ВКУС ТВОИХ СЛЁЗ

Темнота давила, и от этого давления невозможно было избавиться. Чимину казалось, что он ослеп, хотя глаза ему давно развязали. Омега лежал разодранной в клочья куклой на холодном грязном полу. Лежал и не шевелился. Шевелиться больше не было сил. От удара, который он получил в висок, в голове нещадно гудело. Лучше бы он совсем не приходил в сознание, потому как после первых таких долгих часов, когда его держали в неведении, и которые он провел без воды и пищи, начался самый настоящий ад, который Чимин теперь никогда не забудет. Эти грубые руки, рвущие на нём одежду и разводящие силой ноги. Этот запах гнилых зубов прямо ему в лицо. Это осознание неотвратимости. И если поначалу Чимин лишь плакал и просил, чтобы его оставили в покое, то впоследствии он охрип от своих криков. Боль от прокушенного до самой кости плеча слилась с тянущей болью внизу живота. Сколько их было, Чимин так и не понял, видимо, достаточно много для того, чтобы превратить красивого гордого Омегу в кусок мяса, истекающий кровью. Чимин чувствовал, как из него вытекала жизнь и старался не шевелиться. Его буквально парализовало от страха. Сколько ему ещё нужно было лежать тут в темноте и одиночестве? Чимин боялся, что долго не выдержит. Он словно со стороны услышал свой приглушенный всхлип и прошептал куда-то в пустоту: — Тэхён… А в ответ тишина. И темнота, бьющая по глазам. У Чимина появилось ощущение, что его похоронили заживо. Собрав последние силы, Омега оторвал руку от пола и дрожащими пальцами дотронулся до своего живота. Там тоже было тихо. Чимин больше их не чувствовал. Своих малышей. Двух близнецов — Альфу и Омежку. Ради них он и перестал сопротивляться, надеясь на то, что его хотя бы бить не будут. Его не били. Но использовали так, что теперь он не чувствовал своих ног. Все мольбы и просьбы не помогли. Тем, кто уходил отсюда, оставив Чимина на холодном, полном равнодушия полу, было всё равно, что Омега в положении. А теперь уже, возможно, нет. Чимин тихо заплакал. Когда его через час обнаружил Тэхён, а следом в сопровождении Намджуна появилась бригада скорой помощи, Омега был без сознания. Он не приходил в себя больше пяти дней. Когда Омегу привезли в больницу, счёт пошёл на секунды, и Тэхён трясущейся рукой подписал документ, разрешавший спасти жизнь Чимина любым способом. Способ был только один. И когда Тэхён дал на него своё согласие, он и сделал свой первый шаг в личную темноту. Хотел к Чимину, но оказалось, что темнота Чимина другая. У Омеги она была покрыта наледью, а у Тэхёна это был узкий коридор, ведущий к адскому пламени, в котором он потом и будет сгорать каждый день. Когда руки хирургов разрезали хрупкое измученное тело, спасая одну из трёх возможных жизней, дороги Тэхёна с Чимином разошлись навсегда. Потому как теперь Тэхён для Чимина будет пахнуть только кровью. Той самой, которой Омега истекал в одиночестве после того, как был отдан своим же Альфой на растерзание чудовищам. Эти чудовища будут сниться Омеге каждую ночь. И каждую ночь он будет просыпаться от крика. Когда Чимин пришёл в себя и увидел рядом с кроватью уснувшего прямо на стуле Тэхёна, то вспыхнул радостью, но когда втянул носом воздух, чтобы почувствовать аромат своего Альфы и укрыться им, то запах крови ударил так внезапно, что Омегу скрутило, и он едва успел немного приподняться и повернуть голову. Его вырвало. Перед глазами замелькали чёрные мушки, и только крепкая рука Тэхёна, мгновенно вынырнувшего из своего беспокойного сна, не позволила Чимину упасть с кровати. Тошнило Чимина долго. Одновременно с тошнотой его буквально насквозь прорезало болью. Боль прошла через низ живота и осела где-то под рёбрами. У Чимина перехватило дыхание. С помощью Тэхёна он откинулся обратно на подушки и, словно рыба на суше, хватая ртом воздух, погрузился в пучину паники. Чимину показалось, что он разучился дышать. Рядом с кроватью запищали какие-то приборы, и в палату вбежал врач. Он схватил Омегу за руку, считая пульс и смотря на показания датчиков, к которым разноцветными проводами был подключен Чимин. А Омега продолжал задыхаться. Через пелену тумана, словно через вату, до него донесся взволнованный голос врача, держащего его за руку. — Чимин, успокойся. Всё позади, и ты в безопасности. Посмотри на меня. Ты можешь говорить? — Кровь… Пахнет кровью, — прохрипел ему в ответ Омега. Доктор метнул взгляд на растерянного Тэхёна и махнул ему рукой. — У него странная реакция на феромон Альфы. Покиньте палату, пока мы не разберёмся, что с ним происходит. А происходило то, что уже никак нельзя было изменить. С этого дня все Альфы для Чимина будут пахнуть кровью. И только особо мощные, запрещённые в стране подавители смогут блокировать Чимину обоняние. Именно их и будет впоследствии доставать для Омеги Тэхён. Это всё, что Чимин позволит ему для себя сделать. Вину Тэхёну теперь не искупить никогда, потому как Чимин расплатился за ошибку своего Альфы не только жизнью детей, но и возможностью иметь их в будущем. После того как из него вынули два беспомощных, не подающих признаков жизни комочка, Чимин перенёс несколько операций, после которых получил обратно своё право на жизнь, но утратил куда больше. Теперь Чимин был бесплоден. И помнить об этом он будет каждый день своего бессмысленного существования, потому как для Омеги нет ничего важнее, чем его потомство. В этом заключался смысл его жизни и личное тихое счастье. А теперь у Чимина больше не было этого смысла, теперь только цель — найти одного единственного, возможно где-то существующего Альфу, который не будет пахнуть кровью, и рядом с которым Чимин сможет обрести пусть не счастье, но хотя бы покой. Потому как в течку подавители не работали, и Чимин был обречен на муки одиночества в моменты, когда другие так счастливы. За все последующие годы у Чимина будет не так много связей, хотя мнение о нём сложится совершенно другое. Оправившись от своей потери и осознав необходимость жить дальше, Омега начнёт посещать всевозможные ночные рауты и клубы, убегая от ночных кошмаров. Он будет много флиртовать и доводить Альф до состояния исступления. Те будут наивно верить, что Омега и сам скоро сдастся во власть своих желаний. Вот только желаний у Чимина не будет. Теперь никогда. Одна отдающая горечью пустота. Это сделает из доброго от рождения Омеги жёсткую во всех смыслах личность. Без капли сожаления Чимин не единожды разобьёт покорённые им сердца. А те единственные, кого Омега всё же подпустит к себе, подсядут на удовольствие от близости с ним и будут сходить с ума от желания обладать им вечно. Чимин же, который после случившейся с ним трагедии, впитав ароматы своих нерожденных детей, начнёт пахнуть тройным феромоном, сносящим голову любому Альфе, станет абсолютно ко всем равнодушен. Сидя на подавителях, Омега не сможет почувствовать ни запаха Альфы, ни своего желания. Близость для него станет пустым набором движений и очередным разочарованием. Очередным. Горьким. Тем самым, после которого жить больше совсем не хочется. Надежда найти того самого, чей запах Чимин сможет принять, в который раз угаснет, топя в пучине беспросветного отчаянья. Хлопнула дверь, и Омега вздрогнул. Прошлое не хотело отпускать, и Чимин с трудом вынырнул из воспоминаний. Он посмотрел на вошедшего в комнату Чонгука. Альфа освободился, и можно было ехать. — Не передумал насчёт Шуги? — спросил Чонгук. — Мне показалось, что он не так прост. Чимин усмехнулся. В его жизни уже давно всё было слишком сложно. — А я и не жду лёгкой победы, — ответил он. Чонгук замялся. — Я всё хотел у тебя спросить, — сказал он осторожно. — Ты не хочешь вернуться в Сеул? Альфа внимательно следил за Чимином. Они никогда не затрагивали эту тему, но почему-то именно сегодня Альфе захотелось об этом спросить. Чимину же не нужно было думать, чтобы ответить. — Я никогда не вернусь туда, где мне всё будет напоминать о том, каким я был раньше. — Ты боишься своих чувств к Тэхёну? — решил уточнить Чонгук. — Своих чувств? — Чимин внимательно посмотрел Альфе в глаза. На дне зрачков Омеги плескалось вселенское безразличие. — Моих чувств больше нет. Я их давно убил. — А после победы над очередным Альфой, ты что-нибудь чувствуешь? — тихо спросил Чонгук. Он так хотел, чтобы прозвучало хоть что-то обнадеживающее и дающее надежду на счастье для этого использованного жизнью Омеги. Однако он услышал именно то, что они оба с Чимином знали очень хорошо. — Я уже давно ничего не чувствую, — отрезал Чимин. Он поднял с кресла свой рюкзак, накинул его на плечи и, не оборачиваясь, вышел из комнаты.

***

— Ты всё же взял у Джина деньги? — спросил Намджун. — Так получилось. Тэхён не спустился к обеду, и взволнованный его отсутствием Джин заставил Намджуна зайти к брату и поговорить с ним. Но как только за Намджуном захлопнулась дверь, Альфа понял, что разговора не получится. Тэхён ушёл в себя и закрылся от всего, что могло вывести его из равновесия. Возможно, это был его личный способ справиться с болью. Чувство вины грызло Тэхёна постоянно, и если раньше он хоть как-то справлялся, то сегодня Намджун воочию убедился, что его брат был на грани. Альфа сидел на полу возле кровати и строил карточный домик. Когда Намджун зашёл, Тэхён поставил последнюю пару, а потом, зафиксировав глазами результат, щёлкнул по домику пальцами, безразлично наблюдая за тем, как разлетаются плоды его трудов. Намджун знал, что Тэхён мог заниматься подобным часами. Привычка детства никуда не делась. Только теперь в этом простом занятии прослеживался символизм и отсылки к прошлому. Тэхён разрушил свою жизнь так же легко, словно один из подобных карточных домиков. Раз. И вот уже у него ничего нет. Намджун вздохнул. Он прошёл в глубь комнаты и сел на диван. — Зачем ты себя мучаешь этими воспоминаниями? — спросил он. Тэхён посмотрел на брата. — В моём прошлом было и хорошее. Он начал собирать рассыпавшиеся по полу карты. — Ты всё ещё играешь? — решился на прямой вопрос Намджун. — Возможно. Намджун вздохнул. Лёгким разговор не будет. — Разве не это разбило твою жизнь? Не пора ли остановиться? — сказал он. — Остановиться? Зачем? Детей не вернуть. И Чимина тоже. Тэхён с деланным равнодушием перетасовал колоду, но Намджун увидел, что у брата подрагивают пальцы. — Быть может… — начал Намджун. — Не может! — резко перебил его Тэхён. — Чимин никогда не вернётся ко мне. — Ты даже не пытаешься что-то изменить, — попробовал надавить на брата Намджун. Ему так хотелось выдернуть Тэхёна из его темноты, но он не видел ни одного способа. — Я пытаюсь. Только цель у меня другая, — ответил ему Тэхён. Это было уже хоть что-то. Намджун встрепенулся. — И какая же? — спросил он. Ответ брата потушил едва вспыхнувшую надежду. — Я не могу изменить прошлое, — начал говорить Тэхён. — Поэтому моя цель — его не забывать. Не забывать и каждый день помнить, что я тогда натворил. Тэхён поднял с пола колоду карт и кинул её рубашкой вниз. Карты рассыпались, образуя причудливый узор из разноцветных мастей. Альфа поднялся и, перешагнув через то, что когда-то сломало его жизнь, направился ко входу в ванную. Намджун понял, что дальнейшего разговора не получится. Он тихо вышел из комнаты, аккуратно затворив за собой дверь. Придётся Джину смириться с тем, что Тэхён, вероятно, не появится и к ужину.