В конце они оба умрут

It's just that I fell in love with a war Nobody told me it ended And it left a pearl in my head And I roll it around every night Just to watch it glow Every night, baby, that's where I go

      Впервые ей было тепло. Это была самая первая ночь, где она не чувствовала холод. Его ладони согревали её тело, всячески оберегали от сквозняка. Увидел бы эту картину, Тизиан упал бы замертво.       Всему в какой-то момент приходит конец. Ей хотелось продлить этот миг. Такой спокойный и умиротворяющий. Хотелось и дальше обнимать его, надеяться, что все болезни пройдут. Однако лучи солнца предвещали о начале нового дня. Её очи открылись, одаривая Амена сонным взглядом. Он всё также безмятежно спал. Было в этом что-то странное и красивое. Она знала, что его руки давно по уши в крови, так почему же он настолько прекрасен для неё? Будет ли она жалеть о сказанном прошлой ночью? Дура. Сейчас ей хотелось полностью довериться ему. Может, они не такие уж и разные.       На ней было всё то же платье. От неё неприятно пахло, и первым же делом нужно было искупаться. Подготовить себя к вечеру, а именно — заказ. Реймсс и Эва должны были отправиться в ближайшую деревню. Им нужно было выдвигаться примерно с начала обеда. Эва в последний раз одарила Амена взглядом. От осознания его должности её неприятно затрясло. Всё же она черномаг, а он охотник. Всё это было до жути странно, но с каждым днём её переставало что-либо удивлять. Она могла лишь обречённо вздохнуть и понадеяться отпустить все эти тревожные мысли. «Тизиан же явно заходил сюда», — от этого вывода её щёки зарделись. «Что если он всем расскажет? Хотя нет. Он слишком предан Амену», — она вышла из его дома. Что теперь с ним будет? Не захотят ли злоумышленники нанести ещё больший вред? Всё это не давало ей покоя. На улице практически никого не было. Будто всё население города иссякло.       Она неспешным шагом шла до общественной бани. Сможет ли Эва ещё больше утаивать эту тайну от других и от себя? Какое-то непонятное чувство было внутри её груди. Забота? Может, так она называлась.

***

      Амен проснулся от непонятного кошмара. Он тут же спохватился, став ощупывать раненый глаз. Всё-таки не кошмар. Тело по-прежнему знобило, а голова была тяжелее бегемота. Всё вокруг плыло. Он оглянулся. Эвы не было. Может и поэтому он и проснулся? Так странно терять это тепло, согревающее не только тело, но и душу. Он вспомнил, как прижимал её к себе, боясь отпустить. Прошлой ночью Амен был слишком слаб, и больше он это не допустит. И всё же, ему было хорошо тогда с ней. Возле кровати по-прежнему лежал подарок для Эвы, запакованный в неприметную обёртку. Он так и не отдал ей подарок. Возле его ног каким-то образом был щеночек. Одним своим видом он показывал беспокойство за хозяина. Иногда он начинал скулить. Амен не мог привыкнуть видеть одним глазом. Словно восприятие мира поделили на две части. Однако даже собственное здоровье сейчас не играло роли. Он медленно встал, чуть пошатнувшись, опёрся об тумбу. Лекарства все повалились на пол, благо не разбились. Он побрёл в ванну. От непривычности восприятия болела голова. Амен посмотрел вниз. Везде были засохшие капли крови, впитавшиеся глубоко в землю. В ванне творился настоящий хаос.       Как бы плохо он не видел, огромная лужица крови виднелась даже невооружённым взглядом. Воспоминания постепенно возвращались обратно. Он вспомнил этот резкий удар Агнии, то, как постепенно терял контроль, непонятное бормотание при виде Эвы. Никто не должен был видеть его таким.       Он медленно приоткрыл повязку. На глазу виднелся длинный шрам, профессионально зашитый. Капель крови не было, но он продолжал ощущать этот запах. Это сделал явно кто давно обращался с больными.       — Ливий, — он произнёс это имя со странной интонацией. Неужели он соизволил помочь ему? Амен протяжно вздохнул. Всё же он был тем, кто поддержал отстранения Ливия. С каждым днём он всё меньше и меньше верил причастность иностранцев к ситуации в их стране. За этим стояли явно кто-то больше. Группировка, сброд всех бедных и богатых, обиженных на всю жизнь.       Он не отрицал причастность черномагов, однако каждый раз его сердце пронзало непонятное чувство. Амен сразу же вспоминал её. Ему не хотелось даже думать о её причастности. Нотки разума пытались овладеть им, постоянно крича: «Она черномаг! Выдай её! Казни! Так нельзя!» Однако каждый раз эти мысли были провалом. Он впервые подпускал к себе кого-то так близко. Впрочем, как и она. И даже несмотря на откровенную опасность, Эва доверилась ему. Его почему-то каждый раз согревала эта мысль. Возможно, учитель бы и ударил его за такую откровенную слабость к эмоциям. Он сжал кулаки. Нет. Теперь он ударит тех, кто имеет что-либо против.       Он не пытался даже отдохнуть. Ему хотелось сразу же приступить к работе. Свитков на столе не было. Агния всё же украла. Исфет! Амен тут же начал прокручивать их диалог. Он вспомнил, как Агния всё же смогла оставить следующую подсказку. «Деревня», — и всё же ему нужно было найти Тизиана. Те, кто хотели навредить ему, добиваются увидеть его слабость. Он решил пойти им навстречу. Теперь ему нужно было быть скрытным, не попасться на глаза. «Пусть дальше верят в это», — он усмехнулся от этой мысли. Время подходило к обеду. Обычно к этому времени к нему приходил Тизиан. Впрочем, этот раз не был исключением.       Тизиан вошёл медленно и тихо, видимо, боясь потревожить эпистата. Он наверняка предполагал об отдыхе Амена. Когда он увидел эпистата, сидящего за столом, в его голосе послышались нотки волнения.       — Господин Амен? Вам нужно прилечь, рана не до конца зажила, — он подошёл ближе к Амену. Эпистат не удосужился даже повернуть голову.       — Тизиан, — его голос был серьёзен. От такого Тизиан остановился. Он никогда не называл его по имени. — Некогда до ран. Нужно продолжать расследование.       — Я беспокоюсь за вас, — он подошёл к нему ближе, встав за спинкой стула.       — Мы расследуем дальше. На этом и закончим эту тему, — Амен продолжал что-то писать на некогда пустом папирусе. Ему было легче разрабатывать собственный план, выразив всё на бумагу. — Я не доверяю здесь никому. В этом замешаны куда больше, чем я предполагал. Веди себя естественно. Они хотят думать, что меня это сломает. Пусть так и будет, — он встал со спинки кресла, одарив приемника взглядом.       — «Они» — это охотники? — Тизиан перешёл на шёпот, будто в комнате стоял ещё кто-то.       — Не только. Деревенщина, судя по всему, тоже замешана.       — Для чего им всё это тогда?       — Вариантов много, но нам нужно переходить к действиям, — Амен рефлекторно потянулся к белой накидке, но тут же отпрянул. — Нужно слиться с окружением. Найди мне простую одежду.       — Как скажите.

***

      Эвтида стояла возле дома Реймсса. На ней было длинное платье, внутри которого был нож и маска. Такая перспектива ей не особо нравилась, напоминала мешок с фруктами. Реймсс неторопливо вышел. На нём висела громадная сумка с очертанием кувшина. Это должно было служить отвлечением внимания охотников, якобы двое студентов вышли просто выпить. Осторожности не было предела. Подойдя к выходу из деревни, их встретили двое охотников. Они ожидали детального осмотра, но тем было явно всё равно. Девушка довольно выдохнула: «Понабирают же идиотов». Какое-то время Реймсс и Эва шли в тишине. Дорога была долгой и муторной. Однообразные пейзажи пустынь и маленькие домики, расположенные вдали от городской шумихи. Скука смертная.       — Взяла лекарства? — Эва начала судорожно осматривать сумку. Удача была на её стороне. После длительного Ка-контакта у шезму будто разрывалась голова на несколько частей.       — Да, взяла. Сколько ещё идти осталось?       — Минут двадцать с таким темпом, — Реймсс пожал плечами. По его смуглой спине текли капли пота от ужасающей жары. — Тебе не показалось странным реакция охотников?       — Они просто уставшие. Да и должна быть скоро пересмена, — Эве хотелось заткнуть себе рот. Когда ходишь к эпистату по ночам, невольно заучиваешь эти тонкости. Реймсс лишь повёл бровью.       — Может, перестанешь так себя странно вести? — он не смотрел на неё, но Эва чувствовала, как каждое его слово пронзало тело.       — Странно это как? — лучшая защита — это нападение. Эва скрестила руки возле своей груди, всячески пытавшись не обращать внимание на друга.       — И так всем видно, что тебе он нравится, — он странно вздохнул, то ли с облегчением, то ли с волнением. Эва неопределённо устремила свой взгляд на него. — Я про эпистата.       Эве хотелось отрицать или же высмеять его, однако он был прав. Всё, что она могла — это молчать.       — Я не осуждаю тебя. Однако всё же будь осторожнее, никогда непонятно, что в голове у него. Я так понимаю, он знает? — Реймсс подразумевал черномагию под этим вопросом. Он продолжал смотреть вперёд, на дорогу.       — Знает, — Эва лишь обречённо вздохнула. Ну почему из всех она выбрала его?       — Не думал, что он будет милосерден с тобой. Видимо, тоже понравилась, — Реймсс приулыбнулся, будто соглашался с Аменом. — Будь аккуратнее. Не хочется тебя потерять.       Реймсс говорит так откровенно и искренне, что Эве пришлось перевести дыхание. Где же его надменность и хитрая ухмылка? Он устремил свой взгляд на Эвтиду. Поначалу ей показалось, что он был полон безразличия, однако с каждой секундой появились новые детали. Его брови жалобно опустились, а губы волнительно подрагивали. Он старался скрыть это.       — Я буду, Реймсс, не волнуйся, — она улыбнулась ему. Так по-детски и искренне.       Парень усмехнулся, будто стал прикидывать что-то у себя в голове. Разговор значительно сократил путь. Перед ними стоял нужный дом для заказа. Они и не заметили, как быстро село солнце за горизонт. Улица была полна тёмных мрачных красок, что шло им на пользу. Под покровом ночи они могли уединиться с темнотой. Маска и накидка ещё больше уединяли их с мраком.       Им открыл дверь мужчина среднего возраста. Его брови дрожали, а губы слепились воедино. Он медленно провёл их в свой дом. Только одна свечка еле освещала помещение. Эва не смогла не заметить, как дрожали руки у заказчика. Реймсс вытянул руку вперёд.       — Сначала деньги, — мужчина будто тут же опомнился, став копошиться в карманах больших штанов. Он протянул небольшой, но одновременно тяжёлый мешок Реймссу.       — Теперь вы приступите? — его голос дрожал, как натянутая струна. Да и сам он выглядел нервным. Шезму переглянулись между собой.       Мужчина спустился в подвал, ведя за собой черномагов. Открыв дверь, в нос сразу же ударил отвратительный гнилой запах. Благо маска хоть кое-как спасало положение. Настоящий их клиент был укрыт длинными белым покрывалом. Каждый шаг давался Эве с новым трудом. Её грудь пронзило странное и непонятное чувство, а голова начинала зудеть от этой мёртвой тишины. Лишь тихие всхлипы мужчины хоть как-то развеяли её. Он стоял возле двери, кое-как опирался об косяк. Его ноги дрожали, а всхлипы нарастали с большим жалобным стоном. Реймсс опустил эту белую простынь и тут же пошатнулся. Это была Агния. От её смуглой, как персик кожи остались только воспоминания. Её пустой и безжизненный взгляд был обращён куда-то в потолок. Губы были приоткрыты, будто были готовы выдавить последний стон. Но нет. Агния молчала уже навсегда. На её шее виднелся длинный глубокий порез. Возле него виднелись засохшие капли крови. Да и по всему её телу виднелись синяки и порезы. Кто-то явно измывался над ней. Эвтида сделала несколько шагов назад. Она видела не мало мертвецов, но видеть человека, недавно танцевавшего с ней на фестивале, было непривычно. Перед ней была только лучезарная улыбка девушки или же хитрый лисий взгляд. Она не могла поверить в реальность. Ребята даже не успели опомниться, как мужчина резко закрыл перед ними дверь.       — Простите, — это было последнее, что они услышали от него. Реймсс рванул к двери. Он пытался выломать её или же просто протаранить, но ничего не выходило. Это всё было ловушкой? Нет. Эва не хотела в это поверить. Должен же быть хоть какой-то путь!       Она начала осматривать комнату, Реймсс даже успел снять маску. Из его уст грязные и нецензурные слова лились ручьём. Его умиротворённый и меланхоличный взгляд был переполнен агрессии и отчаяния. Теперь уже Эвтида ломилась в дверь. Она выкрикивала угрозы, молила о пощаде — ничего не вышло. Они сели в разных углах комнаты. Комната будто начала сужаться, а стены сдвигались всё ближе и ближе, отчего было тяжело дышать. Паника захлестнула её тело с новой волной. Что с ней будет? Неужели это конец? Безжизненный взгляд Агнии словно был направлен на неё. Хоть и это не было правдой. Им оставалось только отсчитывать секунды до встречи со своей будущей смертью.

***

      Амен и Тизиан стояли возле деревни. На ней было сотни разных красок, пытающихся скрыть потёртости и старину домов. Женщины вывешивали одежду к песку, а дети резвились, бегая в разные стороны. Эпистат снова начал оглядывать себя. На нём был мешковатый костюм, еле подчеркивающий его упругие мускулы. Головной убор, тёмный макияж играли не маловажную роль для смены своей личности. Теперь они напоминали проезжих из других деревень, затерявшиеся в потоке странствий. Деревенщины занимались своими делами, однако, увидев новых людей, тут же разбежались по домам. Это насторожило Амена. Он тут же вспомнил, что Тизиан так и не нашёл свидетеля в деле с Ливием. На улице лишь остался один старик, сидевший возле берега Нила. Его руки были иссохшими, а взгляд был направлен куда-то вдаль. Он даже не удосужился взглянуть на странников за своей спиной.       — Чего вам? — его голос был таким же сухим, будто у старика горло пересохло.       — Да вот, ночлега ищем. Не примите гостей из Восточного Нила? — голос Тизиана был дружелюбным, однако взгляд выражал полнейшую незаинтересованность. Он протянул старику несколько дорогих украшений в качестве платы. Разумеется, они не планировали ночевать здесь, только так они смогли бы пристально рассмотреть деревню изнутри. Старик какое-то время молчал, но резко привстал. Он тут же спохватился за свою больную спину. Тизиан вовремя придержал бедолагу.       — Как же староста деревни не сможет принять гостей!       Старик его несколько раз поблагодарил. Он косился на Амена, холодного, оценивающего каждое движение дедушки. Даже под всеми слоями накидок и костюмов в его движениях виднелась скрытая опасность и мощь.       Старик провёл мужчин к себе домой. Бедный маленький дом. Амен уже и забыл, какого это жить в четырёх стенах. Однако его смутило одно — большое количество украшений. Он не видал таких за свои тридцать один год жизни. Изумруд, камни, золото — откуда столько у бедного старика? Дедушка заметил это и тут же придвинулся к этому дешёвому столу, стараясь скрыть украшения.       — Вы торговец? — Тизиан старался разговорить старика. Он подошёл к нему ближе, став якобы заинтересованно осматривать помещение.       — Дети привозят. Путешествуют по Египту, — мужчина начал нервно складывать украшения в свой ящик, продолжая заинтересованно рассказывать Тизиану о своей молодости.       Амен же тем временем скрылся в другой комнате. «Деревня явно из бедных. Однако у одного ли старика столько?» — правда старика показалась ему неубедительной. То, как дедушка начал нервно тереть ладони и сразу же переводил тему в другое русло, заставили Амена ещё больше углубляться в свои мысли. Он медленно осматривал коридоры, затем сырое на декор помещение. Дом был старый, потолок чуть ли не разваливался, об окнах и лампах можно было только мечтать. Где-то послышался звук. Кто-то о чём-то бурно обсуждал. Амен прислушался вновь, это был не голос Тизиана и старика. Он медленно приоткрыл дверь в спальню старика, но там никого не было. Откуда тогда доносились звуки? Он стал вслушиваться, прислонил уши к холодным стенам. Ничего. Его взгляд упал на пол. Ему пришлось наклониться к этому грязному кафелю. Звук стал отчётливее. Под домом не было подвала, Амен был давно увидел соответствующую дверь в низ. Да и в таких старых домах никогда их не делали. Он незаметно пробрался в спальню старика, попутно схватив несколько папирусов.       Амен вернулся обратно, благо дедушка был так увлечён разговорами, что даже не заметил пропажи такого большого шкафа. Эпистат сильно сдерживался, чтобы не впустить свои обычные методики — жестокий допрос. Однако ему пришлось действовать скрытно, иначе наведёт ненужного шуму, что сыграет только на пользу злоумышленникам. Его резко пронзила странная слабость и волнение с тревогой. Что-то явно шло не так, и он не мог это объяснить. Будто его ударили по голове несколько раз. На ум почему-то сразу же пришла Эвтида. Волнение захлестнуло тело. Он постарался быстро развить такой порыва странной тревоги. Амен кивнул Тизиану в сторону, как бы говорят этим: «Пора закругляться». Мужчина крепко пожал руку старику, хоть и чувствовал его замешанность к этим происшествиям в городе.       От новых зацепок ему вскружило голову, да так, что они добрались до Фив за двадцать минут. Амен бы никогда не подумал, что станет скрываться от охотников. Теперь он никому не доверял, везде были уши и глаза, следящие за ним. И всё же его не покидало это непонятное смятение. Почему-то ему резко захотелось увидеть её у себя дома. Однако никто так и не пришёл. Челюсть свело о мыслях о ней.       И его волнение было оправдано, ведь через несколько минут к нему снова ворвался Тизиан. Весь запыханный и взбудораженный. По его телу текли капли пота, а волосы взъерошенные, напоминали гнездо для птиц.       — Черномагов схватили!