Спиритический салонъ графини Ельской

Свободен лишь тот, кто может позволить себе не лгать

Альбер Камю

С детства Мария Фёдоровна Ельская беспорядку предпочитала чёткие правила: всё должно находиться на своём месте и в своём положении, будь то книги, салфетка на столе или дорожка на полу. Если что-то вдруг лежало не там, криво или, боже упаси, чуть-чуть сдвинуто — в душе начинал клубиться мрак, который не рассеивался до тех пор, пока не исправить недоразумение. Возможно, именно из-за этой, надо полагать, не совсем здоровой наклонности в мыслях и чувствах графини царил полный кавардак. До сих пор Мария дышала свободно, ибо ясно понимала как должна действовать: Первое — притворяется медиумом. Второе — выясняет, что за посетитель перед ней, и ищет подсказки. Третье — благодаря второму пункту, доводит дело до конца и зарабатывает средства. Твёрдые шаги. Неизменная последовательность. Поддержание конкретной роли для не менее конкретной цели. Но теперь стабильность, словно отражение, в которое кинули камень, пошла рябью по воде. Мария с трудом представляла как себя вести, не играя медиума, а являясь им. И ведь пожаловаться некому. Не любила она это, считая чем-то бессмысленным. В лучшем варианте её выслушают и предложат возможный вариант разрешения ситуации, в худшем — потратят время Марии на причитания и сердобольность. Сама же графиня слушателем была неплохим: не перебивала, пыталась вникнуть в суть и даже не опускала неуместных комментариев. Но вот делиться своими проблемами не хотела, да и в общем-то не умела. Возвращаясь к насущному, графиня приходит к выводу, что самым лучшим будет — принять просьбу Измайлова и приступить к поискам колье. Не столько потому, что князь пообещал кругленькую сумму, сколько по причине простой разумности. Тот факт, что она допускает свои сверхъестественные силы совсем не означает, что надобно позабыть и о проверенной сдержанности. Добыв украшение, Мария сможет понять природу общения с духами, а заодно и станет чуточку богаче. Одно другому не мешает. «Окна в спальне нянечки пошли трещинами. Кроме того, не лишним было бы обновить гардероб семейства к зиме», — рассуждение об обыденных вещах придало графине сил. Она непременно преодолеет любые трудности. Разберется с новыми открывшимися возможностями, приручит их и вновь обретёт покой. 🥀 🥀🥀 «Не начать ли с дома Лидии Семёновны?» — спрашивала она сама у себя, помешивая малиновое варенье на дне чашки. Стоило полагать, что большинство людей, пускай и давно мёртвых, должно испытывать тягу к месту, в котором прошла весомая часть жизни. С другой стороны, первый раз женщина привиделась ей вне квартиры Измайловых. Она пришла к ней на балу, мероприятии, которое, если верить словам завсегдатаям светских кругов, княгиня не любила. Означало ли это, что духи могут передвигаться беспрепятственно? Что они ни к чему не привязаны? Ни в одном руководстве по спиритуализму о подобном не писали. «Дилетанты», — неудовлетворённо хмыкала графиня, переворачивая страницы фолианта, обтянутого гладкой телячьей кожей. Никакой конкретики. Ни с чувственной, ни с научной точки зрения автор совсем не давал ответов на волнующие вопросы. А интересовало Марию многое — принципы, суть, последствия, грани соотношения тела и духа, в конце концов. Мария захлопывает книгу, убирает подальше и отрывисто произносит: «Войдите». Стук принадлежал Илье. Мальчик помялся на пороге некоторое время прежде, чем всё же пройти вглубь комнаты и встать перед ней по стойке смирно, словно она была его генералом-фельдмаршалом. — Доброе утро, — пискнул Илья под нечитаемым взглядом родственницы. Хоть мнение Марии не совпадало со столь высокой оценкой племянника о нынешнем начале дня, портить настроение Илье не хотелось. — Доброе. — Сегодня. В пять. В Елисеевском институте. Не сомневаюсь, что вы и так помните. Но мне не терпится, что я… что я… — эмоции захлёстывали мальчика. Отрывистая речь и багрянец на щеках выдавали всю силу его волнения. А ещё напоминали ей об обязанностях опекуна, а значит и об её обещании не просто отвести его, но и послушать лекцию вместе. — Но, если вы заняты… Графиня подняла ладонь, призывая тем самым остановиться. До сих пор она держала своё слово, за исключением разве что табака, который она время от времени всё же нюхала. — Карета прибудет к четырём. Будь готов. Илья со свистом выдохнул и, глядя на неё круглыми глазами полными красками неверия, должно быть, сотню раз протараторил слова благодарности. 🥀 🥀🥀 Елисеевский институт мог считаться дитём на фоне иных учебных учреждений: возвели его года три назад и сразу же отстроили из камня во избежание пожаров, которыми город Т. славился в прошлом. К счастью строителей и меценатов, вложивших не мало сил и рублей в продвижение научного дела, особо засушливые сезоны перестали быть беспощадными. Если и выдавались жаркие деньки, урожай, деревянные домишки, коих раскинуто немало близи городской черты, и конечно же, сам институт оставались в безопасности. Пока Мария Фёдоровна изучала здание, построенное в форме прямого угла, Илья без конца теребил бант, который, надо заметить, и так был идеально подвязан заботливыми руками нянюшки. Унылый серый цвет, которому не было конца в какую-сторону неба ты бы не взглянул, оттенял и словно пачкал зеленоватый купол на самом верху передней стороны института. Углу, что заметно выступал от остальной части строения. Но все эти детали, будь то свежая побелка, палевые рамы на окнах или замызганная обувь особ, заходящих внутрь, бросались в глаза исключительно Марии. Племянник нервничал так крепко, что в какой-то момент схватился за её руку. Пальцы Ильи были холодными и слегка влажными. Она хорошо чувствовала это, поскольку в суматохе и постоянных думах о призраках позабыла о перчатках. Неимоверно повезёт, если сегодня она не оставит где-нибудь и голову заодно. Поместив ладонь мальчика в своей — так, чтобы было удобнее обоим, Мария повела их внутрь. Илья вновь раскраснелся, однако приобрел более решительный вид. «Успокоить его физическим, а не словесным методом — правильный выбор», — графиня дёрнула краешками губ: она таки смогла что-то да разведать о натуре этого ребёнка. Позабыв о тревогах, Илья с восторгом рассматривал то, что предлагала изнанка института. Графиня предполагала, что в его глазах высота до потолка казалась бесконечной, а все эти картины, лавочки, подоконники и частые люстры — выглядели безупречными и уникальными, такими, что больше нигде не встретить. На деле же, потолки были вполне приземлёнными и явно ниже, чем в Александрийском институте благородных девиц, лавочки — обычными и местами обшарпанными, а вот ширина подоконников и рам действительно впечатляла, но совсем не спасала от сквозняков. Что приносило бы реальную пользу помимо эстетичного вида. Они всё шли и шли. Требовалось добраться до аудитории номер 32, на третьем этаже, в самом конце коридора от лестницы. Держась за руки, Мария и племянник как раз поднялись до нужного уровня, когда она увидела князя Измайлова. Мужчина беседовал с низкорослым стариком, разодетым в яркий изумрудный костюм да с выделяющейся лысиной. Гладкая макушка сверкала из-за люстры, которая отчего-то здесь была всего одна и висела прямо над головами говорящих. Взгляды Марии и Измайлова пересеклись. Приподняв уголок рта в приветствии, мужчина что-то быстро проговорил старику, пожал тому руку и направился в сторону графини. Ведая, что выглядит привлекательно, Андрей Яковлевич, словно нарочно растягивал поступь, позволяя хорошенько рассмотреть, как ткань глубокого синего оттенка обнимала стройный силуэт. Он знал, как подчеркнуть свои выгодные стороны, не делая этого чересчур. Вот только графиню мало заботили его внешние данные. В конце концов, красивые люди — не такая уж и редкость. «Взять, к примеру, Власа Михайловича». Графиня повела плечом, стряхивая наваждение. Мария не верила в приметы, да и имя князя Ранцова всплыло совершенно случайно, но дабы не искушать судьбу и, как говорится, «не поминать чёрта», она мысленно постучала по ближайшей деревянной поверхности. — Какой приятный сюрприз, — Андрей Яковлевич шире растянул пухлые губы и было склонился, чтобы поцеловать дамские пальчики. Однако увидев, что та была без перчаток, выпрямил спину и отошёл на приличное расстояние. — Добрый вечер, князь, очень вам рада, — вежливо поздоровалась она и даже коротко улыбнулась. Взор Измайлова остановился на ребёнке подле неё. — Какой очаровательный юноша. Наверняка, пошёл в одного из своих родителей. Илья насупился, сама графиня поборов желание нахмуриться, только слегка изогнула бровь. Интонация мужчины была обходительной, но Мария умела читать между строк: вот так мягко ей намекали об осведомлённости касательно отца Ильи и его тёмной стороны. Красоту племянник и правда унаследовал от Сергея, доброе сердце — от матери, а упорство, прячущееся где-то внутри него, хотелось бы верить, что позаимствовал у тёти. Вместе с тем, Мария была твёрдо убеждена, что мальчик в сто крат лучше любого из её семьи. Ведь он был собой. Ни похожим ни на кого из них. Ни похожим на неё саму. Не дождавшись реакции на «комплимент», Измайлов задал разговору более деловой тон, однако от пространных иносказаний не избавился. Вероятно, не захотев разглашать сотрудничество, и при ребёнке в том числе. — Надеюсь, наша встреча не только неожиданная, но и судьбоносная? — Пожалуй, что так. Однако, боюсь, без вашей помощи не обойтись. — Всё, что угодно. Только попросите. Племянник сильнее сжал её пальцы и чуть подался вперёд, будто заслоняя. — Илья, подожди меня у того окна. Разговор не займёт много времени. — Вы уверены? — спросил он, подражая интонации взрослого мужчины, готового в любой момент броситься на выручку. Мария удивлённо качнула головой и с большей сосредоточенностью взглянула на Измайлова. То, что он не совсем порядочный человек, было очевидным. Но являл ли он собой фигуру ещё более опасную, чем она предполагала? Говорят, дети чутко улавливают плохое в людях. Почувствовал ли Илья угрозу? Или на фоне свалившейся на неё мистики она пытается придумывать то, чего нет? — Так что от меня требуется? — Видите ли, душам трудно общаться вдали от места смерти. Она ведь скончалась в вашем доме, верно? Надёжнее попытаться выйти на контакт именно там. — В самом деле? Графине тоже очень хотелось получить однозначный ответ на этот вопрос. Пока же приходилось строить теории и использовать уловки, чтобы попасть в семейное гнёздышко четы Измайловых. Если и не выйдет поговорить с Лидией Семёновной, возможно, удастся отыскать колье собственными силами. — Дайте-ка подумать, — Андрей Яковлевич скрестил руки на груди, просчитывая удачные для встречи дни. — Вот что, через неделю в моей конторе начнутся ремонтные работы. Некоторое время я буду вынужден принимать посетителей на дому. Ваше появление не будет подозрительным. Скажем так, в среду, вы можете меня навестить. Да, так и поступим, — довольно постановил мужчина, выныривая из собственного потока слов. Вот только она уже давно его не слушала. Немигающим взглядом графиня уставилась на кошку, вцепившуюся в штанину князя. Злобное создание рычало, мотало головой и… оставалось никому неинтересным, кроме неё самой. Скосив взгляд на племянника и убедившись, что и тот не замечал животное, Мария заключает, что видит призрака. Дух кошки, который был очень негативно настроен против мужчины. «Любопытно», — она из всех сил старалась сохранить лицо и не казаться душевнобольной. — Мария Фёдоровна, мы договорились? Всякий раз, когда происходило что-то подобное, на неё сваливалось какое-либо недомогание. Совпадение ли? — Конечно, — пробормотала она, отгоняя подступившее чувство тошноты. 🥀 🥀🥀 Отдающая зеленью кошка исчезла вместе с уходом Измайлова. У графини не было ни единой догадки, почему она следовала за ним и отчего была так зла. Быть может, получится разузнать об этом. А пока требовалось сосредоточиться на лекции, которая должна начаться с минуты на минуту. Аудитория вмещала в себе как минимум сто слушателей, которые потихоньку прибывали и занимали места, поднимающиеся уступами, словно в одном из античных амфитеатров. Дети разных возрастов и их родители походили на зрителей, жаждущих лицезреть зрелищ. От взбудораженных лиц и жаркого шёпота исходили осязаемые волны, сгущающиеся в воздухе всё плотнее и плотнее. Глядя на ребят своего возраста, взаимодействующих с отцами, в большей части, Илья не выказывал грусти. Действительно ли он не переживал из-за этого или искусно делал вид? Допытывать графиня не стала, продолжив изучать аудиторию. По центру имелось возвышение с трибуной, за которым и будет вещать тот самый горячо ожидаемый лекарь. Только сейчас Мария поняла, что кроме темы, ради которой все собрались, ничего не знает: ни имени лектора, ни как долго продлится сие мероприятие. Илья сидел не сутулившись. Поместив руки на стол, он не сводил глаз с двери, словно боялся пропустить момент появления своего медицинского героя. По-доброму усмехнувшись, Мария переместила внимание на вид за окном, рядом с которым они и расположились. Погода портилась: небо чернело, и тени, хоть и становились бледнее, разрастались в разные стороны, заполняя улицы и обнимая всё, что попадётся на пути: дома, фонари, деревья, кареты. Одна из последних — элегантная и несколько старомодная, неторопливо остановилась у фасада. Извозчик или кучер спрыгнул с козел и подошёл к лошадям, проверяя что-то в снаряжении. Графиня наблюдала за ритмичными движениями с нарастающей в желудке тревогой. Клубок предчувствия всё наматывался и наматывался. И, наконец, нить кончилась — у кареты появился Андрей Яковлевич. Оное событие вовсе не смутило бы Марию, не стой позади него женщина в алом. Углядеть черты её лица или наличие колье на шее с нынешнего расстояния не представлялось возможным. Неодолимая потребность выскочить из здания и подобраться к духу маленьким молотком застучала в голове, захватила всё сознание и стала руководить телом. — Куда вы?! Обеспокоенный вопрос, вставшего вслед за ней племянника, догнал её у прохода меж рядами и слегка отрезвил. Мария обернулась на Илью через плечо и в нервном напряжении закусила губу. Она не может его оставить вот так. Но тогда она упустит Лидию Семёновну. От внутренней борьбы на лбу проступил пот. — Вы ведь вернётесь? — колеблясь, вопросил он. Мария резко выдохнула сквозь сжатые зубы. В конце концов, она ведь не покидает его в том самом смысле? Да и продолжать стоять так больше нельзя. Некоторые уже обращали к ним недоумевающие взгляды. — Если не появлюсь к началу, оставайся внизу, рядом с библиотекой. Я приду. Илья стойко воспринял эту новость. Качнул головой в ответ на обещание и прошёл на место. Это было до ужаса неправильным. Однако мысль о том, какая она отвратительная взрослая, переместилась куда-то на край подсознания. Голос совести вытеснила предстоящая погоня за неизведанным. 🥀 🥀🥀 Мария едва успела заслонить глаза локтем: поднявшаяся пыль от тронувшейся кареты свирепым облаком бросилась на неё, вынудив застопориться на месте. С каждым ударом сердца князь Измайлов становился чёрной размытой точкой. Бежать за каретой было бессмысленно. Графиня упустила удачный момент. Опоздала к началу лекции. Потерпела фиаско во всём, в чём только могла провалиться сегодня. Или нет? Требовательное мяуканье из закоулка напротив незримо потянуло графиню за собой. Собрав все эмоции в стальной кулак, Мария стремительно зашагала навстречу звукам и интуиции. Поворот. Поворот. Ещё один закуток — в разы меньше предыдущего. Казалось, что вот-вот придётся пробираться боком, втягивая живот. К счастью, спустя некоторое время Мария вышла в переулок, где можно было дышать свободнее. Поблизости не было ни единой души. Дома по обе стороны от Марии скрывал холодный сероватый туман, оставляя на обозрение лишь смутные силуэты построек. Не очень широкая дорога, по которой она ступала, тонула в грязи несмотря на то, что была засыпана крупными гладкими камнями. Влажный воздух сыпал бисеринки капель на волосы и кожу Марии. Графиня мёрзла и постоянно спотыкалась, но упрямо продолжала отрывать ноги от земли. Животное куда-то вело её. Внутренний голос умолял одуматься и не гнаться за призрачной кошкой, но она впервые его не слушала. «Если начала, то, будь добра, и закончить», — твердил отчим в моменты, когда у неё что-то не получалось. Мужчина шелковистой натуры в подобных вопросах проявлял необычайное упрямство. Он был одним из не многих, кто учил её чему-то. И делал это не из нужды, а из искреннего желания. Пушистый комок ураганом пронёсся мимо неё и скрылся в дымчатой поволоке чуть поодаль. Стене, что словно отделяла Марию и более тонкий мир. «Мя-я-у-у». В этот раз клич не был агрессивным, и казался скорее жалобным и беспомощным. «Добиваться своего. Смело. С верой в себя», — Мария помнила о каждом совете отчима, а этот усвоила давно. Сбросив прилипшую к лицу прядь быстрым небрежным движением, она переступает невидимую, но вполне ощутимую границу, и почти утыкается носом в стройный ствол с красно-бурой корой. Мария очутилась посреди поля, в котором кроме дерева и чёрной сухой травы, не было ничего. Ни свиста ветра, ни шума проезжающих повозок. Всё исчезло. Пустота и тишина. А ещё жуткий холод, ползущий по обуви прямо под юбку платья.Выпустив небольшое облачко пара изо рта, графиня переступила с ноги на ногу, чувствуя как эфемерные ледяные прикосновения проникают под кожу и кусают кости. «Мя-я-у-у», — раздалось где-то над макушкой графини. Задрав голову как можно выше, она сгибает ладони, имитируя ими бинокль, и подставляет к глазам. Так, Мария заслоняет всё ненужное и целиком сосредотачивается на сосне. Крона дерева была не слишком густой, поэтому она быстро обнаруживает животное. Кошка жалобно завывала, вцепившись в ветвь когтями всех четырёх лап. Однако, увидев Марию, она вдруг преображается из беспомощного создания в — преисполненное гордостью и неудовлетворением из-за её присутствия. — Зачем ты звала меня? Кошка склонила мордочку набок и вперилась в графиню вертикальными зрачками. Складывалось ощущение, что она раздумывала, можно ли просить о помощи, достойна ли Мария этого? Наконец, она мяукнула вновь. Недоверчиво, и всё же без былого гнева. Кошке, может быть, ничего и не угрожало, но держась на расстоянии от духов — ничего не узнаешь. Потому графиня хватается за ближайшую ветку и подтягивает тело. Если Вера смогла потрогать её в купальне, возможно, и Марии удастся взять кошку в руки? В учебниках и книгах Марии не отвечают. Придётся проверять опытным путём. 🥀 🥀🥀 — Помните, что вы — не маленькая версия нас, взрослых. Вы обладаете отличным строением, особенными нуждами. Сигарета за завтраком или сон до обеда. Переедание, чтобы поднабрать силы, или, не приведи господь, голодание для красоты. Поднимите руки, чьи батюшки, матушки да тётушки вытворяют подобную ерунду для здоровья? Влас обвёл взглядом юные лица, недовольные физиономии постарше и усмехнулся. А затем бросил взор на минутные стрелки. — Не подражайте нам.Вместо этого усвойте свои собственные слабости и сильные стороны. Это касается не только вашего физического самочувствия, но и душевного. Князь Ранцов всегда тянулся к детям. Их любознательность и непосредственность импонировали. И не ему одному. Даже самые отъявленные лжецы, утверждая ровно об обратном, невольно проникаются невинной честностью ребёнка. Поэтому он с удовольствием отвечал на всё, что интересовало его слушателей, включая темы, ни коим образом не связанные с гигиеническими процедурами или обязательными гуляниями. Когда, казалось бы, энтузиазм присутствующих иссяк, и наступила пора расходиться, кое-кто сумел его удивить. «Кое-кто» привлёк внимание князя задолго до того, как он начал лекцию. Потерянный и явно чем-то расстроенный подросток сидел отдельно от всех, как какой-нибудь одиночка. Сей факт не взволновал бы Власа, не будь ребёнок один буквально. В то время как солидные на вид мужчины или пышущие важностью женщины перебрасывались словцом со своими отроками, мальчик так поступать не мог. Вытягивая шею, он заглядывал в окно и хмурил светлые, едва заметные брови. В ходе монолога Влас ни раз задерживался на мальчике, дабы убедиться, что всё в порядке. К счастью, так оно и было. Рассказы о болезнях, о возможных способах их предупреждения увлекли ребёнка и помогли забыться. Князь вышел из-за трибуны и, запрятав руки в карманы брюк, расслабленно облокотился на неё спиной. — Значит, мой юный друг, вы хотите спросить меня об инфлюэнции или гриппе. Если на французский манер вам больше нравится, — улыбаясь, добавил Влас. — Э-э-э, — протянул мальчик немного неловко. Увидев, что он внимает ему со всей серьёзностью, ребёнок торопливо, однако в разы твёрже договорил: — да, всё так. — Что же именно вас беспокоит? — Почему до сих пор никто не придумал как сделать так, чтобы никто им не болел? Не кашлял. Не мучался. Не умирал… Князь был готов поклясться, что его сердце замерло и не билось какое-время. Конечно же, разумом он понимал, что подобное попросту невозможно или как минимум должно сопровождаться ещё рядом тревожных симптомов: тошнота, головокружение, темнота в глазах. Но он чувствовал то, что чувствовал. Ни больше, ни меньше. Влас не знал мальчика. Не знал, что он пережил и кого потерял. Но он знал эту боль, как зеркало отразившую его собственную. — Поверьте, действительно светлые умы бьются над решением. Но борьба, против кого она бы не была, а в нашем случае — борьба с бактериями, дело трудоёмкое и долгое. Кто-то опускает руки после череды неудач. Кто-то сражается до последнего. Всегда есть человек, который продолжает искать. Быть может, тем, кто изобретёт прививку от гриппа, станете именно вы. — Вы правда думаете, что я мог бы? — в его голосе смешались горечь и надежда. — Как вас зовут? — Илья. — Лекарское дело не прощает слабости и страха. Но каждый способен избавиться и от того, и от другого. Потому, да, Илья, я, правда, считаю, что вы можете. Если захотите. По аудитории пробежал шёпот. Многие фыркали или откровенно смеялись, вероятно, посчитав, что Влас выказал ребёнку одолжение, сказав всё это. Но он и не думал о том, чтобы умаслить мальчика, и тем более не насмехался над ним. Князь кашлянул, вновь перетягивая взоры на себя: — Благодарю за уделённое время, господа. На этом лекция окончена. 🥀 🥀🥀 Когда родители, большинство из которых презирало его прямоту, но радело за судьбу своих чад, наконец закончили исполнять бурную и беспорядочную пляску на его терпении, Влас повернул ключ и покинул аудиторию. » Я уверен, что мой сын прирождённый лекарь»; «Знаете, он точно станет выдающимся доктором»; «Желаю ему хорошей судьбы…». Ему было откровенно плевать на все хотелки отцов и матерей. Будь они хоть трижды известными графами, князьями или государственными деятелями. Влас не вмешивался, если на то не было причин. «Каких ещё причин», — сыпались на него закономерные ворчания. Да хотя бы личное стремление ребёнка. Весомый повод. Вот только, ежели самые близкие этого не разумели, стоило ли ему разбиваться в лепёшку дабы донести простую истину? Во всяком случае, сколь бы он не пытался, удавалось редко. Вымотанный бессмысленными разговорами о светлом будущем, князь Ранцов неосознанно ускорился. Мечтая о уединении, он вдруг вспомнил, что оставил важные документы в кабинете, отведённом специально для него. Читать лекции студентам медицинского отделения Влас согласился совсем недавно и из самых тривиальных побуждений: скуки и нежелания возвращаться в поместье. Смотреть на картину родни надоедает. А когда под внешним слоем этого полотна скрывается настоящая — блеклая и местами обшарпанная, хочется и вовсе выколоть себе глаза, закрыть уши руками и отгородиться подушками, мебелью, стенами — чем угодно. Оставалось пройти длинный холл и свернуть сразу же после входа в библиотеку. Светлая шевелюра, чем-то схожая с его собственным цветом волос, заставила Власа резко остановиться. Не сомневаясь ни секунды, князь поравнялся с мальчиком. — Илья? Вздрогнув всем телом, тот поспешил запрятать маленький блестящий предмет. — Влас Михайлович? — Вот и познакомились, — хохотнул Влас, а затем переменился в лице, осознавая при каких обстоятельствах они увиделись вновь. — Какие-то трудности? Илья замотал головой: — Моя тётя попросила подождать здесь. В груди князя заклокотало негодование. Было поздно, и это не говоря о том, что осенью темнота наступала быстрее и незаметнее. — И как долго она попросила ждать? — Она не назвала точного времени, — сконфуженно произнёс мальчик, почти мгновенно вставляя: — Но она придёт. Уже скоро. Выражать свой глубокий скепсис Влас не стал. Но он действительно сомневался, что особа, позволившая себе покинуть племянника до лекции, побеспокоится о том, что будет происходить после. Делать выводы о человеке, даже не видя его, далеко не в характере Власа. Но сейчас он с чистой душой позволял себе жонглировать нелестными словами в голове, поскольку знал в чью сторону они летели. Едва уловимые привычки в мимике бросились в глаза не сразу. И даже медовый аромат, который прочно въелся в перчатки после одного единственного танца и который отчего-то тянулся от мальчика тончайшей нитью, не подтолкнул его к отгадке. Всё стало на свои места, когда князь, проверяя фамилии записавшихся на лекцию, увидел ту самую. Ельский, чёрт бы его побрал. Вернее, конечно же, не Илью. Возможно, Влас и являлся человеком не самого лучшего сорта, да не настолько. Связь с этой женщиной не повлияла на его отношение к ребёнку — всего лишь навсего взбаламутила и без того грязную воду мыслей. Последний взгляд графини не давал князю покоя. Ему казалось, что своими словами он словно тронул место, где когда-то давно нагнаивалась язва. Но Мария Фёдоровна этого не признала. «Ничего не скажете?» — спросил он графиню, будто в самом деле желал услышать убедительное оправдание её поведения. Это не просто коробило. Даже обозвать это «злостью» было бы недостаточным. К чему муки совести для той, у кого её нет? Влас не понимал подобных ей. Презирал. И тот факт, что он подыскивал повод, чтобы именно её посчитать чуточку лучше, доводил его до белого коленья. — Почему бы нам не скрасить ожидание за чашечкой шоколада? — предложил Влас, припомнив, что в фарфоровом кофейнике оставалось немного душистого горячего напитка. Брови Ильи взметнулись ввысь, наводя князя на думы о том, что либо ребёнок никогда не пробовал подобного, либо сладости ему запрещались. Влас был почти уверен, что это не так, но всё же ощупал мальчика взглядом, выискивая признаки недоедания или жестокого отношения. — Слышал, что это очень вкусно. Проклюнувшиеся ямочки на обеих щеках ребёнка размели дурное расположение духа и настороженность Власа по углам. — Предлагаю убедиться в этом воочию. Мальчик был робким и осторожным, но, к счастью, не создавал впечатление забитого дитя. В конце концов, не могла же Мария Фёдоровна оказаться ещё хуже, чем он о ней думал. 🥀 🥀🥀 Если кому-либо в этот предночной час вдруг взбрело в голову отыскать Марию Фёдоровну Ельскую, то сделать это было бы не так уж трудно. И хлебных крошек не понадобилось бы. Дорожка из грязно-коричневых капель преследовала высокую и быстро движущуюся фигуру с завидным упорством: сворачивала, поднималась по ступеням и лилась по коридору там же, где шуршал подол её юбки. Перестук — торопливый, чуть тяжёлый и даже несколько исступлённый прекращается. Две пары глаз, смотрящие так, словно перед ними очутился юродивый, наконец, сдёргивают с её собственного взора покрывало. Должно быть, она и правда выглядела безумной. Всколоченная, перепачканная, с горящими очами. Сжав руки так сильно, чтобы аккуратно подстриженные ногти впились в чувствительную кожу, Мария заставляет себя двигаться. Отрывки того, что случилось совсем недавно, потускнели и отошли на второй план.Разум графини всегда поступал так в состоянии стресса: прятал всё неугодное в ящик, который непременно откроется, но уже позже, когда вихрь эмоций осядет, а она сама будет готова. В данный же момент её поджидало нечто более серьёзное — реальность. А она не просто не улыбалась ей, но и осуждающе скалила зубы. Да ещё и в лице светлейшего князя. Смех Ильи как никогда живой, беззаботный, который она перечеркнула своим появлением, заставил графиню ощутить укол терзаний. Она запоздала и намного позже общеустановленных рамок или своих собственных. — Идём, Илья, — сил на соблюдение этикета не было, а потому она просто кивнула мужчине. Племянник засуетился. Только сейчас она углядела кружку в его руках, которую он не знал куда деть. Мысли завели хоровод. Как эти двое встретились? Почему пили что-то вместе? Решил ли князь подобным образом насолить ей? — Я хочу с вами поговорить. Мария устало поморщилась. — Это не подождёт? — Я настаиваю. Сказано совершенно спокойно и без капли угрозы, но волоски на шее графини приподнялись. 🥀 🥀🥀 К собственному удивлению, Мария ощутила внутри себя раздражение. Чувство не из тех, что ново ей. Графиню раздражала куча вещей. К примеру, непунктуальность, безответственность и брань. Но даже в самых страшных кошмарах она не смогла бы вообразить, что кто-то будет отчитывать её за что-то из этого списка. По привычке графиня незаметно осмотрелась по сторонам. Как известно, личный кабинет или комната всё равно что дневник, в котором обличается то, что человек порой сам о себе не подозревает. По состоянию сего кабинета Мария могла заключить, что Влас Михайлович был чистоплотным и дисциплинированным мужчиной. Склянки, бутыльки и прочие медицинские приборы сверкали начищенным блеском на стеклянных полках двух шкафов, меж которыми поместился умывальник. Ни одного лишнего предмета на столе, а те — что не вписывались в общий строгий антураж лекаря всё равно лежали в, пускай непонятной Марии, но определённой логике. — Можете говорить, — не выдерживает она первой. — Я не настолько ранима, чтобы начать плакать из-за слов. Допускаю, что этот факт вас расстроит. Короткий и острый смешок не задержался в его рту. В том, что фразы князя будут именно поучительной направленности, сомневаться больше не приходилось. Впрочем, Мария также полагала, что отчитывать всё же надлежит только того, кто не осознаёт проступка. В нынешних обстоятельствах графиня прекрасно понимала что совершила и как это, должно быть, выглядело со стороны. Оттого нагнетание и показательная молчанка от него казались нарочито раздутыми. Мария приняла расслабленную позу, демонстрируя готовность слушать. Возможно, именно эта бравада, наконец, побудила мужчину к действиям. — Вы удивитесь, но слёзы меня вовсе не развлекают, — в руках князя оказался кусок ваты и бутыль, от которого веяло спиртом. Тем самым, что она уже чуяла от него. Промокнув беленький комок, он приблизился к ней, стоявшей у двери. — В том числе и слёзы кого-то вроде вас. Мария тихонько шикнула, почувствовав пощипывание на щеке. Ветвь дерева, на которое она лезла за кошкой, оставила ей порез. Образы женщины в алом и колье кляксой начали расползаться по мыслям. От этих дум надо было срочно избавляться. А потому графиня сделала первое, что пришло в голову. Князь Ранцов замер и скользнул взглядом к ладоням, которыми она зажала его пальцы, словно тиски. Когда Измайлов увидел её руки без перчаток, то отступил: оставил любые попытки поцелуя-приветствия или ненарочного прикосновения. Когда Влас Михайлович увидел её руки, то бессовестно обвил их своими и поднёс к лицу. — Чем вы занимались? — Забиралась на дерево, — невозмутимо поведала Мария. — За ваши обычные фокусы перестали платить? Или призраки научились летать? — Вы очень проницательны. — А вы отвратительно лазаете по деревьям, — зарубил он на корню всякое желание расточать комплименты. Так они закончили этот весьма странный диалог. Впрочем, мгновение спустя он стал ещё более чудным. Влас Михайлович нанёс пахучую вязкую мазь на порез и все её мелкие ссадины, а после огорошил предложением щедрым и подозрительным в равной степени. — Скоро я начну читать вводный курс в основы лекарского ремесла. Он предназначен для тех, кто планирует связать свою судьбу с медициной. Как правило, большинство отсеивается уже на этой стадии. Илья ещё мал. Будет сложно. Но я думаю, это станет ценным опытом. Князь делился информацией столь буднично и непринуждённо, что на контрасте с предыдущими разговорами Мария не сразу уловила суть и к чему всё шло. Но напрягши ум чуть больше, графиня таки сумела сопоставить, что Влас Михайлович и лекарь-звезда — одна личность, отчего растерялась окончательно. — Ваша светлость, зачем вы предлагаете это? Какой вам от этого толк? — Неужели выгода должна непременно сопутствовать во всяком деле? — Раз уж вы это понимаете, смею надеяться на честный ответ. — Мои ответы всегда честны, — холодно заметил он. Мария хищно прищурилась. Столько высокопарных заявлений на эту тему. Но так ли он нелжив? А ежели так, то кому и что он пытается доказать? Где-то в углу плакала стрелка массивных напольных часов. К этому добавлялись тихие звуки от шуршания белого халата на князе. Он поддерживал видимость занятости, хотя сам принудил к разговору. Но раз уж она здесь после всего, что пережила, уходить, не проверив серьёзность громкого заявления, Мария точно не собиралась. — По вашим утверждениям, на любой вопрос, прозвучавший сейчас, вы ответите не кривя душой. Полный нарастающего раздражения, он отрывисто опустил подбородок в едва заметном кивке. — Вы считаете меня хорошенькой? — Что, простите? — Хорошенькой, — и бровью не повела графиня, пустившись в дальнейшее перечисление эпитетов, из которых хоть одно да должно было подойти. — Миловидной. Очаровательной. Привлекательной. Да будет вам угодно, прелестной, — закончила она на последнем дыхании. — Вы могли спросить всё, что… — Но я спросила это. И теперь жду вашего ответа. — Ну что ж, пусть будет по-вашему, — никуда не торопясь князь омыл руки до самого локтя и только после того, как насухо вытер их вафельным полотенцем, посмотрел на Марию так, словно увидел впервые. Сначала ей показалось, что задумчивость, с коей он исследовал её лицо, шею, наряд, мало походила на мужскую заинтересованность, скорее, это напоминало интерес доктора к своему пациенту. Но чем дольше Влас Михайлович задерживал взгляд, тем реже и тише становилось его дыхание. — Я нахожу вас красивой. Опьяняющей. Да будет вам угодно — волнующей, — едко передразнил он. Признание не заставило её поверить в его утверждение о том, что он никогда не лжёт. Однако, определенно, Влас Михайлович — прямее многих. — Значит, волнующей? По лицу мужчины забегали тени. От былого настроения не осталось и следа. — О нет. Это не значит ничего. Милая Мария Фёдоровна, только не заблуждайтесь. Мои физические реакции на вас вовсе не говорят о симпатии. — Разумеется, — согласилась она самым уверенным тоном, ведь тоже не допускала мысли о чём-то ином. — Что ж, полагаю, нам уже давно пора быть дома. А что насчёт вашего предложения… Мария пожевала губу, выкраивая тем самым для себя время на раздумья. Она могла бы громко хлопнуть дверью, чтобы сохранить гордость. Но так ли важно чувство собственного достоинства, когда на второй половинке чаши лежит что-то более значимое. — Мы обязательно придём, — графиня постаралась, чтобы кривоватая улыбка вышла учтивой, а само лицо не походило на застывшую обходительную маску. — Я вижу в нём потенциал. И если вы хоть на крошечную долю ощущаете себя опекуном Ильи, постарайтесь не сжечь его мечты. 🥀 🥀🥀 Привалившись к стене, Мария отрывает затылок от ледяной поверхности и возвращает обратно. Череда несильных ударов продолжалась, пока капли, возжелавшие пролиться, не высохли в уголках глаз. Она не плакала с тех пор, как ей исполнилось пятнадцать. Графиня считала это проявлением собственной слабости. А ей нельзя быть слабой. Кому угодно, но не ей. — Мария Фёдоровна. В ужасе оттого, что кто-то мог застать её в таком состоянии, графиня распахивает глаза. — Пойдёмте. Надежда Никифоровна, наверняка, наготовила полный стол и заждалась нас. Ни унции упрёка в светлом небе его очей. И она совсем не понимала почему. Почему он не злился. Не считал её плохой. Сплошное беспокойство и забота, которые она не стремилась заслужить. Что-то в высшей степени новое для неё. Обескураживающее сильнее духов.