Чей-то последний закат…

Балкон недолго пустует. Через пару мгновений дергается ручка. Дверь резко отворяется. Забегает маленькая девочка. Обладательница больших глаз с врожденной особенностью. Одно око наделено коричневым хрусталиком, а второе-голубым. Если без сказок, то гетерохромия. На секунду зрачки испуганно уменьшаются до размеров кристаллика сахара мелкого помола. Фокус побежал от одной трещинки до пыльцы, незаметно витающей в воздухе. Теперь о гетерохромии и речи идти не может. Зрачки настолько увеличились, что вытеснили радужку. Тело застыло под волшебными чарами. Все вокруг начало двигаться. Звук машин или шум кухонного телевизора приглушился. А листья начали свои переговоры. Слышно бурчание деревьев, скрежет молекул в половицах. Небо… Оно стало бесконечным, безразмерным, не имеющим границ. Оно может быть невыносимо тесным, что тебя просто раздавит. Или настолько просторным. Мне не хватит одной головы, чтоб придумать такое место и название для него. —Ханыль, ты чего на балконе забыла? — раздался голос матери из глубины квартиры, — иди на кухню, мне помогать будешь. — Ага, сейчас-сейчас, — еле слышно пробормотала девочка под нос. Она все еще заворожена происходящим. —Ханыль! — женский голос был гораздо четче и громче. Значит, мама вышла в сторону балкона, — Я же тебе сказала идти на кухню. Мы ведь не в гостях, это наш новый дом. Папа проверит балкон, и ты сможешь хоть целый день тут просиживать, — материнский взгляд переместился от дочери к самому балкону. —Да, мам, — девочка не поняла безразличие родительницы к этому необыкновенному месту, вздохнула и пошла следом.

***

А облака изображали разные фигуры, пародируя животных и мифических существ. Небо переливалось всеми цветами, приглашая к себе. Цветастый закат постепенно поглощается темно-синей ночью. Просыпаются звездочки, загораются одна за другой. Многоэтажки вспыхивают лампочками, что слабо излучают свет из окон.Но жизнь еще кипит. Еще через несколько часов глаза невзрачных зданий закроются. Улицы опустеют. Там останутся только бродяги, одиночки и молодые, может, нетрезвые, но веселые люди. В один момент все опустеет. Бродяги найдут, где поспать, люди разъедутся по домам. На улице станет тихо, будто тут ничего вовсе и не было. И даже те, кто слышат, не смогут распознать в томной тишине звуки природы и небесные сигналы. Это всего лишь мгновение. Секунда или столетие. Понятие время такое же мудреное и неточное, как небо или само мгновенье.

***

Их квартирка тоже не исключение. Семья давно спит в не до конца освоенной комнате. Неделю точно обживать будут. Может больше. Кто-то до конца своей жизни не находит дом. Тихий топот детский ног. Ханыль на носочках пытается пробраться на балкон. Увы, дверь оказалась закрыта. И бесшумно её открыть не удастся. Детские ладошки образуют что-то наподобие бинокля. Девочка вплотную прислоняется к стеклу. Природа будто стучится, прося Ханыль выйти. —Извините, я не сейчас могу выйти. Потерпите, и завтра я проведу весь день с вами, — прошептал ребенок, будто разговаривая со взрослым. По стеклу перестали постукивать. Её ответ явно был услышан. —Я пойду спать, чтоб завтра пораньше к вам прийти. Спокойной ночи, —Девочка сонно потерла глаза кулачком и ушла. Теперь там нет телепатических монологов, легких касаний, обжигающих румянцев и щекочущих глаз-полумесяцев. Но, наверное, там остался дух или эфир от лиса с розовой шерсткой и совершенно нескучного взрослого. Ведь иногда розово-рыжая мордочка выглядывает из щели и подмигивает. А чья-то легкая рука фантомно ложиться на твое плечо, а чужие мысли и теории залезают в голову, заставляя думать, видеть, чувствовать…