Вериги

Удивлению Александра не было предела, а все потому, что к нему в кабинет пожаловал довольный и обрадованный… Милко. Вот кого Воропаев не ожидал увидеть у себя, да еще и в таком хорошем настроении. Но вот, господин Вуканович сидел перед ним, буквально излучая удовольствие, да так, что Александру даже хотелось испортить ему настроение. Правда, скорее, по привычке. – Иочка просто чудо, – проворковал Милко, поигрывая кольцом на своем указательном пальце, – я нЕ знаю как ты Ее нАшел, но Она просто чудо, – снова повторился он, на этот раз снимая кольцо с пальца, и принимаясь перебрасывать его в руках, – так что я прИшел скАзать тЕбе спасибо. – Можешь говорить, – не смог удержаться Александр от сарказма, – я не против послушать хвалебные оды с утра. – И почЕму я думал, что ты можешь сО мной говОрить с уважением, – Милко прекратил улыбаться и хмуро уставился на Воропаева, – КирОчка как всЕгда прАва, ты никОгда не изменишься. – А я должен? – вот нужно было тыкать палкой в этот улей? Пчелы ведь были так мирно настроены! – Иочка говОрит, что нет, – Вуканович откинулся в кресле, явно не намереваясь устраивать скандал или того хуже – истерику, – она говОрит, что я должен наУчиться тебя слышАть, для тОго, чтобы ты слышАл меня. Александр позволил себе удивленно выгнуть бровь. Неужели Хмелевская действительно пыталась наладить их отношения? Она была не обязана делать что-то подобное, было бы достаточно, если бы ее с Милко сотрудничество стало успешным. Но вот же – перед ним сидел плод ее трудов. Интересно, она часом гипноз на нем не использовала? Может, если ввести Вукановича в транс, есть шанс не просто сделать его терпимее, но еще и послушнее? – Госпожа Хмелевская не только талантлива, но и умна, – Александр решил выбрать нейтральную и довольно мирную тему. Иоанна нравилась и ему и Милко в равной степени, так что обсуждая ее поругаться они не могли. Но Вуканович обиженно выпятил нижнюю губу, разрушая предположения Воропаева на корню. – Значит, я по твоЕму не умный? Ну вот как он пришел к этому выводу? Александру захотелось простонать, схватившись за голову. А еще лучше постучать головой о стену. Возможно, даже не своей. Но вместо этого приходилось улыбаться, по возможности так, чтобы у этого создания с тонкой душевной организацией не случился инсульт. – Умный, – Александр принялся крутить в пальцах ручку, принимаясь зеркалить движения Милко, чтобы расположить его к себе в поле невербальной коммуникации, – иначе мы с тобой так долго разговаривать не смогли бы, – это должно было сойти за комплимент? – Значит, я, по-твоЕму, умный? – еще раз переспросил Милко, и, заслужив кивок Воропаева, добавил, – тОгда получается, что я не тАлантливый? Он что, издевается? На этот раз Александр скрипнул зубами и тут же опустил глаза в стол, чтобы не выдать часом своего реального отношения к этому диалогу, – В твоем таланте может сомневаться кто угодно, – Воропаев снова взглянул на Милко, – даже я, ведь мода, как и любое искусство, это в первую очередь вкусовщина. И ты знаешь это как никто другой. Но ты сомневаться в себе не должен. В подтверждение твоего таланта свидетельствует толпа поклонников, которая с жадностью ожидает твоих новых творений. – А раньше скАзать подобное мне было нЕльзя? – Милко уставился на него удивленно, пытаясь вслепую вернуть кольцо на место. Правда, совершенно в этом не преуспевая, – мне прИятно это слышать. Очень прИятно. – Ты так говоришь, словно раньше хотел меня слушать, – хмыкнул Воропаев, что-то не получалось у него насладиться временным перемирием с гением всея ЗимаЛетто. Может позволить Иоанне и ему немного мозг вправить? Или обратиться за подобной помощью к Волчек? Хотя вправить Елена не могла, а вот вынуть, чайной ложкой, вполне. Но, как ни странно, этого хотелось куда больше, чем мозгоправства. – Ты говОришь так словно раньше ты хОтел, что я тЕбя слышал, – фыркнул Милко, и был не то чтобы не прав. Александр даже не отрицал, что ему бы хотелось, чтобы его просто-напросто слушались. Во-первых, он элементарно к этому привык, все его общение с людьми подчиненными всегда сводилось к командам и приказам, которые не то что не оспаривались, но даже не обсуждались. Ему было просто невдомек, как это, когда со своим собственным сотрудником нужно было ДОГОВАРИВАТЬСЯ. Для него это было сродни уговорам, и Александр не собирался и не хотел понимать, почему он должен был менять свой, работающий годами, системный подход. А во-вторых, выстраивать отношения с Милко было страшно. Воропаев даже с собственными сестрами общался через пень-колоду, чтобы не обидеть или не оскорбить их лишний раз. У него очень хорошо получалось дарить подарки, выслушивать их если было нужно, старательно держа при этом рот закрытым, но общаться… Казалось, что каждый раз когда он открывал рот, из него вылетало не то, что хотели слышать его близкие, а то, что позволяло ему побыстрее остаться одному. В случае с Милко это было еще сложнее. Гений привык к осторожному, бережному и даже любящему отношению окружающих, поэтому резковатый и не слишком уважительный тон Александра он был готов терпеть исключительно в дружеском общении, но никак не в приказном тоне своего начальника. Воропаев и сам мог с ним разве что ругаться, находиться на одной волне с Милко было выше его сил. – Я не отрицаю, что было бы неплохо, если бы ты, время от времени, меня просто слушался, – Александр тяжело вздохнул, а потом постучал ручкой по столу. Так философствовать они могли очень долго, но у Вукановича была причина явиться к нему в кабинет, – если мы закончили с милой беседой, может, я могу спросить, зачем ты сегодня ко мне пришел? – Можешь, – улыбнулся Милко, а потом вдруг стал серьезным, и эта перемена заставила Александра напрячься. Не то чтобы он никогда не видел Вукановича в таком настрое, но… – Иоанна посОветовала мне оглЯдеться и увидеть, насколько сЕйчас сложно компании. И я хОтел спрОсить, – он крутил кольцо на ладони, наблюдая за собственным движением, – все нАстолько плохо? – Все… сложно, – Александр мог с легкостью сказать, что ЗимаЛетто тонет, и что выхода нет, но это было бы враньем, – ты же и сам отлично понимаешь, что рокировки в компании произошли не просто так. Я знаю, что ты беспокоишься о ЗимаЛетто, но не всегда осознаешь, что компания держится не на тебе. – Я не думАл так, – Милко выглядел обиженным, даже губы поджал, словно собирался переходить к атаке, но… – не всЕгда так думАл. – Могу сказать тебе по секрету, что в этих стенах многие считают, что ЗимаЛетто держится исключительно на них. Так что ты не единственный с подобным подходом. – Ты и о сЕбе тоже? – Вуканович склонил голову к правому плечу. Он не просто интересовался, старался задеть. Все-таки Милко был противной язвой и порядочной занозой. Возможно, это Александру в нем даже нравилось. – И о себе тоже, – решил не спорить с ним Воропаев, раз уж можно было признать, что тут гений прав. Свою гордость… даже не так, свое себялюбие Александр просто обожал, – тебе от этого стало легче? – Я знаЮ что я эгОист, – Милко скривился, словно это было не совсем то, что он собирался сказать, – но я правдА люблю ЗимаЛетто. У мЕня здесь есть даже пара лЮдей, кОторые мне нравятся. Я не хОтел бы потЕрять это место. – Тебе госпожа Хмелевская сказала, что ты можешь его потерять? – Александру было интересно, с чего это Иоанна сделала такие выводы. Да, ситуация была непростой, но не настолько патовой, чтобы стращать подобным гения. – НичЕго подобного Она мне не говОрила, – покачал головой Вуканович, – я сам предпОложил. Не так? – Можешь успокоиться, не так. Воропаев, к своему удивлению, заметил, что он облегченно выдохнул. Это было немного неожиданно – неужели Милко настолько не хотелось терять свое место? Александр признавал, что у звезды ЗимаЛетто хватало не только поклонников, но и желающих перекупить его талант. И пускай на нем свет клином не сошелся, ведь умелых и ярких дизайнеров было достаточно, но Милко совершенно точно был не последний в этом эшелоне. Воропаеву казалось, что начни ЗимаЛетто свое неминуемое погружение на дно, Милко сбежал бы первый. Неужели он ошибся? – Если тебя беспокоит, что компания разваливается, я могу тебя заверить что ситуация… контролируема. Пока я не могу сказать, что все угрозы ликвидированы, но они все видимы и над каждой из них ведется работа, – Александр наблюдал за Милко, пока тот переваривал полученную информацию. Может, следовало подать ее как-то проще? – Что я мОгу сделать со свОей стороны? Воропаеву захотелось тебя ущипнуть. Он никак не мог поверить, что Милко, которого он знал не первый год, предлагал что-то подобное. Иоанна волшебница! Да ради этой искусницы и прелестницы Александр мог терпеть Зенека хоть круглыми сутками! Ну… разве что не рядом с Волчек. Но это ведь небольшие условности, ведь так? – Пока достаточно того, что ты согласился сотрудничать с госпожой Хмелевской, – возможно, в будущем им снова придется попросить гения о подобных уступках, но сейчас он действительно сделал крайне важный для себя и крайне выгодный для компании шаг, – ты же понимаешь, что это не только принесет дополнительную прибыль ЗимаЛетто, но и поднимет твое имя в Европе на тот уровень, о котором ты давно мечтал. – Ты счИтаешь, что кОнтракт с Dior реален? Александр впервые слышал такую неуверенность в голосе Милко. Безусловно, Вуканович был живым человеком и также нуждался в поддержке, но разве он не ошибся тем, кто должен был ему ее дать? – В этом уверена Кира, – осторожно обошел острый угол Александр, – так считает Иоанна, и ее мысли разделяет Зиновий. – Вот Его упомИнать не стоИло, – скривился Милко, и Воропаев не смог сдержать улыбку. Хоть кто-то в стенах этой безумной кампании не поддался обаянию господина Хмелевского. Кто бы мог подумать, что Александр будет радоваться тому, что у него совпали вкусы с Милко? Хотя, следовало признать, что несмотря на чванливый характер гения, Вуканович умел тонко чувствовать людей. Конечно, исключительно тех, которые ему нравились визуально. – Могу тебе пообещать, что если Зиновий тебе не нравится, то он больше не будет тебе досаждать, – Александр благоразумно не добавил фразу “теперь для этого приехала его сестра, которая справляется со своими обязанностями вполне успешно”. – Ты говОришь точно как Иочка, – Милко снова улыбнулся, – она тоже пообЕщала мне, что ее брат досАждать мне не будет. Она скАзала мне, что Зенек нИкогда не Умел крАсиво и правИльно говОрить. – Ей, безусловно виднее, – кивнул Воропаев, сомневаясь, что Иоанна сказала Вукановичу правду. Зиновий был отличным переговорщиком, прекрасно владел словом и умел удерживать внимание слушателей. Мог быть обходительным и очаровательным, а также весьма настойчивым. Но если Хмелевская считала, что уронить образ собственного брата в глазах Милко было хорошей идеей, то кто он такой, чтобы ей в этом мешать? – так ты хотел поговорить о делах ЗимаЛетто? – ПоговОрить и коЕ-что предлОжить, – Вуканович водрузил кольцо на прежнее место и сплел пальцы в замок, явно готовясь к переговорному процессу. – Предложить? – насторожился Александр, – ну, попробуй, я послушаю, – это звучало достаточно нейтрально, чтобы в случае чего можно было сказать “нет”. – Вы же хОтите, чтобы я работал с Иочкой, так? – дождавшись кивка Воропаева Милко продолжил, – но я хОтел бы сделАть это на свОих условиях. – И как много у тебя условий? – только этого ему не хватало, ну конечно, как он мог поверить что Вуканович не постарается выторговать что-то для себя. – Я хОтел бы много, – даже не пытался скромничать Милко, – но будЕт только Одно. Я хОчу представить Иочку как свОю подругу, на свОем празднИчном вечере. Праздничный вечер. Скорее всего, Вуканович намекал на годовщину своего сотрудничества с ЗимаЛетто. Дата была не круглой, и никто праздновать ее не собирался, по крайней мере, не с тем размахом, которого бы хотелось Милко. А тут такой шанс получить то, что он хочет под благовидным предлогом. – Я не думаю, что сейчас… – Я знаЮ, что ты скажЕшь, – замахал руками Милко, – это деньги. И я знаю это, но у мЕня есть что покАзать, новые мОдели, вечерние нАряды. В приглАсительных я укАжу, что кО мне в гости можно только так. Дресс-код. – Дресс-код это хорошо, – хмыкнул Воропаев, желающих посетить подобное мероприятие будет хоть отбавляй, если каждая пара обзаведется новинкой от Милко, это, как минимум, позволит это покрыть. Правда с условием, что проводиться это будет на базе самой компании, – ты уже думал, где бы хотел провести этот вечер? – На свОей территории, – улыбка Милко стала еще шире, – цЕни, кАкой я экОномный. – Ценю, – Александр прищурился, наблюдая за Вукановичем, – но с чего такая доброта и щедрость? – Это рАсчет, а не добрОта, – отмахнулся Милко, – я хОчу прЕдставить Иочку в свОем месте силы. Тут я хОзяин, – довольно заявил он, но затем добавил, – я хОчу, чтобы Иочка это ощУтила, для мЕня это важно. – Ты позволишь мне подумать? – Воропаев заметил, как Вуканович сник. Это не была привычная обида, скорее разочарование, – мне нравится твоя идея, – заверил он Милко, – но сперва я должен проверить, не ударим ли мы в грязь лицом во время подготовки. Думаю, тебе бы тоже этого не хотелось. – ЗначИт ты согласен? – Милко едва не подскакивал на своем месте. – Согласен, – кивнул Александр, – просто дай мне несколько дней и я позволю тебе начать подготовку. По рукам? – По двОим! По двОим рУкам! Впервые на памяти Воропаева Милко был настолько доволен общением с ним. Может, слушать друг друга было не такой плохой идеей? Нет, бред какой-то, ведь куда проще было не договариваться, а прижимать всех несогласных к ногтю. Но чертов мир моды диктовал совершенно иные правила, по которым играть не хотелось. А тут еще и Совет на носу, проблемы с Пивман и неугомонный Белимов, а еще Пушкарева, нервно шарахающаяся от него “на всякий случай”, да Волчек, которую затащить на третье свидание… черт, на третий ужин, УЖИН было практически невозможно. Елена находила сотни причин сказать “нет”. Может позвать ее на встречу с Мариной? Пивман она игнорировать не будет, но тогда эта третья возможность просто “сгорит”, а Воропаеву хотелось… Он и сам не мог решить, чего же ему все-таки хотелось. Но хорошего в этом не было ничего. На втором свидании они почти… дошли до того… дошли до того, чтобы признать, что они оба были готовы как минимум переспать друг с другом. И это казалось шагом, но, скорее всего, не в ту степь. Александр не был уверен, кто первым отказался от этой мысли. Он сам или Елена, которой здравомыслия тоже было не занимать. Но до главного не дошло, и Воропаев сожалел и радовался одновременно. Пришлось признать, что Волчек ему хотелось до зубовного скрежета, но что-то внутри противно пищало о том, что хотелось ее куда как больше чем на один раз. А вот и чего хотела сама Елена он решительно не знал. Вот и надеялся, что на третьей встрече об этом можно было бы поговорить… ну, по крайней мере, задать ей вопрос в лоб, на всякий случай взять с нее расписку, что врать ему она не будет. А то с нее станется. Александр тряхнул головой, разглядывая странные корявые рисунки на чистом доселе листе бумаги. С такими пятнами Роршаха не справился бы ни один психолог. Он хмыкнул и отправил смятый лист в мусорное ведро. Было бы чего нервничать! Воропаев не первый раз ухаживал за женщиной, но… почему-то это самая женщина ухаживаться отказывалась. Вот это с ним было впервые. Это же надо так отбрыкиваться от неизбежного. Воропаев настолько задумался, что даже не заметил, что кто-то пытается до него достучаться. Буквально. В дверь. Прежде чем сказать войдите он бросил взгляд на часы, все-таки за Катериной не водилось игнорировать свои обязанности. Да, обед, так что никто никого не игнорировал. Скорее всего, Пушкарева просто ускакала перекусить, воспользовавшись своим законным правом. А стук тем временем продолжался. Ну и кому это там настолько невтерпеж? – Войдите, – малодушно промолчать Александр не смог, раз уж сам не успел сбежать на обед, нужно было принимать посетителя. К его удивлению в кабинет буквально влетела Кира. Выглядела она недовольной, даже гневной и Воропаев пожалел, что у него над дверью не стоит камера. Увидел бы эту сестрицу-фурию – даже рта бы не раскрыл. – Я знала, что ты здесь, – странно, но в голосе младшей Воропаевой не слышалось злости или претензии, – не хотел никого видеть в свой законный обеденный перерыв? – Собирался уходить, – соврал Александр, наблюдая за тем, как Кира усаживается на месте Елены. Медом ей там намазано? Каждый раз его выбирает, – но, как я вижу, у тебя что-то срочное? – Нет, – сестра замолчала, словно не знала, с чего следовало начать, – я… просто хотела пригласить тебя пообедать. – Ты что, кошелек дома забыла? – ляпнул это Воропаев абсолютно бездумно, подобное водилось скорее за Кристиной, чем за Кирой, но… вдруг. Младшая Воропаева на миг нахмурилась, а потом отмахнулась. – Забыла, даже спрашивать не буду, откуда ты знаешь. Но дело не в этом, деньги у меня есть не только в кошельке, я просто… я просто не знаю, что я буду делать на встрече с Павлом и Маргаритой. – Вы что опять встречаетесь? – Александр нахмурился, а потом покачал головой, – я имею в виду, это что очередная встреча, на которой вы должны говорить о “свадьбе”? – Должны, – буквально выплюнула сквозь зубы Кира, и это заставило Воропаева напрячься, – у меня нет никакого желания идти на эту встречу, но не пойти на нее я не могу, ты же знаешь, Маргарита… – Маргарита, конечно, как же мне не знать, – Александра подмывало спросить, что же все-таки произошло. Точнее, спросить, что Кира узнала, какой информацией стала обладать, в очередной раз раскрывая для себя образ своего идеального жениха. Воропаев почему-то не сомневался, что его сестра снова оказалась в курсе похождений Андрюшеньки. Интересно, какая измена по счету станет для младшего Жданова последней? Возможно, самому следовало выбрать эту волшебную цифру? Но, увы, Кира точно не оценила бы такое рвение брата. Да и Павел не хотел бы лишиться сына, даже дурака, но единственного. – Ну вот, – Кира хмурилась, принимаясь жевать и нижнюю губу. Она всегда делала так, когда нервничала, и сейчас Александр отчетливо видел небольшую ранку, которую сестра только углубляла своими укусами, – я хотела спросить… Идти куда-либо с Кирой ему не хотелось. Точнее, он был бы не против провести время с сестрой, но единственное о чем она могла его попросить – посетить Ждановых вместе с ней. А это не привело бы ни к чему хорошему. По крайней мере, он постарался бы испортить этот вечер не только Маргарите, но и Андрею, по возможности. Павлу бы это не понравилось, впрочем, как и всегда, а Кире пришлось бы… даже не пришлось бы, становиться на сторону Ждановых, впрочем, как и всегда. Нет, Александр не был против стать вселенским злом в очередной раз, ему это даже нравилось. Но… просто не хотелось, не сегодня, и не в ближайшее время. – С тобой я никуда не пойду, – Воропаев решил сразу же отказать сестре, до того, как она его об этой услуге попросит. Отказать было куда сложнее, чем просто поставить ее перед фактом. Но вместо обиды на лице Киры отразилось непонимание. Она захлопала ресницами, словно пыталась разобрать, что она только что услышала. А затем снова отмахнулась. – Я не хочу, чтобы ты со мной куда-то ходил. Любое твое появление рядом со Ждановыми, неминуемо заканчивается скандалом. А сегодня еще и я настроена поругаться со всеми, – Кира снова принялась грызть губу. – Тогда чего же ты хочешь? – Александр склонил голову к правому плечу, – и перестань губу тиранить, мне на это смотреть больно. – Я хочу, чтобы ты придумал мне какое-то задание, которое заняло бы меня на ближайшие несколько дней так, чтобы у меня даже на саму себя не оставалось времени, – губу грызть младшая Воропаева прекратила, но было уже поздно, губа начала кровить, и Александр выудил из кармана носовой платок. – Ты хочешь, чтобы я реально нагрузил тебя работой, или чтобы я заявил Ждановым о том, что ты занята? – он протянул платок сестре, который она приняла с благодарностью, тут же прижимая его к своей губе. – Не знаю, – Кира вздохнула, – может, загрузи меня по-настоящему? Кажется, я не буду против отвлечься чем-то… новым. – Тебе что, работы в собственном отделе не хватает? – Александр задумался над тем, чтобы попросить сестру сделать для него какой-нибудь отчет. Например, полугодичный срез или что-то вроде того. Но, если Кира действительно хотела забыться в работе, то сидения над цифрами и бумажками совершенно точно ей не подходило. Младшая Воропаева всегда была довольно активной и совершенно не усидчивой, и чем больше она нервничала, тем дерганнее становилась. Если бы Александр мог, он бы попросил Киру помочь ему с Мариной. Это, конечно, была не работа, но… услуга, а перед Ждановыми он бы придумал, как ее прикрыть. Но, увы, втягивать сестру в то, что сейчас раскручивалось вокруг Пивман, он не мог, да и светить слабыми местами своих друзей ему бы не хотелось. Занять ее проблемами Милко? Но Вуканович только сегодня решил вести себя, по меньшей мере, приемлемо и крайне сговорчиво. Кто знает, а вдруг Кира подтолкнет его не в ту сторону? Как бы его сестра не злилась на своего жениха, она все равно оставалась на его стороне. Узнай Кира, что между ее братом и ЗимаЛеттовским гением наступило перемирие… или, возможно, он думал о ней слишком плохо? – У меня не то чтобы слишком много работы сейчас, – Кира улыбнулась вяло и кисло, – ты же сам прекрасно понимаешь, что международное сотрудничество у нас просело как никогда. Безусловно, Иоанна постепенно поможет нам вернуть былое величие, но никто не знает, насколько быстро это будет. – Возможно, об этом не знает никто, кроме самой Иоанны? – Воропаев и сам прикусил нижнюю губу, но вовремя поймал себя на этой дурацкой привычке, – не хочешь ли ты уделить внимание проекту госпожи Хмелевской? Нашей гостье будет приятно, а тебе, как я понимаю, полезно. Что скажешь? – Скажу, что я согласна, – Кира задумалась, а потом добавила, – если Павел у тебя спросит, правда ли я так занята, как им говорю… – Я скажу, что это я нагрузил тебя дополнительной работой, потому как сам со всем не справляюсь, а от их сыночка толку нет, – перебил ее Воропаев, довольно скалясь, – ну не смотри на меня так недовольно, ты же отлично знаешь, что это в моем стиле. Если разыгрывать какой-то спектакль, то стоит побеспокоиться о достоверности, разве нет? – О достоверности беспокойся сколько угодно, самое главное не перегибай, – младшая Воропаева вздохнула и поерзала на кресле. – Что-то еще? – помощь свою она уже получила, а уходить не собиралась, значит, Кире нужно было не только это. – Ты знаешь, когда Кристина приезжает? – младшая Воропаева немного замялась, – а то у нас годовщина на носу, а она… как всегда. – Ты в курсе, что ты можешь просто позвонить ей и спросить? – Александру порядком надоело, что его сестры время от времени использовали его в качестве голубиной почты, – когда вы уже прекратите это ребячество? – А по существу ты ответить мне что-то можешь или нет? – Кира была совершенно не настроена на философствование брата, и тем более на его менторский тон, – на этот раз на кладбище с нами хотели бы отправиться Павел с Маргаритой, и я хотела бы знать, будет ли с нами Кристина. Потому что потом было бы хорошо где-нибудь сесть, чаю выпить или пообедать, вспомнить родителей, а для этого следует заказать столик на определенное количество людей. – Я даже спрашивать не буду, почему Павел с Маргаритой не могут посетить кладбище отдельно от нас, – Воропаев скривился, на могилу родителей он предпочитал приходить в одиночестве, скрипя зубами, мог сходить с сестрами, но являться туда еще и со Ждановыми… – а столик заказать можно не обязательно зная точное количество людей. Я могу этим заняться, если тебе это кажется слишком сложным. А про Кристину – билеты она уже купила, но ты отлично знаешь, что это ничего не значит. – Выходит, пятьдесят на пятьдесят? – Кира принялась разглядывать платок в своих руках, словно примеряясь, вернуть его владельцу или оставить себе. – Думаю, скорее семьдесят на тридцать, – Александр ухмыльнулся, когда сестра взглянула на него с легким непониманием, – семьдесят я отвожу на то, что Кристина все-таки решит приехать домой, – уж больно старшей Воропаевой хотелось посмотреть на брата в президентском кресле. Кристина, точно так же как и Кира не верила в успех Александра, правда, по иной причине. И если его младшая сестра пользовалась логикой и верой в своего Андрюшеньку, то старшей об этом поведали гадальные карты. Как ни странно, Воропаев скорее был готов прислушаться к Кристине, в конце концов, провалиться под воздействием высших сил было бы не так обидно, чем по причине “сам дурак”. Хотя, следовало признать, что в последнее время Александр стал верить в успех гораздо больше. То ли дела стали постепенно налаживаться, то ли у него получилось изучить внутренний уклад компании, то ли всему виной была одна странная барышня, которая, несмотря ни на что, оставалась на его стороне. Такое приключилось с ним впервые, странное ощущение, будоражащае. – А ты говоришь, чтобы я с ней пообщалась, – махнула в его сторону платком Кира, – у нас разговоры вокруг чего угодно вертятся кроме самого важного, а ты вот даже успехе уверен. У тебя с ней всегда контакт был куда лучше. – Я просто по возрасту к ней ближе, – пожал плечами Воропаев, – но вы, как женщины, должны находить куда больше точек соприкосновения. Я даже не знаю, кто из вас не старается. Иногда я думаю, что запереть вас где-то на неделю другую было бы неплохой идеей. – Было бы ужасной идеей, – Кира подняла обе руки вверх, – ты что, забыл, как мы отдохнули в Турции? И, между прочим, ты тогда громче всех кричал, чтобы мы поехали на семейный отдых. Понравилось тебе, как мы тогда отдохнули? – Совершенно точно нет, – Александр поморщился, припоминая ту головную боль, которая не отпускала его весь отпуск, – но, смею напомнить тебе, что основные ваши стычки были из-за Андрюшеньки. Ты не подскажешь, какого черта он тогда с нами поперся? М? – Маргарита подумала… – начала было Кира, но осеклась, когда Воропаев расхохотался, – ты чего? – Ты просто сказала, что Маргарита подумала, и я решил, что ты собираешься рассказать анекдот. Я подумал, что начало шутки просто отличное, или нет? – О Боже, – Кира закатила глаза, – ну вот… ну ты же просто невыносимый. – Я в курсе, а твой Андрей – придурошный, и он тоже в курсе, – Александр вздохнул, а потом добавил, – сперва нам всем нервы в отпуске делал Жданов, а потом, если память мне не изменяет, через три дня к нам присоединился Роман. И стало еще веселее, да? – Мы ругались потому, что Кристина постоянно пыталась обидеть меня или Андрея. А на Романа она вообще вылила горящий коктейль! И все это время ты был на ее стороне, – она обличительно ткнула в него указательным пальцем, словно собиралась пристыдить. Воропаеву стоило трудов, чтобы не расхохотаться. Не на того напала. – А кого я должен был защищать и на чьей стороне быть? – выгнул бровь Александр, – Кристина отвечала Андрею взаимностью, а с Романом и я не очень-то дружен. Мне кажется, что у нас в семье только ты благоволишь таким убогим. И слепо следуешь всем советам своей главной патронессы. – Давай мы больше не будем трогать Маргариту, – кисло попросила Кира, понимая, что весь их разговор не приведет ни к чему хорошему. Каждый из них все равно останется при своем мнении, а ругаться с братом она не хотела, – я просто пытаюсь сказать, что любая попытка запереть меня где-то с Кристиной провальна изначально. – Это смотря как вас будут запирать, кто и где, – решил немного подразнить ее Александр, – но не переживай, пока в моем плане вашего примирения подобных действий нет. – Спасибо тебе огромное, – Кира старательно скопировала его манеру разговора, преувеличено растягивая гласные, – чтобы я делала, если бы не твое великодушие. – Как минимум, отправилась бы на встречу со Ждановыми, которой, с такой страстью, ты желаешь избежать, – он пожал плечами и ухмыльнулся, когда сестра в очередной раз закатила глаза. Такими темпами, Кира была просто обязана исследовать свою черепную коробку изнутри. – Саша, ну не будь ты… – Козлом? Засранцем? – принялся подсказывать сестре Воропаев, – или ты ищешь что-то пожестче? – Я сдаюсь, – простонала Кира, – просто сдаюсь. – Как же с тобой неинтересно, – отмахнулся от нее Александр, – ну что тебе стоило, поспорить со мной еще немного? – Ой, давай ты не будешь выпячивать эти свои… девиации, – младшая Воропаева подхватилась со своего места, – я понимаю, что ты любишь, когда тебя оскорбляют, но давай в подобные игры ты будешь играть с кем-то другим. – Мне что, пойти найти Андрея? – Александр тоже встал, и Кира замерла в попытке задвинуть кресло на место. – Ты что серьезно собираешься это сделать? Боже, какой же доверчивой иногда бывала Кира. Воропаев пристально взглянул на сестру, раздумывая, не поддразнить ли ее еще больше, но передумал. Дожимать кого угодно было приятно, спорить с тем, кто хотел кусаться в ответ было… интересно, а вот так, “бить” лежачего было даже не спортивно. Она ведь и правда сейчас решит, что он куда-то намылится, останавливать его примется… – Кира, у меня, так же как и у тебя, сейчас обеденный перерыв, и то, что у тебя получилось подловить меня в кабинете огромная удача. Но это не значит, что я буду игнорировать свое законное время перекусить и развеяться. А то у меня вы все вот где, – он быстро провел большим пальцем по горлу, – видеть хотя бы час я точно никого не желаю. Безусловно, если по дороге мне попадется Андрюша, я не без удовольствия перекушу его кровушкой, но куда приятнее и питательнее, если я получу свой стейк. – Дурак, такой дурак, я не могу, – Кира закрыла глаза, закидывая голову немного назад, – не могу… – Не моги, – Воропаев обошел стол, и подтолкнул сестру в плечи в сторону выхода, – но из кабинета выметайся. О том, что тебе нужно мы договорились, то, что ты хотела узнать, ты узнала. Теперь мы оба можем быть свободны, ведь так? – Можем, – Кира тряхнула головой, – смотри, о нашем договоре никому ни слова, ни полслова, – она погрозила ему пальцем. – Когда это за мной водилось болтать то, что не нужно? – Александр выгнул правую бровь, – уговор есть уговор. – Ох, – картинно вздохнула Кира, когда они оба покидали кабинет Воропаева, – я начинаю задумываться, что же ты попросишь у меня в качестве платы за эту услугу. – Для разнообразия ничего не попрошу, – отмахнулся Александр, – мне это твоя просьба доставляет куда больше удовольствия чем любые другие, – он оглянулся, убеждаясь, что Катерина отправилась на обед, – так что можешь выдохнуть, и чувствовать себя в полной безопасности. – Какая невиданная щедрость, – Кира обхватила локоть брата двумя руками, прижавшись к нему на короткий миг, – спасибо. Правда, Саш, спасибо, мне это, правда, было очень нужно. По крайней мере, сегодня я чувствую именно так. – Нужно и нужно, – Александр похлопал сестру по руке, позволяя ей себя отпустить. Сегодня Кира была не настроена чувствовать себя маленькой девочкой нуждающейся в крепких объятиях старшего брата. Скорее ей было необходимо почувствовать себя равной, чтобы сама просьба не угнетала ее слишком сильно, – в конце концов, для чего я еще нужен? Они как раз вышли в коридор, и Александр не сразу заметил, что у кулера устроили мини-совет Жданов с Малиновским. – Вот и я думаю, Сашенька, для чего ты еще нужен? – Андрей перевел цепкий взгляд с Воропаева на Киру и обратно, – и мне на ум совершенно ничего не приходит, – он скалился, расслабленно раскачивая стаканчик с водой в правой руке. Но глаза его смотрели цепко и напряженно. Параноик. Хотя… Воропаев отпустил сестру, позволяя ей сделать несколько шагов в сторону от себя. Скорее всего, Кира ругаться со Ждановым не собиралась, а Александр провоцировать это был не намерен. Он скопировал улыбку Андрея, опуская руки в карманы брюк. – Тебе на ум совершенно ничего не приходит, потому что его у тебя просто нет, – Воропаев заметил, как улыбка Андрея погасла на миг. Ну а что он ожидал, что Александр просто промолчит? Какая святая наивность. – Хорошо, что у тебя все на месте, вот только надолго ли? – выдал Жданов, и Воропаев чуть поднял брови, не совсем понимая, это угроза или корявая попытка ужалить в ответ, – я имею в виду… – нет ничего хуже, чем объяснять свою же шутку, так недолго и идиотом себя выставить, – что тебе крайне повезло с секретаршей. Она и раньше тебя недолюбливала, а в последнее время и подавно. Как-нибудь столкнет с лестницы, так, случайно, и все, лишит ЗимаЛетто такого отличного и талантливого директора. Мы будем безутешны. – Великодушно позволяю вам утешиться как можно быстрее, – хмыкнул Александр, – а то мне покоя и на том свете не будет. А что до моей секретарши… ты ревнуешь? Мечтаешь забрать свое? Или, – он бросил короткий взгляд в сторону Киры, нет, развивать тему Катерины не стоило. На Совете он собирался повысить Пушкареву до помощницы, так что ему не стоило настраивать против себя сестру, – мне так только кажется? И это ваш, – он кивнул в сторону Романа, – базовый пакет глупости? – Катеньку к кому-то ревновать – себя не уважать, – как-то неуверенно заявил Малиновский, – она ведь в первую очередь верна ЗимаЛетто и своему компьютеру, а этому изменить крайне сложно. Воропаев оскалился в ответ, вспомив, как Елена возмущенно рассказывала ему, что Роман не только цепляет Катерину, но даже пытается очень коряво подбивать клинья. Наконец рассмотрел, что девчонка симпатичная? Или просто хотел получить доступ в ее постель, надеясь, что сможет узнать какие-то секреты ее начальника? – Так мы радоваться должны такому положению вещей, у нас в компании появился едва ли не единственный человек, который искренне заботится исключительно о благе этого места, – “продать Пушкареву подороже” он должен был на Совете, ну почему бы не начать прямо сейчас, оставил в этих пустых головах хоть немного информации накануне. Кира рядом фыркнула, а потом сместилась в сторону Андрея, но не приближаясь к нему слишком близко. – Давайте мы еще все через Пушкареву поругаемся, – она выглядела крайне недовольной, – все уже поняли, что она старается на благо ЗимаЛетто, но она не единственная, кто тут работает. Так что прекращайте ее увешивать орденами. – Воистину, не единственная, – кивнул Александр, – много и упорно у нас начнешь работать еще и ты, Так что найди Иоанну как можно быстрее, и приступай. Господа, – он кивнул мужчинам, оставляя их в легком неведении, и позволяя Кире подать информацию так, как это было нужно ей. Уже направляясь в сторону выхода, Воропаев услышал за спиной вопрос Жданова: – При чем тут Хмелевская, что этот упырь уже от тебя хочет? – Во-первых, он не упырь, – довольно лениво огрызнулась Кира, привыкшая осаждать в подобных высказываниях и брата, и жениха, – просто на меня свалилась дополнительная работа, а я что, по-твоему, могу сказать нет? Теперь следовало ожидать недовольных звонков от семейства Ждановых, возможно, каких-то громких заявлений от самого Андрея на Совете, но к этому Александр был готов, прекрасно понимаю, чем может расплатиться за помощь сестре. Вместо того чтобы направиться на выход из компании, Воропаев повернул в сторону кабинета Волчек. Вероятность того, что Елена не пошла на обед была ровно пятьдесят на пятьдесят, но попытать счастье стоило. Ему очень хотелось ее увидеть хотя бы на несколько минут, а причин почему он все никак придумать не мог. Так что нагрянуть к сотруднице чтобы проверить, поела она или нет, это едва ли не долг ее непосредственного начальника. Или это звучит как блажь? Лучше над подобным вопросом было не думать.