Heart attack

Аня тосковала, сидя за своей партой во время урока истории, но не могла понять почему. Такого рода вещи были свойственны 18-летним девушкам, но Ане все еще было шестнадцать: она опередила время благодаря своей первой большой лжи. Бэкки накормила ее таким количеством романтических сериалов, что она думала, что точно будет отличаться от главных героев, она думала, что будет отличаться от Бэкки. Она не ожидала, что станет такой медлительной и напряженной. Любовь была сложной штукой, но ее принцип был прост, поэтому легче притворяться, чем испытывать ее на самом деле. Видеть, как ее папа, величайший в мире шпион, заикается и краснеет всякий раз, когда мама заходит в комнату, было очень забавно в начале их романа. Видеть, как ее мама бьет кулаком по стене от счастья, что папа сделал комплимент ее внешности, было так банально. Видеть Бэкки, которая собирается в школу в четыре часа утра, чтобы привлечь внимание своего очаровательного принца, вызывало у Ани только головную боль. Видеть свою лучшую подругу красной как помидор каждый раз, когда ее любовные увлечения (а у Бэкки они каждый месяц появлялись новые, потому что ей все еще нужно было отойти от стадии «Третьей миссис Форджер»), баловали ее безумно дорогими подарками и свиданиями. Что ж, это было впечатляюще. Даже великая Бэкки Блэкбелл, великолепная наследница, у которой был целый процесс отбора мужчин, влюбилась в идею любви. Аня была уверена в себе, она была сделана из другого теста, она была совсем не похожа на этих хрупких женщин. Особенно, когда она знала, кто испытывал к ней чувства в течение многих лет. Она знала, что Джордж Глуман испытывал к ней чувства в средней школе, прежде чем переключить свой интерес на Бэкки. Она знала о маленьком увлечении Эмиля, когда они были в одной команде на школьной игре в первый год обучения, это продолжалось целую неделю. Именно тогда он решил подразнить ее посильнее, потому что не мог смириться со своими чувствами. Она знала, что второй сын, или Дэмиан, всегда находил ее милой и испытывал к ней большую привязанность, несмотря на то, что утверждал обратное. Они все выросли вместе и стали той самой крутой группой друзей, поэтому, естественно, Аня продолжила дружить с Дэмианом, даже когда операция «Неясыть» была приостановлена из-за того, что Донован Десмонд не подавал никаких признаков начала новой войны. Она училась в средней школе, когда, наконец, стала имперским ученым. Дэмиан был первым из них, кто стал им, а она была второй. У них было небольшое соревнование, и они оба усердно трудились, чтобы добиться успеха, становясь по-настоящему близкими друг другу, зная тяжесть желания заставить их отцов гордиться ими. Она вспомнила церемонию, на которой Дэмиан надел на нее велюровую накидку, потому что традиция требовала, чтобы последний имперский ученый короновал нового. Ей пришлось склониться перед ним, и он воспользовался возможностью подразнить ее по поводу того, что она наконец-то служит его Величеству. В ответ она одарила его своей фирменной улыбкой, поблагодарив за то, что он позаботился о ее накидке и месте, пока она не получила свою последнюю стеллу. Она помнила, как он ревновал ее к Эмилю и игнорировал их обоих, она могла читать его мысли и узнать, что он лжет о том, что у него нет проблем с друзьями. Она не испытывала к нему подобных чувств и не чувствовала необходимости говорить об этом. И, в конце концов, она помнила последнюю неделю, когда Дэмиан плакал на ее плече, во время того, как они прятались в их особенном месте, в заброшенной комнате здания имперских ученых. Давление, лежащее на его плечах, ощущение того, что он всегда был вторым, начиная с того, что он был вторым сыном. Он упомянул, как ему было приятно быть первым в их маленьком соревновании, он чувствовал, что впервые в своей жизни преуспел. — Плакать — это нормально, Дэмиан. Просто выплесни это наружу, — она назвала его по имени, пока он тихо плакал, но с гордостью, потому что он все еще был смущен. Она обняла его и похлопала по спине точно так же, как это сделала бы ее мать. Аня не знала сколько это длилось, может быть, час. Дэмиан не торопился рассказывать о своей ситуации и в какой-то момент посмотрел на нее, ничего не сказав. «Я не знаю, что бы я делал без тебя». Аня снова прочла его мысли. Это было случайностью. Это отличалось от всех «она милая» или «она мне нравится». Это было нечто особенное в ее присутствии в его жизни, просто в том, что она была там. Это было то, что она услышала, как ее родители ни с того ни с сего сказали друг другу «Я люблю тебя». Девушка была слишком ошеломлена, чтобы говорить. Она улыбнулась ему, и он улыбнулся в ответ, вытирая слезы, готовый покинуть их тайное убежище. Как только он ушел, погладив ее по голове в знак благодарности, она почувствовала, что у нее горят уши. Она посмотрела на свое отражение в зеркале и увидела, каким красным было ее лицо и особенно уши. Она почувствовала, как сильно забилось ее сердце, а ладони вспотели. Она запахнула свою накидку, от которой все еще чувствовался сильный запах его одеколона. Ей пришлось сесть, потому что она была сбита с толку, но глубоко внутри она знала, что это была так называемая «любовь». Поэтому она провела следующие несколько дней, пытаясь привлечь его внимание. Она брала пример с Бэкки и ее сборами в школу в четыре часа утра. В понедельник она подправила свою школьную форму так, чтобы она выглядела короче, услышав от Бэкки, что мужчины — существа визуальные, но это не сработало, так как Дэмиан едва взглянул на нее. Во вторник, она снова надела обычную школьную форму и сменила прическу на высокий хвост. Ее длинные волосы цвета жевательной резинки водопадами ниспадали ей на спину и обнажали ее красивую шею. Это не сработало. В среду она воспользовалась прекрасным набором украшений, который получила от родителей на Рождество. Серебро и изумруды, которые по цвету напоминали ее глаза, придавали ей уверенность. Она шла, демонстрируя всю красоту своего тела, привлекая всеобщее внимание к вопросу о том, зачем ей нужно надевать столько украшений в школу. Дэмиан едва взглянул на нее, а когда взглянул, то только потому, что Эмиль назвал ее рождественской елкой, и они посмеялись над ней. Аня вернулась домой измученная и раздраженная, потому что ее усилия были напрасны. В четверг она вернулась в своей обычное состояние. За исключением духов. Она воспользовалась очень дорогими духами, которые ее отец подарил ее матери без какой-либо конкретной причины, просто потому, что хотел ее побаловать. И каждый раз, когда Йор Форджер пользовалась этими духами, Лоид Форджер просто таял в изгибе ее шеи, вдыхая ее запах, как будто она была каким-то редким цветком. Духи подействовали очень хорошо, так как все окружили Аню, чтобы сделать ей комплимент, вся комната благоухала, а мастер Хендерсон сравнил запах со звездной ночью в разгар лета. Если бы только у Дамиана не было аллергии на ананас. Бедный мальчик провел весь день, чихая и кашляя, но уверяя всех, что с ним все будет в порядке. Наконец, наступила пятница, и Аня, разочарованная неудачами недели, взяла ножницы и подстригла свои длинные волнистые волосы, глядя на рассвет за окном. Вернулась к той длине, которая была на первом курсе. Аня была готова начать все сначала. Ее мать была поражена тем, как хорошо она выглядела, отец вздохнул, зная, что она наконец-то переживает свой бунтарский подростковый период, а ее младшие братья и сестры просто играли со стриженными волосами, пытаясь сделать из них бороды. Обычный день в семье Форджер. Следуя совету Бэкки, она опоздала на урок, чтобы привлечь всеобщее внимание, когда извинялась за опоздание на урок истории. Всем было о чем пошептаться по поводу ее короткой стрижки, и она могла прочитать положительные и отрицательные отзывы, когда шла к своему столу рядом с Бэкки. Бинго, зрительный контакт с ним. Он выглядел удивленным, но впечатленным. Теперь Аня тосковала за своей партой, стараясь смотреть на него так, чтобы никто ее не заметил. Он делал пометки в своем блокноте, выглядя при этом как одна из древних греческих статуй. Она восхищалась им на расстоянии, игнорируя его мысли, поскольку они были только об уроке истории. Его широкие плечи, зачесанные назад волосы, проницательный взгляд, длинные нижние ресницы. У нее была небольшая степень близорукости, но ей не нужны были очки, чтобы ясно видеть его красоту. Фактически, он вылечил ее глаза. Зрение вернулось для того, чтобы увидеть его. Она дрожала, ее сердце продолжало бешено колотиться, глаза блестели, а уши снова покраснели. Она больше не могла этого скрывать, потому что была такой каждый день. Она не знала, почему была такой, такой… сумасшедшей! Она была похожа на свою мать, когда она смотрела на отца, готовящего ужин. — Бэкки, я думаю, он обвел меня вокруг пальца, — прошептала Аня, и Бэкки, ее группа поддержки вот уже как десять лет, просто похлопала ее по плечу в знак того, что она наконец признала это после стольких лет. Как бы она ни старалась объяснить, что ее чувства были новыми, брюнетка продолжала закатывать глаза, притворяясь, что верит ей. — Это всего лишь стадия, ты переживешь. Аня прикусила губу, когда он закатал рукава, просто чтобы лучше записывать. Она услышала свое имя, когда учитель звал ее, заметив, что она не обращает внимания на урок. Снова. — Да? — Вы случайно не знаете год финансового краха эры Муттера? — 28 июля 728 года. 28.07.728 Это были те же цифры, что и дата его рождения. Как она могла забыть об этом? Они изучали главу заранее, за месяц до этого. Он научил ее этому маленькому трюку. Она ответила таким мягким голосом, что все были удивлены, даже Дэмиан, который только что набросился на нее. — Это просто 728 год, мы не знаем точный день. Спасибо тебе, Аня. Учитель просто решил не лезть не в свое дело, когда Бэкки фыркнула, обменявшись взглядами с Эмилем и Юэном, сидевшими рядом с Дэмианом, которые тоже смеялись из-за смущения от попытки Ани говорить приторным голосом. Аня посмотрела на свою лучшую подругу, которая почтительно вытирала слезы. — О, тебе нужен обряд изгнания нечистой силы, — добавила она, и Аня закатила глаза.

***

— Мой отец знает об Антонио и хочет встретиться с ним, но я сказала, что он недостоин меня. Итак, Адам прислал мне сегодня утром эти свежие желтые тюльпаны, и когда я заглянула в букет, он был полон бумажных дальков. Так романтично, но банально, он делает это каждый раз, когда за что-то извиняется, по крайней мере, у меня есть лишние деньги. Я отвечу Альфонсу, он действительно скучает по мне и заслуживает моего времени. Так что на этой неделе обед за мой счет, позволь мне угостить тебя. — Подожди, Блэкбелл, я не понимаю, ты заплатишь за обед деньгами своего отца или деньгами своего второго любовника? Бэкки мягко улыбнулась и с гордостью показала Ане свою полную ладонь. — Не говори глупостей, милая, это деньги пятого. Вот как можно оставаться богатым, тратя деньги их отцов. — А, неважно, главное, чтобы я съела что-нибудь сытное и могла поспать на уроке математики, — Аня пожала плечами, заставив Бэкки громко рассмеяться. Позже тем утром Аня приходила в себя после своих выходок на уроке истории в коридоре вместе с Бэкки, ожидая следующего урока литературы. Она слушала бесконечные истории Бэкки и делала мысленные пометки о том, чтобы когда-нибудь заставить Дэмиана кормить ее так же хорошо, как кормят Бэкки. Внезапно она почувствовала огромную руку на своей макушке, а через секунду та же рука взъерошила ее новую прическу. Она быстро повернулась и ударила преступника, который рассмеялся над ее быстрой реакцией, чтобы скрыть боль в плече, вызванную ее ударом. — Эй, берегись, второй сын, — сказала она и поправила прическу. — Итак, ты подстригла свои волосы. Почему? — Потому что я так захотела. Не твое дело. — Как раз таки это мое дело, потому что твои эксперименты вызвали мою аллергию. Мне нужно убедиться, что на этот раз я в безопасности. Он замолчал и отвел взгляд. «Я и не знал, что она может выглядеть еще милее. Она была потрясающей все это время, но это способ закончить долгую неделю. Я вижу, как она уже надулась. Я хочу подразнить ее, чтобы она могла надуться и быть милой» Снова мысли этого парня. Аня нахмурилась, почувствовав, что это снова приближается. О боже, у нее был очередной сердечный приступ, чем больше она видела его, тем больше таяла. Ей по-прежнему хотелось снова оказаться в его объятиях. Он был так близко к ней, и вокруг было так много свидетелей, что она должна была вести себя прилично. Только Бэкки знала об этом, и все же ее мысли подбадривали ее. Аня глубоко вздохнула и улыбнулась молодому человеку, полная уверенности в себе, демонстрируя свою лучшую актерскую игру. — Со мной ты в безопасности, Дэмиан. Самоуверенная улыбка Дэмиана исчезла, он был шокирован ее ответом, совсем не таким, какого ожидал. Он огляделся и увидел насмешливые лица своих друзей, раздражающие его. Прежде чем он успел ответить, пара рук обняла его сзади, крепко прижимая к себе. Самоуверенная улыбка Ани тоже исчезла, и она внезапно побледнела, почувствовав, как ее сердце разбивается вдребезги. — Попался! — послышался мягкий голос блондинки с глубокими голубыми глазами. Дамиан обнял ее в ответ с мягкой улыбкой, демонстрируя привязанность к девушке. — О, Джейн. Доброе утро. — Я вернулась с турнира по верховой езде, и я выиграла, Дэми! Она с гордостью показала свою золотую медаль, и вся группа зааплодировала ей, когда она преувеличенно кланялась. Она сразу заметила Аню и ахнула. — Аня, ты выглядишь великолепно! Я тебя не узнала, ты сейчас такая милая! Даже милее, чем обычно! Мне нравится твое круглое личико, оно такое милое! Она держала девушку за руки и искренне улыбалась ей. Аня улыбнулась в ответ, испытывая странное чувство в животе. Она неловко поблагодарила Джейн и извинилась, прежде чем покинуть небольшую толпу, шагая так быстро, как только могла. На самом деле, она собиралась прогулять оставшиеся уроки и направлялась домой, чувствуя ужасную тошноту, отвращение и разбитое сердце. Она чувствовала себя так, словно только что приняла самый холодный душ в своей жизни, она чувствовала себя вампиром, чье сердце только что пронзили. Это было больно. Если она не могла привлечь внимание Дэмиана, если ей приходилось восхищаться им с расстояния, если она не признавалась в своих чувствах, то только потому, что у Дэмиана Десмонда, ее дорогого второго сына, уже была девушка. И она ничего не могла сделать, чтобы это изменить.