B Me

— Какого хрена… — пробормотал Чан, выходя из машины и смотря на тысячи осколков стекла, а затем на группу из четырех человек, стоящих в нескольких метрах от него. Все они казались ошеломлёнными, лица бледными, а глаза остекленевшими. Хёнджин и Феликс были покрыты порезами, их рубашки порваны, а у Сынмина появился новый синяк. Чану оставалось только гадать, в какие, черт возьми, неприятности они вляпались. — Спасибо, что пришёл, — Феликс заговорил по-английски. Его голос был слишком ровным и формальным для того Феликса, которого знал Чан. Но по телефону он тоже был таким. До такой степени, что Чан не заподозрил бы, что что-то не так, если бы Феликс не позвонил ему напрямую. Ведь они не разговаривали уже несколько месяцев... — Что случилось? Ты выглядишь дерьмово и ранен! — сказал Чан по-корейски, его тон был пропитан беспокойством. Все избегали его взгляда. Феликс пробормотал что-то о том, что это сложно объяснить, а Джисон пробормотал что-то о драке. Чан не мог в это поверить. Не после того, что произошло в больнице... — У Минхо снова был припадок. Медсёстры помогли ему, прежде чем ты позвонил мне, — сказал он, и вдруг все уставились на него. Их глаза были настолько полны эмоций, что он не мог разобрать ни одной. Руки Хёнджина задрожали, Джисон обменялся взглядом с Феликсом, а плечи Сынмина ссутулились в знак того, что можно было назвать только поражением. Чан изучал их. Он наблюдал за их реакцией и действиями. Он понимал, что Хёнджин не сыграл в этом такую важную роль, как остальные трое. Он понимал, что Сынмин с чем-то боролся в своем уме, и поэтому ему сейчас нечего было сказать. Он видел, как шестерёнки снова и снова крутились в мозгу Феликса, двигаясь со скоростью миллион миль в секунду. И он почувствовал боль, исходящую от Джисона. Что-то произошло... Нет... Происходило. И все они знали об этом больше, чем он. — Садитесь в машину, — сказал он, указывая большим пальцем на машину. — Давайте прокатимся. — Мой мотоцикл… — нерешительно начал Хёнджин. — Оставь его, — Джисон прервал его. — Шине все равно конец. Вскоре все они уже сидели на своих местах. Все подсознательно выбирают те, где всегда сидели, еще в те времена, когда Чан возил их повсюду. Хёнджин позади водителя, Феликс в центре, Сынмин у другого окна, Джисон на пассажирском сиденье отвечает за музыку. Только на этот раз... музыки не было... — Говорите, — сказал Чан, отъезжая от места бойни, где они только что находились. — У меня есть время. Мне всё равно, насколько длинной будет эта история. Он заметил, что колено Джисона начало трястись. Он увидел в зеркале, как Феликс играл руками и смотрел вниз. Как Сынмин рассеянно смотрел в окно. То, как Хёнджин подтянул колени к груди. Они не собирались говорить. За все годы, что они провели в кабинете директора, он знал, что их рты были на замке. Хорошо... У него были способы обойти это. — Кто-нибудь хочет молочный коктейль? — Чану пришлось подавить лёгкую улыбку, когда все четверо мальчиков посмотрели на него. Такие же, как всегда. Чан проезжает несколько дорог и останавливается у небольшого кафе с молочными коктейлями, куда они всегда ходили вместе. Все выходят из машины и молча заходят внутрь. Младшие всё ещё были потрясены и даже не заметили, как старушка приветствует их взволнованной улыбкой. Раньше они были там постоянными посетителями, но однажды она перестала видеться со всеми ними... Она никогда не думала, что увидит их снова... Но сейчас ей явно не время их догонять. — Как обычно, пожалуйста, миссис Канг, — с улыбкой говорит Чан старушке, она кивает и приступает к работе, все еще помня их любимые заказы после стольких месяцев. Чан садится за стол вместе с остальными и смотрит на каждого из них. Его начинает раздражать мрачная и скрытная напряженность, царящая вокруг. Ему надоели все эти секреты, которые, как он может сказать, они хранят, и у него всё ещё кружится голова от того, что случилось с Минхо в больнице. Он хочет ответов. — Ладно, меня это уже достало. Скажите мне, что, черт возьми, происходит. Я знаю, что это что-то особенное, и что это ненормально, — Чан окидывает всех тяжёлым взглядом по очереди и скрещивает руки на груди. Феликс вздохнул. — Хён… — Не пытайся отмахнуться. Я знаю, что это как-то связано с Минхо, потому что после аварии вы все снова начали общаться друг с другом. И после того, что я увидел сегодня, я начинаю подозревать, что это не просто какая-то автомобильная авария. Вазы не падают сами по себе. Люди не кричат так, будто их пытают, когда у них припадок, — говорит Чан, и его слова привлекают их внимание. Они долго смотрят на него, обдумывая то, что он сказал, мысленно пытаясь сообразить, что ответить. Вскоре после того, как им доставили молочные коктейли, Джисон наконец заговорил. Он и Феликс объяснили все Хёнджину и Чану. Как только они закончили и допили молочные коктейли, снова сидели в полной тишине. Чан делает глубокий вдох. — Оно преследует всех нас? — тихо говорит он, вращая пальцами стакан с молочным коктейлем. — Да, — Джисон кивает и трясёт ногой от беспокойства и страха. — Почему? — спрашивает Чан. — Мы не знаем, — на этот раз отвечает Сынмин. — Это безумие, — шепчет Хёнджин и от стресса теребит свои длинные светлые волосы. — Так и есть, — Чан соглашается и перестает крутить стакан. Он просто смотрит на него несколько секунд. — Нам нужно рассказать об этом Чанбину и Чонину, каким бы безумным это ни было. Никто не сможет пройти через то, через что, черт возьми, проходит Минхо… Чан сжимает челюсти и вспоминает, как он наблюдал, как Минхо раздирал себе кожу ногтями, крича от ужаса... Каким бы безумием это ни было, он верит в это. Он верит всему, что объясняет произошедшее... В любом случае, ему всегда казалось, что что-то не так...