Столько раз он пробовал — никогда ещё не помогало.       Конечно, на один вечер его окутывало эйфорией и иллюзией счастья. Но затем он просыпался. Один, в пустой кровати, с головной болью и ещё более опустошённым, разбитым, отвратительным состоянием.       Он понимал, что мимолётная лёгкость не стоит всех последствий, но отказаться не мог. Теперь это слишком сложно.       Все слуг из покоев он прогнал сразу. Потому, оставшись наедине с самим собой, особо не церемонился и стал пить вино прямо из кувшина.       Однако почему-то вино не помогло. Даже наоборот: разлившийся по венам алкоголь вытянул все счастливые, но при этом болезненные воспоминания из головы.

[ Воспоминания принца Ланьлиня, 7 лет назад, императорский дворец ]

      Карета из ордена Цзинь прибыла прямиком ко дворцу Солнца и Пламени. Шестнанадцатилетний принц Ланьлинь мигом из неё вышел, на бегу обернувшись и крикнув: — Матушка, я к наследному принцу!       И, не слушая возражений и криков своей матери, он помчался в императорский сад.       Вэнь Цаоянь нашёлся как раз в той беседке, где Цзинь Ливу и надеялся его увидеть. — Брат! — с радостным визгом он поднялся по ступенькам к нему. — Шиди? Я не знал, что вы так рано приедете, — тот подошёл к брату, приобняв и дружески похлопав по плечу. — Ты устал с дороги? Присаживайся, поговорим. Два года не виделись, ты так вырос, шиди.       Братья расположились на подушках за столом, а слуги тотчас принесли им чая и угощений. — Глава ордена Цзинь с тобой приехал? — Нет, он остался в Башне Кои... Со мной только матушка. И то она поехала, потому что не хотела отпускать меня одного. — Боялась, что мы с тобой опять по-крупному влезем в неприятности? Как в позапрошлом году? — он рассмеялся, и младший принц вместе с ним. — Да уж... Мы тогда нехило получили от императора. За то, что вдвоём, без охраны или гвардейцев, пошли ловить очень опасного духа. — Ты помнишь вообще, как мы смогли из дворца выйти незамеченными? Нас ведь даже не сразу хватились. — Хорошо, что император и генерал Хэнь вовремя подоспели. А то ещё пару минут, и этот дух убил бы нас.       Потихоньку они разговорились, вспоминая своё детство, проведённое в императорском дворце вдвоём. — Как жизнь во дворце? — спросил Ланьлинь, делая глоток чая. — Всё по-прежнему? Господин Сяо ругается с супружественным императором, всем гаремом, генералом Хэнь и каждой мошкой в саду? — он улыбнулся. — Шиди, пожалуйста, не шути так о моём папе. Ты же знаешь, что мне это не нравится. — Прости, я не хотел тебя задеть. — Надеюсь, ты к нам надолго? Я хотел бы с тобой на охоту сходить. — Насколько — пока не знаю, но на охоту пойду с радостью.       Они продолжили диалог, однако к беседке неожиданно подошёл адепт, поклонился. Принц Ланьлинь, стоило ему обернуться, застыл на месте: адепт, мальчишка лет пятнадцати, был невероятно красив. Длинные черные ресницы, которые стеснительно прикрывали голубые глаза; спадающие по плечам тёмно-каштановые волосы, выглядевшие пышными и лёгкими; тонкая-тонкая талия, которую, казалось, можно было бы обхватить двумя ладонями — ей позавидовали бы все омеги и беты... Кожа адепта была светлой, и на фоне этой белизны очень сильно выделялись его розовые губки, чуть раскрытые и такие манящие.       Ланьлинь замер на месте, заворожённо смотря на человека, которого видел впервые в жизни, но которого так отчаянно и неожиданно для самого себя хотел принятуть, потрогать, поцеловать... — Что тебе, Янь-жанши? — спросил Вэнь Цаоянь. — Ваше высочество, генерал Хэнь желает, чтобы вы пришли сейчас на тренировку, — ответил тот, и тогда Ланьлинь чуть ли не упал. Голос адепта был таким же прекрасным, как и он сам. — А, точно. Совсем забыл, — наследный принц поднялся. — Шиди, я вернусь часа через четыре. Вечером, кстати, господин Синь Ли устраивает семейный ужин в саду. Приходи со своей матушкой. — Хорошо, — тот сдержанно кивнул, всё ещё рассматривая адепта.       Вэнь Цаоянь поспешно ушёл. Мальчишка хотел последовать за ним, но его остановил вдруг вскочивший Ланьлинь. — Подожди, — принц подошёл к нему близко, почти вплотную. Тот, кажется, очень сильно смутился. — Ваше высочество, вы что-то хотели? — Как твоё имя? — Янь Вэйшенг, ваше высочество. — Ты из семьи Янь ведь, да? Сын господина Янь? — Так точно, — адепт весь сжался под хищным взглядом принца. — Я... чем-то провинился перед вами? — Провинился? Нет, что ты, — он лукаво улыбнулся, а затем приказал: — Посмотри на меня. — Ваше высочество, я не смею...       Принц вдруг нежно взял его за подбородок, приподнял голову слуги, встретившись взглядом с прекрасными голубыми глазами. Адепт смотрел на него настороженно, даже испуганно, а Ланьлинь в ответ лишь ухмылялся. — Ладно, иди, — наконец он отпустил бедного паренька и сам ушёл во дворец.       Вечером, где-то за час до заката, всех членов императорской семьи позвали в сад. В беседке накрыли большой стол, в его главе сидели Вэнь Жохань и Синь Ли, а рядом все остальные: господин Сяо со своими тремя сыновьями, линг-принц Вэнь Сюин и его мать-наложница, второй супруг и его шестилетний сын-альфа, третья супруга с годовалой дочерью, а также племянница императора — Вэнь Цзиньхуа. — Ваше императорское величество, — поклонилась Цзинь Ию, Ланьлинь последовал её примеру. — Мы благодарим вас за приглашение. Это честь для нас. — Я очень рад видеть вас во дворце, присаживайтесь, — Владыка вежливо улыбнулся.       За ужином чувствовалось напряжение. Супруги общались весьма неохотно и слишком вежливо. Однако, нужно сказать, что Ланьлинь на них внимания особо не обращал — ответил на пару вопросов императора, а затем пропал в своих мыслях. Он всё вспоминал того адепта с ангельскими глазами и мелодичным голосом. В этот момент ему казалось, что он способен забыть всё на свете: родную мать, отца, своё имя — но только не это милое лицо, этот настороженный взгляд и сжатые розовые губы.       Вэнь Цаоянь что-то говорил Ливу на ухо — тот не слушал, лишь изредка кивал головой, краем уха улавливая обрывки фраз: — Охота... генерал Хэнь приказал взять с собой самых ловких адептов... я собираюсь... Ли Юань точно со мной... Всё же дух...       Из мыслей Ланьлиня выдернул обеспокоенный шёпот брата: — Ты слушаешь меня вообще? — Прости, я... задумался. Что ты говорил? — Охота на духа завтра. Будет много людей, поэтому все разделятся на отряды. Мы втроём справимся? — Втроём...? Да... да. Нормально.       На счастье Ланьлиня ужин закончился в скором времени, и он смог уйти спать, хоть его ещё долго мучала бессонница из-за мыслей об адепте.       Следующий день прошёл спокойно, а вечером около тридцати человек адептов во главе с генералом Хэнь отправились на ночную охоту. Среди адептов были только мальчишки лет 13-15, потому принц Ланьлинь, Вэнь Цаоянь и Ли Юань на их фоне сильно выделялись. В обучение они не вмешивались, лишь сказали Хэнь Вэйдуну, что самостоятельно поохотятся, и ушли подальше.       Братья по дороге разговаривали, Ли Юань молча шла позади них. Ночью лес был особенно спокоен и тих, даже несколько настораживал своей безмятежностью. Однако юноши не обращали на это внимания, полностью поглощённые своим спором. — Шиди, ты понимаешь, что такая тактика слишком опасна? Империя не сможет так победить орден Не! — громким шёпотом ругался Цаоянь. — Просто нужно всё точно рассчитать! — возражал ему Ланьлинь, надув губы. — Это война, здесь невозможно настолько точно рассчитать! — Возможно, если у мозги есть. Императору бы понравилась моя идея. — Твоя идея буквально звучит как "всё или ничего"! Если всё пройдёт как было рассчитано — то империя сразит Цинхэ полностью и заберёт все их земли. Но одна ошибка — и мы потеряем то, что завоёвывали десятилетиями! И, может, даже больше...! Так нельзя.       Они повысили голос и принялись ругаться, явно не желая уступать друг другу. Как Ли Юань неожиданно обернулась и спросила: — Ваши высочества, вы слышали это? — А? — наследный принц посмотрел на неё. — Что такое? — Здесь что-то есть, — воительница всматривалась в темноту, приготовившись к бою.       Тотчас Вэнь Цаоянь и Ланьлинь прекратили перепалку, обнажив мечи и прислушиваясь к каждому лесному шороху. В темноте и вправду что-то было — Цзинь Ливу осознал это, как только почувствовал тёмную энергию неподалёку. — Осторожно, — старший вышел перед ним, кажется, тоже ощутив это. — Там что-то очень сильное, я чувствую. Ваше высочество, может, позвать отряд? — Ли Юань сжала рукоять меча, с досадой осознав, что у них нет с собой сигнальных огней. — Что мы, сами не справимся? — крикнул наследный принц в тот момент, как гуль выскочил из темноты и набросился на них.       Спустя около пятнадцати минут сам собой возник ответ на вопрос — нет, не справятся. Существо оказалось невероятно сильным, потому удары, наносимые двумя принцами и воительницей, его практически не сдерживали. Но задетые этим гордость и самолюбие братьев не позволили им позвать подмогу, а Ли Юань не могла отлучиться, ведь обязана защищать их.       С каждой попыткой расправиться с ним, с каждым ударом, нанесённым в странное, будто бы сделанное из мягкой ткани тело, гуль свирипел и начинал бросаться на них ещё яростнее. — Шиди! — закричал Цаоянь, в страхе увидев, как гуль с силой кинул принца Ланьлиня в дерево.       Цзинь Ливу ударился головой о жёскую древесину, перед глазами на мгновение всё поплыло, а к горлу подступила тошнота. Через пару секунд с трудом открыв глаза, он понял, что гуль нависает прямо над ним.       Попытка найти свой меч не увенчалась успехом — кажется, его отбросила куда-то далеко. Позвать на помощь тоже не смог, ведь все слова застряли в пересохшем горле. А дать отпор... руки не слушались, стали ватными, пальцы не сжимались в кулак, и ладе голова не могоа повернуться.       Существо уже намеревалось убить принца. Трупный, болотный, тухлый запах, исходящий от гуля, ударил в нос. Ланьлинь глубоко вдохнул и зажмурился, прикусив губу.       Вдруг над ним раздался протяжный визг этого существа: кажется, в него кто-то выстрелил. Оно рассвирепело больше прежнего и кинулось на кого-то сзади, однако... На поляне было уже не три человека, а как минимум пятнадцать во главе с генералом Хэнь. — Ваше высочество, вы в порядке? — к принцу наклонился Янь Вэйшенг. — Не ранены? — Нет... — сдавленно ответил он, ухватившись за протянутую адептом руку. Его ладонь была тёплой и нежной, что Цзинь Ливу даже не захотел её отпускать.       Вдруг звук непонятного то ли шипения, то ли визга рассёк воздух. За ним последовало ликование юных адептов. — Пойдёмте, — Вэйшенг мягко ему улыбнулся и потянул ко всем.       Принц растерянно посмотрел в ту сторону: на земле валялось опасное существо и, судя по всему, уже совсем мертвое, а вокруг него столпились юноши, внимательно осматривающие гуля и слушавшие генерала Хэнь. Чуть поодаль стоял наследный принц, Ли Юань поддерживала его под локоть.       В итоге обошлось всё не так уж и плохо: генерал Хэнь, конечно, доложил обо всём императору несмотря на мольбы двух принцев, а Вэнь Жохань наругал этих двоих за беспечность и легкомыслие, «два ребёнка...! Вас жизнь вообще ничему не учит? Прошлого раза мало? Два года прошло, должны были же повзрослеть, но нет — все такие же самонадеянные!» — так он сказал. Но это было гораздо лучше, чем если бы эти трое попали в пасть чудовищу.

***

      С этого момента принц Ланьлинь, оставшийся в империи на полгода, сильно подружился с Янь Вэйшенгом и Вэй Ином, что спас его от гуля. Потому они трое вместе с Вэнь Цаоянем и Ли Юань стали неразделимой компанией. Сложно сказать, как такие абсолютно разные по характеру, увлечениям и целым люди вообще могли подружиться, но всё же это произошло. Они проводили много времени вместе, особенно на тренировках и охотах.       Цзинь Ливу пытался быть полностью поглощённым битвой, пытался сосредоточиться на чужом оружии. Однако он то и дело отвлекался на тонкую талию своего противника, его грациозные движения, меткий и пылающий взгляд... Его противником был Янь Вэйшенг. Обычно он тренировался со своим братом, и это никак не влияло на него: ну тренировался, и тренировался, что с того? Будучи младше, Ланьлинь во время боя часто отвлекался на мысли о том, что его противник более сильный, ловкий, меткий, умный и так далее... Наставники вроде бы отучили его от этой привычки, заставляя состредотачиваться исключительно на самом сражении. Но почему они не учили его, как не отвлекаться на красоту противника?! Сейчас ему как никогда это пригодилось бы.       Адепт Янь был сравним своей красотой с богами. Нет, не так. Он затмевал всех богов. На его фоне они уже не были самыми изящными, грациозными и прекрасными.       Его сконцентрированность выражалась во взгляде, прикованном к мечу принца, чуть прищуренным глазам и сведённым к переносице бровям. Это выражение лица, как успел отметить Цзинь Ливу, делало адепта невероятно милым.       Однако Ланьлинь всё же постарался собраться с силами. Не мог же он, принц и сын императора, хоть и непризнанный, ударить в грязь лицом перед адептом.       К счастью его высокой самооценки, взять себя в руки у него получилось: одним мощным выпадом он отбросил оружие противника на другой конец площадки, а сам накинулся на него в рукопашную. Повалил так, что Янь-жанши ударился спиной о землю и оказался под ним без возможности освободиться. Их взгляды вдруг встретились.       Ланьлинь обомлел. В глазах Янь Вэйшенга он вдруг увидел что-то, что заставило его сердце на миг остановиться и неожиданно забиться гораздо быстрее. Сейчас был вечер, оттого оранжево-красные с золотым отливом последние лучи солнца стремительно исчезали за крышами дворцов, находя последний отблеск в глазах юного адепта. Падая сбоку, они освещали радужку так хорошо, что можно было разглядеть малейшую линию цвета на ней. Глаза Вэйшенга не чисто голубые, как казалось Ливу раньше: тонкая паутика серого цвета с небольшим, едва-едва заметным зелёным отливом сплеталась с узором ярко-синего, и будто образовывалась поверх чистого, нежного голубого. Зрачок же его отчего-то немного расширился. Эти глаза, мягкий взгляд были словно лаской и нежностью среди пламени страстей, умиротворением и спокойствием посреди бури, светом в мире, что погряз в грехах и тьме... — Эй, вы там долго ещё валяться будете? — голос Цаояня будто холодная вода, окатившая Ланьлиня с ног до головы в самый неожиданный момент.       Цзинь Ливу мигом вскочил на ноги, будто его поймали за чем-то неприличным. Хотя, если залезть глубоко в его мысли, то, может, и так?       Янь Вэйшенг, покрасневший до кончиков ушей, тоже поднялся. Его взгляд бегал туда-сюда, пытаясь немного задержаться на принце Ланьлине, однако адепт словно всё время одёргивал себя. Смотрел под ноги, в сторону, но только не на него... — Ладно, на сегодня достаточно, — наследный принц убрал меч в ножны. — Завтра потренируемся ещё. Вэй Ин, ты как? — В порядке, ваше высочество, — ответил тот, потирая ушибленный затылок. — Хотя сестрица Ли нехило меня приложила.       На этом тренировка и была завершена.

***

      Не прошло и недели, как инициативный Вэй Усянь потащил всех друзей в городской трактир. Причем не первый попавшийся, а самый знаменитый и престижный в столице, именуемый как "Жемчужный берег". Ли Юань тоже пошла с ними — она наотрез отказалась отпускать наследного принца одного в город. Таким образом, к раннему вечеру вся компания сидела за столиком, пила вино и весело разговаривала на разные темы.       Неподалёку от них кружились в танце изящные куртизанки, взмахивая руками в такт мелодии. Принц Ланьлинь, не особо вникая в разговор-спор Цаояня и Вэй Ина, с бóльшим интересом смотрел в сторону этих девушек. Вдруг он повернулся к Вэйшенгу, сидящему рядом, наклонился к самому уху юноши, пользуясь тем, что отвлечённые спором друзья не обращают на них внимания. — Янь-жанши, а ты умеешь танцевать? — Нет, ваше высочество, — тот сильно смутился от того, насколько близко был к нему принц. — Очень жаль. Такой откровенный наряд прекрасно смотрелся бы на твоей белоснежной коже, Янь-жанши, — его слова, похожие на шёпот коварного змея-искусителя, вмиг вогнали Вэйшенга в краску по уши. — В-ваше высочество, что вы... такое говорите? — Хм? Чистую правду. У тебя ведь наверняка бархатная кожа... Особенно на бёдрах, м? — принц поверх одежды провёл рукой по бедру юноши, который абсолютно весь залился краской и выглядел даже очаровательно смущённым. — Ваше высочество... перестаньте...       Цзинь Ливу ухмыльнулся, однако всё же убрал руку и отодвинулся от него. И тотчас встретился взглядом с Ли Юань, смотряшей на него грозно и внимательно. На секунду он опешил и даже испугался, но быстро взял себя в руки.       Через полчаса пятеро друзей выходили из таверны, и шедшая в конце воительница вдруг не грубо, но настойчиво взяла Ланьлиня за запястье, задерживая его. — Ваше высочество, что вам нужно было от Янь-жанши? — Это не твоё дело, Ли Юань, — презрительно скривился он. — Ваше высочество, зачем вы приставали к нему? — ещё настойчивее спросила она. — Я перед тобой отчитываться должен? Ты кем себя возомнила? Думаешь, самая умная? — принц рывком выдернул руку из её хватки и пошёл к выходу.

[ Императорский дворец в Безночном городе, 5 лет назад ]

      В середине весны принц Ланьлинь, уже взрослый восемнадцатилетний юноша, на которого заглядывались все омеги и беты, вновь приехал во дворец после того, как полтора года провёл в ордене Цзинь. Однако как только он вышел из экипажа, то отправился не к отцу или брату, а к Вэнь Цин из-за плохого самочувствия, которое почему-то не лечилось с помощью ци. — Вы просто сильно перенапряглись, — ответила дева Вэнь без особого интереса. — Я дам вам снадобье, а вы полежите пару часов. Император и наследный принц всё равно ещё не вернулись во дворец.       Таким образом, только приехавший Цзинь Ливу лёг спать в доме целительницы на пару часов. Сначала он, конечно, хотел противиться, но от девы Вэнь ещё никто не уходил невылеченным.       Открыв глаза только после обеда, он почувствовал себя гораздо лучше. Однако сильная сонливость не хотела отпускать, потому принц отправился в купальню, расположенную в доме.       Тяжело вздыхая из-за желания снова заснуть и при этом не особо соображая, Ланьлинь зашёл в купальню, хлопнув дверью. И тут же застыл на месте.       Купальня была маленькой, в виде одной комнаты, в которой располагалась ниша в полу с горячей водой и ароматом каких-то лечебных трав. И сейчас здесь кто-то был. Худой юноша с белоснежной кожей, стоявший по пояс в воде, был обращён спиной к принцу, однако тот с первого взгляда понял, что парень наверняка очень красив. Его тёмные распущенные волосы свободно падали на обнажённые плечи, которые казались хрупкими, но при этом сильными, как у воина.       На звук юноша обернулся, обеспокоенно посмотрел на вошедшего. В этот миг у Ланьлиня чуть земля из-под ног не ушла. Сонливость исчезла моментально, будто её никогда и не было. — Ваше высочество? — Янь... Янь-жанши? — Что-то случилось?       Но Цзинь Ливу уже не мог ответить на этот вопрос, находясь в состоянии изумления и даже некоторой эйфории. Лишь безотрывно смотрел на густые локоны юноши, обрамлявшие его лицо, на его сияющие голубые глаза. Его изящные и нежные, прямо как у омеги, ключицы, тонкая шея с немного подрагивающим кадыком, соски, видневшиеся из-под спадающих на них локонов... Капли воды спускались по его груди и прессу, задевая небольшой свежий, хоть уже и затянувшийся шрам на животе... — "Этот мальчишка... Он так изменился за полтора года... Повзрослел... Он и в пятнадцать был красивым, а сейчас... просто невероятный..." — Ланьлинь задыхался. То ли от духоты и жары в купальне, то ли от обстановки — он не знал, да и не осознавал. — Ваше высочество, откуды вы здесь? — Что у тебя за шрам? — принц подошёл к нему очень близко и опустился на корточки, чтобы поравняться с юношей. А затем... прикоснулся рукой к шраму, ведя выше и ощущая твёрдость пресса. — Н-на охоте недавно... получил... Теперь вот у девы Вэнь... — Вэйшенг покраснел и принял попытку отодвинуться от принца. — Ваше высочество, не могли бы вы... выйти ненадолго? — Смущаешься? Мы ведь оба альфы с тобой, — к этому моменту Цзинь Ливу отошёл от шока и переключился на режим очаровательного мачо. — Я... н-нет... Просто... если кто-то увидит нас...       Спустя ещё некоторое время препираний принц Ланьлинь всё же вежливо был выгнан за дверь. — "Почему он смотрит на меня таким странным взглядом?" — абсолютно красный Янь Вэйшенг вдруг вспомнил о том моменте в таверне полтора года назад и ещё больше смутился.

***

      Ближе к вечеру во дворец вернулись император со старшим сыном. Вэнь Цаоянь, только узнав о приезде Ланьлиня, сразу бросился его искать, потому теперь они прогуливались по саду. — Да и вот, представь, они поругались у всех на виду просто! — возмущался наследный принц, ругая своих двух непутёвых младших братьев. — Папа уже не знает, что с ними делать! Недавно они вообще подрались, так император в ярости был. — Ага... — Ты меня слушаешь вообще? Что с тобой? Ты какой-то очень задумчивый. — Да... так. Мелочи.       Ланьлинь, хоть и очень хотел с кем-нибудь поделиться своими переживаниями и попросить совета, всё же не решился даже самому себе признаться в том, что... его действительно тянет на этого мальчишку. На мальчишку, который является альфой. И это для него было самым странным. Его дед, Цзинь Гуаньшань, с пятнадцати таскал его с собой по публичным домам, говоря, что чувствовать интерес к бетам и омегам должен любой альфа. Но к альфе...?! — "Чёрт... в прошлом году было тоже самое, я думал, что время, проведенное вдали и этого мальчишки, охладит мой пыл, но все стало еще сильнее", — с досадой думал принц, невпопад кивая рассказу старшего брата. — "Но этот Янь-жанши... он такой... мх... хорошенький. Прижать бы его к стенке и посмотреть в эти невинные голубые глазки... и отодрать бы его прямо возле этой стенки... интересно, с альфой будут такие же ощущения, как и с омегой? Так, о чём я вообще думаю?!"       Он вдруг смутился собственным мыслям и, пряча покрасневшие кончики ушей за прядями волос, сказал Цаояню, что сильно устал и пойдёт спать.       Напрасно он думал, что если окажется в своей комнате во дворце один, с кувшином вина, то сможет избавиться от мыслей о привлекательном мальчишке. — Он кажется таким невинным... Его чистые глазки прекрасны. Вот бы отыметь этого ангелочка... Послушать его стоны... Чёрт, он ведь наверняка невероятно тугой внутри... Милостевые Небеса, о чём я только думаю! Но ведь... Небеса, он ведь такой красивый! Нет, нет, так нельзя...       Совершенно запутавшись в своих мыслях, принц Ланьлинь лёг было спать. Лёг бы, если бы не одна маленькая проблема: заснуть на кровати получалось гораздо хуже, чем думать о соитии с альфой.       Ругая весь свет самыми крепкими словами, Цзинь Ливу наспех привёл себя в порядок и вышел на улицу. Бесцельно бродить было глупым решением, ведь тогда бы он вновь начал думать об этом мальчишке. Поэтому принц целенаправленно шёл вникуда. Он обошёл императорский сад два раза, прежде чем вдруг случайно наткнулся на храм. Потоптавшись минуту на месте перед входом и посмаковав в воспоминаниях слова матери о том, что Небеса помогут в любой просьбе, он всё-таки зашёл внутрь.       Но только ступив на порог и закрыв за собой дверь, принц вдруг почуял запах благовоний и ощутил чьё-то присутствие. Осторожно выгляннув из-за колонны, чтобы остаться незамеченным, он взглянул на человека. И тут же еле успел закрыть себе рот, чтобы скрыть удивлённое восклицание.       В небольшом храме сейчас находился один только Янь Вэйшенг. Он стоял спиной к принцу и зажигал благовония, что-то тихо шепча. — "Милостевые небеса... Я ведь просил вас избавить меня от мыслей о нём, а не привести прямо к нему!"       Даже из своего укрытия Ланьлинь видел, что адепт чем-то сильно расстроен: он выглядел грустным и подавленным. Его двидения были несколько медлительными, скованными и будто неохотными. Он бормотал что-то, но кроме "Чжао-гэ" и "уже семь лет прошло..."       Принц разрывался между желанием выйти, чтобы расспросить юношу, что он тут делает, и уйти из храма незамеченным. И вторая идея была гораздо лучше хотя бы потому, что лезть в жизнь довольно малознакомиго человека было бы неприлично.       И благоразумие всё-таки смогло пересилить любопытство, поэтому Цзинь Ливу, ступая как можно тише, направился к выходу. — Ваше высочество.       Ланьлинь испуганно замер, услышав голос адепта за спиной. Пытаясь сохранять бесстрастное выражение лица, он повернулся. Янь Вэйшенг стоял в паре шагах и смотрел прямо на него. — Что вы здесь делаете? — Я... случайно. Я не хотел подслушивать.       Между ними повисла неловкая и несколько напряжённая тишина. — Не хочешь выпить со мной, Янь-жанши? — Я не пью, ваше высочество. — Ну, может, хотя бы одну чарку? — Ланьлинь думал, что это хорошая идея, и одновременно с этим решил, что он окончательно тронулся умом с этим мальчишкой. Подумать только: принц, а приглашает выпить простого адепта! Хотя, Ливу очень хотел задать ему несколько вопросов. И, главное, — выведать, как Янь-жанши относится к обрезанным рукавам. — Хорошо, но только одну, — Вэйшенг тоже сомневался. Пить ему не стоило бы, чтобы утром не краснеть, узнавая из чужих рассказов о своём поведении, однако... оставаться в одиночестве было больно. Он очень скучал по Бьечжао, каждый день размышлял о том, что хотел бы привязаться к кому-то, но боязнь омег и бет из-за травмы пересилить не мог. Конечно, дружбу Вэй Ина он ценил, но Усянь казался ему ребёнком, неспособным понять его чувства.       Таким образом, уже через несколько минут они сидели за столом в покоях принца, выпив по чарке вина. — Что ты делал в храме, Янь-жанши? — Зажигал благовония. Молился. Это помогает успокоиться и не чувствовать себя так.. кхм... одиноко, — его щёки вдруг покраснели, отчего-то стало стыдно. И Вэйшенг уже успел сто раз пожалеть о том, что пришёл сюда и сто вообще умеет говорить, как вдруг принц на полном серьёзе ответил: — Мне никогда не помогало. Матушка говорила, что это потому, что я прошу неискренне, а Небеса могут услышать только искреннюю молитву.       Так, слово за слово, и они смогли разговориться. Янь Вэйшенг даже, хоть и многое упуская, рассказал о своей семье и Бьечжао в частности. Разошлись они за пару часов до рассвета: и то, Янь-жанши чуть не уснул в покоях принца (по правде сказать, Цзинь Ливу был совсем непротив), но всё же нашёл в себе силы добраться до своей комнаты.

***

      Через неделю император объявил об охоте на весьма опасного призрака, появившегося в окрестностях столицы. За пару часов собрав большую толпу, состоявшую из гвардейцев, старших адептов, некоторых лиц более высокого положения и двух принцев, генерал Хэнь и император приказали отправляться в путь. Ближе к закату они все оказались в нужном месте, поэтому разбивали лагерь и готовились к атаке.       Цзинь Ливу ходил из стороны в сторону и, несмотря на всеобщее воодушевление и оживление от предстоящей грандиозной охоты, не мог думать ни о чём, кроме адепта Янь. Мало того, что принц забыть о нём никак не мог, так еще и этот мальчишка будто назло ему постоянно попадался на глаза!       Однако больше всего Ланьлиня раздражало то, что он, как самый любимый внук Цзинь Гуаньшаня и второй сын императора, привык получать всё желаемое сразу и беспрепятственно. Хотел вина — и через минуту лучшее вино в Поднебесной на его столе. Хотел необычное блюдо — повара в резиденции из кожи вон лезут, но обязательно подадут что-либо новое и необычное. Хотел какую-нибудь красавицу — глава Цзинь показал ему лучшие весенние дома в ордене со словами "выбирай какая больше приглянулась". Но что делать, если он хотел то, что никогда не смогло бы принадлежать ему? Даже если предположить, что он мог потребовать в свою постель альфу и что слуги закрыли бы на это глаза, силой притащив ему какого-нибудь раба... Янь-жанши — не раб, не бесправный подчинённый, а принадлежит к уважаемой и известной фамилии. Какой же будет скандал, если Ланьлинь силой принудит его к близости?! Принц был уверен: такая выходка ему с рук не сойдёт.       Но он жить не мог, как хотел оказаться в одной постели с этим невероятным юношей! Он был обязан это исполнить. Иначе он так и не сможет успокоиться.       С наступлением темноты все выдвинулись на охоту. По приказу генерала Хэнь разбились на небольшие группы, чтобы поиск был эффективнее. Команда наследного принца исследовала окрестности небольшого леса, переходящего в горную местность. Однако Вэнь Цаоянь и Ли Юань постепенно ушли вперёд, чтобы проверить подножие гор, оставляя принца Ланьлиня и Янь-жанши искать духа в лесу.       Несколько раз Цзинь Ливу пытался начать разговор, но Янь Вэйшенг, кажется, был настроен исключительно не охоту и на все вопросы отвечал односложно. Несмотря на это, принц упорно не сдавался. — Слушай, Янь-жанши, тебе кто-нибудь нравится? Может, девушка какая? — Нет, — тот нахмурил брови. Он терпеть не мог подобные расспросы, которые обычно проводили его родители или Вэй Ин. — А омега? — Нет. — Ну, может, хоть кто-то? Хоть немного? У тебя вообще никогда не было никаких отношений? — Нет, нет, нет. — А... эмм... Ты слышал что-нибудь об... кхм, обрезаннных рукавах? — Ваше высочество, — Вэйшенг резко остановился, так что шедший позади него Ланьлинь чуть не врезался в него. — Вы в чём меня обвиняете?       Принц тотчас уловил в его голосе нотки неудовольства и даже возмущения. — Ни в чём я тебя не обвиняю... — Тогда прямо скажите, что вы хотите. — Тебя. — Что...?       Ланьлинь замер, поняв, чтó он только что сказал. Адепт повернулся к принцу, озадаченно взглядываясь в его лицо и, видно, пытаясь понять, к чему сейчас была эта странная шутка. И то, что он не находил в выражении лица принца ни намёка на шутку, его настораживало ещё больше. — Ваше высочество? — Я... я... — глубоко вздохнув, он попытался собраться с силами, чтобы объясниться. — Послушай, Янь-жанши.       Он осторожно взял адепта за локоть и отвёл с тропинки ближе к зарослям кустарника и высокому дубу. — Янь-жанши. Ты... ты очень милый и красивый юноша...! Пожалуй, самый прекрасный и невинный из всех людей, которых я встречал... — К чему вы клоните...? — Вэйшенг отходил назад от приближающегося к нему принца и вдруг упёрся спиной в дерево. — Ты нравишься мне, Янь-жанши. Нравишься, как омега нравится альфе. Понимаешь? — Вы... вы...       Настолько испуганными глазами, будто только что узнал о своей скорой смерти, глядя на Ланьлиня, Янь Вэйшенг не мог сдвинуться с места. Сложно было сказать, какая эмоция отражалась на его лице в эту минуту. Это была какая-то странная смесь недоумения, испуга и отвращения. И принц это прекрасно заметил, только не знал, как теперь поступить. — Вэйшенг, послушай... — хотел он было дотронуться рукой до щеки адепта, но тот, от шока забыв о правилах, оттолкнул от себя принца. — Не подходите ко мне! Вы...! Вы бесстыдник! Как... как такое возможно?! Что вы вообще себе позволяете? — Вэйшенг, постой!       Но адепт уже не слушал, стремительно убегая от того места.

***

      Вернувшись следующим днём с этой охоты, первым делом Цзинь Ливу отправился в купальню. Настроение было ужасным, его "дело" тоже — после разговора Янь-жанши совсем не шёл на контакт и не оставался с Ланьлинем наедине.       Принц безумно злился: уже неделя прошла, а адепт всё так же избегает его. А ведь всё, что бы он ни желал, он обязан получить немедленно. Однако, после которой там по счёту неудачной попытки сближения с Вэйшенгом, принц был вынужден признать, что напролом идти бесполезно. Нужна тактика и помощь. В голове появилась прекрасная идея.       Идея, на самой деле, была очень корявой, а её успех зависел исключительно от удачи, но Ланьлинь всё же решил её придерживаться. Суть идеи проста — Янь Вэйшенг очень тоскует по брату и хочет перестать жить в одиночестве, значит, Цзинь Ливу станет единственным человеком во всей Поднебесной, который сможет подарить ему долгожданные тепло и ласку. А помощь... принц не горел желанием такое делать, но другого выхода он не видел.       Спустя пару часов был готов план действий. И даже предвкушение победы уже сладко разливалось по телу.

***

      Для исполнения потребовалось всего четыре дня. Четыре дня — и принц Ланьлинь, скрывая радостную ухмылку, смотрел на Янь Вэйшенга, что ругался со своим единственным другом. Впрочем, поссорить Янь-жанши и Вэй Ина было довольно легко, учитывая их недавние разногласия из-за ночной охоты.       Цзинь Ливу, спрятавшись, смотрел, как двое адептов чуть ли не подрались, но, громко ругаясь, разошлись по разным сторонам. И, кажется, всё шло совершенно точно по его плану — Янь Вэйшенг отправился куда-то вдаль сада и с кувшином вина.       Выждав некоторое время, Ланьлинь последовал за ним. Адепт Янь сидел в тени густых кустов, уткнувшись лицом в свои согнутые колени и всхлипывая. Его плечи дрожали — это принц заметил сразу.       В мыслях усмехнувшись тому, как чётко сработал его план, Цзинь Ливу сел на землю рядом с юношей. Осторожно приколнулся к его плечу, отчего тот резко дёрнулся, подняв на пришедшего свои заплаканные красные глаза. — В-ва... ваше... вы... — однако он не мог ничего внятно сказать из-за слёз, застрявших в горле. — Тише... — Ланьлинь притянул его к себе и нежно обнял, поглаживая по волосам. — Янь-жанши, не плачь... Ты такой милый и чудесный юноша, не порть своё прекрасное лицо слезами. Особенно из-за такого идиота, как Вэй Ин. — Он... он д-друг... я так... — Я понимаю. Ты злишься на него, обижаешься... Но не убивайся так. Я уверен: вы помиритесь. Обязательно помиритесь, Янь-жанши! — он уткнулся носом в волосы адепта, продолжая нашёптывать успокаивающие слова. — Вэй Ин ещё ребёнок, он не понимает, что говорит и делает... Потом ведь прибежит в тебе просить прощения. А если нет, то он дурак, раз потеряет такого друга...       Янь Вэйшенг уже перестал лить слёзы и теперь только беспомощно цеплялся руками за плечи принца. — Впрочем, жанши, знай: что бы ни случилось, я всегда готов помочь тебе и поддержать.       Напоследок мягко докоснувшись ладонью до щёки юноши, Ланьлинь поднялся. — Спасибо вам, ваше высочество... за поддержку. — Ты приходи, если что-то случится. Я всегда рад тебе, — с этими словами Цзинь Ливу ушёл, в мыслях ухмыляясь от уверенности, что его план прекрасно сработал.

***

      Вэй Ин и Янь Вэйшенг помирились не скоро. Если быть точнее — вроде помирились, но между ними будто бы разверзлась пропасть, они постоянно избегали друг друга и не желали разговаривать. И, что тут скрывать, во многом это была заслуга принца Ланьлиня. Теперь ему ещё легче было приблизиться к Янь-жанши, ведь тот остался совсем один.       Несколько пьянок вместе, несколько прогулок вдвоём — и Янь Вэйшенг уже рассказывает ему все свои мысли, секреты и чувства. Цзинь Ливу внимательно его слушает, иногда намеренно прижимаясь к юноше, от чего тот смущался, краснел и поспешно отстранялся.       На такую реакцию Ланьлинь лишь улыбался. Мальчишка уже его не боится и краснеет при каждом прикосновении — значит, он уже готов в бóльшему.       Под конец весны Вэнь Цаоянь узнал о том, что его отец собирается напасть на знаменитое чудовище — Черепаху-губительницу, чья пещера находилась не так уж далеко от Безночного города. Потому, решив сделать это раньше отца, наследный принц собрал команду из принца Ланьлиня, Ли Юань и Янь Вэйшенга, а затем они вместе поздно вечером отправились из дворца. Оказавшись за пределами города, поднялись в воздух на мечах. — Брат, ты точно знаешь, где пещера? — Цзинь Ливу всё ещё скептически относился к этой затее. — Да, мы с Ли Юань запомнили место на карте генерала Хэнь. — Нам стоило взять с собой хотя бы пару адептов или гвардейцев, — кажется, воительница тоже не считала эту идею хорошей. Она то и дело оглядывалась по сторонам, словно ожидая нападения из неоткуда. — Мы тайком сбежали из дворца, господин Сяо и император разозлятся. — Во-первых: думаешь, мы вчетвером, одни из лучших воинов, не сможем справиться с какой-то черепахой? А во-вторых: император обязательно похвалит нас за смелость и победу над чудовищем. — Я бы не был столь самоуверен, брат. Ты ведь помнишь, что случилось в прошлом году на охоте? — Так, всё. Прекращайте это. За год мы все стали сильнее, так что сомнений в нашей победе я не потерплю, — Вэнь Цаоянь стал снижаться у небольшой поляны, остальные последовали за ним.       Всё это время Янь Вэйшенг молчал, одолеваемый плохим предчувствием. Ему тоже не нравилась эта затея — император ведь хотел послать в пещеру целый отряд, а они вчетвером пошли. Да ещё и никому об этом не сказали. Разумеется, рано или поздно во дворце о них схватятся и станут искать, но как быстро найдут? А если с ними что-то слвчится в пещере? На быструю помощь расчитывать точно не стоит. — Ваше высочество, я нашла вход! — послышался крик Ли Юань, и Вэйшенг поспешил очнуться от своих раздумий и подойти к ним. — Отлично, спускаемся. Осторожно только. Шиди, талисман огня зажги...       Так, они осторожно спустились в пещеру. Сразу приметив водоём, на тёмной глади которого отражались мрачные стены пещеры, принц Ланьлинь подошёл к нему. — Здесь ведь есть ещё один выход? — Да. Я помню, император говорил о том, что он где-то под водой, — Вэнь Цаоянь осматривал пещеру. — Черепаха, наверное, под водой? — Разбудим? — Да. Только сначала нужно обговорить план.       Они вчетвером отошли от воды, и наследный принц принялся объяснять задачи каждого. В теории всё казалась не так уж и сложно: как именно можно убить чудовище, они все знали, и эта задача доставалась Вэнь Цаояню — он должен был вонзить меч в шею Черепахи. Принц Ланьлинь обязывался помочь ему с этим, Ли Юань — отвлекать Черепаху, чтобы она не втянула голову, а Янь Вэйшенг — следить за ситуацией и, если потребуется, прийти напомощь кому необходимо.       То, что всё идёт не плану, Вэйшенг понял, когда наследный принц почти угодил в пасть чудовищу, принца Ланьлиня чудовище чуть не раскусило пополам, а Ли Юань от нападения перешла к экстренной обороне. Адепту Янь пришлось принимать срочные меры, точнее — уводить всех этих троих в другой конец пещеры, где Черепаха достать их не могла, а затем размахивать у неё перед носом горящим факелом, чтобы отпугнуть.       Воительница перематывала куском ткани рану на животе Цзинь Ливу, Вэнь Цаоянь, немного поцарапанный в сражении, нервно ходил из стороны в сторону, иногда бросая взгляды на озеро и виднеющийся панцырь Черепахи. Вэйшенг неподвижно сидел, обдумывая дальнейшие действия. Всю ситуацию усложняло и то, что во время боя чудовище своим сильным ударом в стену завалило вход камнями. — Итак, — Цаоянь резко повернулся к своим спутникам, рвано выдохнув. — Пробовать убить это чудовище ещё раз будет, я так полагаю, опрометчиво. Учитывая травму шиди, поэтому- — Ваше высочество, — Ли Юань вдруг как-то обеспокоенно глянула на него. — Нам нужно немедленно доставить принца Ланьлиня во дворец. Его рана очень серьёзна. На зубах Черепахи, видно, есть какая-то слизь, она мешает заживокнию раны с помощью магических сил. Я остановила кровотечение, но не думаю, что надолго. К тому же, есть вероятность занесения инфекции в рану.       Взгляд наследного принца вмиг изменился. От самоуверенности не осталось и следа — её заменил страх за жизнь брата. — Ли Юань, что же делать? — Ваше высочество, — Вэйшенг впервые за всю вылазку что-то сказал. — Нам нужно позвать на помощь. Вход завален, мы отсюда не выберемся. Вы говорили, что под водой есть лаз из пещеры — выберитесь и отправляйтесь во дворец за помощью. Его высочество принца Ланьлиня мы втроём не вытащим отсюда. К тому же, чудовище нужно отвлечь. — Ты хорошо придумал, Янь-жанши, — воительница поднялась, взяв свой янмадао. — Мы с его высочеством идём за помощью, а ты, жанши, отвлекаешь Черепаху, пока мы пытаемся сбежать. И за принцем смотри.       Этот план был приведён в исполнение гораздо успешнее, и уже через полчаса раненый Цзинь Ливу и Янь Вэйшенг, суетившийся возле него, сидели около стены пещеры, наблюдая за караулящей их в водоёме Черепахой. — Ваше высочество, позвольте, я перебинтую вам рану... — Не надо.       Откровенно говоря, принц Ланьлинь был недоволен случившимся. А точнее: стыдился своей беспомощности и слабости, в особенности потому, что они были показаны адепту. Он ведь принц, как он мог на глазах младшего служащего валяться на полу, когда как остальные пытались всех спасти?! — Ваше высочество, повязка уже вся в крови. Её действительно стоит переби- — Нет, я сказал. — Ваше высочество?! — Янь Вэйшенг, уже порядком уставший и вымотавшийся, более не находил в себе сил потакать всем капризам принца и быть вежливым. — Зачем вы упрямитесь?! Чего пытаетесь добиться? Хотите умереть до того, как люди из дворца придут на помощь?! Вы понимаете, что это ваше упрямство будет стоить не только вашей жизни, но и жизней всех, кто отвечает за вас?! Ваша гордость не позволяет вам принять помощь от меня? Или это не гордость, а самолюбие? Почему вы так себя ведёте?!       Вэйшенг, кажется, совсем забылся, оттого и стал кричать на принца. Тот в смятении и ступоре слушал, а затем, будто вернувшись в реальность, со злостью осадил адепта: — Как ты смеешь повышать на меня голос?! Место своё забыл? — У вас ещё хватает сил возмущаться?! — Янь Вэйшенг подошёл к нему ближе, когда как принц тяжело поднялся на ноги. — Куда вы вскочили, вы же ранены! — За кого ты волнуешься? За тех, кто пострадает из-за меня? — Сядьте. Вам ведь станет плохо, — юноша решил проигнорировать выпад принца, но тот не сдавался. — А что такое? — ядовито ухмыльнулся тот. — Волнуешься за меня и моё здоровье? — А что, если да? Я переживаю за вас, потому что вы мне не безразличны! — выпалил Янь Вэйшенг и только через секунду задумался о том, чтó сказал.       Ухмылка вмиг пропала с лица Цзинь Ливу, ноги пошатнулись, и он упал бы, если бы жанши его не подхватил. — Ваше высочество! — юноша усадил его на пол, осматривая окровавленные бинты и доставая чистую ткань, чтобы заменить их. — Янь-жанши...? — Сейчас перебинтую. Не дёргайтесь. — Янь-жанши... — Спокойно, я умею это делать, — он как можно аккуратнее стал разматывать бинты с живота принца. — Янь-жанши. — Что? — он посмотрел в глаза Ланьлиню и тут же пожалел об этом. Потому что вмиг осознал, что кроме этого прекрасного взгляда ему не нужно ничего. — Ваше высочество... — Ты сказал, что я тебе не безразличен. — Вы... мой друг? — ответил тот, сам не веря своим словам. — Именно потому, что я твой друг, ты так часто пялишься на меня? Особенно недавно в общей купальне... — Н-нет... — юноша стушевался и покраснел. — Что, думал, я не замечу? — Простите... — Ну так что, друг? — Я не знаю... Такого... таких чувств не может быть между двумя альфами... — взгляд Янь Вэйшенга стремительно бегал от одной точки к другой, не смея остановиться на глазах или, не дай Небеса, губах принца. — Может, жанши. У любви нет пола.       Цзинь Ливу взял ладонь юноши в свою руку. Огладил пальцами его нежную кожу, а затем, будто желая испепелить адепта своим полным страсти взглядом, прожигал (и раздевал) его глазами.       И вдруг, притянув адепта за руку к себе, ласково и с трепетом коснулся его щеки. Большим пальцем огладил подрагивающие и до этого совершенно нетронутые губы юноши, любуясь его невинному смущению. — Иди ко мне, милый. Тебе понравится...       Покраснев от кончиков ушей до шеи — которую не закрывали одежды, и оттого она тоже оказалась под пристальным похотливым взглядом принца — Янь Вэйшенг двинулся чуть вперёд, чтобы оказаться очень близко к старшему. Приблизил к его лицу своё так, что они могли ощущать дыхание друг друга, и с ожиданием, предвкушением и даже просьбой глянул на Ланьлиня. — Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя? — Да, ваше высочество... — на выдохе прошептал тот. — Вэйшенг, мой невинный мальчик... — с лёгкой усмешкой улыбнулся принц и тотчас накрыл алые губки юноши своими.       На миг внутри Янь Вэйшенга всё замерло. Сердце упало, но в ту же секунду вдруг взметнулось ввысь, в самые Небеса и райские сады, забилось с новой, незнакомой ему до этого силой.       Пальцами он только сильнее впивался в плечи принца, что нежно поглаживал одной рукой его талию, а второй — красную щёку. Юноша чувствовал дрожь своих губ, рваное и учащённое дыхание, влагу под закрытыми веками... чувствовал, но не обращал на это внимания, сосредоточившись исключительно на горячих губах старшего.       И тут Янь Вэйшенг понял, что всё это, этот поцелуй, эта обращённая к нему нежность принца, эти руки на его талии, это обжигающее его губы чужое дыхание — это конец. Конец его личности. Потому что он никогда больше не сможет жить без этого.       Он влюбился. Влюбился в принца! В сына императора! В альфу! — Вэйшенг, ангелочек мой, — прошептал Ланьлинь, отстранившись от губ адепта всего на пару миллиметров. — Ты такой прекрасный. — Ваше высочество... — Хочешь ещё? — Да, хо... — не успел он закончить фразу, как его губы вновь накрыли сладким поцелуем.       Принц Ланьлинь в мыслях ликовал своей победе. Ему удалось заполучить этого невинного мальчика! При этом, его интерес к нему не угас, а наоборот, ещё больше вырос, будто раззадоренный поцелуями. Первая цель достигнута, осталась вторая — затащить Янь-жанши в постель и вытрахать во всех позах. Лишить этого милого мальчишку его очаровательной невинности.       Ланьлинь, как старший и опытный, вёл их поцелуй, на деле показывая адепту, как нужно правильно целоваться. Он проходил языком по губкам Вэйшенга, несильно тянул зубами его нижнюю губу, проникал языком в чужой рот, чтобы огладить ровные зубки адепта и его язычок, неловко пытающийся повторить движения старшего, а затем отстраниться и нашептать на красное ушко жанши каких-нибудь пошлостей, и этим смутить и вогнать в краску его ещё сильнее. — Ох, детка, ты такой прекрасный... — гладил он мальчишку по волосам, заправляя его непослушные пряди за красное ушко, пока сам Вэйшенг лежал головой у него на груди. — Как ваша рана? Я... я точно не давлю? — он хотел слезть с принца, но тот не позволил, лишь крепче обняв адепта. — Всё хорошо, не переживай. — Ваше высочество... что же дальше? — Дальше? — кажется, этот вопрос удивил Ланьлиня. — Дальше придут люди из дворца и вызволят нас отсюда. — Я... я не про это. Я про... эм... нас? — Об этом не переживай, ангелочек мой, я всё устрою... — улыбнулся как никогда довольный Цзинь Ливу, уже предвкушая, как будет трахать этого милого мальчишку.