Часть 7
28 июня 2023 г., 14:44
— Представляешь, сегодня столкнулись с Рохан-сенсеем и он сказал, что ему бы пригодились фотографии со мной, как ре... Репарац... Реверанс...
— Референс, Окуясу, — Коичи кивнул и поправил лямки рюкзака, набитого едой.
— Даже приобнял меня, как братан когда-то обнимал, — Ниджимура улыбнулся во весь рот и смахнул невидимую слезу.
— Не очень похоже на него...
— Ну! Говорит, у него персонаж с похожим телосложением планируется. Я ему и предложил попозировать как ему надо, но он почему-то отказался, — Окуясу пожал плечами и посмотрел на Коичи, а тот резко рассмеялся. — А чего такого?
— Ох ты ж, смешной. Ладно, бежим, а то опоздаем на фестиваль! — Хиросе взял Окуясу за руку и рванул вперёд, о чем быстро пожалел, так как тоже побежавшего друга догнать ему было сложно, отчего Ниджимура местами просто тащил Коичи за собой по земле.
Придется вылавливать их как-то поодиночке и менее подозрительно. С Окуясу вышло коряво. Заметив волос на ткани гакурана и быстро придумав какой-то бред, чтобы приблизиться к парню и незаметно забрать "материал", я чуть не откинулся на месте от осознания абсурдности ситуации — взрослый мангака просит фотографии у школьника? Бред. Вокруг полно журналов и других людей. Надеяться на то, что парень никому ничего не расскажет, вообще не стоило.
Джотаро дал мне десять специальных контейнеров, в которые нужно сложить накопленный материал и держать все образцы, кроме волос, в морозильной камере. Я сидел за столом и рассматривал эти...баночки. Прозрачные, с белыми крышками и местами для подписи. На одном уже было выведено: "Окуясу Ниджимура; The Hand", сбоку я аккуратно наклеил кусочек бумаги с датой. Не был уверен, что это нужно, но до Куджо не дозвонился. Зачем ему вообще все это? Научный интерес понятен, и если это все, что им двигает — то по-трудоголически уважаю такой энтузиазм.
Появилась идея зарисовать эти баночки, но сами по себе на белом листе они выглядели бы одиноко. Поэтому мозг сам додумывает очертания лаборатории, силуэт внезапно переквалифицировавшегося морского биолога, заинтересованно смотрящего из-под козырька на контейнер-баночку, зажатую сверху над крышкой и снизу под дном между его ладонями.
Результат выглядит забавно — в таких изворотливых позах в реальности Джотаро никогда не стоял. Голова наклонена вперёд и немного набок, одна нога выставлена вперед так, что вторая подгибается, руки слишком сильно подняты и согнуты в локтях, чтобы банка была прямо напротив взора учёного, а пальцы на карандашом рисунке сжимают образец крепче, чем требовалось бы на самом деле, отчего фаланги по-разному неестественно изгибаются. Такой видок можно было бы ожидать от Джоске, но не от его каменного племянника. Но что поделать — стиль.
Захлопываю альбом и выключаю лампу, складывая руки на столе и роняя на них голову. Полчаса сна, потом — успеть закончить главу до дедлайна.
Проснувшись, обнаруживаю вокруг себя листы...два, три, четыре, изрисованные вариациями на последний набросок.
Heaven's door не впервые рисовал без моего ведома, но теперь даже во сне?.. Надо посмотреть на то, что получилось, внимательней.
Все отправленные Роханом образцы прибыли уже вчера, а сегодняшним утром я методично сортировал электронную почту, пока не наткнулся на неожиданного в рабочем почтовом ящике отправителя.
Почему он пишет мне на этот адрес? После минутного раздражения открываю письмо. Доставлено десять минут назад.
"Вы бы знали, как они мне достались.
С уважением
Кишибе Рохан"
Раздражение закипает с новой силой, и я отправляю письмо в удаленные. Сортирую письма, всё-таки. Там ему и место. Если мангаке хотелось поделиться историями получения материала, вполне мог бы сделать это по телефону. А неинформативное письмо кажется какой-то глупостью или очередной хитростью.
Стоп. Когда я стал относиться к нему с таким подозрением? Тот случай на пляже мы уже замяли, вряд ли он опять что-то задумал. Давал ли я ему свой личный адрес, чтобы ему было, куда написать, кроме рабочего, который легко найти в интернете? Не давал. Может, ему некомфортно общаться по телефону, поэтому он решил написать на почту, но времени описать историю полностью пока не было? И действительно, единственный наш разговор произошел, когда я перезвонил после пропущенного от него. Кишибе быстро спросил что-то про подписи на образцах и, получив ответ, тут же отключился.
Обеденное время подкралось незаметно, и я выхожу из университета. Проверяю телефон — не зря. Десять СМС, и все от одного отправителя.
"я не нашел где это искать"
Интервалы между каждым сообщением – одна-две минуты, а то и меньше. Мог бы все описать в одном большом тексте, но нет, выдавать мысли посекундно Джоске любил больше. Как и тратить мои деньги на это баловство. Конечно, существовал он тут за мой счёт.
"в смысле я искал но не нашел, вот"
"там короче что-то непонятное"
"то есть я не понял как может экспрессия быть большой"
"аааааааааа, я нашел, типа потому что метилирование тут не в ппрмоторе"
Опечатки – ещё одна особенность его сообщений. Дочитывать остальное, тем более отвечать на этот поток мыслей, смысла нет. Задаёт вопрос, потом сам на него отвечает, и так по кругу. Но ведь справляется с изучением и данными мной заданиями, значит, сможет взять на себя всю рутину с образцами.
Игнорирую предыдущие сообщения: "Сегодня до ночи выдели ДНК из всех образцов. Измерь концентрацию, чтобы мы знали, что материала точно хватает. Я приду в час, будь на месте."
Ответа не пришлось ждать долго.
"В ЧАС НОЧИ?"
"я уже устал ночевать в лабораториииии :сссссс"
Кладу телефон на стол, когда устраиваюсь на веранде в кафе поблизости. Может, с ним что-то произошло? Мог бы написать и понятнее.
"Вы бы знали, как они мне достались.
С уважением
Кишибе Рохан"
Я бы мог взять свой материал, но ковыряться в собственных мутациях не хотелось. Вдруг узнаю, что через десять лет буду подыхать от чего-то неизлечимого? Я бы не испугался, нет. Но захотел бы что-то с этим сделать. Конечно, гении из Фонда могли бы мне помочь, но я разорвал с ними все связи из-за некоторых научных разногласий. Если точнее, то из-за подхода к доказательствам своих наработок – те товарищи не стеснялись проверять их сразу прямо на людях, и пусть пока все проходило удачно – так не может продолжаться вечно. Потому сам не дал бы им ковыряться в своих генах. Итог: лучше не смотреть.
Потому решил перво-наперво собрать побольше материала от других станд-юзеров, чтобы работать без долгих ожиданий подтверждения результатов (если они вообще будут) другими образцами. Чтобы было всё и сразу. Как я люблю.
"Вы бы знали, как они мне достались.
С уважением
Кишибе Рохан"
Вот бы и здесь было написано всё и сразу. Запихнув смешанное с волнением любопытство подальше в уголок и без того занятого мозга, достаю распечатанную статью о смерти пациента после генной терапии, которая только-только стала развиваться в девяностые, а теперь, на рубеже тысячелетий, этот прогресс, видимо, приостановится. Вирусные векторы оказались не так просты.
Вибрация недавно купленной и оказавшейся такой полезной Нокии вырывает меня из сосредоточенного состояния. Нехотя перевожу взгляд на экран. Время уже вечернее, не заметил, как просидел в кафе до самого вечера, так и не возвращаясь в кабинет. Статья увлекла, и я прямо на бумаге отмечал каждую строку, каждый момент, который смущал или волновал. Но текст пришедшего сообщения смог извлечь из меня больше чувств, чем очередной график или схема.
"Вам ведь любопытно, доктор Куджо?"
Примечания:
Вирусные векторы – условно безопасные вирусные частицы, с помощью которых можно доставить нормально работающий ген в клетки организма животного или человека.
Из новостей DW: "В девяностые годы генная терапия была самой «горячей» темой генетики и медицины. Оптимизму учёных и врачей пришёл конец вместе со смертью в 1999-м году американского подростка Джесси Гелсингера. 18-летний Гелсингер, страдавший редким наследственным заболеванием, участвовал в клинических испытаниях генной терапии. Он скончался в результате иммунного ответа на видоизменённый вирус, который врачи использовали для доставки гена в организм пациента. Как в США, так и в других странах трагедия резко подорвала доверие правительства и общества к генной терапии. Любые разработки в этой области попали под строжайший контроль, многие исследовательские программы были свёрнуты."