Little leader

В Польше сыро и солнца почти нет, но это не мешает людям наслаждаться своей жизнью: уличные музыканты собирают вокруг себя небольшие группы людей, снимающих тех на видео, палатки со сладостями и сувенирами пользуются достаточной популярностью у немногочисленных туристов, даже кошка лениво умывается под навесом кафе, не боясь мелкого противного дождя. Джей закидывает руку на плечо Чонвона. Они только что вышли из местного ресторана традиционной кухни. Мясо, что подавали там, приятно согрело изнутри после нескольких часов уличных скитаний, а кружка хорошего пива подарила ощущение раслабленности и умиротворения хотя бы на этот вечер. – Хочешь мороженое? Только после заданного вопроса он вспомнил, что Чонвон идёт рядом в одном свитере. Чонсон прижимает младшего ближе, успокаивая себя, что скоро они будут в отеле и лидер-ним не успеет простудиться. – Может, после того, как вернёмся в отель. – Потом я вряд-ли смогу выйти куда-то. День, хоть и не был забит расписанием, но все же был достаточно выматывающим. Кошкоподобный парень в ответ усмехается и, чёрт, какая же у него милая улыбка. Джей смирился с зудящим чувством внутри, которое возникает всякий раз, когда по близости оказывается парень с большими глазами и очаровательными ямочками на щеках. Он абсолютно принимает свое притяжение к Ян Чонвону и не пытается с ним бороться - он проживает каждую секунду влюблённости, позволяет себе насладиться этим чувством хотя бы в одиночестве, ведь никогда не знаешь, как скоро тебе придётся с ним расстаться и как скоро ты испытаешь его вновь. После миллиарда тщательных попыток научиться контролировать собственное тело в моменты, когда в радиусе десяти метров появляется определённый объект, и миллиарда провалов, он сдался. Рядом Ян Чонвон - значит, нужно быть ближе: этого требует оно. "Ближе" настолько, чтобы воздуха между телами оставалось минимум, и желательно хотя бы на секунду кожей к коже. Несомненно, в погоне за собственными эгоистичными собственническими желаниями он не забывал про важность защиты чонвоново комфорта, но тот, казалось, и не был против вовсе: обнимал и касался в ответ, принимал неочевидные знаки внимания заботы, доверчиво заглядывал в самую душу каждый раз, когда слышал похвалу или комплимент в собственный адрес. Чонвон, незнамо, позволял Джею любить себя, хоть и неполноценно, со множеством ограничений, но даже этим Пак был сыт. Сейчас, привычно приобняв Вона за плечи, он украдкой наблюдал за трепещущими ресницами и обветрившимися губами, сгорал от желания согреть розовые кончики ушей парня собственными ладонями, разгладить спутавшиеся от усилившегося ветра волосы и спрятать подальше ото всех, оставив лишь себе возможность сутками напролёт любоваться кошачьим вырезом глаз и милой улыбкой. Он не может сдержаться. – Зайдёшь ко мне вечером? – звучит неоднозначно, напоминает сознание, поэтому Чонсон поспешно добавляет, наклонившись ближе к уху лидера, – Хисын-хён обещал принести пиво. Посмотрим что‐нибудь или поиграем в игры. Снаружи он поднимает заговорчески бровь и улыбается, ожидая решения Чонвона, а изнутри прикусывает щеку и трясётся от страха. Ты чуть не испортил всё. Да, Джей принял свою заинтересованность в Чонвоне, но это не отменяет обеспокоенность в том, что это взаимно. Он по-просту боится оплашать корявым словом или чрезмерной настойчивостью, из-за чего часто ругает себя. Но того, кажется, не испугаешь так просто: Ян пожимает плечами и отвечает, что зайдёт, если не будет спать. Пак выдыхает. Чтож, значит, пока что всё хорошо. Дверь одноместного номер захлопывается и Чонвон опирается на неё спиной. Плечо все ещё горит от крепкой хватки друга, тепло оттуда разливается по всему телу до самого сердца, что сейчас бешено стучит о ребра, будто сейчас же взорвется. Ноги подкашиваются и парень оседает на пол. Всё пошло не по плану около полугода назад, когда, проснувшись в объятиях старшего, он почувствовал, как краснеют собственные щёки. Они достаточно много обнимались и в повседневной жизни, но возникшее желание разбудить старшего мягким поцелуем в надутые ото сна губы ударило обухом по голове и вынудило выскочить с кровати, как можно скорее ретируясь в ванную комнату. На данный момент Чонвон чувствует себя опустошенно-счастливо: хён рядом и не собирается никуда уходить, треплет по волосам и прижимает к себе, согревая, но все ещё недостаточно близко, чтобы безо всяких опасений доверить ему себя и свое хрупкое чувство, заставляющее краснеть кончиками ушей каждый раз, когда старший рядом. Ян Чонвон боится разрушить то, что у них уже есть, поэтому просто продолжает делать вид, что все нормально. В зеркале уютной ванной комнаты он находит свое хаотичное отражение и спешно принимает душ. Вода помогает унять ворох мыслей безо всяких трудностей, и Чонвон выходит оттуда разнеженной медузой. Сил хватает разве что на отодвинуть мягкое одеяло и упасть в перины с головой. Волосы немного сырые, но сушить их до конца слишком утомительно. После душа всегда чувствуешь себя немного бодрее, чем до, поэтому Чонвон даёт себе время, чтобы вновь захотеть спать. Он закрывает глаза и подпирает щёку одеялом. Минута, две... В голове всплывает ласковая улыбка Джей-хёна. То, как он трепетно прижимал Чонвона к себе, стараясь спрятать под зонт от моросящего дождя, и тёплое дыхание у самого уха, когда тот наклонился ближе. Буквально пара сантиметров отделяла чужие губы от собственной кожи, ещё немного и... Чёрт. Он присел. Ладонь интуитивно потянулась на возможное место соприкосновения. Щёки покраснели, это чувствуется. Хватит думать об этом так, будто оно может стать реальным. Возможно, будь они не в настолько напряжённой обстановке (читать как "не участниками айдол-группы под покровительством одной из самых крупных компаний в истории), возможно, Чонвон нашёл бы в себе каплю уверенности, чтобы поцеловать старшего в щеку или, может, даже признаться... А в чем признаться-то?... В теории, даже в рамках группы они могут быть вместе, но на практике это все ещё нереально. Что уж говорить об отношениях, если сам факт того, что Ян Чонвону нравится Пак Чонсон – пугает до дрожащего дыхания и сбитого сердцебиения. Стук в дверь рассеивает туман из мыслей. – Войдите! Желтоволосая голова протиснулась в комнату. – Спишь? Чонвон откинул одеяло в сторону и спустил ноги с кровати. Белые отельные тапочки впитали влагу душевой комнаты, больше они не казались такими комфортным, поэтому парень ступает на пол босиком и подходит ближе ко входу. Джейк ныряет внутрь. – Что-то случилось? – Мы собираемся в комнате Джея. Идёшь с нами? Лидер немного мнётся: стрелка на часах позволяет оттянуть сон хотя бы на пару часов - завтра выходной, но факт того, что это время ему нужно будет находиться в подвыпившей компании хёна друзей, немного ступорит. Он оттягивает рукава лонгслива пониже и поджимает губы. В конце концов, он лидер, он должен присмотреть за мемберами. Кивает. Джейк, словно щенок, взбудоражился и заулыбался. Он берет Чонвона за руку и выволакивает из комнаты. Оглядывается вокруг, проверяя наличие кого-то из стаффа, и, торопясь, тащит его в соседний номер. Ян на секунду прикрывает глаза и набирается сил. В стандартном номере, коих сняли на время пребывания в Польше ровно семь штук, слабо пахнет чем-то ванильным, тогда как в номере Чонвона едва ли витал только аромат свежего белья. Большая постель разворошена, это похоже на Джея, он совсем не любит уборку. На крючках в прихожей аккуратно висит уличная одежда, две пары обуви, начищенные до блеска, бережно оставлены в углу на полу. Джей невероятно опрятен, если дело касается одежды. Чонвон не удивится, если, наклонившись ближе к одежде, он услышит запах порошка. Наверняка хён уже успел постирать её после перелёта. В самой комнате шумно, это резко контрастирует с глухой тишиной коридора и номера самого Чонвона. Посреди помещения, на полу, уже разместились Хисын и Сонхун, они сидели напротив кровати, опираясь на комод, по левую сторону от них - спиной ко входу - сидел Ники, что-то упрямо доказывающий лежащему на кровати вниз головой Сону. Подойдя ближе, нос уловил пряный аромат пиццы и снеков. Большие панорамные окна были зашторены, по телевизору беззвучно смеялись комики. Джей стоял над всем торжеством с полным пакетом чего-то. Все обратили внимание на вошедших только когда Джеюн воскликнул: – Я привёл лидер-нима! Мемберы заулюлюкали. Видимо, они уже успели немного выпить. Чонвон оглядывается: действительно, в урне, что стоит рядом с рабочим столом, уже находились две пустые бутылки из-под пива. – Когда вы успели? – указывает взглядом на мусорку. Не то, чтобы он недоволен, это реально сложно представить - прошло всего около часа с того момента, как они вернулись с прогулки. Он быстро осмотрел мемберов и только сейчас заметил, что многие сидят в той же одежде, в которой были и днём, разве что сейчас она выглядела более небрежно. – После собрания мы сразу пришли сюда. Ты, вроде, хотел отдохнуть, поэтому мы не стали тебя тревожить. – отвечает Джей, поочерёдно вытаскивает из чёрного пакета уже четвертую литровую бутылку пенного. – Иди сюда, Чонвон-а. Он манит Яна к себе как маленького ребёнка - быстро сжимает и разжимает собственную ладонь, ожидая, когда младший возьмётся за неё, чтобы перешагнуть Сону на кровати: этот путь гораздо проще, нежели расталкивать сцепившихся Ники и Джейка. Когда Чонвон, наконец, спрыгивает с постели на пол и шлепает босыми ногами о линоллеум, Джей все ещё крепко держит его ладонь в своей, а другой подаёт пластиковый стакан с янтарной жидкостью и белоснежный пенкой. Ян немного смущен тем, что парни не обращают никакого внимания на их телесный контакт, как будто это происходит настолько часто, что уже неудивительно. Ему даже малость стыдно за это. – За нашего маленького лидера? – спрашивает у собравшихся Чонсон и поднимает свой стакан в воздух. Он расслабленно улыбается и смотрит на Чонвона, предугадывая смущение младшего. Ему вдруг хочется взять миниатюрное лицо лидера в свои ладони и зацеловать розовые щёки и аккуратный нос, сцеловать скромную улыбку с тонких губ. Из пучины фантазий его вытаскивает громкий голос Сонхуна: – За лидера! Ладно, по крайней мере, они в безопасности. Относительной безопасности, учитывая тот факт, что прямо сейчас Хисын звонит по абсолютно рандомному номеру, который придумал Сону, чтобы сделать заказ на пять сотен рулонов туалетной бумаги с доставкой до Египта. – Алло? Алло! – Раздаётся на чистом английском голосом какого-то возрастного мужчины. Джейк прыскает смехом в ладонь, Хисын же прикладывает указательный палец к собственным губам, прося о тишине. – Добрый вечер! Я бы хотел... Это не самое худшее, что могло бы быть, думает Чонвон. Они в номере отеля, никто не видел их в таком состоянии и вряд-ли мужчина, отвечающий на звонок, догадается о личности звонящего. Он взглядом пересчитывает парней: Сону, полулежащий на Сонхуне (как и когда он там оказался?), Джейк рядом с Хисыном вытирает собственные слезы с красных щёк, они вдвоём беззвучно смеются, пока мужчина покрывает их чистым английским матом, Ники, снимающий это на видео, и Джей, по-свойски закинувший свою крепкую руку на плечи Чонвона. Он снова прижимает его к себе, не оставляя выбора, кроме как просто откинуться на чужую грудь и наблюдать за происходящим. Чонсон иногда смеётся с ситуаций, что происходят этим вечером, и Ян Чонвон намеревается запомнить навечность этот звук. Ему хочется провести в объятиях старшего как минимум миллиард лет, этого будет достаточно, ну, а, пока, он просто наслаждается минутами умиротворенности и беззаботности, время от времени прося парней быть чуть тише. – Этого было достаточно? – Спрашивает Хисын, когда незнакомец бросает трубку, а парни заливаются смехом. Джейк кивает, потому что говорить он не в силах, и продолжает игру: – Окей, Хисыни, крути бутылку. Они пока что не дошли до состояния неловких вопросов и смущающих действий в рамках игры, но две оставшиеся бутылки пива вполне могут довести их до этой грани. Чонвону не терпится посмотреть на краснеющие щёки его мемберов, когда, например, кто-то спросит кого-нибудь о симпатии. Хисын лёгким движение руки крутит пустую прозрачную бутылку. Ребята затаили дыхание, слышно, как работает кондиционер. Бутылка, засуетившись, останавливается, указывая горлышком прямо на Чонвона. Или Джея? Протяжное "О" ударилась о комнатные стены и сдавило барабанные перепонки. Спать уже не хочется, но небольшое количество пива расслабило тело, а тёплые объятия просто выбивают любые мысли из головы. Чонвон не сразу догадался, почему парни предвкушающе завыли. – Думаю, они должны выполнять действие вместе. – Ники заговорчески потирая ладони друг о друга. – С чего ты решил, что они выберут действие? - встрял Сону, привстав на локте. Сонхун ласково придерживал его за плечо и не мог сдержать улыбку, смотря на возмущённо сложившиеся в букву "о" пухлые губы друга. Чонвон тяжело вздохнул, что не скрылось от Джея. Он прилобунился щекой к мягкой и немного влажной макушке младшего, улавливая носом аромат мятного шампуня. – Как думаешь, они заметят, если мы прямо сейчас уйдём отсюда? Яна позабавил этот вопрос. Он уверен, что парни бы вспомнили об игре минут через десять, если их не прервать сейчас, и пропажу, соответственно, обнаружили тогда же, но никуда уходить они не собирались. Иногда просто само по себе так представляется: они вдвоем будут гулять по тихому ночному городу, ворковать о чем-то незначительном, а, может, даже флиртовать, есть ванильное мороженое и запивать его кофе с пенкой. В одно из таких воображаемых свиданий, Чонвон непременно целует Джея в щеку, а тот мягко треплет в ответ волнистую шевелюру младшего и крепко обнимает, пряча от прохладного вечернего ветра. – Думаю, мы можем поспать, пока они спорят. Чонвон привычно закидывает бедро на ноги старшего, обнимая его всеми своими конечностями. Пак умиляется. С такого ракурса хорошо видно сладкие щёки Чонвона, и он не может отказать себе в том, чтоб потискать одну из. На это младший смущённо прячет лицо в складках чужого худи. От джеевой одежды приятно пахнет дезодорантом и порошком, а ещё чем-то тёплым, домашним. В ворохе из мемберов различались пафосные слова о бессовестности нынешнего поколения, а также звон кружек, коими иногда чокались Сонхун и Хисын. Когда бессмысленный спор уже порядком надоел и Сону, и Ники, и остальным ребятам, Джей наконец воскликнул: – Ладно! – Сону откладывает в сторону тапок, который хотел запустить в Ники. По его выражению лица понятно, что он не доволен исходом словесной битвы. – Может, мы уже продолжим играть? Иначе они уснут и никто вообще не будет выполнять задание. Ну, или отвечать на вопрос. – Сразу же исправляет себя тот. – Джей, за вами выбор. Названный протирает глаза. – Я доверяю нашу жизнь Чонвону. Тот подтягивается повыше, выныривая из расслабленной дремы. Теперь он просто сидит рядом с Пак Джеем, едва касаясь его ноги собственным коленом. Задумчиво чешет затылок. Выбрать вопрос и выкрутиться из него? Мемберы иногда бывают снисходительны, но их тотемное животное - гиены, поэтому ожидать чего-то доброго и милого не стоит. Выбрать действие кажется таким же рискованным для собственной репутации. Не на все вопросы можно найти подходящий нейтральный ответ, да, и, высока вероятность того, что уже завтра Чонвон будет жалеть, что выбрал правду. Лучше опозориться один раз, чем думать над этим еще миллион лет. Из двух зол выбирай меньше, да? – Мы выполним действие. – произносит смело и ждёт какой-либо реакции. Сону подскакивает на месте так, будто ждал этих слов всю свою жизнь и тщательно готовился к этому каждый божий день. Он вскидывает руки в с поднятым указательным пальцами, призывая всех к порядку – Я знаю! – От волнения он не может сдержать улыбку. Его губы поблёскивают в мягком отельном свете. Никто не замечает, когда он успевает их увлажнять, но розовые лепестки всегда переливаются стеклянными бликами. – Все мы каждый день видим ваши сюсюкания. Вы такие милые, что мне иногда бывает тошно. – Он даже закатывает глаза, отчего Ники посмеивается. – Тем не менее, я придумал вам ещё более отвратительное задание: вы должны называть друг-друга мерзкими словечками, вроде милый, любимый и всё в этом роде до завтрашнего утра. Обращаясь друг к другу, вы обязательно должны употреблять какое-нибудь милое слово. Никаких имён! Только чаги-и-я-а~. – Игриво тянет он, сложив ладони в замочек у румяной щеки. Сонхун, кажется, действительно сильно влип, поскольку ни на секунду не может оторваться от созерцания младшего. Его глаза будто приклеились к Ким Сону, и Джей делает пометку в голове, чтобы припомнить Паку об этом в следующем раунде. Пак Джей смиренно кивает. Если любимый Чонвон выбрал это, то ему ничего не остаётся, кроме как с опущенной головой принять свою судьбу. Он доверяет младшему безоговорочно, как и Чонвон может доверять Джею. Переглядываются на секунду. В глазах Яна он видит озорной блеск и улыбается в ответ, мол, да, я не против. Его сердце на секунду дёргается, когда Ян Чонвон смущённо улыбается, поджав губы. Мемберы вдруг зашипели, словно их облили святой водой, и всем своим видом изображали наивысшую степень отвращения, Хисын даже в шутку протянул Джейку пустую пачку из-под чипсов под видом пакетика, что выдают в самолётах на случай тошноты. – Посмотрите на них! – Ян Чонвон, ты покраснел. Сону, удовлетворенный собой, откидывается назад, удобно укладывая голову на плече счастливого Пак Сонхуна. Тот готов не двигаться никогда в жизни, лишь бы Ким Сону оставался рядом с ним целую вечность, окружая некогда ледяного принца своей нежной аурой и ароматом яблочного шампуня. А Чонвону теперь почему-то неловко. Знает, что Джей никогда его не осудит, однако щекочущее чувство где-то в желудке не оставляет его в покое. Ян наклоняется назад, в поисках опоры в виде кровати, но в траекторию вписывается неопознанный объект: рука Пак Чонсона подтягивает лёгкое тело Вона ближе к себе, чтобы усадить на свои бедра. Крепкие и тёплые бедра. Боже, Чонвон, успокойся. – Тебе стоит больше есть, малыш. Чонсон быстро принял правила игры, мозг Чонвона не был готов к подобному. Ян натягивает рукава худи на пальцы, чтобы полностью спрятать лицо в ладонях и промычать что-то вроде: "Это смущает, хён, серьёзно", на что Джей крепче сжимает талию кошкоподобного парня и щекочет в самых уязвимых местах в районе рёбер. Из-за внезапной атаки Ян дёргается, в груди зарождается неконтролируемый смех, его невозможно сдержать, поэтому какофония звуков в комнате становится ещё более хаотичной. Спустя пару часов принято решение в пользу сна. День выдался увлекательным, пара баночек пива в приятной компании друзей сделали его ещё более интересным. Ники, следуя за желаниями своего растущего организма, первый отошел ко сну. Спустя пятнадцать минут после этого, Джейк и Хисын вынесли за пределы комнаты свои громкие возгласы, потом и Сонхун, приклеившись к Сону, словно клещ, наконец покинул комнату. Когда дверь за последними гостями закрылась, Чонвон повернулся лицом к Джею, что собирал с пола фантики и пустые бутылки. Тот выглядел по-домашнему тепло с завязанным хвостиком на затылке и в смешных носках с мультяшками. Вспоминаются слова из интервью трёхлетней давности: "Я хочу стать крутым" – сказал Пак Джей в первых сериях шоу на выживание. О, эти носки с покемонами действительно выглядят круто. Они познакомились ещё до начала Айленда, и уже тогда его сердце трепетало, когда богатый такси-хён трепал его по макушке и кормил снеками. Он хватался за любую возможность пересечься со старшим хотя бы раз в несколько дней, чтобы просто понаблюдать за стальной линией тела в мощном танце хёна, разомлеть в нежных касаниях к собственной макушке или, может, даже объятиях, что тогда невероятно смущали, но от этого не переставали быть желанными. Сейчас же, видясь с ним каждый день почти по двадцать часов в сутки, Джей всё также вызывает в Чонвоне чувство невероятного комфорта и абсолютного доверия. Он позволяет себе расслабиться, стать на время слепым котёнком и вложить собственную ладонь в руку Чонсона. И сердце. – Чонвон? Смотря на то, как сильно изменился его хён с момента дебюта, Чонвон не может не сказать, что старший становится в его глазах всё лучше и лучше с каждым днем. Такой статный и гордый, словно лев, иногда бывает до жути неловким, неуклюжим и, порой, глупым, но всегда следует зову своего сердца, даже, если для многих это кажется невозможным. Такой красивый, даже без макияжа и в самой простой домашней одежде, безо всякого пафоса отковыривающий от пола растаявшую конфету (потом наверняка будет говорить, что под ногтями застряли сладкие кусочки). Чонвон всё смотрит на него и не понимает, почему старший так притягивает его к себе, ничего не делая. Он ведь просто существует, просто живёт своей жизнью популярного айдола, а Ян Чонвон хочет распластаться на полу, чтобы по нему проехался асфальтоукладчик, ведь так отчаянно желать стать ещё ближе с согрупником кажется злейшим преступлением против индустрии, а она таких ошибок не прощает. Но также сильно хочется прямо сейчас сделать два шага вперёд, взять скуластое лицо старшего в ладони и поцеловать. Чонвон абсолют не умеет целоваться, но почему-то совсем не смущен этим. Он знает, что Джей не будет смеяться над ним из-за этого, а, наоборот, направит, научит правильно и чувственно, приобнимая лидера за талию. О, Ян Чонвон знает, что пропорции его тела мало, кого могут оставить равнодушным, даже мемберы часто говорят об этом. Он хотел бы полностью утонуть в тепле тела Чонсона, быть сжатым в тисках его сильных рук, позволил бы старшему вести, отдался бы полностью, и... – Лидер-ним. Голос Чонсона выдергивает его из пелены мечтаний. Он вдруг ощущает себя глупым и безнадёжно влюблённым, когда напротив вырастает фигура Пака. Щёки горят ярким пламенем, краска заливает шею и ползет тёплой волной по всему телу, вытаскивая наружу мелкие мурашки. Пальцы на руках немного покалывает, от предвкушения момента все органы внутри то сжимаются, то грозят разорвать Чонвона на мелкие кусочки изнутри. Сейчас или никогда... Сейчас или никогда. Ян Чонвон не намерен больше медлить. Он тянет руки к плечам старшего, чтобы подтянуть того ближе к себе. Ян заглядывает в глаза напротив. Джей не осудит. Это же хён, его любимый хён. Такой простой и забавный. И, кажется, питающий ответную тягу, потому что вместо того, чтобы оттолкнуть младшего, он, ожидаемо, приобнимает того, соединяя ладони за спиной Чонвона. Глаза в глаза: молчаливое согласие можно прочитать в дрожащих зрачках обоих прежде, чем их губы неловко столкнутся. В голове было так много всего, а в миг - пустота, пришедшая с ответным движением губ Джея. Чонвону стыдно невыносимо, но этого момента он ждал долгие четыре года. Этот поцелуй можно назвать таковым с натяжкой - они просто коснулись друг друга; попробовали свой ночной кошмар и, одновременно, сладостную негу на вкус. Ян Чонвон не ожидал ничего большего. Он готов к тому, чтобы уйти из комнаты прямо сейчас - ощущение ничтожности и глупости настойчиво ждут его у входной двери, недовольно хмуря невидимые брови. Ян Чонвон лишь хочет, чтобы его приняли, как он сам принял в своём сердце поселившееся чувство любви, а если нет, то, хотя бы, Пак Чонсон будет знать, что натворил своей добродушной улыбкой и тёплыми какими глазами. Он отстраняется. Сердце неистово стучит об грудную клетку, вот-вот вырвется наружу. Губы так нещадно горят, что хочется ещё. Неловкая тишина прерывается лишь пульсирующим шумом в ушах. Сейчас Чонвон замечает, насколько крепко вцепился в одежду старшего в районе плеч. Медленно, словно очнувшись ото сна, он размыкает пальцы и приглаживает образовавшиеся складки на ткани. То, что творится внутри Джея сейчас, по ощущениям в десять тысяч раз запутаннее, чем проводные наушники. Ян Чонвон, маленький лидер, вот же он: в его руках, стоит и смотрит на него испуганно, будто ждёт момента, когда Пак выпроводит его за дверь, но этого не будет. Никуда Чонсон теперь его не отпустит даже под угрозой смертной казни, не теперь, когда Вон сам сделал шаг вперёд. У Яна нет сил смотреть в тёмные глаза напротив, хочется провалиться под землю прямо сейчас. Он было хочет сделать шаг назад, но Чонсон не допускает этого, прижимая младшего к себе ближе, отчего тот вынужден вновь сложить ладони на чужих плечах. – Сбежать хочешь? Слова заставляют Чонвона усмехнуться. – А ты не отпустишь? – откуда-то берётся смелость на подобие флирта, хоть колени лидера трясутся от страха. – Не-а. – в той же манере отвечает старший. Чтож, думает Чонвон, значит, попытка увенчалась успехом. Молча он исследует пальцами часть принта на одежде хёна, задумчиво следя взглядом за невидимыми паутинками, что тянутся от кончиков. Неловко. Ужасно хочется посмотреть в любимое лицо, что находится сейчас как-никогда близко, но смущение все ещё сковывает его тело похлеще рук вокруг его тела. Джей наклоняется вперёд, полюбовно соединяя их лбы. Это привычно. Они делали подобное уже несколько раз, но происходило подобное в контексте игры или в сонном состоянии, когда без разницы, куда прилечь, главное - чтоб тепло было, но сейчас это чувствуется по-другому. Сейчас бабочки-слоны скачуть где-то в горле, заставляя повиноваться своим прихотям. Чонвон аккуратно мажет по носу Джея своим, словно кот. Это вызывает улыбку у Чонсона, отчего вдруг на сердце становится гораздо легче, и насекомые-мутанты наконец сгинули в желудочные дали. Пальцы Чонвона ползут по чужим плечам вверх, наконец вплетаясь в густые волосы. – Ты два раза нарушил действие Сону. – Хитро подмечает. В этих словах нет никакого смысла или угрозы, он просто не знает, что говорить. В голове по-прежнему ни одной адекватной мысли. – Ты ведь не расскажешь ему, м? Чонвон-и. – Джей возвращается в ровное положение. Обгоняя лидера в росте на шесть сантиметров*, он и не замечал, насколько эта разница существенна. Чонвон малюсенький, пусть этого и не скажешь по длинным ногам и широким плечам. Кажется, что его можно сложить в кармашек и понести куда-нибудь туда, где всегда тепло и солнечно, чтобы никто не мешал наслаждаться его сияющей улыбкой и теплым кофейным взглядом. То ли адреналин внезапно взял ситуацию под собственный контроль, то ли алкоголь всё ещё не выветрился из организма, но изо-рта получается выуживать только бредовые и абсолютно бессмысленные предложения: – Даже не знаю, чаги, только если ты уговоришь меня. Дурак, дурак, ты идиот, Ян Чонвон! Вопит кто-то в собственной голове, но лидер не обращает на это внимания (спасибо бабочкам-гигантам, они усмирили этого нахала). Джей же постепенно тонет в чёрных омутах человека напротив безо всякого шанса на спасение. Он чувствует свою единственную необходимость - целовать Ян Чонвона каждый раз, когда это возможно, и прямо сейчас не видит никаких препятствий. Они вновь целуются. Рука Пака ползет вверх по спине младшего до тех пор, пока не останавливается на шее, чтобы окончательно взять под контроль всё происходящее. Ему не верится, что это правда; не верится, поэтому он крепче прижимает Чонвона к себе, боясь, что это всего лишь сон, очередной сон, от которого по утру останется лишь жгучее чувство обиды в груди и горечи на губах. Лидер поддаётся. Раскрывает губы, позволяя Джею осторожно, но напористо вести поцелуй. Он запоминает тёплый и влажный язык на собственных губах, повторяет наклон головы и млеет от властной ладони на шее. Джей крепко держит, не намеренный отпускать того ни на миллиметр от себя, Чонвону же нравится это ощущение. Если старший отойдёт прямо сейчас, то Ян тут же упадёт на пол, поддерживаемый до этого лишь руками Чонсона. Он не замечает собственного недовольного писка, когда старший разъединяет их губы. А Джей, судя по его растянутой ухмылке, услышал это. – Уговорил? – Попробуй ещё раз.