Спиритический салонъ графини Ельской

Мария прекратила держаться за спинку стула и вернула туловище в прямое положение. Подобные скручивания было необходимо выполнять по нескольку раз, иначе боли в спине начинали становиться излишне неприятными и мешающими подолгу сидеть за бумагами. — Душенька-а! Радость нянюшки ощущалась даже через дверь. — Душенька! — продолжала повторять она уже будучи в кабинете. Женщина размахивала белёсым конвертом, выглядя при этом так, словно в нём хранилось несколько сотен рублей. В противном случае Мария попросту не понимала, что могло послужить причиной столь бурной реакции. — Отложи все свои дела сию же секунду и скорее загляни внутрь! Графиня вздёрнула бровь, однако последовала указанию, замешкавшись лишь на секунду, чтобы как следует рассмотреть герб на печати. — Что им могло понадобиться, — пробормотала она, узнав отличительный знак семьи Вишневских. — Это же ясно как день, — выражение лица барышни показалось женщине забавным, и Надежда Никифоровна ласково рассмеялась: — Ты у меня такая неискушенная, дорогая. Конечно же, тебя хотят пригласить на бал! Мария фыркнула про себя: это она-то неискушенная? Скорее, это нянюшка была излишне наивна и добропорядочна, а оттого считала, что и другие обладали этими же качествами. «Приглашение для графини из обнищавшего дома, да ещё и из лучших побуждений?». Глазами она невольно отыскала слегка помятую газету. Прошло две недели с тех пор, как город Т. сотрясла новость о трагической судьбе юной Веры и истории её смертельной любви. Эту тему мусолили долго, старательно и со всех сторон. И, конечно же, не обошлось и без держательницы спиритического салона. Её скромную персону обсасывали как отваренную говяжью косточку, пытаясь содрать мельчайшие остатки мяса. К хвалебным одам, как героине криминального дела, добавились и сотни пылинок сверху:

Записки честного сплетника

      Прам-прам-прам, господа! В свете последних событий ваш покорнейший слуга принял решение опубликовать сей выпуск раньше положенного срока.

      

      Подобную спешку можно объяснить тремя простыми, но прекрасными словами — МАРИЯ ФЁДОРОВНА ЕЛЬСКАЯ.

      «Графиня. Графиня. Графиня», — доносилось до моего чуткого слуха отовсюду. Не будет преувеличением сказать, что буквально каждый в городке Т. желает разузнать как можно больше пикантных подробностей о личности, успевшей стать занозой в наших сердцах, а заодно и мягких местах, кхм.

      Что ж, ежели читатели просят — Бессоница-Шутник выполняет.

      Итак, помимо сверхъестественных способностей, о которых нам уже известно, семья Ельских, как оказалось, обладает и сверхъестественным очарованием. Так, например, Анфиса Борисовна, матушка Марии, успела трижды побывать в браке, когда как её старший сын был замечен в отношениях с…

Вновь дочитывать о любовных подвигах своих родственников и о том, «передалось ли это столь изящное мастерство обольщения» и ей, Мария не стала. Доселе она надеялась, что все самые нежные сливки местного общества будут осведомлены о ней, с небольшой оговоркой на то, что знать о ней будут исключительно как о талантливом медиуме. К тому, что начнут копаться в грязном постельном белье её семьи, графиня готова не была. Из-за этого даже пришлось приостановить работу салона, что, по мнению Марии, должно было поумерить пыл, с коим Бессонница и прочие любители вынюхивать выуживали информацию о ней. Не то чтобы её лично задевали все эти разговоры, тем более, что большая часть из них — правда. Однако подобные пересуды могли сказаться на Илье, а ведь она только-только начала подыскивать для него учителей. К радости графини, денег, что она получила от Ольги Платоновны в благодарность, с лихвой хватало на то, чтобы взять паузу, пережить сезон и кое-что отложить на будущее племянника. Затаиться — оказалось и впрямь неплохой идеей. Писем с приглашениями на званные вечера становилось всё меньше, поскольку самые мозговитые из их отправителей наконец смекнули: Мария не будет говорить с духами на потеху гостям. В какой-то момент письма и вовсе закончились. Как вдруг это послание. Когда графиня поняла, что хмурится излишне сильно, а складка меж бровей начала ползти на лоб, то резко вскрыла конверт. Увидит ли она что-нибудь оригинальное или ей в руки попалась очередная попытка заманить медиума на светский раут? В содержании текста к графине Ельской обращалась Екатерина Павловна — младшенькая из четверых отпрысков Вишневских. Поводом для бала послужила помолвка её сестры Александры, которая когда-то давно была в очень хорошем знакомстве с матушкой Марии и которая, разумеется, была бы рада видеть её дочь у себя. Графиня испустила вздох и отдала лист, при этом красочно взмахнув рукой, намекая, чтобы его поскорее убрали с глаз долой. Не взирая на репутацию, Анфису Борисовну можно смело отнести к настоящим светским дамам: женщина была безупречна в танцах, владела несколькими языками и могла поддержать разговор едва ли ни на все принятые в обществе темы. Маменька Марии была яркой, кокетливой и расчётливой, что, наверняка, сыграло не последнюю роль в её дружбе с одной из самых богатых семей империи. — Что же там, Марья? Когда состоится бал? Каков цвет туалета требуется? Ах, столько предстоит подготовить! — все помыслы Надежды Никифоровны уже сосредоточились на сборах барышни к празднеству, при всём желании сейчас нянюшка не заметит никаких подводных камней. Написанное смущало графиню. Ждали ли о неё той же линии поведения, коей славилась Анфиса? Позвали ли по причине всплывших о маменьке подробностей? Или дело в самой Марии и роде её занятий? Осложнялось всё тем, что данное приглашение — не то, что можно так просто проигнорировать. Впрочем, позитивные моменты тоже имелись. Придя на столь пышное мероприятие она покажет, что сложившаяся ситуация ничуть её не беспокоит. Люди злословят лишь до тех пор, пока им есть чем подпитываться. Равнодушие не вдохновляет. 🥀 🥀🥀 Опоздание не воспринималось моветоном, и Мария Фёдоровна не постеснялась воспользоваться подобной лазейкой. Чем меньше она проведёт время на балу, тем благоприятнее это повлияет на её настроение. Экипаж графини, не очень пышный, однако несомненно один из самых дорогих, что у неё бывали, степенно приближался к парадному крыльцу усадьбы, или правильнее выразиться дворцу, Вишневских. Величественные колонны, цветные платья и смех — всё это встречало прибывших ещё задолго до входа. В воздухе стоял запах веселья, с лёгкими примесями пота и надушенной воды. Убедившись, что веер в руке, графиня Ельская, с небольшими уколами нервозности в области желудка, двинулась по огромной лестнице, по краям которой на протяжение всех ступеней стояли камердинеры в красных фраках. Танцевальная зала встретила Марию ещё большей толпой людей. Золото и бирюза — два этих оттенка ударили по глазам, вынудив её прищуриться ненадолго. Блеск тысячи зажжённых свечей в отражении причудливых стёкол свисающих люстр, тут же отразились в глубине очей графини, когда она наконец смогла их открыть. Скользнув в самую гущу, сердце празднества, Мария почти только и делала, что вежливо кивала и мило улыбалась всякому, кто встречался на её пути. Как она поняла, наступило время короткого перерыва: полонез и мазурка были с успехом пропущены. Уставшие, но разгорячённые быстрым танцем гости прогуливались по бесконечному пространству и вели светские беседы. Некоторые отдыхали на балконах: дамы играли в фанты или лото, а мужчины испытывали собственное везенье в коммерческих или азартных играх. Графиня же намеревалась найти хозяев вечера, выказать им уважение, побродить немного, а после покинуть это место. Нянюшка упорно пыталась заставить её взять с собой карне, будто это книжечка могла ей понадобиться. Мария не собиралась танцевать. По крайней мере больше одного танца. И уж тем более она не планировала хвастать именами записанных кавалеров в будущем, как это часто бывало у молодых дам. Лавируя между людьми, графиня высматривала кого-нибудь из четы Вишневских, как вдруг заиграла музыка. Первые игривые аккорды и поставленный голос объявили о начале польки. Большинство расступилось, освобождая место для желающих продемонстрировать истинное мастерство: головокружительная богемская полька не то, что под силу каждому. Плавные шаги перерастают в лёгкие прыжки. И вот пары, образовавшие два больших круга, несутся в водовороте звуков и движений. Даже наблюдая со стороны, Мария испытывала несерьёзный приступ тошноты. Но танцующие не выказывали ни признаков усталости, кружа, кружа и кружа. Особенно сильно на фоне прочих выделялась пара в нежно-голубых одеждах. Девушка, миловидная и пышущая молодой энергией, смеясь выполняла замысловатые па, словно резвилась со сверстниками где-то во дворе: столь непринуждённо и весело выходили взмахи или удары ногой. Когда мелодия стихла, этот светловолосый ангел оставил на щеке родственника и своего партнёра невесомый отпечаток губ. Девушка поклонилась ему и всем зрителям, дарившим ей восторженные и неистовые рукоплескания. Но тут чистый и живой взгляд останавливается на Марии, и в его синеве вспыхивает удовлетворение и неподдельный интерес. Не обращая боле внимание на никого иного, девушка, как весенний горный ручей, прокладывающий себе путь сквозь льдинки, устремилась к графине. — Большое удовольствие видеть вас в стенах нашего дома, ваше сиятельство, — чувственные изгибы губ ничуть не скрывали плутовской натуры говорящей. «Юный, но полный огня ангелок», — заключила Мария, кланяясь в ответном приветствии. — Я не могла не прийти. Уверяю, что приняла ваше предложение с восхищением, поэтому позвольте выразить свою благодарность, а заодно и поздравить вашу сестру. — Ах, Мария Фёдоровна, — Катерина, а в том, что это была она, сомнения излишне, подхватила графиню под руку и тотчас же повела её в соседний зал: к столу с напитками и закусками. — Вы просто чудо. Наверное, вам твердят об этом многие. Не желаете ли испробовать Маседуан? Клянусь, что вкуснее фруктов, запечённых под сыром, вы не сумеете отыскать. 🥀 🥀🥀 Помещение освещалось менее ярко, нежели в зале, формируя вокруг некую приватную обстановку. Разговоры здесь были не такими громкими, и тот адреналин, что ощущался на паркете, сменялся чем-то более расслабляющим. Длинные столы, занимающие всю столовую, ломились от съестного и всякого рода напитков. Графиня отклонила предложение о вине, но парочку ломтиков сыра всё же съела. Всё это время Катерина Павловна задавала вопросы, разбавляя их собственными рассказами о детстве или о гостях. Казалось, эта молоденькая бестия была в курсе любого, творящегося с кем-либо здесь. Но в на первый взгляд хаотичном потоке слов всё же выделялась некая закономерность. Помимо того, что сплетни, коими подкармливала графиню младшая Вишневская, были весьма безобидны и никак не очерняли личность того, о ком шла речь, они вспыхивали в беседе лишь, когда Мария избегала неудобных вопросов. Несмотря на возраст, графиня Вишневская отлично ориентировалась в ситуации и ловко уводила тему в иное русло, не допуская того, чтобы напряжение помешало беседе. Это очень напоминало Марии собственные сеансы: те же уловки, та же вдумчивость, с которой Ельская считывала невербальные сигналы тела. Вкупе с невинным обликом, которым она сама похвастать не могла, и, возможно, при иных обстоятельствах, Екатерина могла бы стать губительной фигурой для значительного количества людей. — Так вы прибыли без сопровождающих? — интересуется Катерина, как бы между делом. — Мне уже двадцать пять, — произносит она без тени смущения, а после прячет улыбку за бокалом ягодного морса. Удивление девушки, ещё девочки для неё, заставляет графиню испытать давно позабытое настроение: ребячье желание поиграться с котёнком, возомнившем себя взрослым котом. —До́лжно полагать, этого в газетах вы не прочли. В статусе так называемой «старой девы» имелось больше неприятного, нежели наоборот. Однако Марии Фёдоровне повезло. Всё могло быть хуже, родись она крестьянкой. В этой среде моральное давление и порицание ощущалось куда более сильным и разрушительным. Марии же изредка доставались нарочито сочувствующие взгляды от дам всех возрастов или многозначные ухмылки мужчин. Тем не менее у неё был титул и возможность защищать себя от нападок. Катерина посмотрела на графиню Ельскую сквозь светлые-светлые ресницы. — Не прочла. Но даже если бы так сталось, то не поверила бы. Мне думалось, что у вас непременно должен иметься любимый. — Или несколько, если верить слухам о натуре женщин моей семьи, да? Собеседница вспыхнула, но опыт подсказывал Марии, что за этим крылось притворство, нежели искренний стыд. — Должно быть, вы неправильно поняли, — благожелательно продолжила Ельская. — Я не пытаюсь нападать. На вашем месте я бы и сама сгорала от любопытства и постаралась побольше разузнать о ком-то, кто наделал столько шуму. — Души живых для вас открыты ничуть не хуже, чём — мёртвых, ваше сиятельство. Мне, действительно, хотелось посмотреть на настоящего медиума. Заодно и понять, что он из себя представляет. Мария одобрительно кивнула: ужимки и витиеватые фразы хорошо удавались Катерине, но настал черёд перейти к сути. — Я принимаю посетителей исключительно в салоне… — О, — перебила она, эмоционально всплеснув руками. Упругие светлые кудри качнулись в такт, в очередной раз, подчеркнув нежные черты лица девушки. — Не переживайте. Как и говорила, я надеялась познакомиться с вами. Заставлять вас работать в такой час. Я не столь жестока. Последние реплики были неожиданны, как обухом по голове. Мария была уверена, что сумела раскрыть истинные мотивы Катерины, представшей перед ней в образе светского клеща, уцепившегося за вкусную жертву. Сведения, которые Вишневская выпытывала, могли разбавить беседу с её подругами или близкими. Но на деле, Катерина не выяснила ничего по-настоящему стоящего, кроме её семейного положения. А ведь Мария нутром чувствовала, что этот ангел был способен добиться своего, если бы того пожелал. — Прошу вас, обождите здесь недолго. Хочу представить вас своим особо дорогим друзьям. Заверяю, никто из них не станет докучать вам расспросами. Графиня хмуро смотрела ей вслед, гадая кого-же подразумевала дочка хозяев этого места. 🥀 🥀🥀 Ожидание утомляло. В горле Марии пересохло, и поглощённая догадками, графиня взялась за первый попавшийся бокал и осушила его. Она тут же закашлялась, скорчив при этом гримасу, но услышав лязг посуды с противоположный стороны стола, переменилась в лице. — Не очень переношу вино, — пояснила Мария свою не слишком приличную мимику. — А что вы скажете? Предпочитаете… Графиня осеклась и сильнее сжала бокал. Желающий отведать закусок или отдохнуть от суеты оказался совсем не таким, как ожидаешь. И это при том, что Мария в целом не строила предположений о внешности гостя, а лишь хотела подправить впечатление о себе в случае чего. Пред ней предстала женщина лет тридцати. Кожа несчастной блистала грязно-серо-зелёным. Что смотрелось особенно дико на контрасте с алым платьем. На тонкой шее, поверх массивного колье из бриллиантов, проглядывали тёмные следы. Похожие следы чёрными кляксами рассыпались и по линии декольте, и тонким рукам, не покрытым перчатками, как того требовал этикет бала. Затуманенный взгляд не выражал ни единой эмоции. Тело пробрало мурашками. Льдистыми мурашками. Как уже происходило. Но сегодня графиня не теряла крови, хорошо выспалась и поела — ссылаться на это на сей раз уже не удастся. — Мне позвать кого-нибудь на помощь? — она ступила влево, начав медленно обходить преграду на пути к женщине. Как только вопрос прозвучал, странная гостья схватилась за колье и заторможенно зашептала: — Ты их не получишь… Ни за что… — раскатистый голос в какой-то момент начал двоиться и неприятно резать слух. — Нет-нет-нет! Только через мой труп! Из-за страшной мигрени, графиня была вынуждена взяться за виски и цепляясь за последние остатки самоконтроля хрипло выдохнуть: — Успокойтесь… Но женщина продолжала визжать, кричать, рычать — и всё это одновременно. 🥀 🥀🥀 Любить балы можно по многообразным причинам, но всё же ключевыми критериями в их пользу Влас Михайлович считал — отменный алкоголь и возможность сбежать из дому. Игры в образцовую семью, которой Ранцовы воистину когда-то были, надоели ему до чёртиков. Враньё. Вот, что претило его сущности. И вот, что неоднократно становилось камнем преткновения всей его жизни. Честность нынче не в почёте. Она выступит в качестве вашего противника, нежели поможет. Но, к глубокому сожалению его родителей и брата, Влас за модой не гнался. Потому то и прослыл в обществе охальником и скандалистом с ядовитым языком. — Вот ты где! — Катя озорно ущипнула мужчину за бок и расхохоталась, когда он чуть не пролил шампанское на себя. — Кажется, в будущем ко мне в кабинет выстроится целая толпа пострадавших от тебя, — Влас ничего не сказал по поводу фамильярного отношения к нему. Он разрешил называть себя по имени ещё в далёкие времена, когда занимался её лечением. Она дёрнула мужчину на себя и с заговорщицкой улыбкой призналась: — Я калечу только тех, кого всем сердцем люблю. — В таком случае смиренно прошу любить меня чуточку меньше. Катя закатила глаза и раскрыла веер, становясь похожей на взрослую леди, а не хорошенькую разбойницу. Сегодня она выглядела совершенно прелестно. Влас позволил себе окинуть её тёплым взглядом, всего на секунду представляя, что и она могла быть здесь: танцевать, веселиться, подшучивать над ним. А он в это время как истинный старший брат отгонял бы назойливых ухажёров, имея в карманах несколько пар перчаток для вызова на дуэли. Рубцы, только-только затянувшиеся на сердце, закровоточили вновь. Влас смахнул пелену наваждения с глаз и несколько сипло переспросил: — Куда ты меня ведёшь? — Тебе надобно познакомиться кое с кем. — Ручаюсь, что в состоянии самостоятельно заводить знакомства. Катя продолжила настойчиво тянуть его в обеденную зону, и он не смог скрыть ухмылки. «Когда же эта маленькая сводница успокоится?». — Мария Фёдоровна! — девушка выпустила его локоть и бросилась к даме в зелёном наряде. Катя взволнованно осматривала её несколько сгорбленную фигуру. Одной рукой женщина опиралась о стол, а другой — держалась за голову. Натура лекаря взыграла в нём мгновенно. Отодвинув девочку, Влас коснулся тонкого запястья и принялся прощупывать пульс больной. — Вам плохо? — выглядывая из-за него, справилась Катя. — Подай стакан воды. Вполне возможно, что ей стало душно. На балах подобные случаи не бывали редкостью. И хоть нынешние платья позволяли дамам дышать свободнее, чем женщинам прошлого, обмороки из-за глупых диет до мероприятия, а затем активных танцев во время — до сих пор держали светских львиц в ежовых рукавицах предобморочного состояния. Когда женщина наконец пришла в себя, подняла голову и взялась за стакан, там где находились его собственные пальцы, Влас ощутил как тугие нити злости опутывают всё тело. Хуже самого вранья, по мнению мужчины, были только те, кто его распространял. А холодная красавица, что стояла пред ним и представлялась всем безобидной, определённо, белой и пушистой не являлась. Графиня Ельская была лгуньей. Он видел это. Чувствовал это всем естеством. И, казалось, желал исправить сие обстоятельство, дабы в последующем посмаковать победу над несправедливостью. Одной из тысячей несправедливостей, которыми полнился этот мир. 🥀 🥀🥀 Её поглотило ощущение, что она смотрела в предгрозовое небо. Серый дымчатый взгляд метал в неё молнии, и Мария как никогда была этому рада. Ярость этого мужчины не страшнее пустоты в стекляшках той женщины с колье. Мария опустила глаза на руки, поддерживающие её, и Влас Михайлович как ошпаренный отпрянул, не забыв передать стакан с таким напором, что несколько капель из него попало на зелёный лиф и воздушные рукава-фонарики чуть более светлого оттенка. — Что с вами сталось, ваше сиятельство? — Катерина Вишневская взяла с подноса сложенный в треугольник полотенце и обмахнула им наряд графини. — Должно быть, выпила лишнего, — как можно непринуждённее произнесла она, озираясь по сторонам. Катерина подозрительно прищурилась: при ней графиня Ельская не пригубила ни капли. — Вы кого-то потеряли? — заметив действия женщины, сухо поинтересовался Влас. — Вы случайно не видели куда направилась барышня в алом? — Едва ли кто-либо из дам осмелился бы выбрать столь яркий цвет на праздник моей сестры, — не скрывая лёгкой насмешки поделилась Катерина, после того, как мужчина отрицательно помотал головой. — Вы уверены? — Абсолютно. Если бы такова женщина находилась здесь, я бы первой узнала об этом. — Вот как, — пробормотала графиня. — Кажется, я ошиблась. Она прошлась взглядом по собеседникам и только сейчас осознала кто перед ней. — Примите мои извинения, я не поприветствовала вашего друга как следует. Катерина хлопнула в ладони, словно тут же позабыла о чудном происшествии с гостьей. — Позвольте представить вам друга, милого моему сердце.Князь — Влас Михайлович Ранцов. — Рада знакомству, ваше сиятельство. — Светлость, — поправил он. — Что? — колени Марии взволнованно вздрогнули. К счастью, под платьем этого не видно. «Светлость» — так обращались к тем, в ком текла императорская кровь. — Власу Михайловичу был пожалован титул светлейшего князя, — объяснила Катерина и потрепала мужчину за плечо. — Правда он невероятен? — Должно быть, вы сделали что-то очень весомое. — Действовал во благо. Как-нибудь попробуйте на досуге. Попытка польстить провалилась. Этот мужчина воспринимал в штыки любое её слово. Возможно, даже тот факт, что она дышала или просто стояла, жутко его раздражал. Из бального зала раздались громкие голоса. Всеобщий ажиотаж свидетельствовал о начале нового танца. И, кажется, натолкнул Катерину на одну занятную идею. Маленький ангел втиснулся между Марией и Власом, которые сами того не заметив приблизились друг к другу на расстояние нескольких крошечных шажков. — Господа, время вальса! Настоящее преступление, если вы пропустите его. Графиня скосила взгляд и едва не рассмеялась. Наверное, это были последствия встречи с той женщиной. Нечто нервное. Пожалуй, именно поэтому Марию развлекало то, как девочка подталкивала её к обрыву, внизу которого поджидали острые скалы князя. «Наверняка, он чувствует себя зверем в капкане». Убедиться в этом — стало бы для графини ещё более весёлой забавой. Но к удивлению, вместо отвращения на выразительным лице, её поджидало иное. — Могу ли я просить вас на вальс? Влас Михайлович склонил голову, как и полагалось, и устремил на неё вопросительный взор. Отказываться от танцев было не принято. Тем более на глазах благосклонной к кавалеру хозяйки вечера. Тем более светлейшему князю. 🥀 🥀🥀 Пара вышагивала по паркету с грацией, рассеивающейся во все углы бальной залы. Кожу на спине, выглядывающую из неглубокого выреза, обжигали сотни взглядов, но Мария, под стать своему спутнику казалась расслабленной. Однако натренированная выдержка всё же разнилась с той бурей, что вихрилась в её мыслях. Когда они заняли место рядом с другими танцующими, Мария посмотрела на кончики своих туфель, прижала подбородок к груди и присела. А когда он вновь протянул ей руку, обтянутую белой лайковой перчаткой, графиню нагнала вероятная неотвратимость их совместного танца. — Ещё не поздно, — шепнула она так, чтобы никто не расслышал. Влас сдвинул брови. — Для чего же? — Этот вальс очень не выгоден для вас, ваша светлость. — Занятное замечание. Вы всегда меряете танцы подобными категориями? Мария слабо усмехнулась, после того, как он всё же приблизился. — Я всего лишь выражаю беспокойство. Не хочу, чтобы ваше и без того непростое отношение ухудшилось из-за моей репутации. Ладонь Власа Михайловича уверенно легла немного ниже лопаток графини, ставя тем самым точку в бессмысленных, на его взгляд, речах. Правой рукой она взялась за его плечо, левую же — поместила в специальную петельку на платье, чтобы придерживать юбку: дабы ни она, ни её партнёр ненароком не наступили на шлейф. Сделав это, Мария Фёдоровна легко последовала за князем. Музыка гудела. Скрипки, флейты, гобои и контрабасы — весь оркестр дарил гостям романтику, вкрадчивость и заманчивость звуков. Изящество и нежность. Однако ж, при всей той чувственности, вальсирующей возле пар шелковистым платком, отдаться моменту полностью никак не удавалось. Лучше бы он позвал её на польку: она бы кружилась до потери пульса, а потом её непременно бы стошнило, но так, не пришлось бы находиться в подобной близости. Противоречивости добавляло и то, что Марии было комфортно подле него. Насколько это вообще возможно с человеком, не переваривающим тебя. Ведь несмотря на колкости, которые он при всякой встрече пытался вонзить в её кожу, Влас Михайлович укачивал графиню в мягким, почти ласкающих объятиях. Ни единого грубого или неприятного касания. Они не улыбались друг другу. Не краснели из-за тесного контакта. Не дышали часто из-за духоты и стремительного темпа. И не отводили взор. Упираясь глазами в глаза Власа, Мария зеркалила его элегантные движения, пропитанные вальяжностью. — Чтобы вы знали, — бархатистый тембр вырвал графиню из рассуждений, — будь вы хоть чёрной вдовой, хоть обладательницей жёлтого билета, мне плевать. Меня отталкивает вовсе не ваша репутация или репутация вашей маменьки. Ваша роль. Ваши спекуляции на утрате. Есть в вас что-то напускное. Что-то до жути расчётливое. Хладнокровное. Влас перехватил её руку, в которой она держала шлейф, и сжал, будто прислушиваясь к собственным ощущениям. — Даже сейчас. В вас нет тепла, Мария Фёдоровна. Графиня вслушивалась в его слова, не возражая. В детстве это повторяли ей неоднократно, что теперь отчасти она и сама считала так. Помнится, после каждого обвинения в безразличии от маменьки или её пассий, коих та приводила в дом, Мария подолгу сидела на полу, обхватив себя за колени, и пыталась понять что же с ней не так? «Тебе что сложно улыбнуться мне?». Но ей правда сложно. «Почему ты не обнимаешь меня, как другие нормальные дети?!». Может, она ненормальная? «Ты что не можешь назвать его отцом разок?». Никак. Не получалось. Не хотелось. — Ничего не скажете? Князь закончил танец и выпустил её из своего кокона. С полным отрешением на лице и внутри себя, графиня дарит ему полуулыбку: — А разве есть нужда в моих словах? Они что-то изменят? Оставив на ней взгляд, краткий и обжигающий, он вознамерился взять её под локоть, дабы проводить, как и следовало поступать партнёру по танцам, но Мария его остановила. — И в этом нужды тоже никакой, — окончила она беседу и первой покинула паркет. 🥀 🥀🥀 — Прошу меня извинить, не хотели бы вы… — Я не танцую, — в категорической форме отрезала Мария, даже не дослушав вопрос, ведь с этими нелепыми просьбами к ней подходили как минимум в третий раз за последние добрые полчаса. Но, похоже, столь резкий ответ мужчину не смутил. — Боюсь, вы неправильно поняли. Я лишь хотел предложить вам отведать табаку. Высший сорт. За качество которого я ручаюсь честью. Подобное меняло ситуацию, однако пока не совсем ясно в лучшую или худшую сторону. Мария, теперь уже с интересом, но не без подозрительности, стала рассматривать собеседника. «Идеал мужчины» — вот как можно было его прозвать. Опрятный: от уложенных волос до кончиков чищенных ногтей. Приятные благородные черты лица, сочетающие мягкость и жёсткость линий: прямой нос, твёрдо очерченные губы с подстриженными тёмными усами, игриво закручивающимися чуть вверх. И всё же графине было не по себе. Внешняя картина не намекала ни на один изъян. Взгляд — серьёзный и располагающий — побуждал узнать этого мужчину, войти в круг его приближенных и вести долгие упоительные беседы о погоде или искусстве. Магнетизм схожий с действием огня на её сеансах. Магнетизм, за которым вполне мог скрываться обман. — Вы показались мне несколько уставшей. Что немудрено, после вальса. Я слышал от жены, что табак придавал ей силы в такие минуты. Плечи Марии мгновенно расслабились. Возможно, дурные мотивы она надумала себе сама. В конце концов, нельзя же видеть в каждом противника. — Ваша жена мудра. Могу ли узнать ваше имя? — Андрей Яковлевич Измайлов. «Так вот как выглядит самый завидный вдовец города». Имя этого мужчины часто мелькало в газетах. Князь был юристом, славился добросердечностью, поскольку широко занимался благотворительностью. Да и в целом, имел репутацию без погрешностей, какими славилась сама Мария в эти дни. — Надеюсь, я никоим образом не задела вас? — Что вы, Лидия Семёновна действительно была необычайно мудра. Они умолкли, и только сейчас графиня подметила, что князь нервничал: озирался по сторонам, вертел в руках табакерку, с изящной мозаикой на крышке. — Всё ещё хотите угостить меня табаком? Андрей Яковлевич смущённо засуетился, поднося ей упомянутую коробочку. Запустив пальцы внутрь, графиня намеревалась взять небольшую горсть, но неожиданно для себя нащупала совершенно иное: цидулку. Поколебавшись с секунду, она всё же достаёт маленькую свёрнутую записку и искусно прячет её в руке. Подобным образом мужчины списывались с любовницами, а придворные вершили интриги, но так как Марию нельзя было отнести ни к первым, ни ко вторым, она с тугим комком недоверия в груди, наблюдала за мечущимся взглядом мужчины, словно он опасался, что-кто мог стать свидетелем этого двусмысленного момента. — Очень вас прошу, Мария Фёдоровна, обязательно прочесть. Без посторонних, — заклинал он таким тоном, что возникала твёрдая уверенность: ему нужна её помощь. Но что ему могло понадобиться? И тут графиню пронзила догадка. Конечно же, он обращался к ней как к владелице спиритического салона. Отсюда вся эта таинственность и секретность.