С чистого листа

С тех пор как появилась эта девчонка многое поменялось. Все в ней такое странное, даже самое ее появление.  Поздним вечером, когда шла гроза, в дверь вдруг постучали. В этот момент мадам Вул вела меня на очередное изгнание. Обычно подобные ритуалы проводятся днем в церкви на глазах у всех прихожан, но, в моем случае, это бы принесло дурную славу всему приюту, поэтому она и договорилась о личных «сеансах» по вечерам. Когда дверь открылась и зашел полисмен, сзади него стояла маленькая девочка. Она была с меня ростом в длинном светло-голубом платье с рюшами, которое одновременно было и сдержанным, и воздушным, даже издали было видно, что его материал очень дорогой.  Также на ней были под цвет платья туфельки на маленьком каблуке. Несмотря на то, что шел ливень, сам ее наряд почти не промок, что очень странно, учитывая ее мокрые волосы, если бы она шла под зонтом, они бы тоже не промокли. Ее темные, почти черные кудри были собраны в какую-то элегантную косу сзади, но пару прядок у лица выбились. По ее покрасневшим щекам и носу было видно, что она плакала.  - Я привел вам новую сироту, мадам Вул.  Девочка подняла взгляд на нас, в нем ничего не читалось, максимум равнодушие с ноткой грусти. Платье подчеркивало ее почти серые, отливающие голубым глаза. Она вся со своими мокрыми кудрями, каплями дождя (или слез) на ресницах в своем волшебном платье и этими глазами выглядела как лесная нимфа, сбежавшая с бала. Я не то, чтобы видел их, но из рассказов, которые мне удалось как-то послушать в школе, мне кажется они именно так и выглядят, красиво-неземными. - Где вы ее нашли, еще и в такую грозу, - спросила мадам Вул, уже осмотрев девочку, задержав взгляд на ее наряде. - Она бежала под дождем по улице, когда я ее остановил, и сказала только, что у нее нет родителей. Больше ничего, даже имени. - Я поняла. Что ж посмотрим смогу ли ее разговорить я, очевидно ребенок в шоке, и ее надо согреть, - она позвала одну из нянь попросила подать горячее молоко, - спасибо вам большое, …? - Офицер Янгер, если появится какая-то информация, пожалуйста, доложите в офис Бишопсгэйт 182, я уверен, ее ищут. - Хорошо, спасибо офицер Янгер. Могу я вам предложить что-нибудь? - Чай, если можно. Было бы славно переждать тут грозу. - Конечно. Том, проводи пока нашу гостью в общую комнату, с тобой мы поговорим позже, - ее взгляд так и говорил: «сегодня тебе повезло». Мне действительно повезло. Я лишь кивнул и посмотрел на девочку. Она тоже посмотрела на меня, и я почувствовал такое странное ощущение. Такую…грусть. Такое иногда бывает со мной, если я смотрю кому-нибудь в глаза, я могу ощутить, что на душе у человека. Но с ней это было по-другому, как будто передо мной закрыли дверь, но аромат из дома еще не рассеялся, также с эмоциями. Был лишь след. - Пойдем за мной. Мы направились в общую комнату, а мадам Вул с офицером в свой кабинет. Хозяйка приюта всегда такая вежливая и приветливая, когда кто-то приходит. Не понимаю только, как ей все верят.  Мы пришли в общую комнату. Мне стоило ее разговорить, чтобы потом не получить от мадам Вул. Я посмотрел на нее. Ее взгляд был направлен вниз. Она выглядела такой лишней в этой обстановке. Маленькая ободранная комната, с одним пыльным грязно-оранжевым креслом, маленьким столом и стульями в таком же состоянии. И она. Лесная нимфа. Слишком красивая, слишком чистая в своей красивой одежде для этой комнаты. - Меня зовут Том Марволо Реддл, а тебя как? Почему-то мне захотелось впечатлить ее своим необычным именем, и кажется это даже сработала. Она сразу подняла на меня свои глаза, а потом сначала осмотрела меня, потом комнату.  Ее взгляд опять вернулся к моему лицу, она неотрывно смотрела мне в глаза. В какой-то момент я почувствовал что-то, будто она смотрит мне в душу. Это было странно. - Том Марволо Реддл. Как …интересно, - задумчиво произнесла она, у нее был приятный голос. - Теперь хотелось бы узнать и твое имя. - Лира. - Лира…?- даже ее имя было чем-то необычным и сказочным, и разве нимфы не играли на лирах? - Просто Лира. Больше она ничего не сказала, чтобы я не спрашивал ее, она вообще как будто была не здесь. Няня принесла ей горячее молоко, но она даже не притронулась к нему. В итоге решили ее уложить. Сомневаюсь, что она еще раз увидит свое платье, уверен, мадам Вул уже решила кому его продаст. Ей выдали ночную рубашку и одно из платьиц, которые носили девочки. Когда утром все узнали, что у нас новенькая, многие захотели с ней подружиться. Хотя она почти не разговаривала, все все равно тянулись к ней. Было в ней что-то такое, что не могло не притягивать. Когда после ужина я спустился в общую комнату, чтобы почитать, мне открылась очень интересная картина. В комнате было много детей, кто-то сидел, кто-то стоял, но все они слушали Лиру. Она сидела в моем удобном грязно-оранжевом кресле и читала вслух. В приюте не все умели читать, многим это было либо неинтересно, либо у них просто не было времени на это. У нас было 3 варианта для чтения: библия, Оливер Твист и инструкция, что делать при пожаре. Даже в этом старом пыльном платьице в этом грязном кресле с немного рваной просто древней книжкой в руках и растрепанными волосами, она выглядела слишком хорошо.  Все очень внимательно ее слушали, и я мог понять почему. У нее был приятный голос, она хорошо читала и в нужных местах даже меняла голос, подражая героям книги. После того раза ее просили читать каждый день. Все с нетерпением ждали таких культурных посиделок. Даже я. Через какое-то время все так увлеклись, что даже сами захотели читать по ролям. И она учила читать и писать. С ней было интересно. Она рассказывала разные истории, когда видела, что все начинают уставать, делала перерывы, но потом продолжала «урок». Иногда она даже придумывала игры или считалочки, чтобы было легче. Через 2 недели все в приюте могли написать свое имя и хотя бы немного читать. Даже няни присоединялись к нашим урокам. После обеда все разбегались по своим делам, в основном подработкам. У кого не было работы, ходили в школу, поэтому в приюте почти никого не было. Меня в школу больше не пускали, мне нельзя было к «чистым» душам, я мог их осквернить своим присутствием. Мне только 2 раза удалось сбежать туда. Я попал на урок истории и правописание. Это было интересно. С тех пор я не хожу на обеды, а спускаюсь вниз и занимаю кресло пока никого нет, читая. Все равно лучше поголодать лишний раз, чем видеть лицо мадам Вул или нянек, а еще хуже монашек, сестер, которые помогают в приюте.    Спустя 2 недели после своего пребывания Лира начала приносить мне хлеб после обеда. Сначала я подумал, может это один из розыгрышей детей постарше, они могли подговорить ее, и когда я потянусь за хлебом, она его не отдаст и начнет смеяться, поэтому я отказался, но спустя пару дней решил посмотреть, что же из этого выйдет. Она не засмеялась, как я думал, а лишь улыбнулась мне, когда я принял его. После этого она продолжала мне его приносить каждый день после обеда. Она была очень странной, и я все еще не могу ее прочитать. С другими людьми у меня никогда не возникало таких проблем, часто не приходилось даже прикладывать усилия, чтобы понять, что они задумали. Но с ней не так. Когда она спросила меня про змей, я согласился, потому что мне было интересно, как она отреагирует, испугается и убежит, как все или может… или что? Она не убежала. Она лишь восторженно посмотрела на меня. Будто я какое-то чудо в хорошем смысле, будто я действительно особенный. А потом она начала говорить про волшебство. Сначала я подумал, что все-таки ошибся, и это все был продуманный план, чтобы разыграть меня. А потом… Потом появились огни. В тот же момент я что-то почувствовал с ее стороны, какое-то тепло, она вся будто немного святилась. Когда она рассказала про то, как чуть не спалила дом, я решил рассказать ей и свою историю. Я не знаю почему, я никому это не рассказывал. Когда она обняла меня, я в первый раз в жизни подумал, что прикосновение может быть не неприятным. Это было очень странно. Чужие прикосновения никогда не приносили мне ничего кроме боли. Никогда до этого момента.  У меня было столько вопросов, но я не мог их задать. Она была единственным человеком, с кем можно было поговорить в этом приюте, но я не знал, что можно было спросить, чтобы не спугнуть ее. Я видел и чувствовал, как она закрывалась и как будто становилась темнее, когда речь заходила о ней самой, о ее прошлом. Мне было приятно просто находиться в ее обществе, даже если мы молчим, и я не хочу лишать себя этого. Иногда я даже притворялся, что читаю, а сам прислушивался к ней, к ее эмоциям или даже мог взглянуть на нее, но так чтобы она не заметила. Я смотрел на ее буйные кудри, которые она каждый день пыталась укротить в косе. У нее это почти удавалось, но всегда были прядки, которые не сдавались, выбиваясь из прически. Когда мы зашли в мою комнату, и она вдруг начала делать какие-то движения руками, ее лицо было таким сосредоточенным. Я вдруг подумал, что ни разу не слышал, как она смеется или даже улыбается. Максимум ее выражения лица могло быть приветливым. Мы легли спать, и я почувствовал, как она опять каким-то образом согрела меня. Мне было очень интересно, как она это делает и откуда научилась, но я узнаю это чуть позже. Нельзя, чтобы она испугалась и ушла, оставив меня, просто потому что я поспешил. Не после того как она рассказала мне о волшебстве. Я умею быть терпеливым. Интересно, кто такой этот Салазар Слизерин. Если волшебство передается по крови, тогда мой отец должен быть волшебником. Моя мама умерла при родах, чего не случилось бы, если она была бы волшебницей, я думаю. Значит, волшебство мне передалось от отца. Я почувствовал, как Лира прислонилась ко мне спиной, и застыл. Никакой боли. Просто прикосновение. Кто же она такая и почему здесь? Я чувствовал тепло от ее прикосновения, слышал, как ровно она дышит. Откуда-то я знал, что она не спит.  - Ты ведь убежала из дома, верно? Я помню, когда тебя привели, ты была в дорогом красивом платье, и кто-то же должен был обучить тебя магии. Почему ты сбежала? - не выдержал я. Она молчала. Может она обиделась, я не мог почувствовать ее эмоции, только то, что она не спит. А если она сейчас встанет и уйдет, и тогда я никогда не узнаю, того что хочу. Меня это начало злить, почему она такая непонятная и никогда не отвечает на мои вопросы?!  - Ты поклялась на мизинчиках, что ответишь на любой мой один вопрос, и я знаю, что ты не спишь!  - Разве не очевидно, что мне там было нехорошо. Нехорошо?! Она явно была не из бедных, еще у нее была магия и семья, но при этом она не выглядела так будто хотела вернуться. Мадам Вул каждый день вызывала ее в кабинет, чтобы узнать у нее что-нибудь и каждый раз безрезультатно.  - Хуже чем тут?   - Хуже чем тут. Почему-то меня это поразило. Я не мог представить места хуже чем тут. Хоть из нее не изгоняли демонов, ничего хорошего здесь все равно не было. В основном тут по сменам помогали женщины, которые не могли больше нигде найти заработок, они приходили уже уставшими и только и искали повод, как на ком-нибудь сорваться. Сестры из церкви при этом были еще хуже. У нас не хватало еды, даже той несъедобной похлебки, которой тут кормили; в доме везде были щели, из которых дуло; воняло плесенью, и это только начало всех прелестей приюта мадам Вул. Должно быть она очень страдала, если хочет остаться здесь. Я опять почувствовал, как ее энергия начала сгущаться. Я заметил, что когда кому-то грустно, они ждут поддержки. Она поэтому обняла меня, чтобы потом я ее тоже…поддержал? Мне тоже надо ее обнять, как расплату? Что вообще будет, если самому дотронуться до нее. Мне никогда не приходилось это делать раньше, да и зачем. Никогда не было такой надобности, тем более желания. И все же я не хочу быть кому-то должен.  - Что ты делаешь, я думала ты не любишь, телесные контакты. Она сразу же напряглась, как только я ее попытался обнять. Это было странно, куда вообще класть руки, и как долго мне нужно это делать?  - Я не люблю, когда трогают меня, и я возвращаю должок. Она замолчала и кажется немного расслабилась. Я все еще не понимал, что мне делать со своей рукой, как к счастью, она повернулась. Она посмотрела на меня своими сонными глазами, которые в темноте были полностью серыми.  - Ты мне ничего не должен, Том. Я общаюсь с тобой, потому что мне нравится проводить с тобой время, и я обняла тебя, потому что захотела, я хотела, чтобы ты понял, что не один, поддержать тебя. Почему, в чем смысл поступка, если в нем нет выгоды. Она всегда есть. Даже Анна, которую все считают ангелом подлизывается ко всем, чтобы к ней лучше относились, не так строго наказывали, давали добавку на обеде или возможность поиграть в чью-нибудь игрушку.  А я не приношу никакую пользу Лире, она вообще ничего от меня получает, максимум собеседника иногда, и то я всегда был с ней груб. Я не рассказываю ей ничего нового, мы часто можем просто молча читать в компании друг друга. Почему она так посмотрела на меня, когда я рассказал ей о моих наказаниях, они же не причиняют ей боли, они причиняют ее мне.   - Том, ты больше не один.  Но я всегда один. Прошел всего месяц, как она появилась, а я уже привык к ее обществу, оно мне не противно. Но между тем, я никогда не забывал, что в любой момент она может уйти. Все ее слова очевидно были ложью, но она говорила так искренне, будто сама во все верила.   - Почему я должен верить тебе, все думают, что скоро тебя найдет твоя семья и ты уйдешь.  - Если это произойдет, решение уйти будет не моим, я бы не хотела этого. И мы в любом случае встретимся в Хогвартсе, помнишь, школа чародейства.   - И как мы туда доберемся по-твоему?  - По волшебству, - и она закрыла глаза и заснула. А я все так же лежал и думал об этом странном существе, которое лежит передо мной.  Почему она так добра со мной?  *** На следующее утро я проснулся от того, что Лира рассматривала комнату. Она стояла, махала руками, и я почувствовал, как ветер вдруг прекратился. Она заделывала дырки в крыше. - Зачем ты это делаешь? Она повернулась и удивлено посмотрела на меня. - Извини, тебе нравилось стучать зубами от холода по ночам? тогда я могу остановиться, осталось еще пару штук, но не переживай на следующей неделе вместе с декабрем придут и заморозки. - И как ты предлагаешь мне потом объяснить, куда пропали все дырки. - К тебе нечасто заходят, а если и зайдут, они не обратят на это внимание. Поверь мне. Она с такой уверенностью это сказала, что у меня не осталось сомнений, что так оно и будет. Мы спустились вниз и помогли на завтраке. Никто ничего не заметил. После завтрака по расписанию шло чтение, все с нетерпением ждали, что же будет с Оливером дальше. Потом все разошлись. Даже Анна убежала помогать сестрам. Мы с Лирой остались вдвоем. - А как именно ты колдуешь?- шепотом спросил я. - Обычно в этом помогает волшебная палочка, но бывает и беспалочковая магия. Она считается очень сложной. - Волшебная палочка? - Да, когда исполняется 11, волшебник может получить свою собственную палочку. Это очень важное и особенное событие, волшебная палочка сама выбирает своего хозяина, поэтому ты никогда не знаешь заранее, что у тебя будет,- с улыбкой ответила она. - Она что, живая? - В какой-то степени. Пользоваться ей, а точнее разным заклинаниям, будут учить в Хогвартсе, поэтому палочки часто покупают в августе, перед началом учебного года. - Чему еще там учат? - Оо, очень многому. Зельеварение, травология, история магии, защита от темных искусств, полет на метлах, трансфигурация и еще астрономия, но это не полный список предметов, конечно. - Откуда ты так много знаешь? - Из истории Хогвартса. - Что? - Это такая книга, всем детям ее дарят,- она сказала и сразу же неловко замолчала. Мне ее некому было дарить,- знаешь, в Хогвартсе 4 факультета: Гриффиндор, Пуффендуй, Рейвенкло и Слизерин. Они все названы в честь 4 основателей школы. Каждый факультет отличается определенными характеристиками: для представителей Гриффиндора главными чертами являются храбрость и благородство, Пуффендуйцы больше всего ценят дружбу, для Рейвенкло нет ничего важнее знаний, а студенты Слизерина отличаются хитростью и жаждой власти. Каждый из домов по своему велик и у каждого свои ценности, талисманы и цвета. Талисман Слизерина-змея. Считается, что Салазар Слизерин был змееустом, это умение передается только по наследству. Хотя потомков по мужской линии у него не осталось. - Я все еще не понимаю, как ты планируешь попасть туда. - Ну обычно приходит письмо из Хогвартса, и 31 августа все отправляются с платформы 9 и три четверти в школу. Но к маглорожденным вместе с письмом приходит представитель школы, рассказывает про магию и помогают разобраться во всем. - Ты что-то путаешь, я ни разу не слышал о такой платформе. - Потому что она волшебная, ты и не должен был слышать о ней от обычных людей. - И где находится эта школа, мне каждый день придется ездить на поезде? - Нет, это пансионат, ты там живешь весь учебный год, домой отпускают только на праздниках и летних каникулах. - А кто такие маглорожденные? - Это волшебники, родившиеся от обычных людей - маглов, - она ответила после паузы. - А как они узнают о таких? - В Хогвартса есть книга, в которой каждый год появляются имена студентов с их адресами места жительства. - Это удивительно. Значит к нам тоже придут? Но я получается не маглорожденный, а потомок Салазара Слизерина, раз у меня его дар. - Да, но о тебе никто не слышал, раз ты ни разу не был в волшебном мире, и твой адрес в магловской части Лондона, поэтому они поймут, что к тебе надо прийти лично, не переживай. - И когда они должны прийти? - Обычно письма приходят весной или летом перед началом учебного года. - Еще полгода…и это только до письма, - слишком долго еще торчать в этой дыре. - Не переживай, ожидание стоит того, - она улыбнулась мне. В этот момент в комнату ворвалась Мари, она была одной из сестер. - Мадам Вул ожидает тебя в своем кабинете, Том. По строгому выражению лица Мэри было ясно, что меня ничего хорошего не ждет. Если мадам Вул в плохом настроение, не стоит заставлять ее ждать. Я встал и почувствовал, как Лира схватила меня за руку. - Что случилось, чего она хочет?- спросила она. Да уж, девчонка явно не понимала, что такими вопросами только навредишь. Я обернулся и когда увидел ее обеспокоенное выражение лица, немного даже смутился. Обычно все скорее были рады моему вызову к мадам, не столько из ненависти ко мне, сколько из облегчения за свою душу. - Я сейчас приду, - ответил я Мэри и, высвободив свою руку из руки Лиры, пошел в сторону кабинета. За мной послышались шаги. - Я пойду с тобой, - эта девчонка не отстанет. - Зачем? - А почему нет? - Вызвали меня, сиди здесь. - Не указывай мне,- ее глаза сейчас были больше голубыми чем серыми, и они были полны… беспокойства? - Достаточно! Я лично провожу Тома до кабинета мадам Вул. Только. Тома, - лопнуло терпение Мари, видимо это что-то серьезное. Лира больше ничего не сказала и демонстративно медленно и очень элегантно села в кресло. Мы с Мари закатили глаза. Какая же она упрямая. Когда я вошел в кабинет Вул она просматривала документы. - Здравствуй, Том,- ровным голосом произнесла она, как только двери закрылись. Все плохо. Страшнее ее гнева только холодное спокойствие. Как сейчас. - Добрый день, мадам Вул, - таким же ровным голосом ответил я. - Мне сказали ты много времени проводишь с новенькой. Удалось узнать откуда она? - Нет, она не говорит о себе, а если речь все же заходит о ней, молчит либо говорит что-то общее. Единственное она упомянула о своей кузине раз, но ни ее имени или даже возраста не сказала. Мадам уже отложила свои листки и смотрела на меня, слушая. Я чувствовал ее возрастающий гнев и разочарование. - Она должно быть из очень богатой семьи. Платье, которое было на ней, стоит дороже, чем весь наш приют со всем содержимом вместе взятым. Я продала его королевской семье. Я удивился. Не оттого что оно было дороже нашего приюта, это было ясно с самого начала, а то, кому продали платье. Все знали, что члены королевской семьи носили одежду только определенных, чаще своих личных портных. Исключением были портные других королевских семей. - Прошел месяц, но никто так и не смог ничего узнать. А узнать надо. Если она имеет хоть какое-то отношение к аристократии, а я уверена, что это так, это может сыграть нам на руку, а может и уничтожить. Ты должен выяснить, чья она!- сначала она говорила спокойно, но сорвалась и последние слова она прокричала. - Я постараюсь, но она не хочет возвращаться к своей семье, поэтому так упрямиться. - Когда она сказала такое? - Вчера. - И ты молчал?! - Это было прямо перед отбоем, я не успел. - Что конкретно она сказала? - Что там ей было хуже чем здесь. Мадам Вул замолчала. Это была уже почти пожилая высокая женщина, когда-то с очень красивым, но сейчас лишь исхудавшим морщинистым лицом. Сама она была англичанкой, но просит, чтобы к ней обращались мадам, потому что ее муж был из Франции, хотя я слышал, как няни говорили, что он был всего лишь конюхом, который уехал подрабатывать туда, а потом бросил. - Ах, так ей хорошо здесь, что ж, это ненадолго. Она достала из комода розги. Обычно они предназначались для меня. Она не так давно перешла на них, решила, что плетка слишком нежная. - Не бойся, Том, сегодня твои демоны могут отдыхать. Ты хорошо поработал, молодец. - Они что, для Лиры? - Если бы я тебя не знала, могла бы подумать, что ты переживаешь за нее, ха. Это для ее же блага. Как она может захотеть домой, если тут ей так хорошо. У нее была одна из этих сумасшедших улыбок, которые я называл «праведный гнев». Именно с этой улыбкой она всегда нас наказывала. И эта улыбка была для Лиры. С легкой руки Вул можно и неделю потом пролежать на животе, никак не двигаясь, слишком больно даже дышать. Везде все время кровь, из-за движения, которых невозможно избежать, раны постоянно открываются. Я вспомнил, как подумал, что если лесные нимфы бывают, они выглядят как она в нашу первую встречу. Какой чистой и нетронутой она была. А потом картинка поменялась на воспоминание о Маргарет, приютской девочке, где она лежит, и вся ее кровать и она сама в крови, после этого спустя пару дней она умерла. Заражение крови. Я представил вместо ее лица лицо Лиры... А дальше вокруг стало слишком тепло…