Die Sucht

— Заходи, -сказал Рих. Пауль осторожно переступил порог квартиры Круспе, он всё ещё не мог поверить, что находится у него дома, чувствует его запах повсюду, видит его вещи, касается стен и предметов мебели. Помещение было таким же мрачным как и его хозяин. Не сказать, что оно сияло чистотой, но и грязным не было. Обычная однокомнатная квартира на девятом этаже с очень тонкими стенами и не очень тихими соседями, для которых закон о тишине был просто пустым звуком. За стенкой орал ребёнок, откуда-то вопила скрипка и куда-то настойчиво вдалбливалась дрель, хотя давно уже перевалило за полночь. Парни просто решили пройтись пешком на другой конец города, что оказалось не самой лучшей идеей. Оба окоченели, а Рих ещё и отдал Хайко свои варежки, за что позже в подъезде получил от него по шапке. — Ещё хоть раз из-за меня будешь мерзнуть, так просто не отделаешься, — проворчал недовольный Ландерс, на что Круспе лишь рассмеялся. — Слушаюсь и повинуюсь, в следующий раз оставлю вашу тушку мерзнуть. Пройдя на кухню, бармен завозился у плиты, усадив гостя за небольшой столик. Официант с любопытством разглядывал окружающие его предметы, а посмотреть было на что: все стены были увешаны какими-то плакатами с автографами разных знаменитых и не очень музыкальных групп, крошечная декоративная гитара, начищенная до блеска, фотографии из детства, множество пластинок, но главное ярко-розовое укулеле и огромный кривой кактус в углу, который, казалось, мог взять главный приз в номинации самый уродливый кактус планеты Земля. Цвет его был непонятный, вроде зелёный, но где-то желтый и даже чёрный под стать владельцу, иголки местами осыпались. — Долго ты ещё моего Германа рассматривать будешь? Я так и ревновать начну. — Герман? Ты дал кактусу имя? — Да, а почему нет? — Ладно… но ревновать к кактусу… — А то! Не хочу чтоб эти прекрасные зелёные глаза смотрели на кого-то ещё, даже на гребаный кактус, -начал было серьезно Рихард, но увидев полу смущенное, полу растерянное выражение лица, не выдержал и рассмеялся. — Да шучу я господи. — Ха-ха, — выдавил Пауль и на всякий случай на Германа старался больше не смотреть. — Ну что… чай, кофе… — Поебемся… ой, — фраза вылетела на автомате, но она стоила охреневшего лица Круспе. — Да я смотрю вы любитель торопить события. — А… э… это просто такой прикол…- замялся Пауль.- Ну, шутка юмора такая. — Интересные у вас шутки юмора, ладно, я сейчас переоденусь и приду. — Хорошо. Парень удалился в единственную комнату, а смущенный Ландерс остался ждать. Однако через пару минут зазвонил оставленный Рихом телефон, и все ещё растерянный Хайко, ничего умнее не придумав, пошёл сказать ему об этом. — Риш, у тебя там теле… Он не продолжил, так как перед ним открылся шикарный вид на полуголого бармена. Всё было ровно так как он представлял: широкие плечи, мускулистое телосложение, по рукам от холода бегут мурашки, ниже шикарный зад в чёрных боксерах, обтягивающих все изгибы. Пауль застыл секунд на 20, не моргая, боясь, что дивное видение исчезнет. И только потом развернулся чтобы уйти, но не тут то было: широкие ладони легли ему на талию и притянули к себе, а потом над ухом раздался хриплый шёпот, обжигающий нежную кожу горячим дыханием: — Куда это ты собрался, маленький развратник. Любишь подглядывать за другими, тогда неси ответственность. И в мгновение ока Хайко оказался на широкой кровати. Он был не против, нет, просто не мог поверить, что всё это действительно происходит, что это действительно тот красавец бармен, который так холодно с ним обходился раньше, смотрел сейчас на него полным любви и вожделения взглядом. Рихард осторожно опустился рядом, запустив холодную руку ему под футболку. По телу тут же пробежала приятная дрожь. Не обнаружив сопротивления, он двинулся дальше, проводя пальцами, едва касаясь, по его груди. — Если ты хочешь остановиться, просто скажи, -выдохнул Рих в густую копну светлых волос. Ответом ему послужила тишина. Официант явно не хотел прекращать. Усмехнувшись, Круспе коснулся губами его щеки, что заставило Ландерса трепетать и в блаженстве закатить глаза. Затем лёгкий поцелуй был оставлен на виске. Эти дразнящие прикосновения сводили с ума. — Просто скажи… сейчас… Бармен очертил линию его подбородка и наклонился так близко, что их губы оказались в опасной близости друг от друга. — Скажи… Однако окончание фразы затерялось в поцелуе, их первом поцелуе. Пауль наконец вышел из оцепенения и притянул к себе Рихарда. Тот в свою очередь времени не терял и, воспользовавшись моментом, ловко расстегнул ему ремень и проник в самое сокровенное место. Хайко застонал прямо в губы, но Рих не намеревался его отпускать, он нежно массировал пах парня, ощущая с каждой секундой всю силу его желания. Вскоре воздуха стало не хватать, и Пауль отстранился, рухнув на постель, ощущение невероятного счастья и экстаза завладело им. Рихард не стал ждать, пока тот отойдёт, и, быстро стащив с него штаны, оставил несколько обжигающих поцелуев на ключице, утром на их месте останутся следы этой бурной ночи. Ландерс шумно втянул в лёгкие воздух, обвивая шею возлюбленного руками. В голове не крутилось ни единой мысли, только безграничная любовь затмевала взор. Он млел, он таял от его горячих прикосновений. Чем ниже Рих спускался, тем тяжелее становилось сдерживаться. А когда он накрыл губами головку его члена, аккуратно прошёлся по всей длине языком и взглянул из-под густых ресниц, Хайко сдался и запустил пятерню в густую тёмную шевелюру, заставив парня взять его полностью. Круспе покорно ублажил его, но подчинятся было не в его характере, и уже через пару секунд он оказался прямо над ним. Глаза недобро сверкнули, и парень игриво прорычал прямо над ухом: — Не путай роли, солнце. Затем Круспе осторожно развёл его ноги чуть шире, коснувшись немного выше бёдер. Пауль вспыхнул и закрыл лицо рукой. Рих было двинулся дальше, но ягодицы парня предательски сжались. Бармен недовольно зашипел, но сдержался и, наклонившись чуть ниже, прошептал: — Не бойся, это не больно, просто доверься мне, ладно? Слова давались ему с трудом, желание переполняло, но контроль он не потерял. Ландерс медленно убрал ладонь с лица и чуть заметно кивнул. Круспе начал ласкать его уши, веки, губы, касался подбородка и груди. Пауль вновь впал в состояние эйфории, и Рихард, воспользовавшись моментом, принялся медленно его растягивать. От непривычных ощущений парня пробила дрожь, но сильные руки и нежные губы быстро ее уняли. Вскоре отвлеченный на бесконечные поцелуи парень почувствовал, как Рих в него вошёл, было больно, от неожиданности он вскрикнул. Однако бармен, сдерживаясь из последних сил, чтоб одним рывком не войти на всю длину, бережно продвигался по сантиметру, давая Хайко привыкнуть. Спустя какое-то время он действительно начал получать удовольствие, а Рихард мог нарастить темп. Их сладостные крики и стоны заставили даже замолчать скрипку, угомонили младенца и остановили дрель, или двум влюблённым просто показалось, что всё затихло, весь мир пропал, остались лишь только они вдвоём. Но ни тут то было, на самом пике раздался настойчивый стук в дверь. Недовольно зарычав, он с жадностью впился в губы Пауля, толкнулся в последний раз и кончил, Хайко ждать себя не заставил. Однако ругательства и возмущения соседей не прекращались, что заставило Риха из последних сил встать и пойти в чем мать родила к входной двери. Изможденный Ландерс услышал только холодный голос бармена, гневный вопль соседки, какой-то грохот и топот чьих-то в панике удаляющихся ног. Рихард вернулся в комнату, устало покачиваясь, Ландерс же всё ещё не мог отвести глаз от шикарных форм парня. — Будешь на меня так пялиться, зенки выпадут. Пауль покраснел и зарылся в покрывало. Это лишь улыбнуло Круспе, он тихо лег рядом и крепко обнял этот несуразный комочек из ткани и смущения. Так они и проспали до самого утра. Хайко разбудил вкусный запах еды и звон приборов, такого он не ощущал со времен переезда от родителей. Разлепив глаза и обнаружив себя в нелепом коконе из одеял, он встал, нацепил первую попавшуюся вещь и вышел навстречу чарующему аромату. Рихард стоял у плиты и колдовал что-то очень аппетитное, почувствовав спиной присутствие другого человека, не оборачиваясь, он спросил: — Как самочувствие? — А эм. неплохо, но немного болит… там… Официант думал, что умрет со стыда, пока будет это говорить. Однако Риха это ничуть не смутило. — Я оставил там мазь на тумбочке, возьми. А и ещё, тебе идёт. — Что? Только сейчас он понял, что стоял в футболке Круспе размера на два больше, желание провалиться сквозь землю усилилось в разы, но делать было нечего, пришлось идти устранять неприятные последствия их ночных танцев. Когда комната была убрана, завтрак съеден, жопа подлечена, штаны надеты, а засосы спрятаны, парни засобирались в бар, ведь рабочий день никто не отменял. Ландерс был готов молиться в этот момент на заочное обучение. Внезапно бармен замер и сказал: — Солнце, закрой глаза. — Зачем… — Просто доверься мне. — Я ночью доверился. — Но тебе же понравилось. — Ладно, давай, что у тебя там? — ушел от ответа Ландерс и все-таки закрыл глаза. Послышалось шуршание, какое-то копошение, сердитое бормотание и наконец: — Открывай. Перед Паулем предстала небольшая коробочка, внутри которой обнаружилась пара золотых серёжек. Дорогое украшение поблескивало на свету, парень не знал, что и сказать. — Это извинения за мое отвратительное поведение, я мудак, прости. — Риш, они ахуенны! — официант тут же принялся их примерять. — Рад, что понравились. И вот уже счастливый Ландерс повис на шее у не менее счастливого Круспе. Они слились в страстном поцелуе и уже никого не волновало, что давно пора было выходить.