B Me

В тот день Хёнджин закончил учебный день, чувствуя себя самым несчастным человеком. Наблюдая за тем, как трое его старых друзей тусуются вместе и разговаривают, как ни в чем не было, у него заболела голова. Вдобавок ко всему, Шин был полон решимости превратить его жизнь в ад, постоянно шутил, чтобы унизить Хёнджина и заставить смеяться других.  Все, чего он хотел - это спать. Хёнджин забрался на свой мотоцикл, когда толпы студентов начали вываливаться из дверей. Ему не нужно было никого ждать, он никого не разозлит, если уйдет сейчас. У Шина и Чона была работа, у остальных были клубы, он мог уйти, но все же этого не сделал. Он никогда бы этого не сделал. Он сидел там, делая вид, что разговаривает по телефону, и ждал, пока толпа не разойдется. До аварии он ждал, пока Минхо выйдет и сядет на свой мотоцикл с остальными членами своей банды. После этого Хёнджин уходил, потому что не хотел создавать проблемы, но сейчас Минхо не было. Он мог оставаться здесь столько, сколько хотел. Парням из банды Минхо было наплевать на него. — Кто-нибудь знает, проснулся ли Ли Ноу? Хёнджин украдкой взглянул на группу вокруг других байков. Ему не нравилось подслушивать, но он знал, что это прозвище Минхо, и у него была лишь ограниченная информация о его состоянии, поэтому он ничего не мог с собой поделать. — Нет. Ходят слухи, что он не собирается просыпаться, — сказал один из мускулистых парней. В его голосе звучала горечь, похожая на то, что использовал Шин, когда затаивал обиду. То, что он использовал, когда был наедине с Хёнджином. От этого у него волосы встали дыбом. — Ублюдок, — выругался первый парень, а потом сплюнул на землю, — Думает, что может так легко сбежать? Клянусь, если он проснется, я сам его убью. — Черт, хён, что тебя так разозлило? — спросил другой парень, усаживаясь на мотоцикл и улыбаясь старшему. — Он поссорился с Ли Ноу, а потом этот придурок просто ушел. — Чертов трус! Думает, что может так со мной разговаривать и выйти сухим из воды. Хёнджин сглотнул там, где сидел. Он чувствовал исходящую от группы агрессию, и действительно не хотел, чтобы его заметили. Серьезно, если бы он хотя бы взглянул на них неправильно, то был уверен, что они пришли бы за его кровью. Может быть, они даже знали, что было в прошлом у них с Минхо. Это определенно не было бы хорошо. — Хван, что ты тут делаешь?  Черт... Конечно, Шин все еще был здесь. — О, просто сижу. Я пока не хочу возвращаться домой, — он ответил как можно небрежнее, как только мог, сразу заметив, что другая группа замолчала. — Да-да, держу пари, ты ждешь, пока выйдет та девушка, — усмехнулся Чон. Они вдвоем, Шин и Чон, подошли и начали заводить байки. Чон закреплял очки каким-то ремешком, в то время как Шин натягивал кожаную куртку. Они оба болтали и не обращали внимания на другую группу. Хёнджин поморщился. — Если и так, то я ее ещё не встретил, — сказал он, заслужив сочувственное похлопывание по плечу от Чона, а Шин рассмеялся. — Зачем ждать эту девушку? Ты симпатичный парень, Хван, у тебя есть выбор получше, — сказал Шин и оглядел толпу, — А что насчет этой птички? Она довольно горячая. Я бы сам за ней увязался. — Она под запретом. Сердце Хёнджина упало в пятки. Чёрт. Чёрт. Он повернулся, чтобы посмотреть на другую группу, и увидел, что все их глаза смотрят прямо на него, Шина и Чона. Снова нервный пот выступил у него на лбу, пока Чон опустил взгляд в пол. Однако, Шин огрызнулся на другую группу, демонстративно скрестив руки на груди. — Кто сказал? — спросил он с нотками раздражения в голосе. — Я сказал. Хёнджин вздохнул, когда мускулистый ответил. Он сделал шаг вперед, гнев был виден в каждом его движении. Шин по-прежнему не казался обеспокоенным. Типично для него - не понимать, когда его превосходят. — И почему меня должно волновать, что ты скажешь? — посмотрел Шин на другого парня. Хёнджин обратил внимание на черную татуировку, идущую вверх по шее из-под воротника его слишком тесной рубашки. Шина собирались убить нахрен, если он не заткнется. — Потому что птичка, на которую ты только что указал - моя младшая сестра, — ответил парень, и, черт возьми, его голос стал низким. Хёнджин клялся, что он ниже, чем у Феликса... — Ну, если все пойдет хорошо, вы с моим приятелем сможете оказаться родственниками — сказал Шин, и голова Хёнджина дёрнулась в его сторону. Нельзя, чтобы этот осел втянул его в это. — Это так? — здоровяк угрожающе поднял бровь на Хёнджина, который чувствовал, как его руки начинают дрожать. — Нет, это не так. Я ждал кое-кого другого. Я даже не знаю, учится ли она здесь. Мы просто разговаривали, — он попытался объяснить, но Шин лишь усмехнулся над ним. — У тебя мозги есть, Хван? Что этот ублюдок собирается сделать? Ударить тебя? Внезапно Хёнджин почувствовал, что его переполняет гнев. Он не хотел участвовать в этом, не хотел, чтобы его во что-то втягивали, и все же Шин был здесь с блеском в глазах. Этот мудак все еще наказывал его, все еще заставлял платить за то, что он бросил их в пятницу, потому что Хёнджин намеренно пошел против того, что он сказал. — Ты – гребаный мудак, знаешь это? — он выругался на старшего, отчего у того отвисла челюсть, — Если ты злишься на меня, скажи прямо и перестань вести себя как ребенок. С этими словами Хёнджин завел свой мотоцикл и уехал, прежде чем кто-либо успел что-то сказать. У него была привычка делать это: уходить до того, как ситуация обострится. Он знал, что его будет ждать на следующий день, и все же лучше было бы притвориться, что ничего не произошло. Он сворачивал дорогу за дорогой и ни за что не собирался возвращаться домой, пока, наконец, не добрался до окраины города. Это было место, где находились заброшенные здания, куда приходило много несовершеннолетних, чтобы выпить или принять наркотики. Здесь было тише, чем в большинстве других мест, и если у вас хватило смелости зайти в какое-нибудь из старых зданий, никто бы вас не потревожил. Хёнджин узнал об этом месте много лет назад, ещё в первые дни их дружбы, когда это были всего лишь четыре мальчика из одного класса... Подумать только, что именно они начали и закончили все это. Подумать только, что он был единственным, кто вернулся сюда. Это было несправедливо... Это нечестно... Он перепрыгнул через дыру в земле одного из зданий. Затем вычистил лестницу, которую небрежно отремонтировал за последние несколько недель. Второй этаж почти не пострадал, в отличие от остального здания. Никто бы не узнал об этом месте, если бы четверо мальчиков не воспользовались случаем и не исследовали его много лет назад. В большинстве комнат пахло, многие из них были влажными и маленькими. Все, кроме одной, самой большой комнатой на этаже. Она выглядела уютной, несмотря на то, что на потолке и стенах были влажные пятна. Это была их комната. Вокруг были расставлены старые диваны, кресла, несколько коробок, шаткие столы и одеяла. В некоторых местах валялись обертки от нездоровой пищи, игры и прочая хрень. Одинокая бейсбольная бита и мячи лежали в углу. На стене висели старые фотографии с полароида на гвоздях. Все было покрыто слоем пыли, за исключением большого зеленого дивана, стоявшего посреди комнаты. Хёнджин направился к нему, бросив свое усталое тело и зарывшись головой в свернутое одеяло. Он делал это регулярно, это место для него было больше похоже на дом, чем его квартира. Но ему все еще нужно было поесть, поэтому у него не было другого выбора, кроме как вернуться через несколько часов. Хотя все равно было приятно находиться там, пока была такая возможность... Иногда он все еще слышал разговоры, которые они вели у костра… Было недостаточно холодно, чтобы снова зажечь его, но Хёнджин практически чувствовал тепло только от воспоминаний. Боже, как он скучал по тем дням... Почему это все прекратилось? Ох, да… Он и Джисон поссорились, и в итоге все просто набросились друг на друга… В этой самой комнате. Он поднял голову и уставился в угол, где лежали бейсбольная бита и мячи. С тех пор он их почистил, но все еще помнил, куда падал каждый мяч, после того, как провел несколько часов, швыряясь в стены. Когда все ушли, он плакал и кричал часами... Сейчас он этого не делал. — В этом нет смысла, — его голос эхом отразился от стен, когда слова слетели с его губ, — Слезами ничего не исправишь. Верно, но все же, не то чтобы плакать было чем-то ужасным, не то, чтобы это заставляло его чувствовать себя слабым или что-то в этом роде. Он просто не мог... Он больше не мог рыдать, он больше не мог кричать, так, как тогда. Теперь ему везло, если получалось выдавить хотя бы слезу. Плач сделал бы боль в его груди намного меньше. --------- — Драма-Квин, из-за тебя кажется, что скоро наступит конец света, — голос Чана звучал так же тепло, как огонь, а его объятия ещё сильнее. — Так и есть! — Хенджин плакал, пряча лицо в ладонях, когда очередная порция слез грозила вылиться наружу. Это был тот день, когда его родители сказали, что разводятся, тот день, когда он узнал, что его мать была мошенницей, а отец — наркоманом азартных игр. Они были там, с ним. Все они были готовы поддержать его в трудную минуту. — Ты действительно думаешь, что мы позволили бы этому случиться? — Сынмин закатил глаза, но его тон был добрым, — Если бы наступил конец света, мы были бы теми, кто будет бороться изо всех сил, чтобы убедиться, что все выживут. Никто бы не остался позади. — Да! То, что твои родители разводятся, не означает, что все изменится! — вмешался Минхо. — Мы все по-прежнему будем с тобой, — Чанбин погладил его по голове, в то время как Чан крепко сжал его в объятиях. — Я знаю! Это просто… тяжело… — Хенджин шмыгнул носом, наконец сдавшись, и положил голову на плечо Чана, заметив, как мягкая улыбка появилась на лице старшего, — Я чувствую, что все ускользает из рук, и я ни за что не могу удержаться. Я не хочу ничего терять. — Это очевидно в подобных ситуациях, — Чонин положил руку ему на колено, — Ты потеряешь некоторые вещи, которые значат для тебя весь мир, но мы все равно будем с тобой, хён. --------- — Лжецы... Если это было правдой, то где вы сейчас? — слова снова сорвались с его губ. Он встал с дивана, тяжелые ноги понесли к стене со снимками. Тонкая рука потянулась и сняла одну из фотографий. Его темные глаза смотрели на картинку так, словно он заново переживал тот самый момент. Совместная вечеринка по случаю четырнадцатилетия Феликса и Джисона... почти два года назад. Тогда они все были так молоды... Он взял другой. Чанбин, Джисон и Чан копаются в ноутбуке, а Чонин корчит глупую рожицу позади них. Те были так увлечены, что даже не заметили, как Феликс сделал снимок со вспышкой. Он потянулся и взял еще один. Минхо учит Феликса и Сынмина готовить... Другой. Хёнджин впервые катается на мотоцикле с Минхо... Он осторожно повесил все фотографии обратно на гвозди. Это заставило его слишком много размышлять о недавних событиях, думая о том, как, черт возьми, он в итоге стал тусоваться с Шином и о том, что Минхо сейчас в больнице... Парни на этих фотографиях понятия не имели, каким дерьмом обернется их будущее. Хёнджину стало жаль их. — Хёнджин? Он замер, лихорадочно озираясь по сторонам. Не может быть, чтобы он только что это услышал. Он никак не мог быть здесь. Как он мог? — Хёнджин, беги! — Минхо-хён? Что происходит? Откуда, блин, исходит этот голос? — УБИРАЙСЯ ОТСЮДА НА ХРЕН! Не зная почему, он двигался автоматически. Ноги на полной скорости несли его из комнаты, вниз по ветхой лестнице, через все дыры в полу к мотоциклу. Двигатель загудел, он надел шлем и собирался тронуться с места, но затем, одно за другим, все до единого окна в каждом здании вдоль улицы разлетались вдребезги. В том числе и то, в котором он только что был. Хёнджин поднял глаза, шок заставил его колебаться в своих попытках уйти. Он не мог поверить, что только что произошло. Что, черт возьми, произошло? Был ли это какой-то газ или проблема со структурой улицы, которая вызвала это? Как он услышал голос Минхо? Если бы он остался в том здании, то был бы проткнут стеклом... — Какого черта? — Хёнджин-а, ты в порядке!?