В конце они оба умрут

On sunny days I go out walking I end up on a tree-lined street I look up at the gaps of sunlight I miss you more than anything

      Яркие лучи солнца. Тёплые объятия на талии. Его очи еле открылись под давлением такого лучезарного света. Ему снилось что-то странное и смутное. Взгляд Амена скользнул вниз, увидел смуглые молодые руки, охватывающие талию. Такие знакомые и одновременно чужие. Он точно помнит, что на этой руке есть небольшая родинка возле мизинца. Откуда Амен всё это мог знать? Он бы и хотел вскочить и сразу же схватиться за своё ружьё, но что-то внутри него всячески противилось этому рефлексу. Утренний сквозняк легко развеял его светлые пряди с лица. Теперь он мог разглядеть комнату отчётливее. Почему ему было так хорошо? Он не мог этого понять. Разум пытался найти хоть одно рациональное объяснение происходящему, но этих стараний оказалось недостаточно. Его взгляд зацепился за лампу. Где-то он её уже видел. Это странное чувство не покидало его. Словно он был в чужом теле, не на своём месте. Амену нужно было обернуться, прогнать эту незнакомку! Однако тело сопротивлялось его желанию. Оно будто не хотело делать поспешных выводов. Его полностью парализовало. К нему вновь вернулось обоняние. Он глубоко вдохнул свежего воздуха, надеясь спастись от этого состояния. Знакомые нотки ванили так и веяли в атмосфере. На его глазах пробежалось кучу несуразных и странных моментов, отчего ему захотелось подскочить на месте. Амен постепенно начинал вспоминать.       Как назло, незнакомка придвинулась ближе, давая вновь почувствовать этот аромат. Дерзкий, терпкий, с лёгкими проблесками нежности. Его голубые глаза опять расширились под удивлением. Нога незнакомки очутилась на бедре, обхватив его. Почему они вообще в одной кровати? Амен не мог никак успокоиться. Столько было вопросов и так мало ответов. На стуле возле кровати висело чересчур знакомое платье, затем тёмная накидка. Вся эта ситуация была абсурдна до жути. Комната будто покрылась едва заметной дымкой. Все мысли смешались воедино. На языке так и крутилось чьё-то имя.       И наконец, ему хватило сил повернуться к ней. Его взгляд тут же очутился возле её лица. Девушка была едва укрыта, а все её конечности находились на Амене. Он тут же заметил, что лежит чуть ли не на краю. И всё же было в ней что-то особенное и непонятное. Этот умиротворённый взгляд, прикрытые веки. Её губы чуть-чуть приоткрылись, но Амена тут же пронзило несколько сотен иголок. Почему-то в его теле тут же пронеслась приятная волна. Откуда-то взялось отчётливое желание потрогать её. Его рука очутилась возле её румяной щеки. Пальцы остановились возле век. Её кожа была такой горячей по сравнению с его пальцами. И что он такого нашёл в ней? Он не мог ответить на этот вопрос. Однако одно Амен знал точно — сейчас ему хорошо.

***

      Он прикрыл свои веки всего лишь на минуту, но в следующий миг всё исчезло. Не было ни девушки, ни солнца. Амен спохватился и резко встал. Она опять ему снилась. Его дыхание становилось всё сбивчивее и короче после каждого сна. Может, это Эвтида так на него влияла? Солнце больше не освещало комнату. Амен схватился за свою повязку, тут же обмотал вокруг глаза. Прошло несколько дней или недель после её смерти. Амен уже не ввёл подсчёт. Каждый день был такой же, как и вчерашний. Каждый день он просыпался с одной и той же мыслью: «Хочу увидеть её». И хоть эти сны становились для него личной пыткой, но там он мог почувствовать внутреннее спокойствие.       Сейчас Амен проживал в Фивах, в том же самом доме. Казалось, прошло так мало времени, но он успел к нему привязаться. Каждый раз он смотрел на пол в ванне, где когда-то были следы кровавых пятен. Агния мертва. Ему было тяжело это осознавать. Возможно, он бы хотел углубиться в эту тему, но сейчас ему было всё равно. Всё перестало интересовать его: работа, жизнь. Ничего уже не имело смысла. Слабость пронзила его тело, взяв всё под свой контроль. Его гостиная пустовала. Теперь тяжело было найти хоть один свиток папируса за рабочим столом.       Возле тумбы всё также лежал упакованный подарок, когда-то предназначавшийся для Эвы. Только белая накидка хоть как-то напоминала ему о былом величии. Сегодня к нему должен был нагрянуть Тизиан, но Амен больше не мог сидеть в полнейшем одиночестве в этом доме. Ему нужно было как-нибудь разгрузиться. Вечер, утро, день — неважно.       Открыв дверь, он тут же сморщился от этого ослепляющего солнца. Его пальцы схватились за капюшон, тут же натянув на голову. Шаг вперёд. Ещё шаг. Он перестал вообще что-либо осознавать. Сейчас Амен напоминал путника, бродившего от скуки. Он чувствовал на себе сотню пронзительных взглядов, совершенно разных и непонятных. Да и впрочем, его это больше не интересовало. Звуки толпы. Он тут же понял, куда забрёл — на рынок. Кто-то кричал, кто-то плакал, всё это образовывало большое давление на его и так больную голову. Хотелось услышать тишину. Он увеличил свою скорость и затем направился к Нилу. Однако что-то заставило его резко остановиться.       Тёмные локоны девушки развевались на ветру. Её тёмную грациозную спину подчёркивало не менее красивое открытое платье. Амен не мог видеть её лица, но ему хватило и этого. Казалось, все люди померкли на её фоне. Остался только он и она. Время начало течь совсем иным путём. Каждый шаг давался ему всё легче и легче, пока и вовсе он не сорвался на бег. Всё ближе и ближе он ощущал этот лёгкий аромат ванили. Она была так близка. Ему хотелось обнять её вновь, ощутить это тепло. Его холодная рука очутилась на её плече. Амен и сам не понял, как это произошло. Тело больше не подчинялось ему. Его сердце забилось чаще, а дыхание напоминало последние мгновения больного человека. Девушка тут же вздрогнула от внезапного прикосновения. Она обернулась. Мимолётное детское счастье Амена сменилось на разочарование. Это была не она. Не Эва. Он тут же убрал свою руку, резко пробормотав: «Ошибся».       Амен чувствовал, как недоумённое лицо девушки смотрит ему прямиком вслед. Это уже было не так важно. Он винил себя за всё: слабость, смерть, гнев. Ему хотелось ударить себя, да посильнее. Где же его хладнокровная голова? А где охотничья логика? Он будто растерял все свои способности. Его кулаки сжались. Люди проносились мимо него с бешеной скоростью. В последний раз он ощущал это странное чувство только после смерти сестры. Ему казалось, что больше не будет это чувствовать. Как же он ошибался. Как же он был по-детски наивен!       Амен остановился, только когда ощутил песок под своими ступнями. Он смотрел глубоко в Нил. Где-то там плавает Эвтида и Реймсс. Больше Амен никогда не увидит её дерзкую ухмылку. Теперь ему придётся довольствоваться одними воспоминаниями. Всё, как назло, вокруг напоминало ей о ней. Люди, предметы, запахи — это не давало ему покоя. Он отчаянно опустился на песок. Сколько было злости и боли в нём! Всё, что он мог — это приходить каждый день на это место и просто вспоминать. Помнить о ней. Он убил столько людей, но эта девчонка запомнится ему до самого конца.       От грустных мыслей его отвлёк пронзительный кашель. С каждым днём он становился всё хуже и хуже. Амен взглянул на свою руку — красные пятна. Он давно знал, что болен. Однако Амен так и не пришёл на осмотр к Ливию. Может, он и заслужил это?       Внезапно на его руке оказалась чья-то тёплая ладонь. Рефлексы его не подводили, отчего мужчина тут же вскочил и встал в боевую позу. Это был Тизиан. Приемник выглядел куда встревоженнее, чем обычно.       — Господин Амен, — Тизиан несколько раз оглянулся по сторонам, видимо, ища хоть одного прохожего. — Я выманил у одного жителя из другой деревни информацию. Говорит, что стали люди у них пропадать.       Амен продолжал глядеть куда-то сквозь Тизиана. Все его слова будто пролетали мимо ушей.       — Что с вами? Уже прошло три недели после смерти тех черномагов! — Тизиан резко вспылил, начав размахивать руками в стороны, но тут же опомнился.       Она не была простым черномагом для него. Это был первый человек, который шёл против его правил. Та, которая знала его прошлое. Знала его настоящего.       — Вы и впрямь хотите сдаться? Будете просто стоять и ничего не делать? — хоть приемник говорил спокойно, но чувствовалось, как горячо кипит кровь в его жилах от одного бездействия Амена. — Тогда я продолжу расследование сам, без вас, учитель. Если вы передумаете, то приходите вечером к гробнице.       Тизиан развернулся и в последний раз бросил взгляд на Амена. Эпистат не смотрел на него. Он по-прежнему глядел на медленное течение реки. И Амен опять остался один, наедине со своими мыслями. Учитель всегда говорил ему: «Горевать по кому-то не вернёт этого человека». И он был прав, но почему тогда сердце готово было разрываться на части? Амен не смог спасти ни сестру, ни Эву.

***

      Он, вернувшись через определённое время домой, погрузился в полнейший мрак своих мыслей. Однако он успел подобрать письмо возле своего дома. Амен тут же осмотрел его за несколько секунд. Здесь не было фараонской печати, а значит, это писал кто-то явно не из дворца. Сев за свой когда-то излюбленный стол, он тут же открыл письмо. Его брови тут же поднялись. Это был даже не папирус.

Господин Амен, Я не имею малейшего понятия, когда это письмо доставят. С учётом того, что я пишу это из Греции, письмо, возможно, придёт через несколько или больше недель. К сожалению, я так и не смог попрощаться с Эвтидой и Реймссом. Меня выгнали с позором, а я даже не успел закончить свою работу. Я знаю, что вы верили в мою невиновность и я благодарен за это. Я оставил ключ ниже в данном письме от моего кабинета. Исман в порядке. Более-менее приспосабливается к жизни здесь. Спасибо, что помогли его перевезти. Для мальчика это будет наилучшим исходом. Он очень скучает по Египту и по сестре. Как и я. Как ваша рана? Нашли хоть какие-то признаки, о которых я упоминал? Ради всех богов, найдите уже виновника всей этой идиотии! И известите меня. Со всем уважением, Ливий Пеллийский.

      Поверил бы Амен в то, что он станет вести переписку с самым раздражающим типом в мире? Уж точно нет. Однако за это время он усомнился во всех своих принципах. Как бы он не оспаривал решение фараона, Ливия всё же изгнали обратно в Грецию. Амен бы и не особо хотел ему помогать, если бы не брат Эвы, последняя её частичка, оставшаяся в реальном мире. Ему хотелось оказать хоть какую-то помощь. Всё ради неё. Амен не хотел упоминать в переписке о своём шраме, он и так догадывался, к чему это всё идёт. Сейчас он не хотел об этом думать. Он тут же поднялся со своего места, направляясь в комнату. Когда-то он в это время только начинал работать, но сейчас всё обстояло совершенно по-другому. Сейчас ему хотелось лечь в постель и закрыть свои тяжёлые очи. Увидеть её. Пусть и выдуманную Эвтиду. Как вдруг за его спиной раздался этот, уже прошлый мелодичный голос:       — Амен, что ты творишь? — он не хотел оборачиваться. Не хотел снова смотреть в её тёмные глаза, иначе снова погрязнет в тоске. Амен услышал, как она делает шаги навстречу к нему. — Обернись.       — Что тебе нужно, Эме? — его кулаки сжались от этой внутренней боли, всё больше разрастающейся в его груди.       — Ты сдашься? Будешь сидеть в своём горе? — он услышал её раздражённый голос. Дыхание Эвтиды пробежалось по его оголённой спине.       — Тебя здесь нет, — он отошёл от неё. Неужели Амен постепенно сходит с ума?       — Ты прав. Я всего лишь плод твоих мыслей, — почему-то именно в этот момент Амен захотел взглянуть на неё. Вновь увидеть её. Однако Эвы на прежнем месте не было. Её голос продолжал раздаваться в его голове. — Ты так близок к разгадке и пустишь всё на самотёк? Ты глуп, Амен.       В её голосе больше не было того озорства и дерзости. Было тяжело слушать её тяжёлые вздохи будто бы за спиной.       — Ты можешь отомстить за меня. За наш народ, — девушка резко взяла мужчину за руку. Хоть это и не было по-настоящему. — Твоей силы всё меньше и меньше с каждым днём.       Эвтида была права. За эти три недели Амен успел знатно исхудать, то ли от стресса, то ли от голодовки. Однако единственное, что было тяжело от него отнять — это внутренний стержень. Он взглянул на луну из своего окна, тут же взял свой кинжал. Ему нужно разобраться со всем этим, сделать хотя бы последние подвиги!

***

      Амен увидел уже знакомую фигуру. Тизиан заметно облегчённо опустил плечи вниз, увидев своего наставника. Вход в гробницу был по-прежнему таким же тёмным. Амен и Тизиан встали в тёмном угле, где никто бы не увидел их.       — Рад, что вы одумались, — его лицо было покрыто маской, закрывавшей рот. Однако Амен смог услышать этот радостный и одновременно спокойный голос своего подопечного.       — Что ты узнал?       Тизиан вытащил из-под своего тёмного плаща несколько папирусов.       — Пришёл ко мне старик из другой деревни. Вёл себя как сумасшедший. Думал, закрою дверь, но он успел протянуть мне едва видимую записку. На ней нарисована гробница, а под ней пути непонятные. Как просмотрел, старик исчез. Гробница ближайшая только вашей сестры, — Тизиан пожал плечами, но каждое его слово было полно уверенности в своих действиях.       Сейчас Амен был полностью сконцентрирован на плане. В словах Тизиана виднелась частичная правда. Он помнил непонятные звуки, издаваемые глубоко из земли в другой деревне. Ему нужно было рассмотреть каждую деталь, чтобы не попасться на очередную ловушку.       — Идём в гробницу. Действуй, как я тебя учил, — Амен натянул на себя капюшон и маску. В кромешной тьме их бы никогда никто не заметил. Тизиан кивнул.       Мужчины быстро спустились в гробницу. Путь был едва освещён красным пламенем от факела. Несмотря на высокий рост и массивное телосложение, они двигались достаточно тихо и бесшумно, что было весьма удивительно. Они осматривали каждый коридор, каждые пылинки на полу. Коридоры были до жути однотипны. Как вдруг раздался чей-то голос глубоко под кафелем. Мужчины кивнули друг другу.       Они, спрятавшись глубоко в темноте, стали выжидать несчастных жертв. Дверь отворилась. Точнее дверь, замаскированная под плитку. Двое мужчин в красных одеяниях стали медленно выкарабкиваться из пола. Они даже не могли заподозрить местонахождение двух охотников за своими спинами. Как только они встали в полный рост, руки Амена с кинжалом очутились возле шеи бедолаги. Тизиан сделал тоже самое с другим. Два резких движения и вот мужчины задыхались на полу в своей крови. Амен сделал это, даже толком не подумав. Он смотрел на этого мужчину, корчившегося от боли. И почему-то он снова вспомнил Эву. Последний миг её жизни. Амен покачал головой, пытаясь развеять эти воспоминания. Мужчины быстро поменяли свои накидки на красные. Теперь они были под маскировкой данной секты. Вот под этими накидками у мёртвых мужчин оказались кинжалы, специально созданных для охотников.       — Богиня Маат будет свидетелем нашего правосудия, — Тизиан воскликнул это со всей злостью и гневом к предателям. Однако сейчас было не до чувств.       Мужчины открыли заветную дверь, ведущую в неизведанные раннее коридоры. Неужели все эти предатели Родины обосновались под гробницей его сестры? Он не мог в это поверить. Злость, гнев — ещё малый спектр, способные описать все его чувства. Мужчины двигались быстро, маневрируя из коридора в коридор. В каждом из них висело по несколько факелов, говоривших о явном пребывании людей. В какой-то момент однотипность закончилась. Они вышли прямиком в большой зал с несколько сотнями путями. В них было по несколько человек. Кто-то был стражем, кто-то же болтал о чём-то. Совершенно обыденная обстановка, которая ещё больше выводила Амена. Его глаза будто зажглись едва видимым красным светом. Никто не выйдет отсюда живым.       Амен сделал несколько шагов вперёд. Затем ещё. Пока не очутился возле предателя. Он без промедлений ударил ножом прямо в спину. Тишина. Все люди оглянулись на них, не понимая, как на это реагировать. Ему было всё равно. Тизиан сделал то же самое. Комната будто окрасились в красный цвет, описывающее состояние Тизиана и Амена.       Остальные люди продолжали бежать на них, стараясь ударить или поранить. Однако каждый раз это выходило им мгновенной смертью. В какой-то момент он перестал считать количества умерших людей на его руках, всем, чем он был одержим — местью. Все эти люди травили их город, отравили его сестру, подставили Эвтиду. Он это всё просто так не оставит. В него словно вселился зверь, готовый рвать и метать каждую секунду. Пол был полностью окрашен в багровый цвет. Крики, стоны от боли — всё это смешалось воедино, пока Амен не услышал последний вздох. Кромешная тишина. По его лбу стекали капли чьей-то крови, но его это никак не заботило. Тизиан, даже не успев отдышаться, сказал:       — Амен, постойте! — однако он уже ничего не слышал. Возможно, он и поступал безрассудно, но ему было нечего терять. Может и поэтому он полностью развязал себе руки.       — Сейчас не до отдыха, Тизиан! — впервые он повысил голос на него, отчего Тизиан отпрянул. Он не успел ничего ответить, ведь сразу же раздались чьи-то возгласы и разговоры.       — Я их задержу! — Тизиан мотнул головой Амену, показывая свою боевую готовность. Амен прикусил губу. Ему нужно было бежать, и всё же в глубины своей души чувство боли никуда не уходило. Если он потеряет Тизиана, то он никогда не простит себе. И всё же ему нужно было идти.       Амен срывался на бег, напоминая чуть ли не вихрь в самую худшую погоду. Коридоры сменялись между собой. Он не знал, куда бежать и идти, приходилось ориентироваться лишь на интуицию. Только богиня Маат могла подсказать нужный путь. Если боги были согласны с его решением, то они и сами приведут его в нужную дверь. Амен выбил одну из таких. Интуиция всё же не подвела его. Перед ним стоял Бонами, скрывавшийся под капюшоном. Он тут же снял его со всей самодовольной ухмылкой.       — Хорошо тебя потрепало, эпистат, — во всём его голосе читался открытый сарказм над Аменом. В его руках была уже знакомая колба с этой опасной жидкостью.       — Игры закончились, Бонами. Твоя голова окажется у меня в руках, — Амен вытянул нож в его сторону, показывая свою полную решимость. Его голос дрожал от своей внутренней злости. Он пытался скрыть её, но это выходило довольно плохо.       — Эта комната уже отравлена ядом. Один порез и ты мёртв, — мужчина тут же достал из-под своего плаща собственный кинжал.       — Мне нечего терять, — Амен ринулся в сторону Бонами, напоминая взмах ножом. Он был таким же резким и быстрым. Бонами тут же увернулся, не скрывая своей усмешки.       — Ты жалок, Амен. Где же вся твоя жестокость и сила? — Бонами сделал несколько выпадов вперёд. Кинжал прошёл мимо щеки Амена в полутора сантиметрах.       — Именно поэтому ты решил отравить весь город? — Амен резко ударил его своим лбом по его голове, отчего Бонами сделал несколько шагов назад.       — Ты не поймёшь! Этот город полностью прогнил! Шезму, убийцы, насильники — все они разгуливают по улицам! Какой прок ловить их всех, если можно устранить проблему из корня? — Бонами срывался на крик. Весь его голос дрожал, а дотошная улыбка сменилась на злую гримасу.       — А невиновные? Они тоже в этом виноваты? — Амен ударил со всей силы Бонами по груди, отчего тот резко повалился на колени.       — А тебя это как-то тревожило? Ты убиваешь сотню невиновных людей каждый день! — Бонами отчётливо откашлялся от подступающей боли. — Мой отец был прав! Этот город полностью прогнил, и его починить должны мы!       — Тысячу людей гибнут из-за этого! — Амен ещё с большей силой ударил Бонами по голове.       — Мне всё равно, что обо мне думают! Фараон погряз в своих деньгах, кто-то же должен выполнять грязную работу, — Бонами расплылся в самодовольной улыбке, несмотря на практическое поражение. — Не строй из себя героя. Ты погубил сотню людей на своём пути, также как и я!       Амен зажал свои пальцы возле волос Бонами, заставляя того поднять голову. Он видел перед собой Эву. Её улыбку, походку.       — Ты убил Агнию и подставил Эвтиду, — это звучало скорее как утверждение. Его руки тряслись от этого подступающего гнева.       — Но убил её ты, — Бонами резко спохватился, достав небольшой кинжал из-под рукава. Амен успел вовремя увернуться. Бонами будто успел набраться сил. Он тут же бросился на Амена со всей злостью и отчаянием.       Кислород сгущался, отчего было тяжело дышать. Видимо, яд успел пронзить его лёгкие полностью. Бонами двигался куда резче, чем несколько минут назад. Несмотря на всю свою боль, он делал ещё более непредсказуемые выпады на Амена. Однако эпистат не поддавался. Он успел сделать несколько ударов по Бонами, отчего тот болезненно сморщился.       — Ты предатель, Амен. Ты встал на защиту шезму, нежели чем за свою Родину! — Бонами искоренено осел на пол, продолжая рьяно дышать и улыбаться. — Что за прелесть. Эпистат полюбил шавку-шезму и сам же её убил!       Амен продолжал нависать над ним, выхватив у Бонами ружьё. Теперь он был полностью беззащитен.       — И ведь ты считаешь себя героем. Вот только на замену меня придёт всегда кто-то другой, — Бонами откашлялся со всей силой. Из его рта текла кровь, но это никак не остановило его жалкую попытку пошутить. — Ты будешь следующим.       Амен даже не сделал финальный удар. Бонами просто устало закрыл свои глаза. Видимо, он потерял сознание. Амену бы, конечно, его прикончить на месте, но казнь перед всем народом была куда лучше идей. Весь потрёпанный, Амен поднял Бонами. Он победил. Вот только с каждой секундой ему становилось всё хуже и хуже. Сердце продолжало биться с бешеной скоростью, а руки дрожать. Кое-как вынеся Бонами к Тизиану, Амен окончательно хотел прилечь. Хотя бы на минуту! Однако ему нельзя. Тизиан, увидев состояние своего наставника, заметно встревожился. Он помог ему донести Бонами. Когда Амен увидел первые лучи света, то его глаза тут же закрылись.

***

      Он проснулся в своей постели. На его голове была холодная тряпка. Его грудь грел мягкий щеночек. Долгое время Амен не мог вспомнить, где находился. Сердце также ускоренно стучало, да так, что казалось, этот бешеный ритм слышит весь Египет. Перед ним стоял взволнованный Тизиан. Он тут же поднялся со своего кресла и подбежал к наставнику. За его спиной стоял ещё один незнакомый Амену мужчина.       —Я... Я, — Амен не мог ничего сказать, его язык заплетался на месте. Внезапно его грудь пронзила резкая боль, отчего хотелось биться в конвульсиях.       — Ничего не говорите! Мы сейчас всё сделаем, — Тизиан ошарашено вспрыгнул, побежав в другую комнату. Незнакомый мужчина снял одеяло, начав обмазывать эпистата какими-то травами. Боль так и не утихала. От каждого соприкосновения человека к его коже ему хотелось страшно зашипеть. «Я умираю?» — именно этот вопрос он хотел задать лекарю. Его зрение окончательно пропало. Он мог видеть лишь сплошные силуэты. Воображение сыграло большую роль в восприятии реальности.       — Лив-ий? — Амен старался выговорить хоть один внятный звук, но из этого лишь вышла непонятная каша.       Из комнаты снова выбежал Тизиан с несколькими мужчинами. Они все выглядели чересчур испуганными и ошарашенными лишь от бледного вида Амена. Кто-то и вовсе недовольно поморщился. Тизиан подбежал к Амену, сев на край кровати.       — Чер-номаг, — Амен говорил очень медленно и тихо. Каждый слог давался тяжелее предыдущего.       — Мы казнили Бонами! Всё в порядке, я дам остальным охотникам прикрыть все эти склады, — Тизиан услышал совершенно другой вопрос от Амена. В отличие от своего наставника, Тизиан говорил быстро и сбивчиво.       — Эв-тида. Позо-ви-те её.       — Господин, она... — Тизиан не мог продолжить дальше. Он начал всматриваться в эти полузакрытые веки Амена, искать хоть одну долю разума в них. Тизиан прикусил губу. — Я найду её.       Тизиан вновь исчез. Амен не замечал ничего. Только боль, обжигающая его изнутри. Он хотел разорвать свою кожу и лёгкие, лишь бы прекратить ощущать эту боль. Иногда он закрывал свои веки. Люди сменялись, он не мог даже запомнить их лица. Лучи солнца одним мигом сменились на ночную тишину.       В следующий момент перед ним снова сидел Тизиан и ещё один мужчина. Он не мог увидеть его лица, прикрытое тёмным капюшоном. Тизиан подозрительно посматривал на незнакомца. И всё же он сделал несколько шагов назад, позволяя незнакомцу придвинуться ближе к Амену. Эпистат выглядел слабее некуда. Его кожа была покрыта непонятными пятнами, постоянная жажда и заплетающийся язык. Незнакомец резко отодвинулся от Амена. Он ощутил на себе его пронзительный взгляд. Будто кто-то прочувствовал всю его боль и эмоции в один миг. И вдруг появилась она. Эвтида. Она выглядела совершенно по-другому. Не такой, какой он её помнил. Её кожа была такой же бледной, как у Амена, волосы слиплись, а на шее виднелся длинный порез. И даже так она была прекрасна. Амен впервые смог открыть полностью свои веки. Тишина... Эва сделала несколько шагов к нему, прикоснулась к его глазам.

***

      Амен очутился на берегу Нила. Холодный бриз мягко прикасался к его ногам. Возле него сидела Эвтида. Казалось, всё это было так давно и так нереально. Он помнил это воспоминание. Почему она решила ему показать именно это? Амен недоумённо смотрел на девушку, разглядывавшую дно Нила. Она резко указала своим пальцем на звёздное небо.       — Разве это не чудесно? — девушка расплылась в самодовольной ухмылке.       — Что именно? — Амен продолжал смотреть на неё. Он будто видел её впервые.       — Звёзды! Неужели ты никогда не находил это красивым и чудесным? — девушка недовольно посмотрела на Амена, не скрывая своего недоумения.       Он решил послушаться её. В его белоснежных глазах отображался блеск от этих небесных тел. Чем-то это небо по-настоящему завораживало. Простые белые точки на синем небе — что может быть банальнее?       — Надеюсь, что когда я умру, я стану одной из них, — эти нотки сарказма тут же исчезли из её уст. Эвтида говорила крайне серьёзно.       — Не веришь в загробную жизнь? — Амен вновь посмотрел на неё. В его голосе не звучало какого-либо осуждения или же презрения. Ему хотелось изучить её, понять мысли и мечты. Ему хотелось знать о ней всё.       — Не то чтобы. Мне бы хотелось после смерти оказаться где-то там. Вдали от всех людей, — она сделала небольшую паузу, прежде чем продолжить. — Мир жесток. А звёзды просто наблюдают за нами.       Амен и не знал, как ответить на суждения девушки. Он никогда не говорил с кем-либо на такие темы. Все его разговоры обычно сводились к работе или повседневным вещам. Амен бы никогда не подумал, что эта дерзкая девчонка будет такой меланхоличной наедине. И на удивление его это никак не отталкивало.       — Может, ты права.

***

      Амен смог впервые улыбнуться после всей боли. Эта была тёплая и последняя улыбка, которую смог увидеть мир.       Он умер. Глубоко ночью, в кругу какого-то черномага и своего приемника. До чего же тихая смерть такого большого человека. Однако в последний миг своей жизни он был по-настоящему счастлив. Сожалел ли он о каких-либо поступках? Уж точно.       И всё же, Эвтида и Амен смогли быть вместе. Смерть не стала для них преградой. Они стали символом свободы — именно так о них будут отзываться предки египтян. Мир всегда будет помнить о них.