B Me

— Дерьмо! Какого черта!? — Джисон вскрикнул, когда Феликс рухнул на пол, зажав рукой. Он выругался больше от беспокойства, потому что Феликс по какой-то чертовой причине понюхал письмо, а затем рухнул так, будто его вот-вот стошнит. Джисон никогда раньше не видел его таким. Это, мягко говоря, обеспокоило. Тем не менее, ни один человек не бросил и взгляда на них, торопливо направляясь к своим классам. Джисон уже достал зажигалку и сигарету из заднего кармана джинс, не проявляя никакого интереса к тому, чтобы сидеть на химии. Но теперь он сомневался, стоять ли продолжать курить, ведь Феликс выглядел очень плохо. Должен ли он отвести его к медсестре? — Феликс, эй, ты в порядке? — он присел рядом со все еще давящимся мальчиком, немного смягчив голос, — Тебя нужно отвести к медсестре… — Это кровь! — Феликс перебил его во второй раз за день, но Джисон, похоже, не понял. Его сердце пропустило удар, он подавил вздох. Его рука остановилась, не дойдя до плеча Феликса. — Что? — Надпись… Чернила… Понюхай их, — глаза Феликса наполнились слезами, и Джисон не знал, почему он послушался, когда реакция другого мальчика была такой плохой. Поднеся письмо к носу, он втянул в себя воздух, и этот запах ни с чем нельзя было спутать... Невозможно было спутать после стольких лет порезов и синяков, и того, что произошло той ночью... На прошлой неделе... Металл. Он почувствовал себя плохо... — Джисон? — голос Феликса звал его, но Джисон не отвечал. Он не знал, что сказать. В голове было пусто, хотя он должен был кишеть вопросами. Например, почему ему прислали письмо, написанное кровью, в котором говорилось «Я иду»… — Хан Джисон... — Джисон! Он смотрел на Феликса еще до того, как тот позвал его. Его глаза были неподвижны и полны страха. —Это был ты? Пожалуйста, скажи мне, что это был ты, — его голос был слишком спокоен для того, как быстро билось его сердце, и для выражения его лица. Феликс какое-то время не отвечал. На его лице появилось понимающее выражение, которое только больше напугало Джисона. Как Феликс мог понять!? Откуда он вообще мог знать о чём идёт речь!? Как, черт возьми, он узнал о голосе!? — Ты тоже это слышишь… — все, что сказал Феликс, — Нам… нужно поговорить.

***

Джисон сидел на кровати Феликса после окончания занятий. Они оба были слишком взволнованы, чтобы делать что-либо, кроме как опаздывать на занятия и бездельничать весь день напролет. На прогулке они тоже не разговаривали друг с другом. И по какой-то причине, которую они оба понимали, они выбрали долгий путь домой, вместо того, чтобы проходить дорогу с выбоинами... По-прежнему никто из них не проронил ни слова. Джисон просто наблюдал, как Феликс начал возиться со своим ноутбуком и старой камерой, которую всегда носил с собой. У нее всегда была трещина на линзе? В конце концов Феликс перестал возиться с кабелем, наконец-то вытащил несколько файлов и начал перечитывать их. Именно тогда Джисон заговорил. Он не понимал в чем смысл этого. И чем больше Феликс нажимал на кнопки, тем больше и больше это сбивало с толку. Он сказал, что им нужно поговорить! Так что им мешало? — Что ты делаешь? — спросил он, не заслужив даже взгляда мальчика. — Ищу видео, — ответил Феликс, на что Джисон нахмурился. — Я думал, мы поговорим? — Мне нужно сначала показать тебе кое-что. Ему не понравился этот ответ. Какое видео могло объяснить, почему они оба слышат голоса? Какое видео могло объяснить, почему они оба получают одинаковые письма, написанные кровью, которая может быть или не быть человеческой? Какое детское видео- — Вот оно, — Феликс щёлкнул на одно из них, а затем увеличил размер экрана, чтобы Джисону было лучше видно. Но то, что он увидел, только вызвало боль в груди и гнев. — Мне не интересно смотреть это дерьмо! Хватит валять дурака! — воскликнул он, наблюдая, как их лица появляются в поле зрения. Все они... на этой дурацкой, гребаной реке... То, что он ненавидел больше, чем растерянность и страх, это напоминание о том времени. Времени, когда они были все вместе, счастливые, глупые и шумные. Когда смех Чанбина был невероятно заразителен и мог вызвать у Джисона приступы смеха, которые продолжались часами. Когда Чонин все еще носил брекеты, а Хёнджин не был таким высоким, неприкасаемым подражателем гангстеру... Он так ненавидел это смотреть... — Выключи, — пробормотал он, протягивая руку, чтобы самому нажать кнопку выключения, но Феликс остановил его. — Просто смотри. Я бы перемотал, но не могу вспомнить, когда это появилось. — Когда появилось что? — Просто смотри. Так он и сделал, молча говоря себе, что это была ненависть, которую он испытывал, а не какие-то сломленные эмоции, которые хотели съесть его заживо. Он не мог позволить Феликсу узнать. Он не мог показать, насколько одиноким он себя чувствовал на самом деле. Феликс не смотрел видео. Время от времени он поглядывал, но не пялился так, как Джисон. На мгновение он задумался, может, Феликс не смотрит его по тем же причинам, что и Джисон. Он задался вопросом, не было ли это тщательно продуманной уловкой, чтобы заставить их снова поговорить друг с другом. Часть его надеялась, что, возможно, так оно и было. В глубине души он знал, что простил бы его в мгновение ока, потому что снова дружить с Феликсом было намного лучше, чем накуриваться или напиваться с людьми, которым на него наплевать. Перед тем, как Джисон слишком погрузился в свои мысли, экран начал гаснуть, наконец привлекая внимание Феликса. Тем не менее, когда видео снова воспроизвелось, Джисон не заметил ничего необычного. Что-то изменилось... Но он не мог понять, что... — Посмотри, на что смотрит Минхо-хён, — пробормотал Феликс, не отрывая глаз от экрана. Джисон нахмурился, затем оглядел лица своих старых друзей, прежде чем остановился на затылке Минхо. Минхо был единственным, кто не наблюдал за тем, как Джисон в видео боролся и преследовал Чонина. Вместо этого он смотрел дальше, на реку, на… — Твою мать! — Джисон громко ахнул, в горле образовался ком, — Это… Это… — Д-да… — Феликса, казалось, опять начинало тошнить, и тот быстро отвернул голову. И все же Джисон не мог отвести глаз. Это было действительно необычно - наблюдать, как кто-то в капюшоне появляется из ниоткуда и начинает тащить за собой к реке мешок с окровавленными конечностями. Никто из них не заметил, кроме Минхо... Какого черта? — Почему хён ничего не сказал? — пробормотал Джисон, наклоняясь вперед. — Смотри дальше, — это все, что сказал Феликс, как раз в тот момент, когда Чонин вскрикнул и Джисон из видео, наконец, поймал его и взъерошил волосы. Джисон продолжал смотреть. Его сердце сжалось, когда крик наконец привлек внимание фигуры, и увидел, как она смотрит прямо на Минхо. Сначала это было похоже на просмотр фильма ужасов. Джисон не мог понять, почему, пока он был там и ничего не заметил. Видеть расчлененные тела и конечности было нормальным в кровавых фильмах... Но когда он увидел то лицо, и то, как оно смотрело на Минхо... Затем видео снова погасло... — Это всё? — спросил он у Феликса, у которого закружилась голова, как только шум прекратился. На его лице появилось новое выражение страха. — Ты чего? — спросил Джисон. — Этого раньше не было. Минхо-хен собирался спросить, не хотим ли мы чего-нибудь поесть, — объяснил Феликс, какое-то время возясь с ноутбуком, пока экран не почернел, а шум вернулся. Из ноутбука донёсся ужасный звон. Оба мальчика заткнули уши, когда звук пронзил их мозг, зажмуриваясь от неприятной боли. — Что не так с твоим гребаным ноутбуком!? — проревел Джисон, перекрикивая шум. — Ничего! Все было в порядке! — крикнул Феликс в ответ, открывая глаза, чтобы проверить. Затем он толкнул Джисона, заставив того открыть глаза и уставиться на него. Однако вскоре его внимание вернулось к экрану. — ЧТО ЗА ХРЕНЬ!? — он закричал, схватив Феликса и оттащив его ноутбука. Их взгляды были прикованы к изображению на экране. — Этого не было, когда я смотрел! — пробормотал Феликс. Его голос стал на несколько октав выше. — Этого не было в реальной жизни! — ответил Джисон. Руки тряслись, тело онемело, в горле пересохло. Там, в экране стоял Минхо. Его лицо было близко, но место ещё оставалось. Глаза устремлены вперед, лицо такое же бледное, как когда Джисон навещал его в больнице. К нему потянулась рука. Скрюченная, нечеловеческая и такая бледная, что была почти чисто-белого цвета. Черные вены сбегали вниз по руке. Ногти длинные и серые. Она нежно коснулась щеки Минхо. Очень нежно. Мальчик не шевелился от прикосновения. Ни единой реакции или моргания. Рука снова погладила его. Подсознательно Джисон притянул Феликса поближе к себе. Что-то кричало ему, что им нужно убираться оттуда. Но ни один из них не мог пошевелиться от страха, от оцепенения, когда рука снова коснулась щеки Минхо. Нежно... Почти грациозно... А потом всё изменилось. Ужасные костлявые пальцы обхватили шею мальчика, и только тогда Минхо отреагировал. Его глаза расширились, кровь просочилась в белки. Кожа на его щеках впала. Лицо стало багровым. Кровь из его глаз стекала вниз, как слёзы. Рука сжалась сильнее. Оба мальчика услышали хруст костей. И все же Минхо не упал. Он только кричал. Долгий и ужасный крик, от которого задрожала комната и замерцал свет. Когда он закричал, камера стала отдаляться от Минхо и изуродованного лица, чтобы показать их окружение, чтобы показать кошку перед рекой. Река была красной, и трава была красной, и... Минхо наконец упал, когда рука отпустила его шею, все еще крича в агонии, пока его тело каталось по полу, подергиваясь, вздрагивая, крича. Крики... Еще голоса. Еще больше дергающихся тел, вопящих от боли на полу. Одежда пропиталась кровью, трава пропиталась кровью... Все они... — Я нашёл вас, — фигура повернула голову, чтобы посмотреть в камеру. От черных дыр там, где должны быть глаза, у обоих пробежали мурашки по спине. Оно не смотрело в камеру... Оно смотрело на них!