Die Sucht

«Черный человек! Ты прескверный гость! Это слава давно Про тебя разносится». Я взбешен, разъярен, И летит моя трость Прямо к морде его, В переносицу… …Месяц умер, Синеет в окошко рассвет. Ах ты, ночь! Что ты, ночь, наковеркала? Я в цилиндре стою. Никого со мной нет. Я один… И — разбитое зеркало… С. Есенин, «Чёрный человек»

С того рокового дня минуло уже три года. Пауль полностью оправился от травм, только иногда ночами его мучили странные сны о том, как он падает с какой-то очень высокой лестницы, как ломается нога и дикий ужас в перемешку с болью переполняет его. Он бежал, но бежал от кого? Этого Ландерс никогда не помнил. Просыпаясь в холодном поту, парень чувствовал, что ноет уже давно зажившая нога, и привычным жестом рука тянулась к обезболу. Помимо этого в полудреме он часто бормотал бессвязный, но совершенно одинаковый набор букв, с которым не смогли ничего сделать ни психотерапевты, ни логопеды: «Ришстилюбдиойриш». К счастью, это почти всё что осталось от афазии. Конечно же Хайко знал что с ним случилось, полностью скрыть последствия буйства серийного убийцы в маленьком городе невозможно. Никто ему напрямую этого не говорил, но было слишком очевидно что, а точнее кто мог довести его до того ужасного состояния. И Пауль знал, не помнил, но знал, что имя его мучителя Рихард Круспе и что он, Пауль, единственный кому посчастливилось выжить. И так спокойные тихие дни сменяли друг друга. Ландерс за кружкой утреннего чая разбирал почту и вдруг среди кучи счетов и рекламы обнаружил подозрительное письмо без адреса отправителя. Парень недолго думая, распечатал конверт. Внутри оказались несколько листков бумаги исписанные ровным, слегка резковатым почерком. Хайко осторожно начал читать, хватаясь взглядом за каждое слово. «Привет, Солнце. Я не знаю когда до тебя дойдёт это письмо и дойдёт ли? Но я надеюсь, ты всё же его прочтёшь. Мне сказали ты совсем забыл меня, я думаю оно и к лучшему. Мне наверное стоит объяснить те непростительные вещи, что я сделал с тобой да и не только с тобой… Да, я чертов психопат! Так гласит мой диагноз в той толстенной врачебной книжке. Я этого не отрицаю. Около десяти лет назад я начал понимать, что что-то со мной не так… (действительно! Убил родного отца и сводного брата, что же, блять, не так?) Я не могу любить, испытывать привязанность и другие тёплые чувства. Эмпатия не просто на нуле, а ушла в минус. Тогда я думал: «я неправильный! Почему мне недоступно то, что доступно другим?» А потом приходил он, Чёрный человек! Нет, это не какая-то другая личность или галлюцинация, просто, чтоб тебе было проще понять, что творилось со мной в то время. Он же говорил мне, как я смешон, как жесток, жалок и отвратителен. Представляешь? Как будто брал в руки огромный фолиант и водил своим длинным скрюченным пальцем по сгнившим страницам, перечисляя мои грехи. Он любил восторженно восклицать: «Слушай! Слушай!» и продолжал насмехаться надо мной. В конечном итоге я срывался, разносил комнату, бил и ломал всё вокруг. Однако это не могло прогнать его, ведь я и был этим Чёрным человеком. Я им являюсь сейчас. Не поверишь, на суд пришла невеста твоего обожаемого детектива. Оказывается этот придурок был помолвлен! Она кричала, металась, пыталась вцепиться мне в глотку, о как я смеялся! Прекрасное зрелище. Хотя знаешь, солнце, а мне их жаль. Не нужно было убивать этого Шнайдера. Можешь мне не верить, врачи всегда убеждают не верить нам, психопатам. И я считаю тебе стоит последовать их совету, ведь мы никогда ничего не делаем без выгоды для себя. Что ж, приступим к главному, к нам с тобой и ко всем остальным убийствам так похожих на тебя людей. Скажу сразу: я тебя не любил. Просто я не способен на это, прости, малыш. НО ты был мне по-своему дорог, как мне внушал тот мужик в белом халате и уродливых очках, я испытал манию, зависимость, что-то вроде фиксации на тебе. Ты просто стал идеалом для каких-то моих внутренних критериев, черт их знает каких. Другие не подходили, были не теми, поэтому и подыхали как собаки. Но ты… ты другое дело. Тобой мне не хотелось делиться ни с кем, тебя никто не должен был и пальцем тронуть. Ида тронула… ну прощай, бедняжка Ида. Мне нужно было сделать так, чтоб ты никуда не делся, и я бессовестно влюбил тебя в себя. И честно? Я не жалею. Потом правда слегка перегнул, решив запереть в коттедже в лесу, но… я не хочу тебе лгать, солнце, я не считаю этот поступок неправильным. Всего-то сломать тебя и тогда, ты точно остался бы со мной. Однако увы, чертов Шнайдер засунул свой длинный нос, куда не просят. Но, Пауль, я единственный гребанный раз хочу поступить правильно и хорошо что ли… я отпущу тебя, я исчезну, ты никогда больше обо мне не услышишь, и если ты меня забыл, это к лучшему. Теперь я буду один, без тебя (ты не представляешь как этот Чёрный человек противится этому, но я ХОЧУ хоть раз в жизни не быть мудаком). Отныне я просто приведение, ужасный призрак из прошлого, который больше не причинит тебе боли. Больше нет. И знаешь что? Не прощай меня, слышишь?! Не вздумай меня прощать! И не верь, не верь, ни единому моему слову не верь! Я лжец, я психопат… Я Рихард Круспе и я убил тебя, Пауль… убил…» Дальше письмо было нечитабельно, но Ландерса это не особо волновало, он небрежно закинул конверт на шкаф, стёр слезу, непроизвольно скатившуюся по щеке, оставившую отчетливый соленый след на коже, и пробормотал: — Просто исчезни…