Rationalis

Часто жалею, что на моей двери нет смотрового глазка. Как можно тише подхожу к двери и жду, пока в нее постучат снова. На секунду зажмурившись от громких ударов, всё-таки немного приоткрываю, сантиметров на десять. Как будто бы у меня были другие опции. Ну конечно, вижу внизу край белых брюк и закрываю дверь обратно. — Открой, — кажется, голос у него спокойный. Вздохнув, тяну ручку двери на себя. — Вы же сказали, что не хотите меня видеть. И почему на "ты"? — все ещё держусь за ручку двери и перевожу взгляд на лицо Джотаро. — Потому что обращаться к тебе иначе у меня теперь нет желания, — вытащив руку из кармана пальто, он поправляет воротник. От оценивающего меня сверху вниз взгляда голубых глаз еле заметно вздрагиваю, но не подаю виду, что смутился, держа голову как всегда гордо. "Ну да, новый прикид. Что-то, не нравится, мистер "одно пальто на десять лет"?" Всё-таки думать о Куджо в негативном ключе не получается. Даже после того, как получил в рожу на пляже и потом полчаса мазался перекисью и консилером. Пусть он сейчас мне не верит, но точно поменяет свое мнение позже. Не каждый же день кто-то ему в голову пытается залезть, ломая неприступную холодную стену его вечно сурового имиджа. — Есть дело, надеюсь, на тебя можно положиться, — речь Джотаро без уважительных приставок и окончаний так непривычна, вроде бы надо оскорбиться, но мне почему-то даже приятно слышать его именно так. Всё-таки кейго строит между людьми невидимую, но прочную стену. Тогда я знал, что Кишибе даже не придется уговаривать. Чувство вины – отличный рычаг для манипуляции. Но, может быть, он даже и не злился на меня, и согласился помочь как обычно, как друг? Тогда хорошо, что он осознал свою наглость в полной мере. По Джоске видно, что он ни разу не летал, хотя и не стал упоминать об этом вслух до поездки. Сжимает подлокотник на взлете и жмурится от каждой тряски. Не боится, но все эти ощущения ему явно в новинку. — А кормить будут? — после писка, напоминающего, что теперь можно снять ремень, Джоске сразу хватает меню из кармана переднего сиденья. Шарюсь в сумке, которая стоит под ногами, и, вытянув толстый том "Генов по Льюину" – шлепаю книгу на его столик. — Времени мало, доступ к лаборатории у меня ненадолго. Прочитаешь, и тогда начнем работать. — Э... А... — кладет меню обратно, ошарашенно осматривая учебник в несколько сотен страниц. — И... За сколько дней мне надо это осилить? — Два, — прекрасно знаю, что это невозможно, но заставлять студентов делать что-то достаточно быстро легче всего нереалистичными дедлайнами. Забавно, теперь в моих учениках ещё и Джоске. Ставить ПЦРки и форезы точно будет он, мне не до такой ерунды, да и помимо самовольного исследования работы у меня еще по горло. — Что-о-о? — уровень студенческого отчаяния в глазах пацана бесценен. — Половину уже знаешь с курсов. Книги по методам выдам на месте, — закрываю фуражкой лицо, чтобы она полностью отгородила меня от света и откидываюсь на спинку кресла, планируя засыпать. Лететь долго, а силы по прилёту точно пригодятся. К сожалению, Джоске отказался жить один — "А что я буду есть, Джотаро-сан? Я не умею готовить!" – так что приходящей домохозяйке придется готовить на двоих, а мне – делить квартиру, шкафы и полки с ним, для чего сразу потребуется некоторая подготовка. — Ещё книги... — ноет, наверняка как обычно смешно кривя губы и, судя по звуку, нарочито небрежно листая страницы Льюина. — Я уже жалею, что согласился. Зная, что это неправда, слегка улыбаюсь себе в фуражку и складываю руки на груди, устроившись удобнее. И всё-таки для нас с Джоске эти кресла преступно маленькие. — Черт! Я так и не починил маме смеситель! Просыпаюсь уже ближе к посадке от возгласа справа от себя и стягиваю головной убор с лица вниз, сонно моргая от яркого света из иллюминатора. Самолёт мирно гудит, пока спокойный шум двигателя и кондиционеров не прерывается шумом другого рода. — Какой красавчик! — стюардессы громко перешептывались, пока везли напитки по проходу между кресел. Преимущество поездки с Джоске – можешь списать эти комментарии как направленные на него и игнорировать. Но из-за желания взбодриться кофеином приходится посмотреть на них, убеждаясь, что прическа малолетнего дяди работает против него. — Шок! — шепнув, глупые девчонки раскрыли рты и задержались у нашего столика. — Кофе, — протягиваю купюру. Стюардессы как будто бы зависли. Выглядят как пластиковые куклы, когда так пялятся. — Кофе, я сказал! — повышаю на них голос, ибо уже давно выяснил, что это единственный способ вывести тупых женщин из этого их... тупого состояния. И тот не всегда рабочий. — Да... Да, вот, держите, — получаю свой напиток под осуждающие взгляды других пассажиров. Всю поездку ёрзающий впереди меня толстяк даже не поленился обернуться. Хигашиката удивлённо моргает, смотря на меня, потом пожимает плечами и возвращается к учебнику. Читал все время, что я спал, судя по количеству пролистанных страниц? Тогда мы сработаемся. Воспоминания о пути назад домой из Каира накрывают с головой. И так каждый раз в любом полёте, уже много лет. Запивая поток мыслей кипятком, которым и был по сути этот горяченный кофе, обжигаю себе до боли губы, и она немного отвлекает от накрывающей сознание тьмы. Когда разберусь с этим, когда пойму, что стоит за стандами, в том числе за теми самыми стандами, что убили моих друзей, мне станет легче. Пусть и не смогу ничего изменить, отсутствие ненавистной мне загадки в событиях прошлого нужно мне. А кроме меня, вся эта история для мира принесла бы хоть какой-то толк, научное открытие, которое, может, оказалось бы для кого-то полезным. Хотя сейчас я не имею ни малейшего представления, как, в случае, если мы поймём природу стандов, рассказать обо всём общественности. Подумаю об этом потом.