THIS BEAST

      Ветер дул в лицо Антону, играя с его белыми волосами и слегка залезая в глаза, заставляя его щуриться из под линз кругообразных очков,тем не менее, взгляд от пейзажа в окне он не отвел ни на долю секунды, стараясь запечатлить в памяти как можно больше видов могучих деревьев и их не менее могучих кронов. А пейзаж в окне был ещё тот: деревья, усыпанные снегом медленно прогибались под тем же шальным ветром, что не спешил оставлять их в покое в ближайшие пару часов; закат медленно переливался пастельными цветами жёлтого, розового и красного, заставляя невольно улыбнуться; в следующий миг из кустиков выпрыгнула собака – дворняжка, но, что таить? Она была приятна на внешность – глаза добрые. Несколько минут она бежала по тому же пути, что и ехала машина, весело веляя хвостиком пытаясь догнать автомобиль, всё больше пачкаясь от дыма, выходящего из выхлопной трубы, но после сдалась. Парень пустил смешок. Всё время в душе Антона горело неимоверное желание передать все эти краски на холст. Он мысленно представлял, как кисточка нежно скользит по жёсткой поверхности холста. Как она на своём пути создает невероятный пейзаж. Невольно он услышал вздох, полный восторга.       Он посмотрел на свою младшую сестренку Олю: у его маленькой сестры были волосы, всегда собранные в два аккуратных хвостика, цвета снега – казалось, что ещё чуть-чуть, и он увидит там маленькие узоры снежинок, что осели на её маленькую макушку. Глаза, как и его, были нежно-голубого цвета, словно небо – чистые и невинные. Её большие глазки восторженно наблюдали за видом из окна, и, – либо это воображение Антона, либо это правда – время от времени начинали светиться, словно звезды, пылая зелёными огнями.       – Тошенька, – весело позвала его сестра, не сводя с Антона игривых глаз – а новая школа красивая? А она большая?       Антон несколько секунд молчал смотря ей в глаза, а потом с улыбкой произнес:       – Ох, Оля, наверное красивая, а может и нет, но знаю, что их школа самая большая... – он сделал короткую паузу, а после продолжил: – ...в этом посёлке – его глаза опустились тяжелым и грустным взглядом, но натянутая улыбка не сползала с лица. Антон нервно качнул головой в сторону родителей, те в свою очередь молчали, изредко поглядывая друг на друга. – Пап, нам долго еще ехать? – как-то с тихой обидой проговорил Антон.       Отец уж было открыл рот что-бы ответить на вопрос, но его перебила мать:       – Скоро на месте будем.       Папа нахмурился, зло покосился на супругу, но ничего не сказал. Взгляд его выражал немой укор. Мама одарила его таким же взглядом, будто это не она секунду назад перебила мужа. Антон лишь нахмурил брови и закатил глаза, а после тихо-тихо прошептал: "Сегодня опять поссорятся..."       Оля же, увидев недовольный взгляд старшего брата почувствовала себя грустной и, в какой-то мере, бесполезной из-за того, что она была не в состоянии помочь маме и папе. Но девочке не хотелось, что бы её братику стало ещё хуже из-за нее, поэтому она тут же решилась подбадрить его:       – Антош...Тоша! А хочешь, когда мы приедем в наш новый дом, посмотрим Питера Пена? У меня вон сколько косет в пакете лежат! Я нам сгущенки с хлебом принесу. – искреняя улыбка расползлась по лицу Оли, болтая своими короткими ножками, она в непредвкушении ждала ответа от брата.       – Ну.. почему бы и нет? – не успев ответить взаимной улыбкой Антон сестре, как из-за переднего сидения раздался прожигающий душу голос матери:       – Нет! – строго начала она, – Питера вы своего смотреть не будете, вы будете помогать мне по дому убираться. Наверняка пылищи уйма. – брови матери скосились на переносице после чего она вальяжно закинула ногу на ногу и продолжила глядеть в окно, нервно дергая одной ногой.       Оля вздрогнула от тона матери, перестала болтать ножками и вся скукожилась и, будто солдат, по стойке смирно уселась на сиденье. Губы её задрожали, а на глазах наворачивались слезы, тем не менее, она успешно их сдерживала. Антон, увидев сестру в таком состоянии, приобнял её за плечи и успокаивающе поглаживал другой рукой по белоснежной макушке. Отец на это лишь покачал головой, не прекращая взглядом осуждать жену.       Глаза Антона вновь устремились в окно, скользя по тем же деревьям, которые уже не приносили прежнего восторга, как это было минут пять назад. Забывшись, тот задремал, окунувшись в объятия царства Морфея.

—‹.★.›—

      –...тон! – где-то вдалеке слышался знакомый голос. Когда-то нежный и любимый голос был груб и далее от него...       – Антон, кому сказала просыпаться? мы приехали, выходим.       Из крепких объятий сна Антона вытащила его мать. Она недовольно уставилась на него и поворчать еще пол минуты пошла разбирать сумки вместе с отцом. Потерев глаза он в полусонной дрёме еле вышел из машины, неуклюжая ходьба братца смешила Олю и она прикрыв одной ладошкой свой рот, а другой держа маму за руку, неугомонно хихикала. В следующий миг послышался шум падающего предмета и три пары глаз устремились на главу семейства. Перед его ногами лежала коробка с наклейкой "осторожно, стекло".       – Сколько можно? – в миг послышался недовольный голос мамы – ты даже коробки нормально перенести не можешь.       Ответ не заставил себя долго ждать:       – Карина... – раздражённо начал отец, – это была чистой воды случайность...       Он хотел сказать что-то ещё, но был нагло перебит старшей женщиной в семье:       – Да. Всё абсолютно случайно. То, что у тебя начались проблемы с работой – случайно. То, что мы погрязли в долгах – случайность. И даже то, что мы переехали в эту глуш ради того, что-бы скрыться от своего прошлого – тоже случайность!       Та почти срывалась на крик, руки её были вжаты в кулаки и дрожали от нервов, а в глазах бурлила лютая ненависть. Казалось, что она сдерживается из-за детей, но вполне готова сорваться и показать мощь своего голоса "никудышному" мужу.       – Только не при детях, Карина. Оля, которая выхватила свою руку тут же подбежала к Антону и спряталась за его спиной, как за стеной, за которой её никто и никогда не достанет.       Антон же в свою очередь времени терять не стал: взял Олю под руку и потащил с собой в дом под предлогом его осмотра, на что наивная девочка согласилась.       Дом был жутким, причём как снаружи, так и внутри. Старые доски, что уже слегка прогнили в некоторых местах, но вес человека выдерживали, – и на том спасибо. Старые фотографии также наводили гнетущую атмосферу. На них была изображена бабушка и совсем-совсем маленькая мама. Там она улыбалась, держа мать за руку (Антон – да и многие другие – уже давно позабыли то, как выглядит её улыбка). Бабуля там тоже была молода и красива, похожа на маму сейчас, только счастливую. Старые тумбочки и комоды, что давно уже устарели, – ещё советского производства вещи. Но бабушка всегда могла охарактеризовать их лишь одним словом: "качество".       Старая кухня, где они, когда старушка была ещё жива, пили чай все вместе. Антону тогда всего шесть было, но это воспоминание – одно из самых дорогих для него. Бабушка часто устраивала им завтрак с блинами, а также начинками к ним. Варенье, к примеру. Они дошли до комнат, которые предположительно должны были принадлежать им с Олей.       – Тоша, а у меня комната лучше твоей! Хи-хи – сверкая и одпрыгивая от счастья, Оля крепко обняла брата, ей никогда не будет так хорошо с другими так, как с ее любимым братом.       Он всегда поддерживал её, давал советы и восполнял ту любовь, которую Оле не удалось получить ещё в шесть лет.       – Ну конечно, тебе всегда будет все самое лучшее, – чуть ли не шёпотом пробормотал Антон, в последнее время он был слишком задумчивый и можно сказать даже грустный, как бы его не поддерживала его маленькая сестренка, его все равно поглащала боль.       Хоть мать и отец пытались скрыть от него то, что у отца явно не самые лучшие знакомые, он всё равно знает. Прекрасно знает о том, из-за чего именно они приехали сюда. Прекрасно знает, почему они так друг к другу относятся. Ему уже давно не двенадцать, когда он беззаботно смотрел вместе с Олей видеокассеты и ел сгущёнку с хлебом. Он уже подросток, ему шестнадцать.       Каждая ссора матери и отца всегда отражалась на нём и его состоянии. Ему было страшно в десять лет и страшно до сих пор. И даже сейчас, при Оле они не скупятся на пару сотен обидных слов в адрес друг друга. В глубине души, Антон в каком-то смысле ненавидел их двоих. Но не говорил, ничего не говорил. Тогда его мать и отец совсем забыли о нем и единственным способом получить их внимание и признание было иметь хорошие отметки, быть хотя бы хорошистом с одной тройкой в табеле. Но ничего не помогало. Он чувствовал себя опустошенным, никому не нужным, но был и тот человек, что делил его боль. Это была Оля.       Его младшая сестра стала единственной отдушиной в его жизни, – что уж говорить – СМЫСЛОМ жизни Антона. Центром его вселенной. Само осознание того, что он мог подарить ей любовь, что мать и отец не дали им двум заставляло его душу пылать от счастья. На Оле это, к слову, тоже оставило не хилый шрам. Истерики каждый раз, когда они хотя-бы немного, но повышали тон голоса друг на друга. В такие моменты перед Антоном не стояла Оля, а другой ребенок. Это был мальчик её же возраста. Белые волосы, кругообразные очки, голубые глаза. Он всегда прикрывал лицо руками и забивался в самый дальний угол детской комнаты, слушая, как два человека кидают проклятия и обвинения в сторону друг друга. Антон не знает почему, но в эти моменты он хотел плакать. Резкое чувство опустошения постоянно накрывало его в такие моменты и тот не знал что с этим делать. Тогда мама отвела его к детскому психологу и тот посоветовал ему эти таблетки.       С одинадцати до пятнадцати лет тот пил их, пока не прекратил это делать. Обмануть мать было легче, чем он думал на самом деле. Она, к слову, даже не заметила особых изменений в его поведении.       В новую школу Антон с Олей должны были пойти на следующей неделе, а пока им нужно будет забрать учебники, записаться в классы и подготовить учебные принадлежности. Оля была очень рада такому событию – она никак не могла угомониться, болтала без остановок про школу, про то какие одноклассники ей могут попасться. Антон в свою очередь немного побаивался, ему было и в городе сложно привыкнуть к классу, а как только у него это получилось, так родителям срочно стало нужно было уехать. Безумно бил по нервам тот факт, то что в посёлке скорее всего нет людей с теми же увлечениями, что были у него. Как-никак, он и не раз слышал, что к городским в таких местах относятся не лучше, чем к какому-то отбросу общества. Это вызывало толику страха и раздражения. Скорее всего, как понял сам Антон, это было некое проявление зависти, так как сами такие люди в городе выжить не могли, или же сами не хотели – кто их разберёт?       Неделя дома прошла скудно, Антон изредка брался рисовать, и то только из за того, что его просила нарисовать Оля какого-нибудь персонажа из видео-касет. Он был занят только подготовкой к школе, повторял темы, решал куча примеров, читал книги заданные на зимние каникулы. Антон был хорошистом в прошлой школе, но страх того, что он не сможет что-либо решить пугал его. Он пытался отогнать навязчивые мысли о том, что он опозориться, но разум, будто играя с ним, то и дело рисовал в уме разные картины его позора: вот Антон не смог решить банальное уравнение, а из-за рядов послышались смешки и шепотки. Смешки же начали превращаться в открытый громкий смех, а глаза были устремлены на мальчика, они вызывали насмешку, презрение и издевку. Его передернула от этого. Антон также хотел найти хоть одного настоящего друга, а не просто знакомого, поэтому он упорно пытался заучить реплики которые могли бы помочь ему при разговоре с кем либо. Он постарается не опозориться всеми силами.

—‹.★.›—

      Наконец неделя которую они ждали приблизилась и вот, на часах 7:03 Антон сидит на кухне и хлюпает чаем, пристально разглядывая густой, темный лес, пока мама ругает олю за то, что та забыла собрать рюкзак в школу. После разбора, нахмуренная Оля села за стол скрестив руки на груди и надув щечки, но та быстро растаяла, после того как антон протянул ей хлеб намазынный сгущенкой. Оля без раздумий схватила лакомство и жадно кусая его запивала все сладким чаем.       – Так, молодёжь, ешьте быстрее, вам еще в школу добраться нужно, – сказала Карина мыв посуду, а после вытерев руки об полотенце висящее на ее плече, – ну Оля, Господи Боже, а по-аккуратней ты есть не можешь? Вся измазюкалась этой сгущенкой. Давай вставай, умываться пойдем.       – Ну-у мам, щас я доем и подойду. – как-то грубовато ответила Оля маме, – видимо все еще была в обиде за утреннюю лекцию.       – Не щас, а сейчас, быстро я сказала! – так же холодно ответила мама Оле. Не доев хлебушек, сестра Антона вскочила с места и громко топая своими маленькими ножками побежала в сторону ванны.       – Нет, ну вы посмотрите на неё! Негодяйка! – нервно вскрикнула мать, швырнув полотенце и следуя за сестрой, оставив молчаливого Антона одного.       Петров выпив свой чай, встал с места и направился в коридор надевать свою зимнюю куртку, небольшой холодной ветерок проникал в помещение из старой деревянной двери. Следом вбежала и Оля, уже одетая в белую рубашку и чёрный сарафан с туфельками и белыми колготками. Оля привычно быстро одела свою нежно-розовую курточку и нацепила портфель, следом взяла Антона за руку.       Всю дорогу Оля без умолку болтала о школе. Она делилась с Антоном своими фантазиями на тему того, что тут у неё наконец появится лучшая подруга. Что вместе с ней они будут ходить друг к другу в гости, кушать сладости и смотреть мультики с касет. Антон на это лишь кивал и утвердительно мычал, когда она задавала какой-либо вопрос по типу: "а тебе нравится такая идея?". Антон время от времени разглядывал деревья и кусты, лишь в пол уха слушая рассказы Оли. Когда девочка заметила, что брат её не слушает, она немного обиделась, но ничего говорить ему не стала.       Наконец дойдя до школы, под весёлый лепет сестры, Антон пробежался по очертаниям школы: она была небольшая, имела маленький навес у входа, где красовалась табличка с номером школы. Во дворе здания стояли старшеклассники и бесстыдно курили прямо у входа. Первый раз Антон ходил сюда с матерью и Олей, дабы поглядеть на саму школу и записаться в школьном журнале. Во второй же раз он был там со своей сестрой, когда им двоим нужны были учебники. Тогда в школе было пусто и даже уютно. Тихие длинные коридоры, двери с номерами кабинетов, окна, что выглядывали на двор, заваленный снегом. Сделав шаг вперед, Оля прижалась к Антону, увидев перед собой толпу парнишек, курящих у входа. Странно, что им никто не делал замечания, хотя таким амбалам, как они, было бы страшно что-то говорить. Пробежавшись осуждающим взглядом по парням, Антон никак не ожидал, что один из них посмотрит в ответ. На нём была кожанная куртка, шапка и стрижанные под машинку короткие волосы. Глаза его напоминали хищника, что вот-вот был готов напасть на беззащитную лань. Парень, выпуская дым из-под сигареты вопросительно изогнув одну рассеченную бровь, как бы спрашивая, не угрожает ли ему Антон. Петров на это лишь отрицательно покачал головой и взяв Олю под руку вошел в школу.       Крики, детский смех, разговоры слились в один единый раздражающий гул. Хоть поселок и был маленьким, но детей тут было уйма, наверное, даже больше чем в городских школах, – такой шум Антон еще не слышал. Раздражение медленно поднималось из недров его сознания. Громкие звуки для Антона с детства – одна из самых ненавистных вещей на которые способен человек. Оля же наоборот чувствовала себя комфортно, улыбаясь она оглядывала детишек бегающих в столовую, в коридорах, и просто проходящих мимо нее. Пара детей странно косились на Олю с Антоном, ведь они отличались от других. Оле это даже нравилось, хоть она и немного стеснялась.       Наконец насмотревшись они направились в гардеробную. Повесив куртки они пошли на второй этаж. Если Антон не ошибался, там была вывеска с расписанием. Да, как он и думал, на втором этаже собралась куча детей, смотревших расписание, бурно споря о чем-то. Протиснувшись сквозь толпу с Олей, он увидел свой класс, а после заметил и класс Оли. Они были на разных этажах, уроки у Оли проводились на первом этаже, в 123-ем кабинете 4 "б", а у Антона на втором, в 204-ом кабинете - 10 "в" класс. Проводив сестру к её классу, он направился в свой кабинет, по пути раздумывая на счёт новых одноклассников.       По дороге в свой класс Антон заметил как впереди него идет тот самый здоровяк у входа, который так пристально разглядывал Петрова, а тот в свою очередь его. Рядом с парнем в адидасах неуклюже пошагивал такой же паренек с хорошей формой тела, но в два раза меньше чем у его друга. Парень, что был поменьше, ходил в красном свитере, чёрных джинсах и кедах, а причёска по бокам была выбрита. Когда тот смеялся, то можно было увидеть, что два передних зуба отсутствуют, из-за чего невольно напрашивался вопрос о том, где же он их посеял. Его более высокий друг, которого Антон видел ранее был одет в чёрную футболку, поверх которой была ветровка с надписью "adidas" и штаны от этого же бренда. Их гоготания были слышны на весь коридор: мат, глупые и пошлые шутки. Видимо, забыв что они находятся в общественном месте, эти двое резко встали по середине коридора, загораживая его своими огромными спинами. К слову, у Антона реакция не самая быстрая, поэтому не успел он и глазом моргнуть, как он сразу же врезался в спину одного из них.       – Бляха! Очкозавр, ты че творишь, на?! – шепеляво выкрикнул матершинник, быстро развернувшись к Антону лицом.       – Ой...Извини, я не заметил... – отходя немного назад, быстро проговорил Антон слова извинения.       – А очки тебе нахуя тогда? – встав между ними, низким и недовольным тоном прикрикнул на Антона тот, что был крупнее. От него настолько жутко воняло запахом курева, что Антон аж прищурил глаза слегка сморщившись.       – Ну вы слишком резко стормазили и вот я... еще раз извини. – в очередной раз извинился Антон, смотря в глаза парню в свитере.       – Уф, ладно, вали уже, на!       – Э, куда? Бяша, ты чё? Мы еще не разобрались с этим педиком.       – Он же извинился, Ромыч, че держать его тут?       – Лады, пусть валит. От этого дрыща у меня всё равно уже глаза болят, – цокнув языком и закатив свои темно-зеленые глаза, проговорил так называемый Рома.       Антон неуверенно пробежал мимо этих двух хулиганов, изредко оборачиваясь, но вот интересная штука: Рома не спускал с него свой пристальный взгляд, хоть и продолжал разговаривать со своим другом. Это было, мягко говоря, странно. Будто сейчас этот самый Рома находится в каком-то зоопарке и разглядывает диковинную зверушку, которую ранее не видел... Ну за то он узнал, как этих двух кабанов зовут. Сразу же после того, как эта мысль промелькнула у него в голове прозвенел мерзкий пробивающий уши звонок на первый урок. Антон поспешил в класс, размышляя как на него отреагируют новые одноклассники, на душе было тревожно. Он жутко не хотел, что бы эта двоица были его одноклассниками. Больно уж мутные эти парниши были, а может они вообще в одиннадцатом классе? Да не, нет, небось до сих пор в девятом сидят, просто куча раз на второй год оставались, они ему точно не попадутся.       Забудьте.       Зайдя в класс, Антон остался стоять в дверном проёме и кинул быстрый взгляд на класс и его новых товарищей. Учителя не было, куча голосов смешались. Пара людей ходили по классу, останавливаясь у парт, бубня и выкрикивая грязные слова, девчонки что-то бурно обсуждали, хихикая и кидая косые взгляды на одноклассников. Антон сделал шаг вперед, поняв что на него никто не обратил внимание. места были заняты либо портфелями, либо сидящими на стуле учениками. Свободное место было только одно, на втором ряду.       На второй парте. Антон направился к нему, на этом месте сидела красивая девушка. У неё были красивые длинные волосы цвета борт, они на вид были невероятно мягки и нежны, появилось резкое желание прикоснуться к ним; глаза её были голубого цвета, как чистое-чистое небо, прятались за длинными ресницами; белая рубашка, аккуратно поглаженная и юбка с колготками. Она лишь мельком взглянула на антона, будто глазами поприветствовала его, после чего снова уткнулась в листок с нотами. Антон, увидев ее уже было не смог отвести взгляд, но через секунд двадцать он понял, что это как-то не прилично так пялиться на человека. Достав нужный предмет и сев по удобнее из коридора послышался смех и крики, Антон аж вздрогнул от того какими они были громкими, в дверном проёме он увидел тех хулиганов: Рому и Бяшу.       – "О боже, нет..." – это промелькнуло в голове у Антона. Эта двоица – последние, кого бы он хотел видеть в этом классе прямо сейчас. Он сгорал от раздражения и некоторого страха – он ненавидел этот момент всей своей душой.       Оба толкая друг друга, проходили к своим местам, сев за предпоследнюю парту. Те стали спрашивать какой сейчас урок, кто сделал домашку, и у кого есть ручка с листком. Что они забыли в десятом классе? Кто их пустил сюда? Как они смогли не завалить экзамены? Только эти вопросы всплывали в сознании Антона.        Наконец в класс зашла запыхавшаяся учительница, под подмышкой была небольшая стопка зеленых тетрадей, в левой руке были документы, а в правой школьный журнал. Она что-то грозно бубнила себе под нос, выкладывая все вещи на учительский стол. Сделав тяжелый выдох она поприветствовала всех, а после начала вести урок.       Антон не заметил того как быстро прошел урок и вот уже гудит звонок на перемену, все такой же громкий, но уже не такой противный. Петров сидел на своем месте, лишь поменяв учебники, он продолжал глазеть на одноклассников, вдруг чья-то тонкая рука дотронулась его плеча, он резко повернулся и увидел робко улыбающуюся соседку по парте.       – Привет, – тихо поздоровалась она.       Антон на некотрое время впал в ступор и тупо глядел то на руку одноклассницы, то на ее лицо. Осознав, что надо действовать хоть как-то, тот выпалил резкое и нервное:       – Привет.       Девочка приподняла губы в улыбке и спросила:       – Как тебя зовут? Меня вот,Полина, – не переставая мило улыбаться она выжидающе посмотрела на Антона.       – Антон, приятно познакомиться, Полина... – он почувствовал, как кровь слегка прилила к щеками       А Полина лишь загадочно улыбаясь, говорила ему приятные слова насчет его необычной внешности. Они обсуждали всякое, у них было столько общего, Антон никогда не встречал таких интересных личностей как Полина, оба хотели разговаривать без перерывов, но не все вечно, прозвенел звонок на урок, все раселись на свои места, а учительница начала урок. Антон ловил на себе взгляды, видимо его заметили спустя урок. Вот это его одноклассники внимательны, но ему было все равно, ведь все его внимание захватила Полина, разговаривая с ним даже на уроке. Он чувствовал на себе взгляды и один из них был не из самых добрых. Также, он видел девочку с косичкой и зелёными глазами, что шептала что-то на ухо своей однокласснице местами поглядывая на него и хихикая. Он также чувствовал взгляд того самого гопника у ворот. Он не знал точно, кто это, но чутье подсказывало, что это именно он. Не отвлекали и разговоры с Полиной, какими бы они ни были.       Все уроки Антон просто сидел за партой болтая с Полиной, иногда она 'случайно' дотрагивалась его руки, после чего парниша заливался красным цветом. Издалека за всем этим наблюдал тот самый гопник. После уроков, Антон собирал учебники, Полина сказала ему что она сегодня пойдет на скрипку и он может ее не ждать. В классе были лишь Бяша и Рома бурно обсуждающие что‐то и изредка поглядывали на Антона. Собрав все свои вещи Петров встал и пошагал к выходу из класса, как вдруг звонкий свист остановил его. Парень повернувшись увидел как Бяша подзывает его жестом, а Рома сложив ноги на парту, качался на стуле, ехидно улыбаясь. Антон сглотнув, подошел к парочке.       Встав перед Ромой и Бяшей , Антон ровным голосом произнес:       – Вам что-то нужно? – хоть руки его и тряслись, он все равно пытался выглядить невозмутимым, глаза бегали в разные углы класса, тем самым выдавая его страх и дискомфорт.       Они взглянули на Антона с этакой издевкой. переглянувшись, двоица кивнула друг другу. В одно мгновенье взгляд этого самого Ромы сменился с игривости, на явную угрозу по отношению белокурому парню. Он задал вопрос, таким тихим, но одновременно таким громким и грубым для ушей Антона голосом:       – Ты Полинку знаешь? Ну та, что за одной партой с тобой. – изогнув бровь он неожиданно, даже для своего товарища, встал со стула и сравнялся с Антоном ростом. Предательски здровгнув, Петров лишь позабавил Рому.       – Знаю, а что такого?       Рома усмехнулся, а после с хищной улыбкой добавил:       –Да так, ничего такого... – он сделал короткую паузу, а после с еще большей враждебностью продолжил, – ...ну и как сидится? Приятно наверное разговаривать с ней, да?       Его взгляд стал сверепым. Не спуская глаз с Антона, а после вновь заговорил:       – Значит так. Завтра что б я тебя не видел рядом с ней. А даже если ты хоть взгляд на нее кинешь, – достав из-за пазухи нож-бабочку, он быстрым движением толкнул антона в стену, прижав его шею локтем, а после приставил нож. Холодное лезвие у щеки Антона мигом привело его в чувство. Бяша вскочив с места подошел к другу, видимо он не этого ожидал от Ромы, – ты, жалкий ублюдок. Сам поймешь че будет дальше с тобой и с твоей сранной жизнью.       – Ромыч, на! Ты че делаешь?! А если заметят?!       Бяша обеспокоенно крутился вокруг Ромы и Антона, пытаясь вразумить друга прекратить под страхом любопытных глаз учеников или учителя.       Вмиг, в голову Антона пришла идея, которая, возможно, спасёт ему жизнь:       – Стой! Подожди! Мне не нравится Полина, честно, – соврал Антон Роме, – Я... я могу помочь тебе..!       На лице напротив проскользнуло удивление, а после парень с ножом залился заразительным хохотом:       – Помочь? Пха-ха... и чем же ТЫ мне поможешь, пидрила городская? – голос все же выражал издевку, но в его глазах Антон заметил некую заинтересованность.       – Эм... я могу помочь тебе в отношениях с Полиной! Она же тебе нравится, да? Я уже завёл с ней дружбу и я могу узнать для тебя, что ей нравится, ее вкус в парнях и банально мнение о тебе! – на одном дыхании выпалил блондин. В кабинете повисла громовая тишина, каждый переглядывался друг на друга, Рома аккуратно опустил нож и всунул его в карман своих спортивок. Мерзко улыбнувшись, он также отпустил Антона, а после с какой-то каплей веселья произнес:       – Пха, ну хорошо белобрысый, поможешь мне, – направляясь к выходу он полу боком повернулся к Антону, который судорожно продолжал касаться своей шеей и смотреть вслед Роме с Бяшей, – с этого дня, считай, что мы с тобой сотрудничаем.       Рома неспешно вышел из класса, а Бяша поспешил вслед за ним, оставив Антона одного, в пустом классе.       —Блять...